Татуировкой на его сердце

Разумеется, за выделенные ему матерью десять минут Малфой не успел, за что был награждён её выразительным взглядом, как только оказался замеченным среди гостей. Однако прошла почти половина вечера, и Драко понял, что, подойди он хоть к концу приёма, — много бы не потерял. Да, сама помолвка проходила по высшему разряду, чего стоил один только струнный оркестр и декорации, хотя… Вот их бы Драко не решился назвать вычурными. Что поразительно, ведь, зная вкусы матери, он, как минимум, ожидал увидеть ледяные скульптуры будущих молодожёнов, как максимум, — фонтан с живыми лебедями. Но это ведь ещё не сама свадьба, да? Так что, возможно, этот гротеск они с Паркинсон приберегли на день главного торжества. Сегодня же всё было весьма… мило? Основное пространство зоны сада, организованной под торжество, занимали длинные банкетные столы. Накрытые белоснежными скатертями, они величественно тянулись под лёгким пологом гирлянд и окружавшей их зелени. Пламя высоких свечей, расставленных среди посуды и крупных цветочных композиций, отражалось в стеклянных бокалах, создавая иллюзию зыбкого сияния. В воздухе витало мягкое мерцание сотен огоньков, и их золотые отблески придавали всему происходящему атмосферу домашнего уюта, будто гости собрались не на официальное торжество, а на встречу, где каждая деталь дышала теплотой и интимностью. Высокие кипарисы, выстроившиеся по краям площадки, словно стражи, охраняли этот уголок уединённой роскоши. Между деревьями, оплетёнными тонкими гирляндами, мерцание тёплого света падало тенями на неспешно беседующих гостей. Их смех перекликался с лёгким звоном бокалов и звучащей живой музыкой, приглушённой, словно подстроенной под дыхание вечера. Вся обстановка была пропитана утончённым вкусом Паркинсон, а детали продуманы так, чтобы создать атмосферу изысканного, но будто домашнего праздника. И Драко ни на секунду не сомневался, что именно создание подобной иллюзорной простоты было целиком и полностью заслугой Поттера. Издалека наблюдая за ними, Малфой даже представлял эту картину, как Пэнси снова придумает что-то из разряда «Закажем салют с нашими инициалами в сердце», а Гарри тяжело вздыхает и предпринимает очередную попытку вразумить девушку. Поэтому да, скорее всего, Драко бы даже насладился приятным вечером, если бы одна кудрявая ведьма в сопровождении своего верного пса суженого то и дело не мелькала перед глазами. Будто ему нужно было её выискивать. Казалось, хоть спрячься она за спинами всей этой дюжины человек, — его глаза всё равно найдут её и не смогут отпустить до тех пор, пока она вновь не исчезнет из виду. Но даже когда она исчезала, это не приносило облегчения. Скорее наоборот, стоило ей скрыться за очередным гостем или отвернуться — как в висках начинало неприятно стучать, будто этот ненормальный сталкер внутри него продолжал следить за ней, даже если его собственные глаза этого не делали. Его раздражало это. Сильно. Он пришёл сюда не для того, чтобы в очередной раз провести испытание на прочность своей выдержки, однако раз за разом делал это: сжимал ладони в кулаки до хруста костяшек, когда слышал, как она вновь заразительно смеётся над чем-то сказанным Линчем; терпел эти предательские спазмы в груди, когда видел их переплетённые пальцы, его показательно-собственнические прикосновения к её талии. А Грейнджер, словно читающая его мысли, продолжала вытягивать из его самообладания по кирпичику, как в той магловской игре с башенкой — когда одно неверное действие влечёт за собой падение всей тщательно выстраиваемой конструкции. Сука, как же он ненавидел это. Драко стиснул зубы, сверля глазами оголённую глубоким вырезом спину Грейнджер. Она точно знала, что он смотрит. Вероятно, даже чувствовала. Потому что иначе зачем ей было снова оказаться в поле его зрения, чуть качнуть обтянутыми охренительно узким платьем бёдрами, прижимаясь к Линчу ещё ближе, и позволять ублюдку целовать её дольше? Челюсть скрипнула. Вместе с хладнокровием. Стеклянный бокал в руках затрещал. А следом… и терпение. Это напоминало ему необъявленную войну. Потому что на самом деле Драко и сам чувствовал её взгляды, когда ему удавалось выбраться из мыслей о Грейнджер к реальности с Хейли. Внимание Гермионы не было похожим на его, не такое колючее, однако Малфой всё же улавливал это слабое щекотание кожи особенно отчётливо, когда Эндерсен прижималась к его плечу ближе, а он — обнимал её за талию нежнее. Её внимание было изучающим, почти неуловимым, но от него всё же невозможно было спрятаться. Оно скользило по нему, цепляясь за мельчайшие детали, но не с холодным расчётом, а словно с каким-то… любопытством? Малфой ощущал её так, словно Гермиона дотрагивалась до него без слов, невесомее прикосновения воздуха, от которого, тем не менее, становилось почти невозможно дышать, — так, как если бы вместо кислорода по трубкам в него вводили угарный