You belong to me

Золотистый маятник старых, но очень дорогих напольных часов, стоявших в гостиной, качался из стороны в сторону, тихо стуча. Тонкая минутная стрелка бежала по циферблату, отмеряя время и неумолимо приближая часовую к двенадцати. Прошëл ровно час, а Гатс продолжал сидеть на диване и сверлить дверь взглядом, сложив руки у груди. Присутствие рядом людей в строгих костюмах нервировало его ещë больше. Он стучал подошвой ботинка по полу так быстро, словно хотел посоревноваться с вековым механизмом. Пиппин не обращал на это никакого внимания, продолжил читать свежий выпуск газеты, в очередной раз пачкая пальцы в свинцовой краске. Только Рикерт сидел по струнке и молчаливо поглядывал на своих неразговорчивых знакомых, пытаясь придумать тему для разговора. И спустя довольно приличное количество времени у него это получилось. — Мистер Гатс, не переживайте так сильно. Я, может, не так долго на босса работаю, но слышал, что он себя в обиду не даст, — попытался приободрить он хмурого парня, сидевшего неподалëку. Пусть выглядел новоиспечëнный знакомый довольно строго и нелюдимо, но на такую хиленькую и неумелую поддержку ответил слабой улыбкой. И тут Рикерт сразу осмелел, увидев в карих глазах доброту, которая прежде была скрыта тоской и волнением. — Ты так думаешь? Я тоже на это надеюсь, — ответил Гатс, постепенно расслабляясь и отвлекаясь от излишних раздумий. Парень часто забивал свою голову всяким, даже в детстве он мог лежать на кровати и думать. Как поступить лучше, решить очередную проблему — все эти вопросы были лишь способом занять себя. А сейчас это вошедшее в привычку дело никак не помогало, напротив, мешало ему. Тут к разговору подключился Пиппин, предварительно положив газету на кофейный столик: — Я дольше работаю на босса, поэтому больше знаю и могу с уверенностью сказать, что перелом ни в какое сравнение не идëт с ножевым ранением, которое он получил два месяца назад. Гатс чуть придвинулся к своему второму надзирателю, показывая, что заинтересовался этой историей и хочет услышать больше. — На него напали прямо возле одного из казино, которыми он владеет. Он тогда шëл к машине, а затем в него врезался прохожий и, воспользовавшись моментом, пырнул босса прямо в правый бок. Как потом сказал доктор, лезвие едва задело печень, да и сам мистер Фалкон поправился быстро. Но крови он тогда потерял много. Я боялся, что не довезу. — Значит, вы всë-таки преступная группировка? И чем вы занимаетесь? Продажей наркотиков, может, торговлей людьми? — начал спрашивать Гатс, надеясь, что ошибается. У них с Гриффитом только начали налаживаться отношения, и к очередному разочарованию парень не был готов. — Как-то обидно слышать такое, мистер Гатс, — сказал Рикерт, обиженно надув губы. — Я не настолько стар, чтобы ко мне обращались так официально, Рикерт. — Знаю, но босс приказал нам обращаться к вам только так. А если он узнает… — фраза оборвалась долгой паузой и шипением парня. Он словно своими глазами видел наказания, которые Гриффит придумывал для провинившихся. — А что он делает с теми, кто ослушался? — оживился Гатс и принялся задавать новый вопрос, так и не получив ответы на предыдущие. — Всë зависит от настроения. Может ударить всем, что под руку попадëтся. Но это он делает не от скуки, а потому что хочет нас приучить к дисциплине. И мы не считаем себя криминальной группировкой. Босс открыл относительно легальный бизнес. Насколько мне известно, раньше его отец владел сетью борделей, а также продавал наркотики, но мистер Фалкон избавился от таких способов заработка и решил открыть новое дело. Много кто считал, что у него не получится развить новый бизнес. Однако сейчас у него много завистников, которые хотят заполучить игорные дома. — Значит, азартные игры, — протянул Гатс, задумавшись. Он слышал про казино, которые