You belong to me

Гриффит не ожидал, что его пробуждение окажется настолько приятным. Не было никаких истерик, да и взглядов, переполненных отвращением и отчаянием. Наблюдать за полусонным Гатсом, который усердно пытался раскрыть слипшиеся из-за крепкого сна веки, было забавно и довольно мило. Настолько, что хотелось зацеловать этого вечно недовольного и ещë неприрученного «зверька». Каждый раз, когда брат как-либо отталкивал его, Фалкон сразу представлял недовольного кота, который выставлял лапы вперëд, не давая хозяину прижаться к своей мордочке. Зевнув, Гатс провёл рукой по взъерошенным тëмным волосам, не зная, что каждым своим движением притягивает к себе заинтересованный взгляд. И как раз это было первым, что заметил уставший от излишнего внимания парень. Но ожидаемое и вполне предсказуемое раздражение так и не появилось. Да и злиться особо не хотелось, потому что это занятие было абсолютно бесполезным. Вместо этого он решил морально отдохнуть и устроить временное перемирие. — Сначала позавтракаем, а потом поговорим? — спросил Гриффит, никаким образом не приставая к парню. Хотя иногда казалось, что он мог прикасаться одним взглядом, вызывая мурашки по телу. — Думаю, да, — также сдержанно ответил ему брат, вставая с кровати и направляясь в ванную, чтобы привести себя в порядок. Он даже не заметил стоявшие возле стола два чëрных пакета, незамысловато перевязанных ленточкой серебряного цвета. Зато Гриффит сразу обратил на них внимание, цыкнул и ударил себя ладонью по лбу. — Идиоты. Просил же их что-то нормальное купить. Ещë вечером, в тот момент, когда выдалась минутка отдыха, Гриффит сидел в своëм кабинете вместе с подчинëнными. Делать было нечего, поэтому решили, как в старые добрые времена сыграть в покер. Уж в этом Фалкону везло больше, чем в отношениях. Пиппин вежливо отказался от игры, потому что его развлечения не особо интересовали. Вместо этого он целыми днями мог провозиться с машинами, иногда читал газеты, а потом рассказывал друзьям и коллегам по работе главные новости. Но сегодня он почему-то сидел в кресле и внимательно наблюдал за игрой. Точнее, за своим хмурым боссом. Первый выигрыш, второй, третий — но на лице нет даже намëка на улыбку. Очередной вздох вывел из себя неуравновешенного Коркуса. Тот встал со своего места, кинул карты на стол, а затем смахнул оставшееся количество фишек на пол. Он знал, что может за это получить взбучку, поэтому всë же наклонился, чтобы собрать их. — Выигрывает и вздыхает ещë, — проворчал он, кладя фиолетовые круглые пластинки на стол и выходя из комнаты. Гриффит же молча проводил его безразличным взглядом. Сейчас ему явно не было никакого дела до чьих-то капризов. На этот раз он поставил для себя довольно непростую цель — завоевать неприступную крепость. Парень тут же мрачнел, вспоминая утреннюю ссору. И пусть потом им с Гатсом удалось немного поболтать, на душе его всë равно висел тяжкий груз. Иногда понять брата становилось всё труднее, казалось, что тот сам не может осознать чувства, которые испытывает, и даже не пытается этого сделать, вечно бежит от чего-то. — Босс, не обращайте на него внимания. Коркус просто сильно беспокоится за вас, поэтому так себя ведëт, — поспешил успокоить Гриффита иногда заикающийся из-за сильного волнения Рикерт. — Случилось что-то серьëзное? Говорите смелее, и мы вам поможем, как только прикажете, — подхватил идею напарника Джудо. Нужно было сразу разобраться с проблемами главаря, пока они не перекинулись на ни в чëм не повинных подчинëнных. Именно те решили поскорее начать действовать, а не отмалчиваться, как они делали всегда. Да и сам Фалкон не привык с кем-то делиться своими переживаниями. Однако сейчас он окончательно запутался, поэтому решил впервые попросить совета. — Если человек видеть тебя не хочет, что нужно сделать, чтобы… заинтересовать его? — нахмурившись, спросил Гриффит, начиная жалеть о том, что задал этот вопрос. Рикерт с Джудо переглянулись, слегка улыбаясь, а затем стали думать. Опыта в отношениях у них было побольше, чем у парня, который до смерти своего отца был затворником и ни с кем не встречался. Гриффит элементарно не умел себя сдерживать и правильно преподносить, да и флирт его тут же переходил на пошлые, смущающие фразы. О каких нормальных отношениях, тем более с парнем, могла быть речь? — Что ж, это трудный вопрос. Учитывая ещë, что вы почти всë испортили похищением, так называемым пленом, шантажом и ссорой, он кажется вообще невыполнимым, — рассуждал Джудо, каждым своим словом заставляя голову Гриффита склониться ниже. — И что ты предлагаешь? — спросил он низким, рассерженным голосом. Постоянные упоминания его фатальных ошибок уже выводили Фалкона из себя. Рикерт вздрогнул, когда увидел побелевшие костяшки на сжатых кулаках, поэтому поспешил на выручку другу. — К-кстати, я же сегодня костюм относил. И Гатс, то есть мистер Гатс принял его. А сейчас холодать ещë стало. Может, ему купить тëплую одежду? — А что, хорошая идея. И тепло, и практично, а главное, как заботливо. И даже не вздумайте брать что-то взамен за это, босс, — пробормотал Джудо, усмирив