газ. И сейчас это ощущение повторилось. И почему-то именно это неуловимое внимание тревожило его даже больше, чем её любимые колкости. Ведь Хейли рядом не было, но карие глаза почему-то снова обратили на него внимание. Не сразу, нет. Сначала её взгляд скользнул по гостям, мельком прошёлся по сервированному столу… и только потом, будто нехотя, зацепился за него. На миг всё замерло. Грёбаные десять секунд, во время которых Драко поймал себя на том, что не дышит. Непрошеная, но будоражащая волна захлестнула его с головой. Он не мог отвернуться, хоть и знал этот взгляд слишком хорошо. Испытующий. Провоцирующий. Словно он для неё этим вечером был главным развлечением. А потом Грейнджер просто отвернулась. Будто ничего не было. И это выбило землю из-под ног сильнее, чем если бы она бросила в него заклятием. Ему хотелось вырвать из себя ту часть, что отвечала за эмоции. Потому что её безразличие снова было… нестерпимым. «Отвернись от неё, прекращай пялиться», — повторял он себе каждый раз, когда глаза снова сосредоточивались на тронутых лёгкой улыбкой губах, и всё равно продолжал это делать, пока это не становилось чем-то неприличным. Будто ему было не насрать на приличия. — Знаешь, ты сейчас ничем не отличаешься от половины придурков, вылизывающих её взглядом, — снова послышался небрежно сказанный комментарий Забини, одёрнувший его в очередной раз за вечер. Малфой на секунду прикрыл глаза и вздохнул, отворачиваясь. — Кто они вообще все такие? — окинул он взглядом кучку парней, с которыми как раз разговаривал Поттер. — Смеёшься? — посмотрел на него Блейз как на идиота. — Это же парни из «Пушек Педдл». Брови Драко удивлённо приподнялись. — Разве Поттер в том сезоне не перешёл к «Гарпиям»? — Перешёл, но пока это, видимо, не мешает дружбе, — пожал плечами Забини, и Драко решил не продолжать эту тему, переводя взгляд на подошедшую к ним Дафну. — Этих спортсменов не откормить, — фыркнула Гринграсс, остановившись рядом. — Еле успела отхватить кусочек торта! Драко улыбнулся, переглянувшись с Блейзом. — Ты только намекни Пэнси, и тогда даже у Поттера не получится отговорить её от торта в десять ярусов, — хмыкнул Малфой и, чуть взболтав бокал, сделал глоток белого вина. — О чём это ты должна мне намекнуть? — внезапно возникла из-за его спины Пэнси и обхватила за плечо, облокачиваясь на Драко с усталым стоном: — Салазар, Дафна, у меня от этих каблуков уже все ноги в мозолях. — Я предупреждала, что они неудобные. — Но Гермиона в таких на сцене чуть ли не скачет! Боюсь даже представить это кровавое месиво, в которое превращаются её ноги. Драко нахмурился и перевёл оценивающий взгляд на туфли Пэнси, а затем снова проследил за ногами, за которыми и так почти неотрывно наблюдал предыдущие пару минут. Салазар, эти её чёртовы каблуки… Он теперь, похоже, даже их стук сможет отличить от других женских туфель, только подпитывая своё нездоровое помешательство на ней. Лучше бы она продолжала таскаться в этих своих любимых «конверсах». Ну правда. Ведь раньше только они и справлялись с этой сложной задачкой — ещё сильнее не вытягивать ноги в это невыносимое, до абсурда притягательное совершенство, от которого, сука, просто невозможно было оторваться. Малфой едва сдержал отчаянный стон. — Она же их зачаровывает, — невозмутимо ответила Дафна, отломив себе кусочек шоколадного торта. — Так, что они в итоге ощущаются как кроссовки. Слова Гринграсс снова спустили Малфоя с небес на землю, и он вернул полный невозмутимости взгляд Паркинсон. Будто секунд десять назад это не в его голове (в самых красочных амплуа) эти ёбаные каблуки уже были где-то у него на плечах. — Умно, — одобрительно протянул Забини, и Драко, кивая, поддержал. — А почему мне ты об этом ничего не сказала? — возмущённо воскликнула Пэнси, наконец разжимая пальцы на плече Малфоя и, к его нескрываемому облегчению, выпрямляясь. — Ну… ты и не спрашивала. Пэнси цокнула, но ничего на это не ответила. — Так и о чём вы тут сплетничали без меня? — возвращая лицу прежнюю беспечность, сменила тему Паркинсон. — Пожалуйста, только не говорите, что о помолвке. Хотя нет, лучше скажите, вам ведь всё нравится, да? — и вот теперь-то копившееся неделями волнение о сегодняшнем приёме стало выходить из Пэнси так, будто в неё вселился Тео. — Все только мило улыбаются и любезничают, и я не могу понять, им всё настолько нравится или наоборот? — Всё отлично, Пэнс, — заверил её Забини, приобнимая подругу за плечи. — Шик, блеск, шампанское рекой… Другого от тебя мы и не ожидали. — Но «отлично» — это не «потрясающе»! — воскликнула Пэнси, порывисто оборачиваясь к Драко. — Вот ты, например, давай, скажи, что всё это выглядит потрясающе. Драко, которого до этого момента вполне устраивала роль молчаливого наблюдателя, медленно поднял на подругу взгляд. — Правда хочешь, чтобы я это сказал? — Да! — Ну тогда, — он сделал паузу, намеренно выдержанную, — всё это выглядит