вырабатывают у людей опасную зависимость. Также он знал и про вышибал, которые потом ходили и трясли последние деньги с таких бедолаг для погашения долгов. Заведения почти ничего не теряли, только получали прибыль за счëт очередного человеческого порока. Радовало хотя бы, что Гриффит, зная про тяжëлое детство Гатса, связанное с борделями, не продолжил бизнес отца. — Верно. Знаю, что звучит не очень здорово, но легальными способами сейчас не заработаешь много денег, — подытожил Пиппин. — Зато нельзя словить пулю в лоб. — От смерти никто не застрахован. Люди, работающие на заводах, умирают гораздо раньше из-за тех же аварий или хронических заболеваний, — продолжил дискуссию более опытный подчинëнный. С таким спокойным и эрудированным человеком было довольно приятно общаться. Редко выпадала такая возможность, поэтому Гатс решил ею воспользоваться. — Ты прав, — всë же согласился он, снова уходя в свои мысли. — Может, сыграем в покер? У меня как раз карты с собой, — сказал Рикерт, надеясь, что игра сможет хоть как-то скрасить время ожидания. — Неплохая идея. Хоть как-то развлечëмся. Я был бы не против даже выпить что-нибудь, — сказал Гатс, затем встал с дивана и быстро сбегал на второй этаж. Он уже давно приметил мини-бар, стоявший в углу спальни и выделяющийся среди этой скучного монохрома. Глаза разбегались от пестрящих цветными этикетками бутылок. Здесь можно было найти и ликëр, и вино, и даже водку, которую британцы пили с особой осторожностью. Но выбор сразу пал на бутылку тëмно-зелëного цвета с красным лейблом, на которой была изображена маленькая птичка. «Redbreast» — так назывался виски, который Гатс решил взять без разрешения. На этот раз он сам решил позлить Гриффита и наградить себя за безграничное терпение. Отыскав на кухне штопор и рюмки, парень пошëл в гостиную. Когда виски был открыт, а янтарная жидкость наполнила стеклянные сосуды, Рикерт начал мешать карты. Он решил сегодня быть дилером. На удивление, в этом парень показал себя довольно неплохо. — Я постоянно карты раздаю, — сказал парень, поднимая свой маленький веер и пригубил терпкую жидкость. Он знал, что может отхватить потом за такое своевольное поведение от босса, но возможность попробовать такой дорогой виски выпадает не каждый день. Гатс тихо засмеялся, находя поведение младшего подчинëнного забавным. Залпом выпив порцию виски, он зажмурился. Дыхание у него на мгновение спëрло, а горло приятно обожгло. Тепло постепенно стало опускаться ниже, пока не дошло до желудка. После второй опрокинутой рюмки тело окончательно расслабилось, как и разум, потому что ставок не было, а играть он более менее научился. Покер показался парню игрой довольно интересной. С каждой сыгранной партией в нëм всë сильнее разгорался азарт. Особенно после выигрыша. И в какой-то момент опьяневший Гатс решил играть по-серьëзному. — Может, начнëм делать ставки? — предложил он, слегка улыбнувшись и предвкушая реакцию Гриффита, когда тот вернëтся. — Не думаю, что у вас есть сейчас деньги, — сказал Пиппин, пытаясь осторожно соскочить с такой опасной для них идеи. Гатсу за это явно ничего не будет, а вот его телохранителям однозначно влетит. — Что обычно ставят люди, которые пытаются отыграться, но у них закончились деньги? — Гатс уже знал ответ на этот вопрос, но подумал, что фраза «играем на раздевание» будет звучать слишком вульгарно. — Обычно какие-нибудь украшения или вещи. Было дело, что даже ставили свои обручальные кольца или уходили в одном нижнем белье, — начал наивно рассказывать Рикерт, не зная, что этим приблизил себя к вероятной смерти от рук босса. — Господа, как вы уже, наверное, заметили, у меня нет ни пенни в кармане, поэтому я ставлю эту прекрасную рубашку. Рикерт заметно напрягся, обратив внимание на одежду, которую он покупал по просьбе Фалкона специально для Гатса. И