Фалкона проницательным взглядом. — Вы правы, — довольно сказал Гриффит, задумавшись. — Можно ещë сходить куда-нибудь. Ему уже, наверное, надоело сидеть в четырёх стенах. Да и вы развеетесь, босс, — продолжил бормотать воодушевлëнный Рикерт. — Нет. Боюсь, нас увидят вместе и поймут, что Гатс дорог мне. В последнее время вокруг неспокойно. С каждым днëм у нас становится всë больше врагов, а особняк сейчас является самым безопасным местом, поэтому покидать его нельзя. — Разговор, — вдруг подал голос Пиппин. Все разом вздрогнули, поворачивая голову в сторону кресла. Высокий, смуглый, слегка прищуренный парень оторвал взгляд от газеты, затем повторил громче и чëтче: — Вам нужно поговорить. Узнать, в чëм дело и спросить совета у мистера Гатса. — Я и сам знаю свои грехи. Ничего нового он мне не скажет, — ответил Гриффит, прикасаясь к переносице и надеясь так избавиться от головной боли. — Что ж, давайте вернëмся к работе. Всем спасибо за помощь. — Немного терпения и усердия, босс, и всë получится, — подбодрил парня Рикерт. И позитивный настрой передался главарю. Фалкон улыбнулся, затем пару раз легонько похлопал юнца по плечу и поднялся со своего места. — Тогда ты сходишь в магазин и выберешь всë самое лучшее. Не подведи меня. А ты, Пиппин, отвези Рикерта. — Хорошо, босс. Но сейчас от положительного настроя не осталось и следа. Гриффиту предстоял серьëзный разговор, да и в подарке своëм он стал сомневаться. Хандра эта была всего лишь минутным явлением. Он тут же взял себя в руки, аккуратно достал одежду из пакетов и положил еë на кровать, а затем тоже отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Гатс нервничал не меньше. Сколько бы парень ни ждал этого важного разговора, сейчас он был в растерянности. Мысли сбились в кучу, а все слова, которые он с таким усердием копил внутри и хотел высказать при первой возможности, вовсе вылетели у него из головы. У него даже не получилось разозлиться на очередной подарок Гриффита по возвращении в комнату. Гатс невольно потянулся к мягкой ткани дорогой рубашки. Любопытство одержало верх, и он тут же набросил еë себе на плечи. Как и ожидалось, одежда сидела на нëм идеально, приятно пахла и, что самое важное, не особо напоминала ему о Фалконе. Тëмно-зелëный цвет почему-то заставил парня вспомнить о монастыре, окружëнном пушистыми елями и высокими соснами. Гатс снова заскучал по своей сестре, затем вспомнил недавний разговор с Гриффитом. Отказ его, скорее всего, был обоснован недоверием. Нужно было вести себя ещë послушнее. Возможно, придëтся даже на время стать счастливым возлюбленным. И пока парню хватало на это рассудка и силы воли, он решил сыграть по-крупному. Из-за сильной тоски по своей сестре Гатс готов был пойти на всё. С такой решительностью он вышел из комнаты и направился прямиком в гостиную. Там его уже ждал щедро накрытый стол, невыспавшийся мистер Джордж и виновник этих небольших семейных посиделок. Гриффит не скрыл своей улыбки, когда увидел Гатса в новой одежде, которая как нельзя кстати подчëркивала его подтянутую фигуру и смуглую кожу. Одного взгляда на крепкие бëдра и грудь хватило, чтобы он на время потерял контроль и неприлично долго смотрел на брата. Очнувшись и избавившись от непродолжительного забвения, Фалкон тихо кашлянул, затем махнул дворецкому, чтобы тот оставил парней наедине. И в просторной зале повисла тишина, которая прервалась громким урчанием. Гатс прикоснулся к своему животу, а затем вздрогнул, когда услышал противный скрип ножек стула о паркет и торопливые шаги. Гриффит, как истинный джентльмен, подошёл к месту, которое предназначалось для брата, затем с ожиданием посмотрел на него. — Позволь мне поухаживать за тобой, — сказал он без всяких задних мыслей. Гатс едва удержал смех, увидев эту жалкую попытку брата в одно мгновение стать хорошим и флегматичным. Он, как никто другой, знал, что людям не свойствены такие резкие изменения. И пусть сейчас движения Фалкона казались сдержанными, взгляд, наполненный жадностью и вожделением выдавал его. Может, там и была толика раскаяния, но ничтожная, едва заметная. Хотелось как-нибудь задеть Гриффита, но парень решил попридержать немного со своей местью. Он ещë успеет ввести этого наглеца в пучину отчаяния, заставит ползать его на коленях и вымаливать свои грехи. Сейчас же Гатс начал строить из себя послушного, покорного младшего брата, готового выполнить любую прихоть. Он знал, ради кого готов был нести на себе эту унизительную роль. Но инстинкты самосохранения пытались овладеть разумом, как только он почувствовал за спиной присутствие опасного хищника. Гриффит как можно тише сглотнул вязкую слюну, оглядывая парня с головы до ног, пока тот шëл к столу, затем осторожно отодвинул тяжëлый резной стул, позволяя Гатсу присесть. Одно только ощущение близости, пусть и такой незначительной, выбивало Фалкона из равновесия. Чтобы не совершить очередную ошибку, он решил отвлечься. Взгляд его тут же упал на виниловый проигрыватель, стоявший неподалëку от старых кожаных диванов и стеклянного кофейного столика. Под ним располагалась маленькая тумба, в