на краю

      Его разбудил тихий стук. Сначала Субин не понял, что это вообще такое, как и то, где он, черт возьми, находится. Комнату заливал яркий солнечный свет, и было жарко. Одеяло валялось на полу рядом с чемоданом. Чемодан. Точно.       В дверь снова постучали.       — господин Чхве? — знакомый старческий голос. — С вами все в порядке? Уже за полдень…       — да! Сейчас! — Субин в спешке надел штаны и заковылял к входу, спросонья сшибая по дороге углы.       Он распахнул дверь и поморщился, потому что на улице было еще светлее. На пороге стоял господин Ким с подносом в руках.       — завтраки у нас до одиннадцати, но я для вас отложил.       Субин и забыл уже, когда о нем так заботились, да еще и чужие люди. Но, видимо, старик чужим его не считал.       — ох, спасибо большое, не стоило так утруждать себя, — голос был хриплым и изо рта, наверно, неважно попахивало. Он попытался забрать поднос из морщинистых рук, но господин Ким по-хозяйски зашел внутрь и поставил еду на стол у окна.       — у вас, господин Чхве, только завтраки включены, но, если хотите, можно и остальное заказать.       — ага, спасибо. Можете звать меня Субин.       — хорошо, господин Субин, — улыбнулся старик.       — просто Субин.       Господин Ким смутился, улыбнулся застенчиво и вдруг помолодел, совсем мальчишкой стал. И ушел так быстро, что Субин не успел и слова сказать.       Как сильно меняется мир от того, освещает его солнце или звезды. Все зависит от нашего взгляда на вещи. Субин не был тем человеком, который одинаково себя чувствовал и поступал в день солнечный или дождливый, утром или на закате. Иногда ему казалось, что в его теле живет не один человек, а по крайней мере два, и они договорились меняться местами, как солнце меняется с луной, стыдились друг друга и недолюбливали. Но и с этим он свыкся.       Вчера ночью Субин не закрыл плотные занавески и сегодня с трудом узнал комнату, в которой уснул. Почти пустая, много места. Он шагнул к окну в пол и увидел по другую сторону маленькую террасу. Недолго думая, Субин распахнул створки и вытащил туда стол с завтраком. В тени было свежо, над деревьями виднелось море. Наконец-то он его увидел.       Субин не относился к тем туристам, которые десять дней носятся по всем ближайшим музеям и экскурсиям, ночью танцуют до упаду, а потом, ни свет ни заря, на пляже впитывают ультрафиолет. Пару дней он обычно просто ничего не делал. Ничего — это именно ничего. Спал, ел и смотрел вдаль. Вся та роскошь, которую он не мог позволить себе в городе. Место оказалось идеальным.       Вечером он выбирался на набережную, чтобы поужинать, и не тратил сил на выбор места или просмотр меню, просто шел в следующий ресторан и заказывал блюдо от шефа. Некоторые не могут есть в одиночестве, но и этим Субин не страдал, только привлекал к себе еще больше внимания. Многие заинтересованные взгляды гладили его по светлой коже, прикасались к губам, шее, словно приглашали завязать знакомство, но он предпочитал пить кофе с господином Кимом.       Старик жил на территории отеля рядом с хозяйственными корпусами. Именно он ухаживал за растениями, которые украшали каждый клочок земли, но вокруг его дома рос только можжевельник, и его свежий запах пропитывал воздух. Старику было приятно внимание молодого человека, и он болтал без умолку, а Субину было приятно, что можно просто помолчать и послушать всякие истории и небылицы. Хоть он немного и посмеивался над привычками и особенностями местных, ему нравилось разговаривать с ними и узнавать изнанку курортного мира, в котором он был по другую сторону.       Спустя пару дней господин Ким не выдержал.       — Субин, я вас умоляю, сходите уже развлечься! Неужто вам со стариком не надоело сидеть! Столько девок красивых глаз от вас отвести не могут! Сегодня воскресенье, танцы!       — неужели танцы тут не каждый день? — улыбнулся Субин.       — ну что за несносный мальчишка, тьфу! По выходным народу больше!       — я не люблю, когда много людей.       — не любит он, — передразнил господин Ким. — Тогда хоть на море завтра сходите, вон бледненький какой.       — не хочу, чтобы кожа состарилась.       — все состарятся, милый вы мой, рано или поздно, но никого седая не обойдет!       — хотелось бы попозже, — он отпил из маленькой чашечки черный кофе.       — тогда идите утром пораньше! Солнце знаете какое нежное! Словно женщина ручкой гладит, — старик подмигнул со знанием дела. — А море какое чистое, дно видно!       — а русалки есть? — прищурился Субин.       — ха! Девок не надо, а русалок ему подавай! — захихикал и опять стал мальчишкой. — Места надо знать, чтоб русалок встретить.       — а вы знаете? — подыгрывать старику было одно удовольствие.       — а то, жизнь прожил, знаю, конечно! — поманил пальцем ближе и, понизив голос, зашептал: — Видели холм слева от бухты? Его надо обогнуть, и с другой стороны будет еще один пляж. Там народу мало и местные в основном. И русалки заплывают любопытных приезжих дурить! — он узловатым пальцем постучал Субина по лбу и снова захихикал. — Чтобы туда попасть, надо в конце набережной у старой лодки наверх повернуть и по тропинке идти не сворачивая.       — а может, это я русалку обдурю, а не она меня!       — держи карман шире! Малец еще!       — дяденька, да мне тридцать лет!       — ой, удивили! — господин Ким фыркнул с усмешкой. — Завтра на рассвете вас разбужу, в дверь буду колотить громко, уж будьте готовы.              ***              Господин Ким, как и обещал, пришел рано, слабый свет только-только начал заливать комнату. Субин к этому времени уже встал и чистил зубы, пришлось с пеной во рту бежать к двери, чтобы старик не перебудил всю округу. Удивительно, но тот был свеж и бодр, хотя накануне они просидели за разговорами до самой ночи. Если старики могли спать так мало и не страдать от этого, то Субин был не против стать стариком уже сейчас. Еще и пенсию получать. Странные мысли посещали его в этом месте. За какие-то пару дней он уже начал фантазировать свою жизнь без офиса и бешеной гонки за достатком и успешностью. Чушь какая…       Субин получил с собой рюкзак с бутербродами, фруктами и термосом кофе. Кухня вряд ли работала в такую рань, а значит, господин Ким приготовил все сам. Он проводил Субина до ворот, еще раз объяснил, куда идти, и помахал рукой на прощание. Субин помахал ему в ответ.       Солнце стремительно поднималось и уже золотило воду. Море было спокойным, словно зеркало опрокинули, и совсем светлым, почти белого цвета. В прозрачном воздухе, в тишине, не запачканной отовсюду доносящейся музыкой, пустыми разговорами и визгами отпущенных на волю детей, было слышно, как оно едва-едва лижет берег, словно ласкает его нежными поцелуями после сна. На горизонте виднелись лодки и рыбацкие суденышки, а освещенные горы так четко выделялись на фоне неба, что можно было разглядеть каждую скалу или дерево, или домик, прилепившийся к выступу камня.       Субин не спеша шел по набережной в сторону холма. Вокруг уже кипела жизнь, а скорее, работа. Люди в форменных жилетах собирали мусор, подметали дорожки, поливали цветы из шланга, тянущегося от огромной бочки на прицепе машины. Пару раз мимо пробегали подтянутые люди в спортивной одежде, что ведут самый здоровый образ жизни на этой планете даже во время своего отпуска. А еще Субину встречались помятые парочки, которые шли медленно, прижимаясь друг к другу, и для них день еще не начался, потому и вчерашний еще не закончился. Удивительно, как все эти разные жизни столкнулись на крошечном клочке земли на самом краю моря. Субин наблюдал за ними и был уверен, что кто-то наблюдает и за ним.       Он шел мимо террас ресторанчиков. Стулья ощерились ножками в потолок, скатерти сняты. В эту часть набережной Субин еще не заходил и с интересом заглядывал внутрь, прикидывая, где бы он хотел пообедать. Дорога постепенно сужалась, а заведения были все меньше и уютнее. Особенно ему приглянулись плетеные кресла за белыми деревянными арками, на которых развевались как паруса такие же белые полотнища тонкой ткани, укрывая тенью пространство внутри.       