сейчас от таких дорогих вещей решительно пытались избавиться. Растерявшись, юноша посмотрел на своего напарника, который моргнул, мол, у него уже созрел план. — Мис… То есть, Гатс, вам что-нибудь принести на закуску? — спросил парень, мысленно извиняясь перед своим опьяневшим подопечным и надеясь, что он уйдëт на кухню. — Я сам схожу. Заодно лëд принесу, — на этот раз Гатс почувствовал себя щедрым хозяином особняка. Он хотел угодить своим охранникам, которые так свободно разговаривали с ним, словно они были старыми друзьями. С Рикертом и Пиппином было комфортно, пусть сначала парень с недоверием и недовольством относился к их компании. Зато сейчас он мог отвлечься, повеселиться и расслабиться. Гатс даже не мог вспомнить, когда в последний раз выпивал и так много общался с кем-то, кроме своей ненастоящей семьи. Он с каждым выпитым глотком всë больше отвлекался от мыслей о Гриффите. Сейчас он был обычным парнем без ужасного детства. И в какой-то степени его радовало, что Рикерт и Пиппин не смотрели на него, как на работницу борделя, хотя по-любому догадывались, чем их босс занимался со своим названым братцем. Он мог смело снять рубашку, показывая своë тело, потому что не был женщиной, даже не ощущал себя ею. И это он пытался показать ребятам, сидевшим напротив. Смутился только Рикерт, но по нему это было не особо заметно, потому что он всегда вëл себя осторожно и уважительно по отношению к более статусным или взрослым людям. Проиграл Гатс только один раз, поэтому все остальные части тела в качестве доказательства своей маскулинности показать не смог. Ему было плевать на постоянные пасы со стороны Пиппина и Рикерта, которые переглядывались и подмигивали друг другу каждую минуту. В особенных случаях более юному охраннику даже удавалось подсмотреть в карты Гатса, а затем также незаметно кивнуть или же прикоснуться ребром ладони к шее. Тем временем на столе рядом с Гатсом образовалась небольшая кучка, состоявшая из денег проигравших. Платили им за работу немало, но при таком раскладе их ждало банкротство. Уж лучше это, чем прилетевшая в голову рюмка или, того хуже — пуля. — Мне сегодня везëт, не иначе. Надо будет когда-нибудь ещë сыграть с вами, — сказал Гатс, улыбнувшись. Рикерт, услышав это, едва не прослезился. Он только недавно получил свой первый заработок, а его уже хотели лишить второго. Но внезапный приезд босса, как бы иронично это ни звучало, спас подчинëнных, которые уже сами собирались снимать с себя пиджаки. Ведь деньги у них в конечном счëте просто закончились. Однако это спасение едва можно было назвать таковым. Бутылка дорого виски была пустой наполовину, а подчинëнные почти не пили, боясь, что из-за нетрезвого состояния не смогут как следует выполнять свои обязанности. Только вид полураздетого Гатса мог вызвать у Фалкона недопонимание и множество вопросов. И услышав глухой стук резиновых наконечников костылей о мраморную плитку, подчинëнные заметно напряглись. Даже их опьяневший товарищ был взволнован, но эта реакция вызывалась скорее предвкушением. Хотелось увидеть удивление у вечно ухмыляющегося Гриффита. И вот Фалкон встал прямо перед ними, опираясь на рукоятки костылей, злой и уставший. Но на его лице не дрогнул ни один мускул, пока он тяжëлым взглядом смотрел то на кофейный столик, то на людей, сидевших возле него. — Что здесь происходит? — спросил он низким голосом. Пусть этот вопрос был адресован всем, смотрел парень только на Гатса. А тот, сложив руки на обнажëнной груди, с упрямством смотрел прямо в льдистые глаза и ухмылялся. — Я краду твои деньги, — ответил он смело, продолжая поддерживать зрительный контакт. — Их не хватит, чтобы выкупить рубашку. — Значит, ты слишком мало им платишь, — продолжил Гатс словесную перепалку, которая его изрядно веселила. Но Гриффит даже не ухмыльнулся. Он продолжал с силой