которой хранились грампластинки в цветных конвертах. Запах старой бумаги тут же окунул Гриффита в детство. Раньше в дождливые, скучные дни, они с Гатсом и Каской слушали песни. Больше всего им нравились песни Нины Симон. Темнокожая женщина в странном платье, похожем на рыболовную сеть, с длинными серëжками и замысловатой причëской, сидела за роялем и словно смотрела на них с картонного конверта. Дети решительно вытащили пластинку и осторожно поставили еë на диск. Нужно было делать всë осторожно, чтобы ничего не сломать. Поэтому большая ответственность легла на хрупкие плечи Гриффита, который часто наблюдал за отцом, когда тот вечерами слушал музыку. Он покрутил маленький тумблер, притаившийся на левом крае передней стенки, сделанной из тёмного дерева, и пластинка начала плавно крутиться на металлическом диске. Гатс и Каска с восхищением наблюдали за тем, как тонкие пальчики ложатся на тонарм и с изяществом перетаскивают его к стартовой зоне. Игла слегка коснулась виниловой поверхности, и после тихого шипения зазвучала музыка. Но вместо женского голоса дети услышали нечто незнакомое. Его тяжело было отнести к чему-то определëнному. И тут неокрепшие умы начали строить различные предположения. Кто-то подумал, что взрослые случайно перепутали пластинки. Голос ведь больше походил на мужской. Потом всë же решили остановиться на том, что на конверте была изображена возлюбленная певца и ей посвящались все эти песни. Гриффит с улыбкой снял пылезащитную крышку с проигрывателя, взял тот самый конверт, который уже местами затëрся и был заклеен скотчем. Эта пластинка была слишком ценной для него. Каждый раз, когда на улице начинался дождь, Фалкон сидел в гостиной и слушал песни, выворачивающие его душу наизнанку. С такой же осторожностью и заботой он ставил пластинку на диск. Все его движения были настолько точными и аккуратными, что Гатс невольно засмотрелся. Он знал порядок песен наизусть, как и его брат, который умышленно поставил вторую. «Feeling good» своей искушающей мелодией зазвучала в гостиной, заставляя Гатса покрыться мурашками. Парень снова забыл слова, полностью переключил своë внимание на проигрыватель. И всë же, благодаря музыке он смог немного расслабиться. — Помнишь, как мы слушали еë. Это всë-таки была женщина, — сказал Фалкон, садясь за стол. — Ты завтракать собираешься? Я заметил, ты схуднул, пока был здесь. Тебе следует хорошенько поесть. — Спасибо за вещи, — только и ответил Гатс, пробуя поджаренный тост с арахисовой пастой. — Рад, что тебе они пришлись по душе. А пальто понравилось? — Да, — честно ответил парень. — Хотел бы я увидеть тебя в нëм сегодня, но мне скоро нужно будет уехать, — сказал Гриффит, посмотрев на часы, висевшие рядом с лестницей. — Можно узнать куда? — Конечно. Я хотел заехать в монастырь, чтобы внести сумму на несколько месяцев вперëд. Это на тот случай, если со мной что-то случится. — Предусмотрительно, — у Гатса во рту пересохло, поэтому он решил смочить его тëплым чаем. — Если хочешь, я попрошу у Каски письмо для тебя… — сказал Гриффит низким голосом, повторяя за братом и отпивая из своей чашки. Он облизнул свои блестящие, покрасневшие губы, не прерывая зрительного контакта и заставляя Гатса в лëгком смущении опустить взгляд и нахмуриться. — Но… — продолжил парень, понимая, что такой щедрости когда-нибудь должен был прийти конец. — Взамен я хочу танец, но сначала нам стоит поговорить. — Хорошо, — ответил Гатс спокойно, хотя его пальцы слегка дрожали от волнения. Он сейчас мысленно проклинал себя и сравнивал с маленькой школьницей, которую пытались совратить и уломать на поцелуй. Тихо фыркнув, парень прогнал такие глупые и неуместные мысли, затем стал внимательно слушать Гриффита. — Начнëм с того, что я очень сильно сожалею о случившемся и хочу попросить прощения. Знаю, что не смогу заслужить его так быстро и легко. — Верно, — подтвердил Гатс, снова опуская взгляд на чашку и подпирая ладонями подбородок. С таким Гриффитом общаться было легче и… приятнее. — Но я не сдаюсь так легко, тем более не в этом случае. Я буду завоëвывать твоë расположение столько, сколько потребуется. Как и было обещано, не трону тебя, пока сам не попросишь, — говорил спокойно и серьëзно Гриффит. Теперь разговор больше походил на заключение какой-то деловой сделки. Хотя ничего другого от наследника мафиози ожидать не следовало. И Гатсу почему-то нравился такой серьëзный подход. Интерес вспыхнул в карих глазах, и он снова поднял голову, чтобы взглянуть на красивое лицо. — А если не получится? — Буду стараться, пока не получится, — упрямо продолжил Фалкон, давая понять, что не отступит. — Чем же ты тогда будешь отличаться от тирана, который изнасиловал меня и заточил здесь? И как долго, позволь узнать, ты сможешь контролировать себя? Дикий, несдержанный и грубый, а мне ещë говоришь о происхождении. Каждое слово, сорвавшееся с пухлых губ стрелой вонзалось в грудь пристыженного Гриффита, но он не собирался сдаваться. — Если я смогу делать с тобой всë, что хочу, я готов ждать, сколько потребуется. Продержался несколько лет, смогу и ещë, — говорил уверенно