Красная нить Рождества

      Тэхён всегда был поклонником искусства и творчества. Особенно он интересовался рисованием. Его нежные длинные пальцы с лёгкостью управлялись с кистью и карандашом, создавая на чистых полотнах яркие пейзажи, сочные натюрморты и выразительные портреты.       Одна из комнат огромного отцовского дома была оборудована под художественную студию, в которой юный омега проводил всё своё свободное время. Многочисленные холсты с работами, несколько мольбертов, мастихины разных форм и размеров, стойкий запах растворителя, несчётное количество тюбиков с масляными красками, коробки с акварелью, палитры, альбомы для пастели и графики — всё это было его маленьким миром, в который юноша погружался с головой.       Вот и сейчас Тэхён сидит в своей студии, а карандаш в его руке уверенно порхает по бумаге, оставляя короткие тёмные штрихи на белом листе.       — Даже не сомневалась, что найду тебя именно здесь, — дверь в студию открылась, и на пороге появилась Хвиин. — Давно ты тут сидишь? — брюнетка зевает и потягивается после долгого сна.       — Я не смог уснуть, — Тэхён, отложив карандаш, поворачивается к подруге: — Выспалась, алкашня? — он по-доброму усмехается, глядя на её помятый вид.       — Хён-и, ну не начинай, — девушка легко толкает его в плечо, — я немного перебрала вчера.       — Немного? Да я еле тебя дотащил от такси, — смеётся парень, — скажи спасибо, что отца нет дома, и Джун ещё не спал, он помог мне довести тебя до комнаты и уложить в кровать.       — Ну хватит, Тэ, — гундит брюнетка, — спасибо, что не отправил меня к родителям, иначе бы мне влетело. — Она лезет обниматься и замечает набросок портрета: — Это же тот альфа из клуба! Он тебе тоже понравился? — переводит взгляд с рисунка на друга и выгибает бровь, явно ожидая объяснений.       — Это просто образ, — Тэхён отворачивает мольберт, скрывая эскиз от любопытных глаз, — он ничего не значит, уж тем более, что мне этот альфа понравился.       — Ой, да ладно, он же действительно красавчик! Я вчера весь вечер не могла оторваться от этого брюнета, — хихикает Хвиин. — Ты видел его татуировки? Интересно, у него забита только рука или есть ещё где-то? Я бы посмотрела, что у него под рубашкой... — она мечтательно закусывает пухлую губу.       — Ни-ни, прекрати! У тебя только альфы на уме! — звучит возмущённое в ответ.       — Ну а что такого? Этот парень действительно невероятно красивый! А его фигура?! Наверняка он много времени проводит в тренажёрном зале… Ты видел его руки? Они кажутся такими сильными, — девушка садится на стул, который стоит у панорамного окна, — и весь его образ в целом... Он словно с обложки журнала сошёл, такой стильный и неприступный! А эта его серёжка в ухе, ты видел?! Он такой горячий, тут бы любой захотел посмотреть, что там у него под одеждой! — она многозначительно играет бровями. — Тэ, не отрицай, что он тебе понравился!       — Прости, но меня не цепляет в людях только их внешняя привлекательность, — он вздыхает и запускает тонкие пальцы в светлые волосы, пытаясь подобрать слова. — Мне важнее, что находится под этой обёрткой. Конечно, внешность играет роль, ведь это первое, что мы видим в человеке, но…       — Да ладно, согласись уже, этот альфа такой секси, что даже ты не смог бы устоять перед ним! Ты его нарисовал! — брюнетка кивает в сторону мольберта. — Был бы у меня шанс встретиться с ним снова…       — Всё-всё, я уже понял, что он тебе понравился, но, пожалуйста, оставь свои пылкие фантазии при себе, — дразнит нарочно. — У меня совсем нет интереса к этому парню, это всего лишь источник вдохновения для рисунка, — блондин снова вглядывается в черты лица незнакомца, что смотрит на него с листа бумаги. Высокие скулы, острая линия челюсти, аккуратный нос, пухлые губы, которые придают ему очарование и сексуальность, угольная чёлка спадает на высокий лоб рваными небрежными прядями. И глаза…       Тэхён ещё вчера в клубе с трудом смог оторваться от этого взгляда. В глубине этих омутов словно хранятся непостижимые тайны и кроются безграничная тоска и боль, окутавшая душу тяжёлым покрывалом. Они кажутся тёмными озёрами, что застыли зеркальной гладью, поглотив в себе все мечты и разбитые надежды. Эти глаза манят…       — Просто образ. Ничего более. Этот альфа действительно симпатичный, но красота не главное, — едва касаясь нежными пальцами гладкой поверхности. — Мне важно, чтобы в человеке было что-то кроме внешности. Вот в чём для меня настоящая сила и привлекательность.       — Ты всегда такой философ? Я понимаю, что тебе нужно что-то большее, но ведь не факт, что ты это найдёшь. И что тогда? Останешься один? — Хвиин смотрит на друга, желая понять, что у того в голове.       Тэхён словно находится не здесь, глядя на человека, который запечатлён в лёгком наброске.       — Мне всего восемнадцать. Я вообще пока не задумываюсь об альфах и отношениях с ними, — отзывается он, выплывая из своих мыслей, когда его руки касается прохладная ладонь подруги, — тебе бы тоже не мешало думать о чём-то другом. Например, об учёбе и предстоящем поступлении в университет.       — Ты такой зануда, — брюнетка пихает парня в бок.        — Вот вы где! — в дверях появляется Намджун. — Не помешаю?        — Привет, — Тэхён выглядывает из-за мольберта, — проходи.       — Даже ночные посиделки в клубе не могут оторвать тебя от любимого занятия, — альфа обращает внимание на рисунок и с интересом рассматривает его. — Красивый портрет, — он оставляет на светлой макушке младшего брата невесомый поцелуй.       — Да, мне не спалось, и я решил, что лучше потратить время на рисование, чем бессмысленно пялиться в потолок.       — У тебя талант, Тэ, — улыбается, показывая очаровательные ямочки на щеках. — Не знаю, кто это, но в его глазах столько боли… Ты всегда мог хорошо передавать эмоции через свои рисунки.       — Спасибо, хён, — омега разворачивается к нему лицом, обвивает за талию тёплыми руками и сам утопает в мягких объятиях старшего, — твои слова меня очень вдохновляют.       Хвиин заинтересованно наблюдает за этой семейной сценой. Взрослый статный мужчина в деловом костюме и совсем юный, в смешной пижаме с медвежатами и со взъерошенными волосами парень, смотрятся вместе очень по-домашнему. Ей кажется, что между братьями действительно существует незримая связь. Несмотря на большую разницу в возрасте, они относятся друг к другу с невероятной нежностью.       — Отец звонил, сказал, что скоро приедет, — слегка отстранившись, но всё ещё обнимая за хрупкие плечи, говорит Намджун, — просил, чтобы сегодня вечером мы оба были дома и поужинали все вместе.       — Наверняка опять будет втирать мне про экономический, — Тэхён раздражённо закатывает глаза.       — Это всего лишь семейный ужин, — хмыкает старший. — Хвиин, как ты себя чувствуешь? — он обращает внимание на подругу брата.       — Уже лучше, — щёки девушки моментально вспыхивают краской, — простите, что ночью доставила вам неудобства, Намджун-щи.       — Всё в порядке. Я в ваши годы тоже ходил в клубы и знатно накачивался алкоголем, — альфа снова улыбается, — главное, не делайте так слишком часто. Я пойду, мне ещё нужно съездить в офис. Тэ, будь готов к ужину, пожалуйста, — с этими словами он выходит из комнаты.       — Да буду, буду, — бурчит младший.       — Иногда я завидую тебе, Хён-и, — девушка смотрит на закрывшуюся дверь, — у тебя невероятный брат! Такой шикарный мужчина, была бы я немного старше...       — Боги, Ни-ни, даже не начинай, — блондин качает головой и машет руками в отрицательном жесте. — Пойдём завтракать, я очень голодный, да и Ёна наверняка приготовила что-нибудь вкусненькое.       Омеги спускаются в столовую, где действительно накрыт завтрак, а на кухне хлопочет Ёна — бета, которая работает в доме отца прислугой, сколько Тэхён себя помнит.       Спустя пару часов, проводив Хвиин домой, парень возвращается в свою студию и снова рассматривает портрет. Тот альфа из клуба словно магнитом тянет и из мыслей не уходит. Его хочется рисовать до дрожи в руках.       