сжимать рукоятки костылей, показывая подчинëнным побелевшие костяшки. А отсутствие реакции пугало ещё больше, чем хоть какие-то признаки злости. Казалось, что одна из этих металлических палок полетит в кого-нибудь из игроков. Но Рикерту и Пиппину ужасно повезло. — Иди за мной, — приказал Фалкон Гатсу, затем осторожно пошëл к лестнице. Парень не смог ослушаться, медленно поднялся с дивана, затем попытался удержать равновесие. Голова слегка кружилась, а ноги онемели, и его попытки передвижения явно нельзя было назвать ходьбой. — Босс, позвольте вам помочь, — Пиппин тоже встал со своего места, затем подошëл к Гриффиту. Ко всеобщему облегчению, Фалкон и здесь повëл себя сдержанно, молча отдал костыли и принял помощь подчинëнного. Брат медленно шëл за ним, наблюдая за поджатой и закутанной в гипс ногой. Пусть на неë не наступали, мышцы всë равно сокращались, делая больно и замедляя заживление, но Гриффит продолжал подниматься. Его выдержке можно было позавидовать. Так считал Гатс, пока не оказался наедине с парнем в его комнате. — Закрой дверь, — сказал Фалкон, не меняя тона, и сел на кровать. Теперь парню стало не до шуток. По всему телу прошлась дрожь, только на этот раз она была приятной и не вызывала дискомфорта. Напротив, ощущения, которые он испытывал, ему нравились. — Быстрей, — очередное слово, сказанное так холодно и грубо, заставило парня исполнить приказ. — Ещё какие-нибудь пожелания? — фраза сорвалась с губ раньше, чем Гатс осознал, что произнёс еë. — Зачем ты разделся? — спросил у него Фалкон. — Мне нечего было ставить. — Что? Подойди-ка ближе и наклонись, а то я тебя плохо слышу, — попросил Гриффит, прикидываясь глухим. А парень понимал, что говорил тогда достаточно громко, чтобы его смогли услышать. Вся злость, которую долгое время Фалкон пытался скрыть, сейчас вырывалась наружу, наполняла комнату. Она часто напоминала удавку, которая постепенно стягивалась на шее Гатса и мешала ему дышать. Но на этот раз он не боялся, напротив, вëл себя слишком смело, словно напрашивался на хорошую трëпку. Ухмыляясь, он подошëл к Гриффиту и наклонился к нему, как тот и велел, но тут же почувствовал боль и согнулся сильнее. Тонкие пальцы с силой сжали его сосок, затем потянули его так, словно хотели оторвать. Гатс зашипел, затем схватился за изящную кисть, на поверхности которой торчала тонкая полоска вздувшейся вены. Она тянулась по тыльной стороне предплечья и заставляла парня жадно скользить взглядом по белой коже. Этой грубости ему и не хватало. — Так зачем снял с себя рубашку? Хотел показать всем своë тело? — продолжал задавать вопросы Гриффит, прекращая мучить парня, затем провёл пальцами по напряжëнному торсу. Его взгляд снова был наполнен возбуждением и жадностью, и Гатс становился слабым и податливым, чувствуя его на себе. — В этом нет ничего такого. Я же не женщина, — попытался отстоять он свою точку зрения, но Фалкон не хотел слушать его. В одно мгновение он поднялся с кровати, хватаясь за плечи удивлëнного парня, чтобы не упасть, а затем резко потянул его на себя. Для человека с переломом он действовал слишком отчаянно и смело, не боялся снова травмироваться. Не успел Гатс коснуться простыней, как его тут же силой перевернули на спину. Гриффит навис над ним, а его белые локоны, падающие со спины одна за другой, щекотали покрасневшие смуглые щëки. Сопротивляться не было сил. Алкоголь окончательно расслабил его, и парень продолжал лежать на спине, ожидая очередных действий. — Никто и не считает тебя женщиной, Гатс. Я не хочу, чтобы на тебя смотрели. Ты мой, — низкий голос прозвучал над ухом, затем горячее дыхание опалило шею, и Гатс вздрогнул. — У тебя была возможность уйти, но ты остался. Прикосновение мягких губ к чувствительной коже пустило заряд в низ живота, где стало нестерпимо горячо и тесно. Тяжело дыша, Гатс