Фалкон, слегка нахмурившись. Он сейчас больше походил на подростка, который, преисполненный юношеским максимализмом, клялся в вечной любви своей первой девушке. А как было известно многим, такие отношения в большинстве случаев сменялись следующими и не были удачными и продолжительными. Гатс понял, что зацепил Гриффита и хотел продолжить поддразнивать его. Но он всë ещë не мог знать точно, как отреагирует брат на это. Рисковать своим здоровьем, как моральным, так и физическим, не особо хотелось, как и видеть Фалкона в гневе. Поэтому решено было перевести разговор в более мирное русло. — Хорошо, мы посмотрим, что будет дальше. Я готов остаться здесь и ждать, пока ты не потеряешь ко мне интерес. — Этого не случится, можешь и не надеяться, — прямо заявил Гриффит, затем встал из-за стола и снова подошёл к проигрывателю. На этот раз игла тонарма легла между бороздками на краю пластинки, запуская первую песню. Услышав до дрожи знакомую мелодию, Гатс напрягся. Его собеседник, напротив, был расслаблен как никогда, спокойно подошëл к столу и протянул свою руку, приглашая на танец. «I Put A Spell On You» — так называлась песня, послужившая Гатсу намëком. Гриффит сейчас действительно походил на приворожëнного: его глаза с широко раскрытыми зрачками ни на минуту не отрывались от смуглых щëк, которые покрылись лëгким румянцем. Ему не хотелось терять и секунды, но он терпеливо ждал, когда его брат решится сопровождать его в их первом танце. Тëплая рука легла на его раскрытую ладонь, и Фалкон, не сдержавшись, схватил еë и притянул парня к себе. Слишком близко. Настолько, что ощущался едва уловимый аромат мыла, смешанный с запахом Гатса. По рукам прошлись мурашки, стоило только увидеть растерянный взгляд карих глаз и покрасневшие губы. Гриффит смело обхватил рукой поясницу, прижимая парня к себе чуть-ли не вплотную, чувствуя возбуждение. Это однозначно было колдовством. Он не мог быть настолько одержим этим человеком без особой причины. Сумасшествие, да и только. Однако сейчас, чем больше деталей Фалкон замечал, тем сильнее становилось его влечение. Гатс был нерасторопным, неуклюже двигался, но это всё казалось парню настолько очаровательным, что он не смог сдержать улыбку. Ещё год назад он ни за что бы не поверил, что сможет так медленно, плавно двигаться с Гатсом, иногда не попадая в такт мелодии. Но брат не уступал ему, всячески пытался взять инициативу на себя, чтобы показать Гриффиту, что не является слабой девушкой, которую можно было сделать марионеткой. Тихо засмеявшись, Фалкон уткнулся лбом в плечо вздрогнувшего парня. — Я радуюсь такой мелочи, — сказал он тихо, продолжая вести в этом танце неопытного парня. — Даже когда смог овладеть твоим телом, я не был так счастлив. Гатс приоткрыл губы, словно пытался сейчас что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь громкий вздох. Он снова растерялся, не мог понять, что чувствует на самом деле. Разум словно раздвоился, не позволяя ему здраво мыслить. Ему не хотелось понимать Гриффита. Но по непонятной для него причине парень поддался минутному порыву и позволил брату оставить брешь в крепкой стене, которую он так старательно возводил вокруг себя все эти годы. Сейчас ему было жаль измученного избытком чувств Гриффита, который отчаянно пытался выплеснуть, показать их. Раньше Гатсу казалось, что Фалкон просто пытается потакать своим прихотям, но теперь его мнение значительно поменялось и положение их только усложнилось. Разговор снова зашëл в тупик, и они оба ужасно устали от недомолвок и тайн, которые хранили внутри себя. Если Гриффит решил больше ничего не скрывать от брата, то Гатс пока был не готов к такому. Ему ещë предстояло всё осмыслить, ведь он ни разу за такое долгое время не получал смелого признания в любви. И пусть Фалкон делал это неоднократно, полностью осознать подлинность слов парень смог только сейчас. Голова на мгновение закружилась, а ноги ослабли, но Гриффит не позволял ему пошатнуться. Гатс словно пребывал в неком трансе, слушая тихий стук шагов, быстрое биение сердца брата, чувствующееся через одежду, которое будто отражалось от него самого. «I love you, I love you…» — отчаянно выкрикивала певица, повторяя эту фразу словно мантру, заполняя своим громким голосом голову бедного парня. Гатс закрыл глаза, невольно сжимая свободной рукой плечо Гриффита, расслабляясь, позволяя брату переплести их пальцы. Он чувствовал, как его шею снова опаляет горячее дыхание, слышал низкий голос, повторяющий его имя, но не мог пошевелиться. «I put a spell on you, because you're mine» — песня закончилась этой фразой, и недостающая часть головоломки нашлась. — Гатс, это ты сделал меня таким, — прошептал Гриффит, прикасаясь к горячей щеке и заставляя брата наконец очнуться. Нет, это не могло быть правдой. Как Гатс совершил такое, если даже подумать боялся о неправильных отношениях? Он действительно считал Гриффита симпатичным, но этого было недостаточно, чтобы влюбиться в него. А испытывал ли парень когда-нибудь это чувство? Все свои года он посвятил защите сестры и не мог думать о чëм-то другом. Даже за время