Омега берётся за карандаш и выводит на холсте штрихи и линии, доводя рисунок до совершенства. Прорисовывает серёжку во втором ухе, Тэхён прекрасно запомнил, что их было две. Обводит мягкие контуры пухлых губ, что слегка приоткрыты, отчего выглядят немного по-детски, но манят прикоснуться к ним наяву, а не только на бумаге. Касается чёрным грифелем острых скул, мажет по ним тонкими пальцами и чувствует на кончиках лёгкое покалывание. Странно... Ещё никогда и ни один альфа не вызывал у него таких ощущений.       Тэхён старается вспомнить аромат этого незнакомца, но совершенно не может. В душном помещении, где запахи сотен альф и омег смешались с терпким привкусом алкоголя, он не обратил внимание на то, как пах этот парень.       Просидев в студии практически до самого вечера и погрузившись в свои мысли, омега не слышал, как приехал отец и вернулся брат.       — Ты хоть выходил сегодня отсюда? — Намджун кладёт тёплую руку на плечо младшего, а тот вздрагивает и роняет карандаш, не ожидая, что кроме него в комнате есть кто-то ещё. — Прости, не хотел тебя напугать.       — Я задумался и не слышал, как ты вошёл, — слегка улыбается, возвращаясь в реальность, и чувствует оставленный на макушке мягкий, наполненный нежностью, поцелуй. Он разворачивается, обвивая альфу тёплыми руками за талию. Своеобразный ритуал, появившийся ещё в детстве.       — Да уж, вижу, — усмехается мужчина, — я уже минут десять наблюдаю за тем, как ты рисуешь. — Кто этот парень?       — Не знаю, — Тэхён пожимает плечами и снова обращает свой взгляд к портрету, — посетитель из клуба, где мы были вчера с Хвиин.       — Ты сегодня особенно задумчив, — хмыкает старший, — видимо, он чем-то тебя привлёк...       — Это просто образ, — омега поднимает карандаш с пола и кладёт в коробку к остальным. — Отец уже приехал? — быстро меняет тему.       — Да, он дома, — Джун следит за его реакцией, но к теме рисунка больше не возвращается. — Ёна уже накрывает стол.       — Я спущусь минут через пятнадцать, надеюсь, это будет просто ужин, — младший тяжело вздыхает.       — Тэ, отец после долгого перелёта, не думаю, что он захочет разговаривать про твою учёбу, — альфа старается подбодрить брата, понимая, насколько острые разногласия между ним и родителем по поводу университета, — тем более, время до поступления ещё есть, мы сможем договориться и решить проблему.        — Я хочу в это верить, хён, — встав со стула, выключает лампу, которая освещала мольберт, убирает коробку с карандашами на полку и наводит порядок на столе. — Иди, я скоро спущусь.        Намджун уходит, а Тэхён снимает лист бумаги с мольберта и относит в свою спальню. Обычно он хранит картины в студии, но этот рисунок почему-то не хочется оставлять среди остальных работ. Им хочется любоваться только самому, скрывая от чужих глаз.        Омега, как и обещал, вскоре появляется в столовой. К ужину уже всё готово. Ёна ставит на стол графин с соком и уходит на кухню, чтобы не мешать. Намджун сидит в кресле возле небольшого столика и читает газету. Заметив тонсена, он смотрит на него поверх страниц и улыбается. Отца ещё нет.       Тэхён садится за стол и наливает воду в стакан. Отпивая прохладную жидкость небольшими глотками, юноша снова погружается в свои мысли. Ожидание угнетает. Последние пару лет стены родительского дома слишком часто слышат напряжённые разговоры и ссоры младшего сына с отцом. Поэтому сейчас, спустившись в столовую, омега не ждёт спокойного вечера.       — Я вижу, вы уже оба здесь. Это хорошо, — Ким Джэхван тяжёлым шагом входит в комнату и опускается на стул, стоящий в центре стола.       Высокий мужчина в дорогом костюме, с острыми чертами лица и холодными глазами. Тёмные волосы слегка тронуты сединой, которая совершенно не портит общую картину, а скорее придаёт солидности этому человеку. Альфа в хорошей физической форме и абсолютно не выглядит на свой возраст. В следующем году мужчина разменяет седьмой десяток.       — Здравствуй, отец! — практически в один голос говорят Намджун и Тэхён.       — Как долетел? — Джун убирает газету и садится за большой стол.       — Рейс задержали, но в целом нормально, — старший альфа накладывает еду в тарелку. Его не было дома две недели, он летал в Европу на переговоры с новыми партнёрами с целью расширения бизнеса. — Как дела в компании?       — Всё в порядке. Мы выиграли тендер на строительство нового жилого комплекса, но главный архитектор, который работал над этим проектом, уволился по личным причинам, поэтому мы вынуждены искать ему замену. Команда справляется, но нам нужен человек, который сможет стать ведущим специалистом и быстро вникнуть в детали, — отчитывается Джун.       Он работает в компании отца уже шесть лет и занимает должность коммерческого директора. Намджун начал свою деятельность «KJH Group» с должности помощника инженера и сейчас имеет достаточно знаний и опыта. Несмотря на довольно молодой возраст, альфе недавно исполнилось двадцать восемь, он грамотный управленец и получил профильное строительное образование. Джэхван считает его своим преемником и через несколько лет намеревается передать бизнес полностью в руки старшего сына.       — Почему нельзя назначить на эту должность кого-то из компании? Кроме Чхве Ливона, никто из команды не имеет должного представления о проекте? С каких пор мы не в состоянии выращивать специалистов внутри компании? — Джэхван говорит негромко, но в его голосе звучат стальные нотки.       — Отец, ты же знаешь, что «KJH Group» всегда специализировалась на строительстве только промышленной недвижимости. Ливон единственный, кто ранее участвовал в проектах, связанных с жилищной застройкой. Остальные специалисты либо слишком молоды для того, чтобы потянуть позицию главного архитектора, либо специализируются на проектировке нежилых зданий. Мы уже проводим собеседования с кандидатами, но пока ни один из них меня не устроил, — Намджун уверен в своих словах, не боится отстаивать свою позицию, и объяснять отцу, почему поступает именно так.       — Хорошо, но до начала строительства найди человека на эту должность и введи его в курс дела. Мы не можем сорвать сроки, — он откладывает вилку и наливает в бокал красное вино, а Джун лишь кивает в ответ, понимая беспокойство отца. — Тэхён, как дела в школе? — обращается к младшему сыну, который до этого не проронил ни слова.        — Всё хорошо, — омега отрывает взгляд от тарелки, едва ли притронувшись к еде, — вряд ли что-то может поменяться и сместить меня с высших строчек рейтинга по учёбе.       — Ещё бы ты посмел скатиться, — хмыкает Джэхван, — для поступления на экономический факультет нужны высшие баллы, и ты это прекрасно знаешь.       — Отец, — Тэхён весь напрягается, понимая, что неприятного разговора не избежать, — я учусь не для рейтинга, а потому что мне это нравится. И в университет хотел бы поступать на ту специальность, которая будет интересна мне, — омега смотрит родителю прямо в глаза, хоть и боится его реакции.       — Экономика для этого прекрасно подойдёт. Ты, как и твой старший брат, — кивает в сторону Намджуна, который внимательно следит за разговором двух членов их семьи, — будешь работать в моей компании. Это уже решено, — отрезает альфа.       — Кем решено, отец? — омега говорит спокойно, хотя у самого по коже пробегает холодок. — Я не принимал решение поступать на экономический. И уж тем более не хочу провести всю свою жизнь, работая в офисе. Я хочу заниматься творчеством и художественной деятельностью.       — Рисовать свои безмозглые каракули?! — Джэхван вскипает моментально, отчего горький запах полыни заполняет комнату.       — Отец, Тэхён-и пишет замечательные картины, — вступается за младшего брата Намджун, — ты не видел даже малой части его работ. У него талант...       — Талант выводить меня из себя по щелчку пальцев, — глава семейства срывает с колен белоснежную накрахмаленную салфетку и швыряет её на стол. — Я согласился оборудовать тебе студию только потому, что об этом просил ваш папа. Но вы, — он указывает длинным узловатым пальцем в сторону обоих сыновей, — вероятно, забыли об условии, с которым я это делал! Тэхён должен отучиться на экономическом и работать в компании! А в свободное от этого время можешь рисовать свои картинки! — мужчина с грохотом отодвигает тяжёлый стул и встаёт из-за стола.       — Отец, я понимаю, что ты хочешь для нас с Тэ только лучшего, — Джун старается сохранять спокойствие и говорить ровным тоном, — но экономика и бизнес для него чужды, он...       — Ничего, научится! Я не для того вкладывал в него деньги, чтобы он торговал своими второсортными рисунками! — гремит Джэхван, отчего Тэхён вздрагивает. — Будет работать в компании как миленький, чтобы приносить мне пользу!       — То есть для тебя, я всего лишь инвестиция, которая должна приносить прибыль? — горько усмехается омега и поднимается со своего места. — Хорошо, если говорить о работе, кроме экономического профиля, в компании есть и другие направления, например, дизайнерское. «KJH Group» занимается строительством, сейчас, насколько я понял, идёт расширение деятельности, и компания берёт не только промышленные объекты в работу, но и жилые. Я бы мог поступить в художественный и работать в качестве дизайнера, — он держит себя в руках и старается перевести разговор в конструктив, не допустив скандала.       — Ты смеешь мне перечить?! — Джэхван со злостью смотрит на младшего сына и давит своими тяжёлыми феромонами. — Я уже всё решил. Ты будешь учиться на экономическом. Мне нужен в компании свой человек, который будет способен разобраться с финансами после того, как я отойду от дел. И ты им станешь, хочешь ты того или нет!       — Я не вещь, чтобы мной распоряжаться. Я живой человек со своими интересами, увлечениями, чувствами, в конце концов, — голос твёрдый, холодный, но внутри у Тэхёна буря от обиды и несправедливости. — Я не буду поступать на экономику. Подам документы в художественный, о чём ты узнаешь уже после зачисления! Мои второсортные картинки и безмозглые каракули, как ты говоришь, имеют высокую оценку в профессиональной среде, а при должном образовании творчество будет приносить мне отличный заработок, — голова раскалывается от удушливого аромата отца, и даже тёплые руки старшего брата, что сейчас легли на хрупкие плечи, не спасают от нахлынувших эмоций.       — Ты мой сын! И ты обязан мне подчиняться! — рычит мужчина. — Ты будешь делать так, как я сказал! Иначе...       — Иначе что?! — Тэхён словно натянутая тетива лука, а напряжение в комнате можно резать ножом. — Выставишь меня из дома, как родного сына двадцать лет назад? Лишишь наследства и своего покровительства?! — голос словно сталь, омега весь ощетинивается и сверлит отца взглядом, даже не пытаясь отвести глаза.       — Да как ты смеешь, щенок! — ревёт Джэхван и влепляет ему звонкую пощёчину, оказавшись рядом буквально в считаные секунды. — Я запретил в этом доме говорить о нём! — тяжёлая рука обжигает вторую щёку омеги и режет губы, словно острой бритвой, отчего тонкая кожа тут же лопается, выпуская наружу алые капли.       — Хватит! — рявкает Намджун и закрывает брата своей спиной, тот стоит, даже не шелохнувшись, и всё также прожигает отца глазами. — Прекратите! Ёна, — прислуга тут же появляется в столовой, — отведите Тэ в его комнату и принесите аптечку, я скоро приду.       Бета, видя состояние омеги, всхлипывает и берёт его под локоть, уводя на второй этаж. Тэхёна бьёт крупной дрожью, а с разбитой губы течёт кровь.       — Отец, я понимаю, ты зол, но поднимать руку на собственного ребёнка...        — Он неблагодарная скотина, которая не ценит то, что мы с папой делали для него все эти годы! — Джэхван наливает в бокал вина и осушает его одним глотком. — Я напомню, если ты забыл, Тэхён в этом доме только благодаря тому, что Сонхва уговорил меня усыновить его вместе с тобой, чтобы не разлучать вас. Мне нужен был альфа, крепкий, здоровый ребёнок, который сможет стать моим преемником. А слабый, болезненный омега не входил в мои планы! Я поставил его на ноги, сделал из него человека, поэтому имею права требовать от него плату за мою доброту! — старший альфа с размаху бросает тонкий стеклянный фужер на пол, отчего тот со звоном разбивается на мелкие осколки. — Мне не нужен сын, которому плевать на дело всей моей жизни!       — Все пятнадцать лет с нашего усыновления ты считал меня и Тэ своими сыновьями. Ты всегда был строг с нами, при этом давал всё самое лучшее, и мы тебе за это благодарны. Ты хотел альфу, который будет продолжать твоё дело — вот он я здесь. Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас. Я одинаково хорошо разбираюсь и в строительстве, и в управлении бизнесом, ты учил меня этому практически с детства. Но Тэхён — он другой. Его воспитанием в большей степени занимался папа. Именно он привил ему любовь к искусству, ведь он сам был творческим человеком. Разве от этого папа перестал быть твоим супругом? Разве Тэхён перестанет быть твоим ребёнком, если поступит в художественный и свяжет свою жизнь с творчеством? Пожалуйста, хотя бы в память о папе, давай прекратим ссоры по этому поводу.        — Уйди, Намджун, — Джэхван тяжело опускается в кресло и расстёгивает две верхние пуговицы на рубашке. — С этим сопляком я разберусь позже.       — Отец...        — Уйди, я сказал! — злится мужчина и сверлит старшего приёмного сына суровым взглядом.       Тот лишь качает головой и молча выходит из столовой, оставляя главу семейства наедине с его мыслями.

Smash Into Pieces ft. Moncho — Lullaby 

      Намджун поднимается на второй этаж и направляется прямиком в комнату брата, из которой слышится негромкий голос служанки.       — Джун-а, — Ёна оборачивается, когда слышит, как закрывается дверь, — он не даёт даже прикоснуться к нему и отказывается говорить.       Тэхён сидит на своей кровати и смотрит стеклянными глазами в одну точку. Губы разбиты, кровь уже не бежит, а засохла бордовой корочкой, видимо, омега так и не дал женщине обработать рану. Она стоит возле мальчишки с аптечкой, а по её щекам катятся слёзы.       — Спасибо, аджумма, — альфа забирает из её рук коробку с лекарствами, — мы сами справимся. Отец в столовой разбил бокал, уберите, пожалуйста, пока никто не порезался о стекло.       — Да что же это такое! С тех пор как умер господин Сонхва, в этом доме не стало мира и покоя, — причитает прислуга и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.       — Тэхён-и, — Намджун садится на кровать рядом с ним и мягко обнимает за плечи, – цветик, давай обработаем ссадину, — тот не реагирует, сидит, словно каменное изваяние и, кажется, даже не дышит.       Старший достаёт из аптечки антисептик и несколько ватных дисков и принимается осторожно стирать с нежной кожи запёкшуюся кровь. На щеке омеги чёткий алый след от отцовской ладони, который обязательно расплывётся уродливым синяком по красивому лицу.       — Не нужно, я сам, — Тэхён отстраняется от рук брата, — я для него всего лишь вещь, которую он хочет продать подороже, чтобы получить прибыль, — едва шепчет и ёжится от своих же слов.       — Мы оба знаем, что отец бывает вспыльчив, — Джун заглядывает в карие глаза, которые сейчас кажутся пустыми и безжизненными, — но ты не вещь, он так не считает.       — Я всё слышал. Я в этом доме только потому, что этого хотел папа, но не отец. После смерти папы я здесь или для того, чтобы в конечном счёте приносить деньги и покрыть расходы, которые за эти годы вложил в меня отец, или чтобы поступить со мной так же, как он поступил со своим родным сыном, — голос тонет в болезненном всхлипе, а щёк касаются первые жгуче-солёные капли.       — Господи, Тэ! — альфа притягивает младшего к себе и обнимает крепче. — Откуда ты вообще знаешь про Ханыля?       Омегу накрывает истерика. Рыдания рвутся из его груди, хрупкое тело дрожит в сильных руках брата. Тэхён не пытается больше сдерживать слёзы, которые застряли комом в горле с того самого момента, как отец его ударил. Он слишком долго терпел и старался сглаживать острые углы, но когда-то любому терпению приходит конец.        