потрясающе. Пэнси сузила глаза. — Сарказм? — Чистейший. — Ну тогда изволь поделиться, что же тут не соответствует изысканному вкусу вашего высочества? Драко бросил быстрый взгляд Пэнси за спину, снова натыкаясь на очертания знакомых силуэтов среди танцующих пар. — Какого хрена здесь делает Линч? Паркинсон закатила глаза так, будто именно этого от него и ожидала. — Поверь, нас с Гарри не меньше тебя раздражает его присутствие, но мы оба были приглашены на их помолвку, и с нашей стороны просить Гермиону не приводить его — было бы, как минимум, грубо. Так что терпеть нам всем его присутствие до тех пор, пока кое-кто, — Пэнси выразительно посмотрела на Драко, — всё не исправит. — Я в процессе. — Давай уже ускоряйся. У нас впереди ещё два подобных приёма, и это я ещё не считаю саму свадьбу и вечеринку после неё, а в моё виденье идеальной свадьбы не входило присутствие его надменной ро… выражения лица, — исправилась Паркинсон, и остальная часть компании издала смешки, понимая, что на самом деле хотела сказать девушка. — И ты, кстати, мистер шафер, тоже мог бы сделать выражение лица попроще. — Нормальное у меня выражение лица, — огрызнулся Драко, и Пэнси с Дафной переглянулись теми самыми девчачьими взглядами, когда, не проронив ни слова, они могли сказать глазами всё, что на самом деле думали. — О да, в самый раз, — Пэнси кивнула с преувеличенной серьёзностью, — чтобы гостей распугивать. Малфой раздражённо зыркнул на Паркинсон, выглядевшую довольной собственным остроумием, и Драко слишком хорошо её знал, чтобы по одной только мимике подруги определить — без зазрения совести она бы продолжала его дразнить, если бы подошедший к ней со спины Поттер не лишил её такого удовольствия. — Сбежала от меня на нашей же помолвке, мне уже стоит переживать о нашей брачной жизни? — О чём тебе точно не стоит переживать, так это о наших брачных ночах, милый, — кокетливо приподнимая бровь, протянула Паркинсон и развернулась в объятиях к Гарри. Малфой с Забини картинно закатили глаза. — Ты тоже это слышишь, да? — обратился к нему Блейз таким шёпотом, который мог бы услышать каждый в радиусе пяти метров от них. — От ванильности этих двоих еда в чьём-то желудке так и просится наружу. — Ага, — кивнул Драко, медленно отпивая вино. — В моём. Однако слишком увлечённые друг другом Пэнси с Гарри, казалось, даже не услышали их. А когда спустя миг снова вместе ускользнули, — Драко успел заметить только, как Пэнси, едва сдерживая ухмылку, уже позволяла Поттеру уводить себя к специально огороженной для танцев зоне. Гости вокруг них расступились, освобождая пространство для главных лиц торжества. Оркестр моментально подхватил плавную мелодию, и Пэнси с театральной грацией положила ладонь на плечо Гарри, позволив ему повести. Малфой с Забини, всё ещё стоя в стороне, наблюдали за этим действом с одинаково нечитаемыми выражениями лиц. В их небольшой компании за все эмоции сейчас отдувалась одна Дафна. Когда Драко скосил на неё взгляд, даже на секунду задумался: не распирает ли её крохотное тельце физически от восторга и умиления? Когда спустя пару минут Блейз увёл Дафну в том же направлении и Драко вновь остался в одиночестве, он вернул взгляд будущим молодожёнам, наблюдая, как Пэнси растворялась в Гарри, пока парень кружил её среди таких же беззаботно танцующих пар, и почувствовал, как тёплый проблеск улыбки коснулся его губ. Салазар, любовь действительно творила чудеса… Ведь если даже всем известная язва Паркинсон нашла свой оазис в любящих руках, то что, чёрт возьми, вообще произойдёт с ним?

***

Тихая джазовая мелодия проскользнула между людьми на паркете и добралась игривыми нотами до них с Хейли. Драко с улыбкой вытянул руку, оборачивая девушку вокруг её оси, а затем позволил Эндерсен скользнуть обратно в его объятия. Драко слегка наклонил голову, ловя тёплый отблеск света в её глазах. Игривые ноты окутывали их невидимым коконом, позволяя раствориться в этом мгновении. Их движения были размеренными, почти ленивыми, но в этой неспешности чувствовалась какая-то особая идиллия. Когда Хейли сделала шаг назад, её платье вспыхнуло лёгкой волной, едва заметно скользнув по его ногам, и в этот момент он резко, но бережно притянул её ближе, вновь улавливая её мягкий, немного сбившийся от танца выдох. — Даже не могу вспомнить, когда мы в последний раз так танцевали с тобой, — произнесла Эндерсен, отрывая голову от его плеча, чтобы заглянуть в глаза. Её взгляд — ясный, немного задумчивый — искал в его глазах ответ, но он лишь усмехнулся уголком губ, не отводя руки от её талии. — Я помню, — протянул он, чуть сильнее сжимая её ладонь в своей. — В нашу первую совместную командировку. — Точно, в Стамбуле! Когда ужинали в том ресторанчике у побережья, — глаза Хейли блеснули. — Кажется, как будто уже целая вечность прошла. Да уж, и впрямь целая вечность… Та их поездка хорошо запомнилась Малфоем, хоть изначально