Набережная уперлась в небольшой причал, и Субин сразу понял, о какой лодке говорил господин Ким. Большая и старая, она уже вряд ли когда-нибудь выйдет в море. Бока ее, некогда покрытые ярко-синей краской, выцвели и облупились. Она лежала дном вверх и носом смотрела на воду. Субин положил ладонь на нее и почувствовал тепло дерева и что-то еще. Может, немного грусти, приправленной морской солью. Он убрал руку и свернул на тропинку, которая убегала вверх, прячась между домами.       Чем выше Субин поднимался, тем меньше становилось вещей, предназначенных для туристов. И ему это нравилось. Нравилось видеть настоящую жизнь людей, которые проводили в этом месте свои жизни, а не две недели отпуска. Все то, что было на набережной и поблизости с ней, это лишь декорации, умело подобранные для удобства таких, как он, приезжих. Не фальшивые, но искусственные.       Субин проходил мимо домов, пышно украшенных зеленью, за заборами виднелись дворики, где на веревках сушилось белье. Он заглянул в магазинчик и увидел, как покупатели разговаривают с пожилой дамой на кассе. Ленивые, тощие от жары, коты поглядывали на него из-под тенистых кустов. Местные начинали свой день рано, чтобы успеть сделать как можно больше дел до полуденного зноя, в отличие от приезжих, многие из которых к этому времени только поднимали головы от подушек.       Последние дома остались позади, а тропинка поднималась все выше, петляя между колючими кустами и ароматным можжевельником. И пусть солнце продолжало свой путь к зениту, было все еще довольно свежо.       Наконец Субин поднялся на небольшую площадку. От открывшегося там вида у него захватило дух. Пусть холм и не был высоким, невозможно было отделаться от ощущения, что находишься, по меньшей мере, на вершине мира. Море приобрело глубокий сине-зеленый цвет и отражало каждый солнечный луч, переливаясь так ярко, что было больно глазам. Если посмотреть направо, то можно увидеть крыши домов, Субин прошелся взглядом по набережной и рассмотрел территорию своего отеля. А слева от холма, внизу, куда спускалась тропинка, раскинулся пляж, меньше городского, но намного свободнее, только несколько зонтиков яркими каплями торчали в отдалении друг от друга. Субин глубоко вдохнул и почувствовал запах соли. Ветер шевелил его волосы цвета того самого песка, куда он направился, осторожно ступая на гладкие, блестящие камни.       Тропинка заканчивалась несколькими широкими деревянными ступенями. На последней Субин снял обувь и осторожно ступил на песок. Он был мягким и уже теплым. Наши ноги так привыкли быть обутыми, что ощущать поверхность кожей пробуждает массу впечатлений, будь то песок или трава, камень или мох. Просто снять обувь и почувствовать мир совсем иначе. Субин поджал пальцы и песок просочился через них. Он улыбнулся и медленно пошел к краю воды.       Дорога заняла немного времени, но подъемы и спуски утомили его, по вискам и позвоночнику стекали капельки пота. Субин поставил рюкзак на песок, снял рубашку и шорты и огляделся. Неподалеку лежала на полотенце женщина и присматривала за ребенком, который строил замки у воды. Чуть дальше он увидел пару под зонтиком, а у скал белокожее семейство. Вот и все его соседи.       Легкий плеск волн, крики чаек, тихие разговоры.       Субин подошел к воде и осторожно потрогал — теплая. Он долго купался, впервые за те дни, что провел на побережье. Как и обещал господин Ким, было видно дно, песок, камни с наросшими на них водорослями, которые плавно покачивались из стороны в сторону. Субин нырял несколько раз, но соленая вода щипала глаза, а взять с собой маску он не догадался. А потом он просто перевернулся на спину и лег на воду. Соленая и спокойная, она поддерживала его, как самый лучший друг, шевелиться совсем было не нужно, только расслабиться и наслаждаться покачиванием, как те водоросли на дне. Он смотрел в небо и слушал приглушенные и искаженные звуки, потому что его уши тоже находились под водой. Никакие мысли не беспокоили его, кроме самых простых, которые лениво возникали в сознании, посланные его телом и сообщающие о том, что оно видит и ощущает. Самым приятным было то, что время прекратило свое существование, по крайней мере, Субин не чувствовал его течения. Но подумав о том, что течение может его унести, перевернулся на живот и поплыл к берегу.       