Помоги мне/Help me

За последнюю неделю Мэредит работала так много и спала так мало, что, казалось, всё ее тело состояло исключительно из боли и усталости. Но времени на отдых у них сейчас не было. Вернее, теоретически-то именно сегодня оно у Мэредит внезапно было. Ведь Чонгук, Хосок и Тэхён буквально силком отправили сестру домой, чтобы она хотя бы раз за эту неделю поспала больше пары часов. И в своей постели, а не там, где придется. Однако у Мэредит неожиданно образовалось одно крайне важное дело. Встреча с Юнги, который каким-то чудом захотел с ней увидеться. Причем внезапно и очень срочно. Сегодня. И это каким-то магическим образом совпало с отъездом Мэредит из офиса, так что ей даже не нужно было придумывать какие-то предлоги и что-то врать Чонгуку. Потому что что-то ей подсказывало, что брату о ее встрече с Юнги пока знать не стоит. Нет, Чонгук старался держаться. И огромное количество не самых приятных дел и разборок, свалившихся на них после всей самодеятельности Джина, этому отлично помогали. Однако нет-нет и мелькало в глазах ее брата нечто такое, отчего у Мэредит всё внутри начинало кровоточить. И, с одной стороны, она прекрасно понимала, что формально тут Чонгук и не виноват вовсе, но с другой… Смогла бы она простить такое на месте Юнги? Вряд ли. Смогла бы она простить саму себя, даже зная, что натворила весь этот ужас под действием препарата? Тоже вряд ли. И Чонгук… не мог. Мэредит это прекрасно понимала. Все они. Как и то, что он просто делает вид, что всё в порядке. Как обычно. Ведь он всё еще был главой клана Чон. И, как всегда, безупречно выполнял свои обязанности. Если в день Х (исключительно от слов «хуйня какая-то произошла»), как они немного нервно шутя прозвали его между собой, Мэредит, Хосоку и Тэхёну казалось, что Джин лишил их абсолютно всего — от бизнеса и средств до абсолютно всех людей, то на деле… всё было не так плачевно. Да, многие их люди поддержали Джина. Кто-то — потому что искренне верил, что Чонгук добровольно (и, скорее всего, временно и формально) передал омеге должность главы клана Чон и в этом есть какой-то скрытый смысл. Например, предательство Хосока, Тэхёна и Мэредит. А Чонгук многих приучил к беспрекословному, без лишних вопросов подчинению. Кто-то — из страха за сохранность собственных шкур. Кого-то Джин, конечно же, просто купил за деньги. Кого-то, как и Чонгука, опоили гипнотиком. Кто-то — просто спрятался в кусты, выжидая и не спеша принимать скоропалительное решение о смене лагеря. Однако в любом случае остались и те, кто был предан им до победного. Вот только доверие к каждому… Его и так особо не было. А теперь-то уж и вовсе. Даже если сам Чонгук находился под действием гипнотика, то что уж говорить про всех остальных. Мэредит, честно говоря, вообще не видела смысла общаться с теми, кто прямо при ней не вкалывал себе антидот. Даже с Хёкджэ, которого самолично, одного из первых, еще несколько месяцев назад уколол Тэхён. И даже с Чимином, Сынмином и Чанбином. Мало ли кто и когда мог успеть дать им гипнотик, ведь он оказался настолько токсичен, что достаточно было минимального попадания на слизистую. А ведь, помимо этого, у них было еще просто гигантское количество дел. Очень срочных и не терпящих отлагательства. Начиная с той юридической каши, виновниками которой оказались они сами (а ведь отдать когда-то все права Чонгуку казалось им таким правильным решением — ха!), и заканчивая устроенной за их склады и лаборатории бойней среди мелких и не очень банд, подавить которую можно было лишь грубой силой и исключительно на месте. А еще на очереди было уничтожение специалистов и лаборатории, производивших для Джина гипнотик. Благо в последний месяц он настолько потерял бдительность, что почти не заметал следы, и найти ее не составило особого труда. Формула производства этой дряни не должна была оказаться в свободном доступе. Ни в коем случае. Поэтому зачистка должна была быть очень тщательной. Особенно — среди людей. Оказывается, даже антидота существовало сразу три версии, две из которых были пустышками. И то, что в руках клана Чон оказался настоящий антидот, было просто чудом. Нет, всего лишь следствием человеческой жадности, потому что в свое время они предложили заплатить чуть больше. Вот если бы они еще воспользовались антидотом сразу же, тогда… Мэредит старалась даже не думать о том, что было бы тогда. Зачем строить болезненные иллюзии о том, чего не случилось? Нужно было жить с тем, что есть. И пытаться исправить всё, что они могли. Именно поэтому Мэредит сейчас тайком от Чонгука ехала к Юнги. В надежде, что хотя бы ее он выслушает. Ведь его чувства к ней, а значит, и ненависть должны быть не так сильны. И они смогут поговорить спокойно, без лишних эмоций и на трезвую голову. Только вот даже стоя на пороге клиники, где ее уже встречали и Джисон, и Минхо, и целый отряд охраны, Мэредит даже не представляла, что будет ему говорить. И какими словами просить прощения за то, что натворил и не натворил ее братец. Возможно, ей даже было немного страшно, и в ее голове нет-нет да и мелькали какие-то мысли о побеге, ведь, в конце концов, Мэредит еще в самом начале предупреждала Чонгука, чтобы он не лез к Юнги, но тот не стал ее слушать и… пусть бы теперь разгребался сам! Однако… на самом деле всё это было не из-за Чонгука. А ради Юнги. И ради самой Мэредит. А еще ради ее племянника. Поэтому, сделав глубокий вдох, Мэредит растянула губы в самой дружелюбной улыбке из всех, на которую была сейчас способна, и, поприветствовав Джисона и Минхо, позволила проводить себя к палате омеги. Она даже не стала огрызаться на инструктаж Минхо, что стоит ей хотя бы попытаться сделать Юнги хоть что-то, то ее тут же выставят вон и больше не позволят приблизиться к нему и на километр. И, конечно же, позволила охране себя обыскать и даже оставила им не только пистолет, но и всю свою коллекцию колюще-режущих предметов, которую всегда носила при себе, с трудом сдержав нервно-насмешливый комментарий о том, что при желании она может и голыми руками… Но все вокруг и так были очень дерганными и нервными, так что не стоило делать ситуацию еще острее. Да Мэредит и сама переживала не меньше. Впрочем, стоило только ей перешагнуть порог палаты и встретиться глазами с перепуганным взглядом потемневших глаз Юнги, ее волнение как рукой сняло, а уголки губ сами собой начали подниматься в уже совершенно искренней улыбке. Это же их Юнги. Мэредит же так сильно любила его. Как своего младшего братишку. А он, несмотря на всё, наверняка чувствовал еще что-то хорошее к ним. Поэтому… они совершенно точно со всем разберутся. Других опций у них просто не было.