потянулся рукой к тесным брюкам, чтобы стянуть их с себя, но Гриффит вовремя перехватил еë и прижал к кровати. — Хочешь, чтобы я поласкал тебя здесь? — спросил Гриффит, опускаясь ниже и целуя сначала ключицу, слегка прикусывая еë, затем грудь. — Мне просто стало жарко… — сказал Гатс, закрывая глаза, и осторожно коснулся плеча Фалкона, пытаясь остановить его. Но его фраза оборвалась громким вздохом, когда горячий язык коснулся пульсирующего от лëгкой боли соска. Гриффит покрывал грудь Гатса хаотичными поцелуями, одновременно с этим расстëгивая ширинку его брюк. — Что ты делаешь? — на мгновение выйдя из забвения, спросил Гатс, посмотрев прямо в голубые глаза. — Ласкаю тебя, — ответил Фалкон, слегка прикусывая распухший сосок и улыбаясь. — Не нравится? — Больно, — промямлил парень в ответ, закрывая горячее лицо рукой. Сейчас он действительно больше походил на девушку. Неопытность и смущение сделали его таким мягким, но на самом деле действия парня Гатсу нравились. — Потому что я зол. Из-за твоих выходок я едва не лишился своих лучших подчинëнных. Одного из них я сегодня уволил, потому что он посмел прикоснуться к тебе. Ты делаешь меня слишком жадным, — продолжал говорить Гриффит, снова припадая губами к смуглой коже, вдыхая запах Гатса, который опьянял не хуже дорого вина. Тонкие, длинные пальцы скользнули под резинку нижнего белья, затем обхватили горячую, затвердевшую плоть. Именно громкий стон, который сейчас сорвался с влажных губ, Гриффит так жаждал услышать. И это было намного лучше криков, а с фантазиями тем более не могло сравниться. — Ещë… громче. Покажи мне себя, — охрипшим голосом просил Фалкон, зализывая алые отметины, которыми он покрыл почти всю шею и грудь бедного парня. Хотя у Гатса были искажённые представления о сексе, постепенно он начал понимать, что ошибался. Удовольствие, которое парень получал от такого слишком интимного и непривычного для него процесса, казалось недействительным. Он словно спал и видел прекрасный сон. Нежность и обожание во взгляде парня, который всегда показывал только чистую похоть, мягкие ладони, такие тонкие и холодные, дарящие ему наслаждение вместо боли — вот, что люди на самом деле считали любовью. И всë это сейчас происходило с ним. В какой-то момент парень погрузился в эти ощущения, расслабился и перестал сдерживаться. Хоть раз он мог побыть слабым, поддаться искушению и утонуть в потоке чувств, которые рвались наружу. В тайне ото всех, даже самого себя Гатс хотел, чтобы его полюбили по-настоящему. И сегодняшний день, по-видимому, был переполнен джекпотами. Здесь ему тоже повезло. Пусть это было лишь фантазией — он всë равно запомнит еë как самую яркую и реалистичную. — Открой глаза, — раздался шëпот прямо над ухом, а затем его кто-то поцеловал в веки, заставляя зажмуриться сильнее. Бледная рука Гриффита продолжала обхватывать его член, медленно скользя по нему. И сам он было потянулся к пряжке ремня, стягивающего его брюки, чтобы снять мешающуюся одежду, но в таком положении делать это было неудобно. — Погоди немного, — прошептал Гатс, чувствуя, как новая волна наслаждения скоро обрушится на него, словно лавина. — Не могу. Знаешь, сколько лет я ждал этого? — Фалкон не уступал ему. Он наконец смог приспустить брюки с нижним бельëм и придавить Гатса к кровати, прижимаясь к его паху своим. Ощущение прикосновения голой кожи к члену едва не заставило его кончить, но Фалкон не мог позволить себе так рано прервать этот долгожданный момент. — Тебе тяжело? — спросил он, тяжело дыша и смотря прямо в блестящие карие глаза, покрываясь мурашками. — Нет, но я сейчас… — Гатс не успел закончить фразу. Он вздрогнул и замычал, когда его губы накрыли чужие, жадно целуя. Гриффит не стал щадить его, сразу углубил поцелуй, проникая языком в рот и продолжая тереться членом о крепкий торс, покрытый