Он вышел на сушу, вода капала с кончиков волос. Людей на пляже прибавилось, но все равно было свободно. Субин достал свое полотенце, вытираться не стал, а расстелил на песок и сел на него. Неподалеку пара девушек загорала в очень открытых купальниках, настолько открытых, что их сложно было заметить. А вот Субина девушки быстро заметили и улыбнулись обе и одновременно. Он тоже улыбнулся им и потянулся к рюкзаку за своим завтраком. Откровенно говоря, после пешей прогулки по холмам и долгого купания он был чертовски голоден в самом прямом смысле этого слова. Возблагодарив мысленно господина Кима, он впился зубами в огромный бутерброд и чуть не застонал от удовольствия. В термосе плескался чудный черный кофе, и это было не менее хорошо, чем оргазм. Субин правда считал, что получить оргазм можно не только от секса, и уж точно не от любого секса, но и от вкусной еды, приятной беседы, выигранного соревнования, сделанной работы, и список можно продолжать. Конечно, он не имел ввиду, что может кончить от этого, но испытать удовольствие — да.       Капли воды на его теле высохли и оставили маленькие кристаллики соли, что запутались в светлых волосках внизу живота и на руках. Можно пить текилу. Он усмехнулся своим дурацким мыслям, а фантазия тут же подкинула интересный образ, как он слизывает соль не со своей кожи. Субин облизнул губы, и они тоже были солеными.       Солнце поднималось все выше, и становилось все жарче. Он оделся, услышал позади себя разочарованный вздох, подхватил обувь и по раскалившемуся уже песку пошел к деревянным ступеням.       Субину показалось, что обратный путь отнял у него больше сил и времени. Солнце уже не ласкало кожу, но ощутимо жгло, и он натянул панамку до самых глаз и запахнул полы легкой рубашки, чтобы спасти от ожогов выступающие ключицы. В кустах на холме начали неистово стрекотать цикады, а значит, время близилось к полудню. Проверить это Субин не мог, потому что уже несколько дней не носил часы, а его мобильник, наверное, разрядился, брошенный на дне чемодана. Когда он покидал город, то думал, что хоть и удаленно, но будет присутствовать в офисе через рабочие чаты. Но оказавшись здесь, он понял, что совершенно этого не хочет. А хочет он забыть всю свою жизнь и себя тоже и просто проживать каждый день, глядя на мир взглядом, не обремененным воспоминаниями. Он не мог отказаться от своего опыта, потому что он уже стал частью его личности, но мог проявить те ее черты, которые всегда были припрятаны на дне за ненадобностью или неуместностью, как сейчас его телефон на дне чемодана.       Оказавшись на вершине холма, Субин пожалел только о том, что у него нет камеры, чтобы сфотографировать открывающийся вид. Он понимал, что ни одно фото не сможет отразить реальные впечатления, но сможет напомнить о них. У него была одна особенность, которую с натяжкой, но можно было назвать синестезией. С этим понятием его познакомил в университете преподаватель по философии. Этот курс был непрофильным и коротким, но никто из их группы не пропустил ни одной лекции. А все потому, что сам преподаватель был таким человеком, которого хотелось слушать и с которым хотелось разговаривать, и сам он был готов слушать и никогда не пренебрегал мыслями и суждениями своих студентов, даже если не был с ними согласен. Редкий дар. Может, потому, что он был молод, а может, потому, что увлекался философией, кто знает. Субин уже не помнил, как его звали, и лицо его подзабыл, но хорошо помнил его лекции, после которых студенты выходили по меньшей мере с новыми знаниями, по большей одухотворенными, чтобы попытаться проникнуть в связи, мир скрепляющие. Синестезия как раз и есть редкая особенность психики соединять сигналы от разных органов чувств без видимой на то причины. Человек может смотреть на цвет и ощущать его вкус