и не предвещала ничего из того, чем в итоге всё закончилось. Обычная командировка двух коллег — казалось бы, ну что такого могло случиться? Драко тоже так думал, а потому-то, когда настал черёд выбирать напарника в поездку, не увидел ничего двусмысленного в том, чтобы пригласить Хейли как самую подходящую кандидатуру. Самую опытную, самую компетентную и, как он тогда думал, самую безопасную в плане личных границ. Но, как выяснилось позже… просчёт был именно в этом. В работе из них с Хейли и ранее получался слаженный дуэт: они оба максимально отдавались процессу и доводили начатое до идеального результата. И оба никогда не выходили за рамки дозволенного. Это было тем, что он ценил в Эндерсен больше всего. Их сотрудничество было выверено, как хорошо отлаженный механизм, где каждый винтик выполнял строго свою работу. Драко всегда искал в людях, в первую очередь, профессионализм и эффективность, а Хейли соответствовала этим требованиям как никто другой. Она была проницательной, хладнокровной, быстро ориентировалась в сложных ситуациях и, что особенно важно, не задавала лишних вопросов. Работать с Хейли было легко. Однако командировка внесла в их привычную слаженность нечто новое. Незначительное на первый взгляд, но зацепившее. Обычные разговоры стали чуть более личными, взгляды задерживались на мгновение дольше, чем следовало, а едва заметные касания — будь то случайное столкновение плечами или передача папки с документами — почему-то оставались в памяти дольше, чем хотелось бы. Малфой тогда не придал этому особого значения. Ну почти. Оправдал странные мысли, появлявшиеся периодически при виде девушки, сменой обстановки. В офисе они ведь всё время были мистером Малфоем и мисс Эндерсен, а в те четыре дня в знойной Турции позволили себе стать просто Драко и Хейли. Без строгих ярлыков, чётких границ, без необходимости соблюдать неизменную субординацию. В офисе всё было проще: сухие диалоги, рабочие обсуждения, чёткие границы дозволенного. Но там, в Стамбуле, между ними вдруг появилась почти неуловимая свобода. А потом наступил тот вечер. После продолжительной конференции они, как обычно, договорились вместе поужинать, и почему-то последний вечер в этом городе ему захотелось сделать для девушки особенным. «В качестве благодарности за проделанную работу», — как убеждал Драко себя. Он предложил выбраться за пределы отеля, куда-нибудь, где галька будет хрустеть под подошвой обуви, а волны — прибивать пену к берегу и рассказывать свои бесконечные истории шёпотом солёного ветра, и Хейли, конечно, согласилась. И это… просто случилось само собой. Один случайный взгляд, слишком продолжительный, чтобы остаться просто взглядом. Одна мимолётная пауза в разговоре, в которой повисло нечто большее, чем слова. Одна секунда, когда между ними вдруг оказалось слишком мало пространства. И поездка, которая должна была остаться всего лишь командировкой, обернулась чем-то, что Драко не мог просто выбросить из головы, как делал обычно. Может, дело было в бутылке выпитого на двоих вина, хотя Малфой соврёт, если скажет, что порыв был продиктован только алкоголем. Может, вино лишь размывало границы, позволяло словам звучать мягче, а взглядам задерживаться дольше, чем позволяло ранее приличие. Может, именно его терпкий привкус на губах Хейли заставил его потерять бдительность, отпустить момент и позволять девушке целовать себя под окрашенным в медь и багрянец небом. Алкоголь лишь помог сделать то, что и так было неизбежным. К тому моменту, как они добрались обратно до отеля, оба были достаточно отрезвлены вечерней прогулкой по узким мощёным улочкам, чтобы пожелать друг другу «спокойной ночи» и разойтись по своим номерам. И всё же слова так и остались несказанными — их заткнули стоны, спутавшиеся вместе с их телами в простынях. Уже утром, наблюдая за посапывавшей рядом девушкой, Драко наконец набрался смелости признаться себе, что виной действительно был не алкоголь, а желание. Пробудившееся в нём желание не было минутной слабостью или ошибкой, которую можно вычеркнуть утренним душем и чашкой крепкого кофе, как он обычно делал с другими. Сообщал, что такси ждёт внизу, и выпроваживал, едва те успевали открыть глаза. Оно было… таким простым и естественным, что нужные мысли натолкнули его на себя сами. Он запомнил ту поездку просто потому, что впервые после Грейнджер кому-то снова удалось заставить его что-то чувствовать. Он не искал этого, не ждал, не хотел, но это снова случилось само собой. Запах её кожи, вкус её поцелуев на губах, тепло её тела рядом — всё это не раздражало, не вызывало желания уйти, спрятаться за привычной стеной безразличия. Напротив, он помнил только, как поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы то утро заканчивалось, ведь уже днём их ждал серый Лондон, где им снова предстояло стать прежними версиями друг друга. Просто мистером Малфоем и мисс Эндерсен. В