спермой. Он целовал долго, иногда прерываясь, облизывал и слегка прикусывал нижнюю губу. А Гатс медленно терял рассудок, а потом и вовсе не стал сдерживать себя. Неумелого ответа на поцелуй хватило, чтобы приятно удивить Фалкона и на мгновение ввести его в замешательство. Гатс воспользовался этим, слегка толкнул Гриффита, укладывая его на спину, затем навис над ним. Увидев распухшие губы, растянувшиеся в ухмылке и красный язык, который провëл по ним, парень на мгновение замер. Член его снова налился кровью, и он поспешил избавиться от этого неприятного ощущения. Только на этот раз ему хотелось, чтобы Фалкон снова помог ему. — Хочешь побыть сверху? Что ж, сегодня я позволю тебе похозяйничать немножко, — сказал он, поглаживая крепкие бëдра, подразнивая разгорячëнного парня. Голубые глаза тем временем блуждали по телу, которое было покрыто капельками пота. А затем всë внимание и вовсе перешло на влажный член, с которого капала смазка. Со временем Гатс тоже привык к такому своему положению, решил рассмотреть Фалкона получше. Белые локоны лежали на тëмно-синей простыне, были похожи на снег, который переливался при лунном свете. Рубашка, поспешно расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывала вид на белую кожу и выступающие ключицы. Во взгляде его было столько радости, что Гатс сам невольно усмехнулся, махнув головой. — Что такое? — спросил Гриффит, слегка приподнявшись и прикоснувшись губами к груди, на которой уже не было живого места. — Просто смешно вдруг стало. — Да? Думаешь о чëм-то другом, когда у тебя здесь такая проблема? — спросил парень, прикоснувшись к влажной головке и заставляя Гатса придвинуться ближе и застонать. Тем временем Фалкон решил не терять времени, попытался обхватить оба члена рукой, но понял, что придëтся подключить вторую. Гатс тут же упëрся руками в простыни по обе стороны от широких плеч, начал двигать бëдрами. А Гриффиту теперь было ещё труднее удержаться и не кончить. Он надеялся сделать это хотя бы одновременно с парнем, который не останавливался ни на секунду. Фалкон понял, почему Гатс был таким неприступным. В пылу страсти брат мог совсем забыться, но в такие моменты он был настоящим. — Гатс, наклонись ко мне, — попросил он парня, слегка сжимая руками оба члена. А парень тут же послушался, даже сам начал целовать Гриффита, будто знал, зачем его позвали. Он отвечал уже смелее, опытнее, мычал и стонал, когда отрывался от влажных губ. Ему вторил скрип матраса, прогнувшегося под тяжестью тел. Как Фалкон и хотел, они излились почти одновременно. Гатс сделал это чуть раньше, прижимаясь к парню вплотную и прикусывая кожу над ключицей. Гриффит не чувствовал тяжести, а про сломанную ногу и вовсе забыл. Эта мастурбация была самой запоминающейся для него. На парня внезапно нахлынул прилив нежности и облегчения, и он поцеловал расслабившегося Гатса в солëный от испарины висок. — Устал? — Да. Я хочу спать, — пробормотал парень, переворачиваясь на спину и ложась рядом с Гриффитом. А вот Фалкон уснуть никак не мог. Он лежал рядом с Гатсом и смотрел на него, не веря своему везению. В какой-то момент ему даже пришлось прижаться щекой к груди, чтобы убедиться, что произошедшее не было сном. Пальцы сами потянулись к приоткрытым губам, затем провели по шее, покрытой засосами и по взъерошенным тëмным волосам. Спящий в ответ на это только что-то пробормотал и повернулся к Гриффиту спиной. Но это не помешало ему снова крепко обхватить руками горячий торс и закрыть глаза. Однако долго поспать у него не получилось. Нога снова сильно заболела, разбудив Гриффита ближе к утру. Кое-как парень смог встать с кровати и добраться до тумбочки, а затем выйти из комнаты. Одного звонка хватило, чтобы Джудо проснулся и принëс ему обезболивающее. Но спать всë равно не хотелось. Именно поэтому было решено осторожно принять