скитаний парню не удалось найти ту самую, которая заставила бы его потерять голову. Возможно, отношения для него были тогда непосильным бременем. Сил у Гатса едва хватало на работу, чего уж говорить про ухаживания? Так он наивно думал, пока в один из вечеров к складу, который он охранял, не приехали незваные гости. Это была молодая пара, решившая заняться любовью в уединëнном месте. Поначалу парень напрягся, услышав женский крик, но потом всë понял и неожиданно для себя вспомнил бордель, в котором он рос. Место, где женское тело было лишь предметом заработка и над ним всячески глумились. Пару раз Гатс даже натыкался на комнаты с приоткрытыми дверями и видел этот ужас. Громкие, надрывные стоны тогда словно умоляли прекратить неприятный акт. Но большое, тяжëлое тело легло на хрупкую женскую спину, хаотично, быстро двигаясь. Мальчик замер, увидев заплаканное, покрасневшее лицо. Розовая помада полосами ложилась на щëки, сталкиваясь с почерневшими из-за туши дорожками. Любви в этом месте не было, в отличие от рассказов взрослых. Вместо неë можно было увидеть только боль и страх в широко раскрытых глазах. После этого случая у маленького Гатса в голову засела мысль, которую он вынашивал до сих пор: секс — вещь до безумия неприятная и отвратительная. Именно поэтому парень часто сдерживал себя и не хотел заводить отношения. Он боялся сделать больно любимому человеку, поэтому поклялся себе не опускаться до такой подлости. Когда парень повзрослел, стал часто вспоминать и жалеть Нину, понимал, почему она бросила детей и уехала. Другого выхода у неë не было. Даже его тело не хотело реагировать на искушающие сладкие стоны. Ведь глубоко в подсознании Гатса засела мысль о той лжи, которой прикрывались взрослые, чтобы собрать побольше денег с клиентов. Приятно было только тому, кто потреблял и не обращал внимания на чужие страдания. И вскоре его догадки подтвердились. Парень сам стал такой же жертвой. Гриффит наслаждался его болью, ничем не отличаясь от мужчин, которые приходили в публичный дом. Гатс в тот день плакал скорее не от боли, а от жалости к бедным женщинам, которые вынуждены были таким способом зарабатывать деньги. Потом Фалкон пытался загладить свою вину, а может, просто сбить его с толку, делая приятно. Однако Гатс не был глупцом, морально готовился к очередному акту насилия. К его удивлению, вместо ожидаемых мучений были приятные ласки, которыми его всячески одаривал Гриффит. И теперь парень сбился с толку, как три года назад, когда получил отчаянное признание и поцелуй. Все представления и предрассудки, которые он вынашивал внутри себя все эти годы, начали постепенно рушиться. С телом Гатса происходило что-то странное: оно отказывалось слушаться своего хозяина и отзывалось на действия Фалкона, даже на его низкий голос. И парню было трудно поверить в это. Всë это казалось простой иллюзией. Но знакомый голос вернул его в реальность. — Гатс, всë хорошо? Я напугал тебя? — спросил Гриффит, придерживая его за руку. — Да. Всё нормально. Тебе разве не пора уходить? — дрожавшим голосом спросил у него Гатс, посмотрев на проигрыватель, из которого теперь доносилась вторая песня. — К сожалению, да. Я хотел бы с тобой ещë прогуляться, но, думаю, сделаем это вечером. Сегодня решил взять выходной, чтобы побыть с тобой побольше. Постараюсь вернуться как можно быстрее, — Фалкон потянулся было, чтобы оставить лëгкий поцелуй на щеке брата, но снова смог удержаться. Мысленно похвалив себя за это, парень пошëл в сторону главной двери. На улице его уже ждали подчинëнные, которые по привычке провожали главаря до машины и садились туда вместе с ним. Настроение у Гриффита было на высоте, и это служило хорошим знаком. Весь день должен быть удачным и приятным — в этом никто не смел даже усомниться. — В такую рань выезжаем, босс, — сказал недовольно Коркус, громко зевая. — У меня есть важные дела, а ещë сегодня у нас по планам поставка алкоголя, поэтому разделимся. Вы с Пиппином отправитесь в игорные дома, примете партию, а остальные поедут со мной, — говорил Гриффит и шëл вперëд. — И твои ночные приключения не являются моими проблемами. — Кто бы говорил, — тихо пробубнил Коркус, провожая взглядом широкую спину, по которой струились белые локоны. Ему повезло, что в этот момент они разделились. Гриффит направился к своей любимой чëрной «Шевроле Импала», доставшейся ему от отца. Он в редких случаях брал еë с собой, и видимо, сегодняшний день был уж больно хорошим. Однако облегчения этот факт почти не приносил. — Так вот, почему вы попросили подготовить две машины, — подметил Джудо, открывая переднюю дверцу для Фалкона. — Именно. Спасибо, Джудо. Сегодня ты за рулëм? — Конечно, — в своих способностях водителя парень сомневался меньше всего. Он часто подменял Пиппина, поэтому ему доверяли даже настолько ценные автомобили. Рикерт был воодушевлëн не меньше, ведь сегодня он впервые поехал куда-то не в привычном полном составе. Парень удобно разместился в центре заднего сидения, наслаждаясь простором и уютом. Никто не пихался и не наваливался на него, как это происходило обычно. Словно ребëнок Рикерт