Лондоне не было тёплого морского бриза, медленно тающих на губах поцелуев и обволакивающих теплом прикосновений. Там не было места для искренности — там он снова должен был спрятаться за стеной контроля, что с годами стала неотъемлемой частью его самого. Но именно в тот момент, лёжа рядом с ней, Драко понял, как, чёрт возьми, ему не хочется возвращаться в реальность, где прошедшая ночь была всего лишь мимолётным эпизодом. Потому что впервые за долгое время он хотел большего. Впервые за долгое время он не чувствовал усталости от чужого присутствия. Не ощущал тяжести привычного равнодушия. Вместо этого внутри что-то дрогнуло — слабое, но настойчивое чувство, которое он слишком долго глушил. Спустя пару дней, уже в Лондоне, он вновь пригласил девушку на ужин, а через неделю в свой объектив их поймал репортёр «Пророка», и у Драко не оставалось выбора, кроме как одним утром перейти порог офиса, крепко держа за руку Хейли. Потому что на тот момент это впервые вновь ощущалось чем-то правильным. — Эй, ты хорошо себя чувствуешь? Голова не болит? — чуть нахмурилась Хейли, пристально вглядываясь. — Выглядишь напряжённым. — Нет-нет, я просто… — Драко проморгался и оглянулся, поняв, что около минуты они просто стояли среди танцующих пар, зависнув в одном положении. — Кое о чём задумался. — Поделишься, о чём? — в её голосе не было давления, только лёгкое любопытство. — О том, что ты слишком наблюдательная, — ухмыльнулся он, уходя от ответа. — Профессиональная привычка, — пожала плечами Хейли, но уголки её губ дрогнули в мягкой улыбке. — Ладно, если не хочешь говорить — не буду настаивать. Она потянула его за руку, возвращая их в ритм музыки, и Малфой снова поддался плавному движению, позволяя их лёгким шагам скользить по паркету. — Я вспоминал ту поездку, — наконец пробормотал он, не глядя ей в глаза. — Думал о тебе. Ладонь Хейли скользнула выше, сильнее сжала его за плечо. — О, так вот оно что, — её рот чуть приоткрылся в слабом удивлении. — Почему тебя это удивляет? — Просто в последнее время ты почти не подпускаешь меня к себе. Такой отстранённый и недоступный, — честно ответила она, и её голос потерял прежнюю лёгкость. — Как раз почти, как в те времена до поездки, когда мы держали дистанцию, но даже тогда ты не казался мне таким холодным, Драко. Хейли поджала губы и посмотрела на него. — И иногда мне вообще кажется, будто тебе невыносима моя компания, а прикосновения и вовсе противны, — тихо добавила она и отвела взгляд, но по-прежнему не отстранилась от него. — Вот меня и удивляет, что ты думаешь хоть о чём-то связанном с нами. — Хейлз, всё не… — Малфой запнулся. — Всё не так. — А как тогда? Драко вздохнул, сильнее сжав её руку в своей. Его плечо кто-то задел, и, не поворачивая головы, Малфой увёл их с Хейли в сторону, где было больше пространства. — Просто ответь мне честно, — Хейли снова подняла глаза, и, казалось, будто зелёный зрачок был полностью затемнён мольбой. — Я не хочу тебя отталкивать, — наконец произнёс он, а потом издал смешок, в котором не было ни капли веселья. — Но и ближе подпустить не могу. Хейли заметно напряглась, но отрывать от него взгляда не спешила. — Почему? — Я однажды уже причинил много боли одному… очень близкому мне человеку, — Драко задержал дыхание, делая паузу. — И что бы этот человек ни говорил, мне кажется, он до сих пор не оправился после того, как я поступил с ним. — О ком ты говоришь? Малфой закусил щеку изнутри. — Неважно, — отмахнулся он. — Сейчас я лишь хочу сказать, что не хочу… Не хочу причинять тебе боль. Он снова взглянул прямо на девушку, в глазах которой застыло непонятное смешение эмоций — растерянность, разочарование, а может, что-то ещё, что Малфой не мог, да и не хотел расшифровывать. — А ты не думаешь о том, что, возможно, уже делаешь мне больно? Драко сжал челюсть. — Хейлз… — Скажи, ты вообще хочешь быть со мной? Он замер, словно оглушённый её вопросом. Хочет ли он быть с ней? Хороший вопрос, и Драко давно знал на него всего один, но честный ответ. Хейли была хорошей, понимающей, чуткой и заботливой. Достаточно лишь вспомнить, что она — единственная, наверное, с того дня, как он покинул пределы больничной койки, до сих пор регулярно интересовалась его самочувствием и замечала, когда что-то в нём менялось. Хейли просто всегда была рядом, даже если её присутствие было молчаливым. Она оставляла на его столе кофе с сэндвичами в те дни, когда он забывал пообедать. Клала в карман его пиджака ампулы с зельями от болей в голове. Слушала, когда он говорил, и даже когда молчал. Но ведь этого всего так и будет недостаточно, когда ты просто не та? Эндерсен могла хоть лечь под нож, переделав своё лицо, поменять стиль, говорить теми же фразами и с той же интонацией, копировать привычки вроде неумолимого желания постоянно накручивать волосы на палец от волнения, да даже пользоваться теми же духами и всё равно близко не быть похожей