ванну, а потом спуститься в гостиную, залитую приятным оранжевым светом. Пришлось признать, что рассветы выглядели куда очаровательнее, чем тучи, нависшие над особняком. На первом этаже, в отличие от других, окна были довольно большими и почти не закрывались шторами. Раньше Гриффит не понимал, почему его отец любил сидеть здесь и часто смотрел на высокие ели, окружающие двор особняка. Но теперь он сам удобно устроился на большом диване, предварительно положив ногу на кофейный столик, и наблюдал за тем, как пушистые ветви вечнозелëных деревьев покрывались золотом. Оно переливалось в ярко раскрашенной хвое, скользило по деревянной раме и блестело в белых, мокрых волосах. Тишина умиротворяла и понемногу успокаивала не только взволнованного Фалкона, но и его сильную боль. Еë нарушил стук двери, затем торопливые шаги, оставляющие после себя только звонкий стук низких каблуков по паркету. — Вот ваш кофе, босс, — сказал Джудо, осторожно передавая чашку Гриффиту, а свою поставил на свободную половину столика. Удобно устроившись в соседнем кресле, парень продолжил. — У вас сегодня хорошее настроение. Видимо, удачно вчера поговорили. — Это точно, — невольно усмехнулся Фалкон, вспоминая вчерашнее поведение Гатса. — Вчера он меня попытался подразнить. — Надеюсь, вы не сделали ничего плохого, — с некой опаской посмотрел на главаря Джудо, отпивая крепкий кофе из своей чашки. — Нет. Только то, что могло ему понравиться… — Можете не договаривать, — парень сразу всë понял, поэтому перебил Фалкона, смущаясь, а тот засмеялся. — А я и не собирался. — Поедем сегодня в казино? — просил парень, зевая и надеясь, что сегодня сможет выспаться. — Нет. Я хочу устроить себе выходной. Там всë равно дежурят ребята. — Тогда весь день с мистером Гатсом пробудете? — спросил Джудо, а потом понял, что переборщил с вопросами. Но Гриффит был настолько довольным, что даже не думал злиться. — Надеюсь. Боюсь, его сегодня будет мучить похмелье. Надо попросить Рози сварить суп. И для тебя у меня задание есть. — Я к вашим услугам, — нехотя произнëс парень, уже догадываясь, о чëм пойдëт речь. — Хочу, чтобы ты купил тëплый свитер с горлом, водолазку и ещë одни брюки. Размеры ты знаешь. — Когда съездить? — Позвони владельцу магазина и поезжай. Пусть тащит свой зад на работу, если хочет получить удвоенную сумму. Чтобы через час всë было здесь. Именно в такие моменты для пущего пафоса Гриффиту не хватало только дымящейся сигареты. Но и без этой незначительной детали, укутанный в тëплый халат и с полотенцем на плечах Фалкон выглядел серьёзно и внушительно. Может, дело было в харизме и взгляде, который, казалось, был твëрже стали. И это всë ему передалось в наследство от Филиппа. Даже привычки этого мужчины прослеживались в движениях его сына. Джудо был уверен, что совсем скоро босса тоже нарекут Соколом. — Хорошо, — сказал парень, быстро допивая ещë не остывший кофе и поспешил. — Джудо, — окликнул подчинëнного Гриффит, прежде чем тот дошëл до двери, ведущей на улицу. — Да? — Денег не жалей. — И не планировал. Джудо ушëл, оставляя Фалкона в полной тишине. Первое время ему нравилось сидеть на мягком диване, полностью расслабившись и чувствуя горький, терпкий вкус кофе. Но даже горячий напиток не смог взбодрить полусонного парня, и спустя несколько минут его сморило. Сон был настолько крепким, что Гриффит не услышал шагов дворецкого и не почувствовал, как на его плечи кладут тëплый плед. В гостиную было запрещено кому-либо заходить в таких случаях, ведь усталость и рассеянность из-за недосыпа могла стоить здоровья как минимум. А бессонница мучила Фалкона довольно часто. Только раньше он не мог уснуть из-за нескончаемых поисков сбежавшего брата. Гатс, проснувшийся ближе к полудню, не знал этих правил. Тошноты и головной боли, к удивлению, не было, а вот в горле сильно