или слушать музыку и буквально видеть ее перед собой. Субин не был уверен, что эта особенность имелась у него в полной мере, но был удивлен, когда узнал, что его знакомые в музее слышат только тишину, ну или раздражающие шепотки окружающих, потому что он слышал миллион звуков, которые исходили от полотен. Стоило ему посмотреть на картину, чуть сосредоточиться, как она начинала звучать. Шаги, крики разносчиков газет, стук колес по мостовой, мелодия шарманки, звоночек трамвая вдалеке — и вот он на улице Парижа. Выстрелы, вопли, шипение пороха, ржание коней — он на поле боя. Стрекот цикад, шуршание листьев, шелест моря — он переместился во времени и оказался в беседке белого мрамора. И так происходило не только с картинами, а с любыми изображениями, например, с фотографиями, даже с портретами. Он слышал шуршание одежды, дыхание, покашливание и смех. Так что, возможно, стоило заказать камеру, включать телефон в ближайшие дни он не собирался.       Спускаться с холма в город было чуть легче, но все равно очень жарко, раскалилась и поверхность под ногами. Субин чувствовал, как по спине стекают капельки пота, и над верхней губой скопилась влага. Наконец тропинка привела его к домам и спасительной тени. Людей на улице стало гораздо больше, они спешили по своим делам, потому что у них, в отличие от праздно гуляющего туриста, дела были.       Субин почувствовал сладкий запах фруктов, перемешанный с пряными нотками специй и шумом из ближайшего переулка. Любопытство погнало его туда, и ноги принесли на рынок. Длинные прилавки, заваленные фруктами, овощами, зеленью, специями и другими, вызывающими обильное слюноотделение товарами, расположились под огромным навесом, который поддерживался высокими столбами. Было людно, шумно, оживленно и, на удивление, очень свежо от гуляющих сквозняков. Субин с интересом ходил между прилавками, и каждый уважающий себя торговец считал своим долгом сообщить, что его товары самые лучшие. И их слова не вызывали сомнения, потому что яркие помидоры, блестящие баклажаны и бархатистые персики выглядели изумительно. Он смог насытиться только их ароматом и внешним видом, но не смог не купить абрикосы. Они пахли сладостью и наслаждением, этот запах сопровождал его по пути к морю.       Субин увидел знакомую лодку и улыбнулся. Он повернул на набережную и хотел уже было пойти в отель, чтобы отблагодарить господина Кима, но белые полотнища, раздуваемые парусами, снова привлекли его внимание. Ресторанчик был открыт и почти безлюден. Субин шагнул внутрь.       Небольшая терраса возвышалась над набережной на пару ступеней и была отгорожена от нее белыми перилами. Столики стояли вдоль них и по задней стене, а между ними узкий проход вел к бару, за которым угадывалась кухня. Полотнища тонкой ткани прятали столбики, удерживающие крышу, и давали приятную тень, развеваясь на ветру. Субин сел в плетеное кресло. Прохожих было не видно, только иногда их макушки в шляпах, море забирало себе все внимание. Яркая лазурь, обрамленная деревянной рамой и белыми тканями, — картина, на которую можно было смотреть часами. Музыка не играла, пространство заполнял звук волн, редкие крики чаек, шаги прохожих, а еще нежный перезвон колокольчиков, которые были подвешены на тонких ниточках под потолком вперемешку с ракушками. Кроме Субина в ресторанчике обедали еще несколько человек, их тихие разговоры тонули в пене окружающих шелестов.       — добрый день! Вы хотели бы пообедать? — мягкий голос заставил вынырнуть из поглотивших его размышлений, Субин даже не заметил, как глубоко он задумался, глядя на воды и слушая их. Он повернул голову и увидел перед собой высокого парня с темными волосами и приветливой улыбкой. Его губы были полными и изгибались волной.       — а, да… — голос прозвучал хрипло, ведь за все утро он не сказал ни слова. — Могу я посмотреть меню?       — прошу прощения, у нас его нет, — губы смущенно поджались, — каждый день мы предлагаем новые блюда, в зависимости от продуктов. Все самое свежее! Если позволите, то я порекомендовал бы заказать рыбу, еще ночью она плавала в море.       — несчастная… — Субин улыбнулся уголком губ, и парень после секундного недоумения подхватил шутку и тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью.       — не хотелось бы оказаться на ее месте, — его скулы покрылись легким румянцем.       — да уж, но я с удовольствием ее попробую. Что еще вы мне посоветуете? — хотелось поговорить с ним подольше, в последние дни Субин разговаривал только с господином Кимом, пусть компания старика ему нравилась.       — овощи? Мы можем приготовить их на гриле или на пару, как пожелаете.       — они такие же изумительные, как я видел на рынке?       — вы были на рынке? — брови парня поползли вверх, а губы приобрели форму идеальной «о».       — и не смог уйти без покупки, — Субин кивнул на пакет на соседнем стуле.       — ох, я надеюсь эти плуты не обдурили вас! — он нахмурился, подозрительно глядя на ни в чем не повинные фрукты.       — а могли?       — запросто! У этих торгашей ни стыда, ни совести, особенно когда видят приезжего!       — по мне сразу видно, что я приезжий? — Субин картинно окинул взглядом свой внешний вид.       — город маленький, все друг друга знают, — парень пожал плечами и улыбнулся. Захотелось, чтобы он делал это чаще. — Сколько вы заплатили за абрикосы?       — сколько мне не жалко было за них отдать.       — точно обдурили… — он тяжело вздохнул.       — я думал, тут только русалки людей дурят.       — русалки? — удивительно, как быстро он схватывал чужие интонации и точно подмечал шутливое настроение.       — один старик сказал мне, что они заплывают на пляж за холмом. Но мне не повезло их встретить.       — старик? Господин Ким? — узнавание промелькнуло в лисьих глазах. — Он старожил. Помнит времена, когда тут была просто рыбацкая деревня. Может, тогда и русалки заплывали.       — Ёнджун~и! — донесся женский голос из-за бара.       — иду! — он повернулся обратно к Субину. — Значит, рыба, овощи… Как их приготовить?       — на ваш вкус, — интересно, что ему нравилось.       — хорошо, — кивнул, — напитки?       — освежающие?       — есть сок, лимонад, — парень внимательно следил за лицом Субина и добавил: — Пиво?       — пиво.       — хорошо, — снова улыбнулся, — скоро все будет готово, — он кивнул, развернулся и направился к бару. Субин проследил за ним взглядом и заметил, что парень босой. Его ступни мягко касались деревянных досок.       Ёнджун. Красиво.       Еда и правда оказалась вкусной, не говоря уже о холодном пиве в высоком бокале в жаркий полдень у моря. Счастье состоит из таких вот вещей. Приземленно? Абсолютно. Зато достижимо.       Уходить не хотелось. Удобное кресло, вид на море, освежающий легкий ветер, перезвон колокольчиков — все это погрузило Субина в приятную негу, почти дремоту. Мысли покинули его голову, кроме одной — как же хорошо. Он заказал еще один бокал и с удовольствием смотрел на тонкие пальцы Ёнджуна, что обхватили стекло, подавая на стол. Он с удовольствием смотрел на Ёнджуна.       Парень казался неотъемлемой частью этого места, так гармонично он выглядел, когда мягко ступал босыми ногами, и когда его взгляд задумчиво смотрел на море, и когда он улыбался клиентам. Субин хотел, чтобы он улыбался ему. В его улыбке было что-то еще, что-то за ней, внутри, как жемчужина в раковине. Неизвестное всегда вызывало у Субина любопытство. Он разбирал машинки в детстве, чтобы узнать, как они ездят, вскрывал часы, чтобы увидеть механизм, рассматривал анатомические атласы, потому что другого способа заглянуть внутрь тела не было. С возрастом ему стали интересны человеческие души. Но вот таких атласов не было.       Спустя пару часов ресторанчик все-таки пришлось покинуть. Ёнджун улыбнулся ему и пригласил приходить снова. И Субин пришел. Он приходил несколько дней кряду в одно и то же время, конечно, чтобы вкусно пообедать и чтобы поговорить с официантом. Он нравился Субину все больше и больше, и любопытство его разрасталось с каждым днем. Он хотел увидеть жемчужину, если она там была. Но невозможно это узнать, пока не вскроешь створки.