на Грейнджер. Потому что только Гермиона могла успокоить его одним лишь присутствием. Только она могла заглянуть в его мысли, даже если он молчал. Только она знала, как нужно его целовать, чтобы прикоснуться к самому сердцу. И только её голос звучал в его голове, даже если между ними простирались километры. Впервые Малфой понял, что девушки были абсолютными противоположностями, но в каждой из них он видел частичку себя. Хейли были привычны сдержанность и хладнокровие, а эмоции для девушки — редкая роскошь, которую она разрешала себе только после длительно откладываемых накоплений. Она не позволяла себе лишних слов, не разбрасывалась взглядами, не проявляла эмоций там, где их можно было скрыть. Грейнджер же… Чёрт. Она была той его частью, которую он привык прятать от людей. Гермиона была оголённым нервом, пульсирующим эмоциями, и, как бы старательно она их от него ни скрывала, — Малфой знал, этот калейдоскоп из чувств всё ещё сидел в ней и отражался через глаза, что никогда не умели врать. Гермиона чувствовала всё слишком остро. Если она злилась — огонь вспыхивал в её глазах, а голос обретал режущую нотку. Если расстраивалась — в её молчании было больше смысла, чем в тысячах чужих слов. А когда она любила… блядь, она любила так, будто готова была отдать всю себя, не прося ничего взамен. И он был зависим от её дикой чувственности. Малфой привык затыкать эмоции, прежде чем они успеют подняться на поверхность. Он знал, как спрятать боль за холодным выражением лица, как говорить, не раскрывая истинных намерений. Он был таким же, как Хейли, — закрытым, собранным, непроницаемым. Но рядом с Гермионой всё это рушилось. Он тянулся к её огню, даже помня все эти предупреждения, что игры с ним ещё никогда не доводили ни до чего хорошего. А Хейли… она могла быть идеальной. Спокойной, надёжной, стабильной — похожей на него. Но она никогда не была правильным выбором. Потому что только с Гермионой он чувствовал себя живым. Он хотел её душу, сердце, мысли — всю её без остатка, ведь сам уже давным-давно отдал ей всё своё. Он хотел, чтобы эти ёбаные неразрывные нити между ними завязались в нераспутываемые узлы, навсегда привязав их друг к другу. И пускай это было чем-то нездоровым, пожалуй, с самого первого дня их встречи, но, если он и так чувствовал, что медленно умирает без неё, — разве был какой-то смысл в том, чтобы пытаться заменить каждую любимую в ней «неидеальность» на чужую «идеальность»? Он сглотнул и закрыл глаза на долю секунды, прежде чем снова встретиться со взглядом девушки напротив. Хейли молчала и терпеливо ожидала ответа, почти сошедшего с его губ, но перебитого вдруг раздавшимся позади них характерным покашливанием. Драко обернулся, и его брови удивлённо подпрыгнули. — Малфой. — Грейнджер? — он перевёл взгляд и с ещё большим недоумением произнёс: — Линч? — Гарри с Пэнси через пару минут начнут официальную часть с обмениванием помолвочными кольцами, — произнесла бесстрастно Грейнджер, смотря словно не на него, а сквозь. Драко прищурился, заглядывая в глаза девушки, уже привычно выискивая тонкую плёночку окклюменции в карих глазах. — И нам с тобой как свидетелям нужно будет… — Боже мой, — пробормотала рядом стоявшая Хейли, чем привлекла внимание всех троих. — Ой, извини, что перебила, я просто… Я весь вечер искала повод подойти к вам. Драко вскинул бровь, непонимающе смотря на Эндерсен. Девушка выглядела так взбудораженно, словно уже и вовсе забыла об их разговоре. — Да ну? — с интересом взглянул на Хейли Ройс. — И чем вызван такой интерес? — Да я просто… Большая поклонница твоего творчества! — чуть ли не взвизгнула Хейли, уже открыто смотря на Линча с нескрываемым восторгом. Какого. Блядь. Чёрта. Что он там говорил про бесстрастность Хейли и огонь Гермионы? Нахер это. Сейчас обе выглядели так, будто поменялись привычными ролями. Потому что Эндерсен рядом с ним переминалась с ноги на ногу так, словно едва сдерживала эмоциональную бурю внутри, в то время как Грейнджер лишь наблюдала за происходящим с безразличием. Драко моргнул, переваривая услышанное, а затем медленно перевёл взгляд на Хейли. — Его… творчества? — переспросил он, приподнимая бровь. Это, сука, какой-то розыгрыш? — Да я смотрю, у Малфоя есть типаж, — уловив в его словах тончайший намёк, Малфой резанул по Линчу взглядом. — А ты и не рассказывал, что твоя девушка, оказывается, моя фанатка, — протянул Линч, ухмыляясь так, словно только что обнаружил самый занятный факт в своей жизни. — Наверное, потому что я и сам об этом не знал. Он взглянул на Гермиону, смотревшую на Эндерсен с лёгким любопытством, пока Линч рядом с ней, судя по широченной, полной ехидства улыбке, наслаждался ситуацией на полную катушку. — Ну ведь это неудивительно, да, милый? — наконец заговорила вновь Грейнджер, но таким фальшиво-сладостным голосом, что Малфой еле сдержал гримасу. Милый? — Знаете, мне иногда кажется, что у