Намджун молча гладит брата по спине большими тёплыми ладонями, даёт выплакаться, баюкает в своих объятиях. Когда тот немного успокаивается, альфа всё-таки обрабатывает разбитые губы, стирает с них остатки крови и бережно накладывает заживляющую мазь. Он также мажет лекарством синяк, который уже расплылся на бледной коже. Тэхён болезненно шипит, но не отстраняется от осторожных касаний.       — Тэхён-и, я должен понимать, как много ты знаешь про Ханыля, — закончив свои манипуляции и убрав лекарства в аптечку, начинает Джун. — Отец крайне рассержен, не думаю, что он просто так тебе это простит.        Омега лишь мотает головой, отказываясь разговаривать.       — Тэ, милый, расскажи мне, — ласково, не напирает, лишь просит, чтобы самому быть начеку, чтобы уберечь, — это важно, иначе я не смогу защитить тебя.       — Я нашёл дневники папы, когда разбирал книги в библиотеке, — Тэхён сдаётся, понимая, что старший прав. — Не говорил тебе, думал, ты не знаешь о том, что у родителей есть кровный сын.       — Папа сам мне рассказал незадолго до смерти. Он просил найти Ханыля, если это возможно, — альфа устало трёт переносицу. — Чувствую, разговор будет долгим... Как давно ты в курсе?       — Чуть больше года, я разбирал книги и наткнулся на папины записи, — омега шмыгает носом. — Он вёл дневники с того момента, как произошла вся эта ситуация, и до самого нашего усыновления. Скорее всего, отец не знает об этом.       — Где сейчас эти записи?       — У меня в студии. Отец там практически не бывает, поэтому это самое безопасное место. Зачем папа просил тебя найти его родного сына через столько лет?       — Он винил себя в том, что не смог остановить отца, не смог уберечь его от ошибок. Папа хотел, чтобы я нашёл его и постарался помирить их с отцом. Это было его последним желанием, которое я до сих пор не смог выполнить, — Намджун вздыхает.       — Папа очень любил Ханыля и тяжело переживал поступок отца. А ещё он боялся его. — Тэхён обнимает себя за плечи. — Боялся, что отец и его выставит из дома, если он заговорит о сыне.       — Мне нужно увидеть эти дневники, — он поднимается с кровати. — Скорее всего, папа рассказал мне лишь малую часть того, что там написано.       — Я перечитал их все несколько раз, — младший тянется к брату и обнимает его тонкими руками за талию, — думаю, ты многого не знаешь о наших приёмных родителях. Я не должен был сегодня так себя вести, отец мне этого не простит, ты прав.       — Тэ, я постараюсь с этим разобраться, — Джун привычно целует омегу в светлую макушку, — но прошу тебя, не напоминай ему про Ханыля. Так будет безопаснее.       — Это я уже понял, — невольно касается нежными пальцами своей разбитой губы. — Но я так разозлился, когда услышал его слова сегодня. Мне хотелось сделать ему больно. Так же больно, как и мне. Прости, что заставил тебя переживать, — Тэхён смотрит виновато из-под тёмных ресниц, — твои отношения с отцом не должны испортиться из-за меня, а теперь это неизбежно.       — Мы ругаемся не первый раз, на работе это никак не отразится, — тёплые ладони гладят по спине невесомо. — Я всегда буду на твоей стороне, ты же мой маленький цветик. Ты моя семья.       — Спасибо, хён, — жмётся ближе к единственному родному человеку в этом доме, стискивает руки на его талии ещё сильнее, — я даже представить боюсь, если бы тебя не было в моей жизни.       — Ложись отдыхать и ни о чём не думай, — Намджун стирает остатки слёз с уголков карих, таких не по-детски серьёзных глаз, — всё будет в порядке, рано или поздно, ему лишь слабо кивают в ответ.       На часах уже далеко за полночь. Тэхён чувствует себя вымотанным после ссоры с отцом и разговора с братом. Он расправляет кровать и, переодевшись в пижаму, ложится под мягкое одеяло. Прикрывает тяжёлые веки и погружается в тишину комнаты. В голове бессознательно возникает образ незнакомца из клуба. Этот альфа смотрит так, словно хочет убаюкать и защитить от всех проблем. Омега поддаётся его взгляду: тёплому, понимающему, обеспокоенному. И отчего-то, кажется, такому... родному.       — Я бы хотел встретиться с тобой ещё хотя бы раз... — бормочет еле слышно, проваливаясь в спасительный сон.