придвинулся ближе к передним сидениям и упëрся в их спинки локтями. — Босс, а куда мы едем? — В монастырь, который находится рядом с Бибери. — Туда же ездили Джудо и Коркус. — Да. А теперь мы, — проговорил Гриффит, посматривая на Джудо. Тот на мгновение напрягся, затем спокойно, будто ничего не произошло, завëл машину. Но его реакцию, пусть и такую мимолëтную, всё же заметили. Джудо был внуком садовника, который работал на Фалкона, поэтому иногда заглядывал в особняк, чтобы навестить его. Чаще всего это случалось во время каникул. Но со временем местные слуги стали замечать, что парень уж больно часто посещает их. И у него на то были свои причины. Одной из них стала болезнь дедушки, которому необходимо было помогать, а про другую знали не многие. Это была Каска. Она выросла красивой, стройной девушкой и невольно притягивала к себе взгляды окружающих. Джудо стал одним из тех, кто попался под её чары, но девушка не знала об этом. В семнадцать лет, возраст, который считался прекрасным и подходящим для первых отношений, она не нуждалась в любви. А парень не наседал на неë, решил быть сначала просто другом, но всё же иногда немного переступал черту. Он мог невольно прикоснуться к тонкой руке, обнимал еë чуть дольше, чем было положено, не желая отпускать девушку так быстро. А Каска лишь мило улыбалась, заметно краснея и опуская глаза в смущении. Каждое летнее утро в еë комнате в вазе на тумбе стояли свежие цветы. И пусть возле них не лежала записка с признанием, она всегда понимала, кто их принёс. Такое внимание еë зацепило, и чувства в какой-то момент захлестнули юную мечтательницу. Джудо начал ей нравиться, и они стали больше времени проводить вместе: гуляли по саду, иногда выбирались в город, чтобы повеселиться. Всё было хорошо, но в какой-то момент Каска исчезла. Они с Гатсом убежали, и девушка не успела даже оставить записку. И недавно Джудо узнал от Гриффита, что она приняла постриг. Эта новость не стала для него радостной, больше напоминала издëвку судьбы. Но радовало хотя бы, что девушка была в безопасности и выжила. — Мы едем к ней? — обеспокоенно поинтересовался Джудо, понимая, что никак не сможет уберечь Каску, если ей будет угрожать Гриффит. — Не бойся. Я хочу отдать залог. Если со мной что-то случится, ты хотя бы будешь знать, как помочь ей. — Да, — ответил парень, хотя не думал, что Каска посвятит остаток своей жизни служению Богу. Он в тайне надеялся, что девушка вернëтся к обычной жизни и останется с ним. Лелея эту надежду, он уверенно надавил подошвой ботинка на педаль газа. Джудо не обратил внимания на тихий смешок Гриффита и на удивлëнный взгляд Рикерта. Пусть думают, что хотят, он всегда равно будет верить в это. Через час машина уже стояла у старых железных ворот. Заборчик был невысоким, местами заржавел, а каменные стены храма покрылись трещинами. Видимо, плата за послушниц была не настолько высокой, чтобы починить или укрепить здания. Без внимания приезд чужаков, как и ожидалось, не остался. К воротам торопливо подошла пожилая, тощая монахиня. Чëрная ряса делала еë вид более болезненным и мрачным, а Джудо забеспокоился ещë сильнее. Послушниц не было видно, но это не значило, что парень не попытается отыскать Каску чуть позже. — Редко сюда заглядывают гости. Заблудились? — спросила она, взглянув на Фалкона. Рикерт понемногу придвинулся к Джудо и прошептал: — Это она так намекает, что нам надо убираться отсюда? — Видимо, — также тихо ответил ему напарник и посмотрел на босса, который был уверен в себе и решил стоять до последнего, чтобы добиться своего. — Мы здесь по поводу оплаты одной из послушниц. Её имя Каска. Я хотел бы поговорить с ней. — А вы кем ей приходитесь? — прищурившись, спросила монахиня. — Брат. — Не шибко похожи вы. — Мы не родные, — Фалкон держался спокойно, сам на себя не был похож. И подчинëнные его с удивлением наблюдали за небольшим представлением, развернувшимся у ворот монастыря. — Всë равно нельзя, — проворчала женщина, однако дверцу открыла, пропуская гостя. — Этот вопрос можно обсудить в более приватной обстановке, — не унимался Гриффит. Язык у него был подвешен хорошо, а кошелёк вмещал в себя большое количество бумажек с портретом королевы. Парочка фраз и взяток решили множество проблем. И вместо ворчливой старухи, перед ним уже стояло самое доброе и услужливое создание. Фалкон словно был дьяволом, который соблазнял каждого, заманивал и тянул за собой в преисподнюю. Он знал все человеческие пороки и смело манипулировал каждым, кто попадал под влияние, если не его обаяния, то соблазнительного вида купюр. — Тяжело вам, наверное, содержать здесь столько девушек, да ещë и поломок много. — Истину говорите, господин. Подождите немного здесь, я сейчас позову еë, — пролепетала монахиня и тут же скрылась за дверью, оставляя Гриффита в пыльном, маленьком кабинете. Ещë раз усмехнувшись, Фалкон представил, как сильно Каска удивится и разозлится, увидев его. Но больше всего он жаждал заполучить улыбку вечно хмурого Гатса. Он готов был пожертвовать любыми деньгами, лишь бы это заставило парня искренне порадоваться. Скрип