Ройса есть сверхспособность влюблять в себя всех окружающих. — Думаю, исключения всё-таки имеются, — не сдержал язвительного комментария Малфой. — Может быть, вы слышали, недавно он основал свой благотворительный фонд, и уже столько людей пожелали присоединиться, — сделала вид, будто не услышала его выпада, Грейнджер, продолжая смотреть на Линча с напускным обожанием. — Ещё бы, ведь он у меня такой талантливый и очаровательный. У меня? — Ты мне льстишь, котёнок. Котёнок? — Кстати о талантах, — губы Малфоя изогнулись в любезной улыбке, а его слова вновь притянули внимание пары. — Прошу прощения, что влезаю в ваш обмен любезностями, но я только что понял, как грубо забыл представить вам свою спутницу. Гермиона, — он перевёл взгляд на ожесточившийся прищур карих глаз. — Ройс, знакомьтесь, моя девушка — Хейли Эндерсен. Наверное, одна из самых талантливых художниц, кого я знаю, — с лёгкой улыбкой закончил Малфой, позволяя словам повиснуть в воздухе. Гермиона даже не дрогнула, но её пальцы едва заметно сжались на рукаве Линча. Она медленно моргнула, и по тому, как натянулся уголок её губ, было очевидно — упомянутое им «девушка» явно укололо там, где Малфой и планировал. Не я начал в это играть, детка. — О, как интересно, — протянула она с нарочитым восхищением, переводя взгляд на Эндерсен. — Очень приятно познакомиться с тобой, Хейли. — Взаимно, Гермиона, — искренне улыбнулась Хейли, протягивая руку. Драко поджал губы, скрыв смешок за покашливанием, когда заметил, как Грейнджер сжала протянутую руку чуть крепче, чем следовало бы, прежде чем отпустить. — Вы с Малфоем вместе работаете? — вклинился в беседу Ройс, который до этого лишь молча слушал, периодически поглядывая то на Драко, то на Гермиону. — Да, я работаю ландшафтным дизайнером в компании Драко. Ничего особенного. — О, да не скромничай, — перебил её Малфой, не отрывая глаз от Грейнджер. — Она недавно получила награду от самого мэра Лондона за один свой проект. И что уж скрывать, что именно работы Хейли привели к нам многих крупных заказчиков. Она у меня… невероятная. Хейли подняла глаза на него, смотря смущённо, но с теплотой. — Ты преувеличиваешь, — мягко возразила она, хотя её глаза засияли от комплимента. — Совсем нет, — Малфой накрыл её руку своей, с лёгкой улыбкой заглядывая в лицо. Гермиона внимательно наблюдала за ними. Её губы сложились в некое подобие улыбки, но Драко уловил во взгляде напряжённость. — Это впечатляет, — прервала своё молчание Грейнджер, глазами пройдясь по Хейли... оценивающе? — Ландшафтный дизайн — не самая простая область, тем более если речь идёт о магической среде. — Да, но всё-таки по-настоящему талантлив во всём этом сам Драко, — с плохо скрываемым восхищением сказала Эндерсен, повернувшись к нему. — Не знаю, видели ли вы его проекты, но меня они каждый раз будоражат. А когда он берёт в руки кисть, если бы вы только видели… Ой, подождите, так ты же видела, да, Гермиона? — Детка. Резко вклинился в разговор Малфой и, делая намеренную паузу, перевёл взгляд на Грейнджер, голова которой дёрнулась так, будто она не до конца верила в только что произнесённое им. Гермиона уставилась на него с взволнованным выражением лица, крепче стискивая рукав пиджака Линча, который, наверное, — Драко даже не смотрел в его сторону, — уже придумал самый изощрённый способ пытки над ним. А после, выждав одну секунду, затем следующую, перевёл мягкий взгляд на Хейли, изображая, будто обращение на самом деле предназначалось ей. — Не будем вспоминать о той картине. — О какой картине речь? — перебила его Гермиона, настороженно следя за малейшими изменениями в его мимике. — Та картина с тобой, — пояснила Хейли, не замечая, как воздух между Малфоем и Грейнджер сгустился. Драко на секунду прикрыл глаза, медленно вдыхая. Твою мать. — Картина со мной? — едва слышно вымолвила Грейнджер. Он кинул быстрый взгляд на буравящего его глазами Линча, у которого аж выступили желваки от силы сжатия челюсти. — Ну да, которую тебе подарила Дафна. Её ведь нарисовал Драко. Разве ты не знала? — с любопытством переспросила Хейли, переводя взгляд с Гермионы на Драко. Она вообще ни черта не знала об этой картине. Как и обо всех остальных, что пылились в кладовке и должны были так и оставаться заточёнными в четырёх стенах секретом. Но Малфою уже давно было пора уяснить, что все его тайны рано или поздно всплывали наружу, особенно когда они касались Грейнджер. Гермиона молчала слишком долго, и Малфой видел, как в её глазах удивление с осознанием смешиваются во взрывоопасный коктейль из эмоций. — Любопытно, — почти прошипел Ройс, и его рука на талии Грейнджер сжалась крепче. Собственнически. — Ну ничего, видимо, Дафна забыла упомянуть об авторе, — сохраняя невозмутимость, наконец прервал молчание Драко. — Всем нам известно, какая она рассеянная. Грейнджер смотрела на него неотрывно, и, наверное, если сильно прислушаться, можно было бы