пересохло. Но прежде чем спуститься на первый этаж, парень решил открыть окно и как следует убраться. На простыни остались белëсые пятна, которые в любом случае напомнили бы о произошедшем. Однако у парня с памятью всё было хорошо. Смущëнный и взволнованный, он поспешил в ванную, чтобы смыть с себя следы вчерашнего вечера. Дверь открыть бесшумно не получилось: рядом с ней зашуршал плотный картонный пакет чëрного цвета с большой белой надписью. Гатс предположил, что так назывался бутик, в котором Гриффит постоянно покупал для него одежду. На раздумья не хватало времени, поэтому парень быстро занëс очередной подарок в комнату, поставил его рядом с покрывалами, которые ещё предстояло отнести в прачечную, затем побежал мыться. И чувствовал он себя относительно стабильно, понимал, что может оправдать свой вчерашний всплеск эмоций сильным опьянением. Гатс засмеялся, стоя под холодными струями воды, окончательно просыпаясь, трезвея и понимая, что жалкие объяснения Фалкону не будут интересны. Парень уже показал ему, на что способен в порыве страсти, думал, что спиртное сняло с него все ограничения. Теперь осталось только два исхода: Гриффит начнëт уделять ему ещё больше внимания или же отпустит. Пакет, ожидающий своего получателя под дверью, больше склонял к первой версии. В любом случае Гатсу предстояло встретиться с человеком, которому он вчера позволил делать с собой много смущающих вещей. Винить себя и убиваться по этому поводу смысла не было. А вот стоять напротив зеркала, которое висело над раковиной, и проклинать Гриффита за кучу отметин на своëм теле и распухшие губы явно стоило. Ведь только так парень мог успокоить себя. Обернувшись большим полотенцем, укутавшись до самого подбородка, Гатс побежал в комнату. Теперь его раздражала планировка дома. Носиться каждое утро от спальни до ванной не особо хотелось. Особенно после таких бурных вечеров. Нервозность парня почти достигла своего пика, но быстро сошла на нет, когда он увидел одежду, которую для него купили. Нет, он не был алчным и падким на брендовые вещи пижоном. Его порадовала возможность скрыть за чëрной водолазкой засосы. Гриффит ни за что не позволил бы ему ходить так открыто. Почему-то захотелось подразнить его снова, но Гатс тут же отбросил подобные мысли, ведь знал последствия. Снова подвергнуться пытке, пусть и настолько приятной, желания не было. Поэтому парень начал быстро одеваться, забывая про свои опухшие соски. Но прикосновение чувствительной кожи к ткани отозвалось такой болью, что он замер, не решаясь опускать водолазку ниже. Ему пришлось немного потерпеть. К счастью, ткань не сильно тëрлась о грудь, плотно облегала тело, но всё же смущала парня. Прикрываться вязаным свитером светло-коричневого цвета не хотелось. Тем более дом был достаточно хорошо прогрет, поэтому тëплую вещь решено было оставить на потом. А вот новым брюкам Гатс искренне обрадовался и сразу примерил. Всë же такие подарки хоть немного, но поднимали ему настроение. Приятная, дорогая одежда давала возможность почувствовать себя богатым, уверенным в том, что он больше не вернëтся в те ужасные условия, которые окружали его в детстве. А мысли о голоде и нищете страшили его. Гатс, прогоняя все опасения прочь, взял с собой грязные вещи и пошëл в прачечную. Если бы он знал, что разбудит Гриффита, спускаясь на первый этаж, то шëл бы гораздо тише. Так парень и замер, смотря на Фалкона, когда тот первые секунды своего пробуждения клевал носом, а затем полностью открыл глаза и улыбнулся. — Заметаешь следы? У Гатса пошли мурашки, когда он услышал хриплый голос. Но смущения своего показывать не хотелось, поэтому, прочистив горло, он ответил: — Да. — Тебе идëт чëрный цвет. Когда отнесëшь бельë в прачечную, зайди на кухню и позавтракай хорошенько. В такую холодную погоду лучше не гулять на голодный желудок.