сухих, поржавевших петель оповестил его о приходе сестры. Не успел Гриффит подняться со старого, скрипучего кресла, как тут же получил пощëчину. Такое приветствие было вполне ожидаемым, поэтому никакой злости в ответ не последовало. — Где Гатс? Что ты с ним сделал? — спросила Каска, сильно сжимая кулаки, будто готовилась к очередному удару. Она сейчас напоминала струну, натянутую до предела, готовую вот-вот лопнуть. Фалкон был уверен: если бы девушка могла грязно и громко ругаться, она бы сделала это незамедлительно. Но ей приходилось сдерживаться, хотя в озлобленном взгляде ничего не могло скрыться. — Я тоже рад тебя видеть, Каска. Гатс сейчас живëт у меня. — Если ты с ним что-то сделал… — зашипела монашка, хватаясь за воротник голубой рубашки. И пусть она была ниже парня на целую голову, бояться Фалкона даже не собиралась. — Он в полном порядке. Я защищаю его, кормлю, и у него теперь есть мягкая кровать. А ты эгоистка, знала это? Заставила его работать и морить себя голодом, чтобы платить за визиты и твоё пребывание здесь. Гатс был настолько слаб, что даже убежать не смог, — низкий голос был спокойным, и Фалкон продолжал держаться гордо, хотя взбесился не на шутку. — Значит, ты его принуждаешь, — Каска не уступала в этом споре, хотела выведать больше информации о брате. — Если так интересно, можешь сама у него спросить, — ответил Гриффит с особым удовольствием наблюдая за удивлëнной послушницей. Та ослабила хватку и посмотрела в сторону закрытой двери. Но все еë надежды на встречу с Гатсом рухнули, когда Фалкон продолжил. — Даю тебе десять минут, чтобы ты написала ему письмо. Заодно исповедуешься. Девушка даже ничего не сказала, пулей выбежала из кабинета. Каждая секунда была на вес золота. Перепугав послушниц, которые шли с полуденного молебна, Каска добралась таки до своей кельи. Закрыв дверь на ключ, она начала искать бумагу и карандаш. Руки дрожали от волнения и переизбытка чувств. — Каска, что-то случилось? — спросила одна из монашек, осторожно постучав в дверь. — Да, всë хорошо. Я скоро выйду. Хочу помолиться за брата, — солгала девушка, затем мысленно поругала себя за это. Быстро шаркая грифелем по тонкой, пожелтевшей от старости поверхности бумаги, карандаш быстро выводил неровные буквы. Это письмо несло в себе и злость, и глубокую печаль, и раскаяние, а также надежду на отпущение грехов. Каска просила прощения у брата за то, что ему пришлось преодолеть ради неë, призналась в том, что никогда бы не смогла рассказать ему. Страх и сильные угрызения совести в тот момент заставляли девушку написать правду, которую она таила в себе столько лет. Она до этого момента даже подумать не могла, что еë брату было настолько тяжело. Гатс всегда был рядом, терпел и улыбался, чтобы скрыть боль и не расстраивать еë. Девушка иногда прерывалась, чтобы вытереть слëзы, боялась запачкать бумагу. Она должна быть сильной и стойкой, чтобы все старания Гатса не были напрасными. Закончила письмо Каска более тепло и спокойно, поблагодарив брата за всë, что тот сделал для неë, и пожелала ему счастья. Девушка искренне хотела, чтобы брат наконец обрëл настоящую свободу и смог зажить спокойно, думая в первую очередь о себе. Послушница надеялась, что смогла уложиться во время, быстро выбежала из кельи и направилась в кабинет монахини. Но там Гриффита уже не было. — Нет, нет, нет, — повторяла девушка надломленным шëпотом. Он не мог так поступить с ней, даже если Каска заслужила это. К горлу подступил ком, глаза защипало, а в груди снова вспыхнул огонь. Девушка была готова бежать за машиной, если это потребуется, но, к счастью для неë, Фалкон ждал еë на улице. И не только он. Увидев мелькнувшее среди красных и жëлтых листьев чëрное одеяние, Гриффит хмыкнул и пошëл в машину. — Забери у Каски письмо, Джудо, — отдал он приказ, прежде чем сесть в тëплый салон. Девушка вдруг замерла, заметив знакомое лицо. Она помнила каждую веснушку, блеск светло-карих глаз и ласковую улыбку, которой еë одаривал этот добрый парень. Стоило только увидеть его снова после стольких лет, как сердце неприятно кольнуло. Послушнице было стыдно даже поднять взгляд и посмотреть на Джудо, который не получил от неë ни предупреждения о побеге, ни строчки, начирканной на клочке бумаги. Прямо сейчас ей нужно было передать ему письмо, которое предназначалось Гатсу, а не бывшему возлюбленному. Довольно иронично. И это всë придумал Гриффит, который сейчас с нескрываемым удовольствием наблюдал за развернувшимся представлением. А Джудо сразу всë понял, поэтому протянул руку и тихо позвал девушку, чтобы не выдать себя. — Каска, — дрожь в голосе была едва слышимой, и она не услышала еë, смело подняла голову и обомлела. Добрые глаза наполнились слезами, а на лице его снова промелькнула улыбка. Но она была такой же радостной, как и три года назад. Не было ни злости, ни обиды. На душе у девушки сразу потеплело, и она подошла ближе, чтобы положить в протянутую ладонь письмо. Горячие пальцы прошлись по шершавой бумаге, скользнули к тонкой кисти, затем слегка сжали еë. — Я нашёл тебя, — тихо проговорил Джудо, продолжая улыбаться и