даже услышать, как в её голове бешено крутились мысли, сцеплялись в логическую цепочку, заполняя пробелы на пути к ответу. — Не кажется, что нам уже пора к молодожёнам? — отчаянно пытался скрыть сковывавшую голосовые связки неловкость Малфой, смотря куда угодно, но не на Грейнджер. — А то, боюсь, задержим помолвку ещё на пару минут, и они начнут искать новых свидетелей. И, не говоря больше ни слова, Драко оставил их, идя прямо по направлению задекорированной обилием цветов зоны к Поттеру с Паркинсон. Зудящий взгляд Грейнджер преследовал его затылок, он чувствовал спиной, как Гермиона догоняла его. — Значит… — осторожно начала она, поравнявшись с ним, — ты нарисовал меня. — Не хочу об этом говорить, — отрезал он, всё ещё не смотря на неё. — Ну разумеется, — невозмутимо пожала она плечами и отвернулась от него. — Как в моих мозгах копаться, в этом ты — мастер, а как в свои меня пустить — иди к чёрту. — Я лучше покажу тебе их однажды, детка, — наконец взглянул он на неё, резко остановившись у какого-то кустарника. — Потому что говорить о том, что ты пока не готова услышать, считаю бессмысленной затеей. — Детка, говоришь? — с нескрываемым презрением протянула она, останавливаясь напротив него со сложенными на груди руками. — И часто ты её так называешь? Драко на секунду опешил от такой резкой перемены темы. И настроения. — Ревнуешь меня, котёнок? — Не смей меня так называть. — А что, такое позволяется только «милому»? — он насмешливо склонил голову набок, наблюдая, как её глаза вспыхнули. — Какой же ты всё-таки ублюдок, Малфой, — после секундной паузы процедила она с уже плохо скрываемым гневом и, взмахнув волосами, как ни в чём не бывало пошла по узкой дорожке дальше. — Пытаюсь соответствовать твоей стервозности, Грейнджер, — бросил он ей в спину. Она резко остановилась, вцепившись в него разъярённым взглядом. Малфой изобразил непонимание. — Что? Я думал, мы обмениваемся очевидными фактами. — Да как ты… — Вы оба! — вдруг откуда ни возьмись возникла перед ними разъярённая Пэнси, заставившая обоих испуганно сжаться. — Сейчас же засунули свои поганые характеры в одно место и пошли исполнять обязанности шафера и подружки невесты! Мы уже десять минут ждём кольца, Малфой, какого чёрта?! — Расслабься, Пэнс, они у меня в кармане, — поднял он руки ладонями вперёд, изображая капитуляцию. — А твой букет у меня, — помахала цветами Гермиона, и Драко только сейчас заметил, что она, оказывается, держала его всё это время. Паркинсон шумно втянула воздух и, прикрывая глаза, вслух досчитала до десяти. — Я знала, что давать вам эти роли было заранее плохой идеей, но зачем-то послушала Нарциссу, так что теперь вы послушайте меня. Клянусь, если вы сорвёте мне свадьбу, я оторву вам головы, и ваше «долго и счастливо» закончится парным захоронением. — Романтично, — ухмыльнулся Драко. — О, не сомневайся, — Пэнси улыбнулась с самым сладким ядом в голосе. — Я даже выберу вам красивую надгробную плиту. — Ладно-ладно, не заводись, Пэнс, — примирительно подняла руки Гермиона. — Мы уже идём. — И чтоб без скандалов, — прошипела Паркинсон, стрельнув глазами то в Малфоя, то в Грейнджер. — Продержитесь хоть пару часов, а потом можете снова грызть друг друга сколько пожелаете, ну или просто потрахайтесь уже в конце концов! Драко не сдержался и расхохотался вслух, откидывая назад голову, в то время как Гермиона едва не подавилась воздухом от возмущения. — Пэнси! — Что? — сменила гнев на милость Паркинсон, хитро ухмыляясь. — Да ладно тебе, Грейнджер, ты в последнее время такая заведённая, а парочка хороших оргазмов ещё никому не навредили. — Да, Грейнджер, раз не слышишь меня — послушай подружку, — лениво протянул Драко, не переставая по-дурацки ухмыляться. — Заткнись, Малфой! — Вот об этом я и говорю! — воскликнула Пэнси и со стоном запустила пальцы в волосы, оттягивая их у корней. Она тяжело вздохнула, обречённо пробормотав: — Скорее сам Мерлин воскреснет, чем эта свадьба не превратится в катастрофу. И вновь оставила их с Грейнджер наедине. Они переглянулись, и, выждав недолгую паузу, Драко с выдохом протянул ей руку. — Перемирие? Я слишком боюсь Пэнси, чтобы проверять её угрозы на себе. Уголок губы Гермионы чуть дёрнулся, но она сдержала улыбку, закусив щеку изнутри. Она опустила взгляд на его ладонь и, кажется, на мгновение задумалась. Её пальцы дрогнули, сжались на букетных стеблях, а затем, после ещё одной секунды колебания, она всё же вложила свою ладонь в его. — Перемирие, — тихо сказала она, сжимая его пальцы. — Но это только ради Пэнси и Гарри. Ты тут ни при чём. — Конечно, — нахальная ухмылка вновь растянула ему губы. — И ради нашего выживания, — добавил он, медленно разжимая её пальцы, но задержавшись на секунду дольше. Они переглянулись, губ Гермионы коснулась слабая улыбка, и Драко увидел в отражении карамельных зрачков это… как в бетонной стене между ними наконец-то появилась трещина.