поглаживая большим пальцем тëмную кожу. — Просто забудь меня, пожалуйста, — сказала девушка, опуская голову и понимая, что она сама не сможет этого сделать. В монастыре нельзя было любить кого-то, кроме Бога. Он был и отцом, и братом, и возлюбленным для послушниц. И Каска в надежде убежать от грешного мира, в котором она выросла, решила полностью вручить себя ему. Но сейчас ей было тяжело смотреть на Джудо, который не прекращал любить еë. — Никогда, — ответил он ей без всякой обиды и злобы, забирая письмо, и собрался было пойти к машине. — Джудо… — неожиданно громко позвала его девушка, сама пугаясь своего голоса. Ей не хотелось, чтобы парень уходил. — Напишешь мне такое же письмо? — спросил у неë парень, оборачиваясь. Каска кивнула, вытирая слëзы. Она была прекрасна даже в этом тëмном подряснике, с мозолями на тонких пальцах и тëмными кругами под слегка распухшими глазами. — Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется, — сказал Джудо, прежде чем пошёл к машине. У него было стойкое предчувствие, что девушка не задержится здесь надолго. Она продержится столько же лет, сколько до этого прожила в борделе. И оставшиеся четыре года парень будет ждать еë. А Джудо примет её вместе со всеми грехами и не потребует искупления. С этими мыслями он сел в машину и поблагодарил босса и передал ему письмо. Гриффит был не меньше доволен своей работой. Они со спокойной душой отправились в путь, зная, что Каска провожает их взглядом. — Теперь куда, босс? — У нас ещё есть дела. Поедем в город. — Хорошо, — сказал Джудо, посмотрев в зеркало заднего вида. Монастырь уже скрылся за зелëными ветвями высоких елей. Но всё же что-то привлекло его внимание. Это был светло-серый внедорожник, преследующий их с тех пор, как они проехали лес. — Босс, за нами хвост, — сказал парень и слегка надавил на педаль. — Вижу. Близко даже не подъезжают, у меня бабушка и то лучше водила, — ответил спокойно Гриффит, доставая пистолет из бардачка. — Ого, должно быть, суровая была женщина, — подметил Рикерт, веселя босса. — Малыш, — Фалкон перестал смеяться, затем осторожно обхватил рукой тонкую шею парня и протянул его ближе к передним сидениям, — не поворачивайся, достань свой пистолет и приготовься. Как только заметишь что-нибудь, сразу прижимайся к сидушке. — Х-хорошо, босс, — на этот раз парень понял, что дело было серьëзным. И теперь он пожалел о нехватке более опытных людей. — Надо было прихватить с собой парочку подчинëнных, — сказал Джудо, не прекращая следить то за дорогой, то за автомобилем, который никак не обгонял их на пустой трассе. — Ничего, с маленькой кучкой идиотов мы справимся, — успокоил его Гриффит, хотя сам пожалел, что недооценил своих соперников. Он едва закончил фразу, и неподалëку раздался выстрел. Фалкон взбесился, услышав, как пуля скользнула по металлу, царапая заднюю дверцу машины. Рикерт и Джудо инстинктивно пригнулись, ожидая очередного выстрела. — Блять, — не выдержав, Гриффит вытянул руку из открытого окна и пару раз стрельнул в сторону блестевшего на солнце переднего стекла. Оно тут же покрылось паутинкой из трещин на левой стороне. До водителя у Фалкона дотянуться не получилось, но вероятность того, что он начнëт стрелять и управлять машиной одновременно, была мала. Так умел не каждый. И Гриффит на мгновение успокоил себя этой мыслью, однако у их преследователей была другая цель. — Уже всё? — спросил Рикерт, осторожно выглянув из импровизированного укрытия в виде невысокой спинки сидения, затем услышал ещë один выстрел. Но на этот раз пригнуться парень не успел. Пуля попала прямиком в заднее колесо. Джудо, почувствовав, как машину уносит влево, резко крутанул руль в противоположную сторону. Импала въехала в дерево левым боком, и металл прогнулся от сильного удара. Гриффит почувствовал резкую боль в ноге, громко вскрикнул и потерял сознание — настолько сильным стал удар. Джудо отделался лëгкой ссадиной на лбу и сильно испугался, услышав крик босса. Но больше всего его сейчас интересовала загадочная машина, которая уже скрылась с места аварии. Видимо, они хотели просто припугнуть Фалкона или же надеялись всё свести к несчастному случаю. Но первый вариант казался более верным. — Босс, что случилось? — очнувшийся и отошедший от шока Рикерт осторожно подполз к Гриффиту и потрепал его за плечо. — Нам нужно выбраться отсюда, Рикерт. Ты как? — Нормально. Что с боссом? — Надеюсь, ничего серьëзного. Я постараюсь вытащить его, а ты звони своим ребятам. — Хорошо, — парень тут же вышел из машины и стал обзванивать своих подчинëнных. Джудо тем временем старался не обращать внимание на шипение, доносившееся из капота. Он осторожно отстегнул ремень безопасности и потянул на себя Фалкона. На голове не было ни царапины, да и на груди и боках ран он тоже не увидел. Но когда взгляд парня упал на ноги, у него на мгновение закружилась голова. Тëмная ткань левой штанины была пропитана кровью. Подавив рвотный позыв и сильный страх, Джудо снова бросил взгляд на торчащий из голени обломок кости. — Рикерт! — крикнул он напарнику, вытаскивая Фалкона из дымящейся машины. — Звони врачу.