You belong to me

На улице снова было холодно, и яркое солнце, внезапно сменившее, казалось бы, нескончаемый сезон дождей, уже не грело. Местами влажная земля прикрыла свою наготу опавшими листьями. В воздухе стоял лëгкий запах сырости, и Гатсу он нравился. Однако кое-что не давало ему покоя: а именно стук резиновых наконечников о вымощенную камнем дорожку, которая вела в сад. Гриффит шëл достаточно бодро, поэтому не приходилось под него подстраиваться. А парню было неловко из-за этого, поэтому спустя несколько минут после начала прогулки он заговорил: — А ты завтракал? Вопрос был довольно глупым, ведь Гатс во время совместной трапезы не видел, чтобы Фалкон что-нибудь съел. Он только разговаривал и слушал музыку. — Нет. Не люблю есть по утрам, — проговорил Гриффит так легко, словно сейчас никак не напрягался. Возможно, для него это было обычным делом, но Гатсу так не казалось. — Может, лучше было бы воспользоваться коляской? — Я не инвалид, Гатс, и мне не тяжело, — ответил парень спокойно и немного ускорился, будто пытался сейчас доказать это. — Мы куда-то торопимся? — Нет. Ты не замëрз? — спросил Гриффит, мельком посмотрев на собеседника, затем снова уткнулся взглядом в дорожку, местами покрытую опавшими листьями. Те при каждом движении костылей поднимались и снова ложились на камни и землю, громко шурша. — Мне не холодно. Спасибо за одежду, — сказал Гатс, поправляя воротник пальто и смахивая со своего плеча маленький жëлтый листок. — Если тебе что-то ещë понадобится, говори мне. Такой тëплый тон словно был ненастоящим. Казалось, что с ним сейчас разговаривал не Гриффит, а другой человек. И в этот момент парень подумал, что настоящий брат нравился ему больше, чем его ложная оболочка. — Ты же просто притворяешься. Боишься, что я уйду или снова разочаруюсь? — Я стараюсь сдерживать себя, чтобы не сделать тебе больно, Гатс, — тон снова стал обычным, более низким и не таким приторным. — Общения это тоже касается? — Нет. Я просто интересуюсь, комфортно ли тебе? — Не особо. — Почему? Смущаешься из-за вчерашнего? — закидал парня очередными вопросами Гриффит, прищурившись и лукаво улыбнувшись. Ну точно соблазнитель. Гатс невольно посмотрел на розовые губы и отвернулся, вспомнив о вчерашних поцелуях. Тут же к этим воспоминаниям прибавились другие, более смущающие. Он же вчера совсем потерял голову из-за алкоголя и сорвался. А, может, он невольно сделал Гриффиту больно? Чтобы убедиться в обратном, парень начал незаметно рассматривать открытые участки на теле Фалкона, но вместо покрасневшей из-за холодного ветра кожи не увидел ничего. — Я вчера… не поранил тебя? Может, случайно задел как-то? Гриффит первое время молча смотрел на собеседника, потом вдруг громко засмеялся. Но он быстро успокоился и стал серьёзным. — Опять ты думаешь о других. И не о ком-то, а обо мне. Видимо, ты с ума сошëл, — произнëс он, остановившись, и крепче схватился за ручки костылей, немного сгорбился. Всë же такие прогулки были изматывающими и болезненными для него. — Почему? — Гатс даже не стал делать вид, что удивился. Эта фраза была для него очевидной, но ему сильно хотелось услышать эти слова от Гриффита. — Ты спрашиваешь ещë? Забыл, что я сделал с тобой недавно? И даже сейчас, не будь у меня этих чëртовых костылей, я бы снова взял тебя, возможно, и против воли тоже. Мне надоело сдерживаться, Гатс. Это ужасно тяжело. На самом деле я так и остался слабаком. Даже в руки взять себя не могу. Он выпалил это признание, чувствуя затем облегчение. Гриффит был таким, и это не возможно было прикрыть или изменить. Успешный бизнесмен, который подавал пример подчинëнным и держал в страхе добрую половину криминальных авторитетов решил снова раскрыться перед человеком, который видел его настоящим. Маленький мальчик, требующий любви и заботы никуда не делся, он продолжал сидеть внутри закалëнного в суровых условиях тела и ждал того, кто сможет выслушать его и понять. Увидев искреннюю улыбку на смуглом лице, украшенным ярким румянцем, Гриффит первое время просто стоял на месте. Однако за несколько секунд он оказался возле удивлëнного парня и повис на его шее, отбрасывая костыли. Они едва не упали на ковëр из разноцветных листьев, но Гатс вовремя сориентировался и устоял на ногах, крепко обнимая брата, боясь, что не сможет удержать. — Ты по-прежнему любишь меня? — спросил Фалкон, надеясь, что ему ответят как можно скорее. Каждая секунда была мучительной. — Да, — признался Гатс в первую очередь самому себе. Он слишком долго держал эти чувства внутри, но в отличие от Фалкона, мог себя контролировать и не показывал их. — Как… брата? — Нет. Гриффит не ожидал такого ответа. Он продолжил стоять на здоровой ноге, прерывая объятия. Широко раскрытые голубые глаза, настолько ясные, что в них можно было увидеть своë отражение, смотрели словно в самую глубь Гатса, чтобы отыскать ложь. — Ты… Ты серьëзно сейчас? — спросил он, невольно сжав руками плечи сквозь плотную ткань пальто. — Да. Я скрывал это, а потом был сильно обижен на тебя. — Почему раньше не сказал? — Я не был уверен, что поступаю правильно. Гриффит… — Гатс хотел что-то сказать, но его прервал крик Рикерта. — Босс! Босс! — громко звал Фалкона запыхавшийся парень, а затем, заметив свою цель, понëсся к ней со всех ног. — Что случилось, Рикерт? — спросил Гриффит, поправляя одежду и принимая костыли от Гатса. — В одном из казино шумиха поднялась. Говорят, сын одного из клиентов пришёл и начал искать дилера, а также угрожал и пытался ударить вышибал, — испуганно тараторил парень, не успевая нормально дышать. — Тише, Риккерт, отдышись, — успокоил его Фалкон, прикоснувшись к тонкому плечу. — Где сейчас этот сосунок? — Его поймали и скрутили. С собой он принëс только нож и с ним же напал. Сейчас он находится в вашем кабинете, связанный. Что прикажете делать? — Пусть Джудо подготовит машину. Ты тоже с нами поедешь, заодно покажешь мне работников, которым причитается премия. Ничего же ведь не сломано и не разбито? — И вещи, и люди в полном порядке, босс, — Рикерт раскраснелся от волнения и гордости за своих подчинëнных, которые сегодня работали вышибалами в публичных домах. — Молодцы, — похлопав парня по плечу, Гриффит поспешил к главным воротам. — А можно мне поехать с тобой? — спросил внезапно Гатс, не имея при этом никаких задних мыслей и хитроумных планов. После достаточно долгого молчания, он получил ответ. Фалкон настороженно отнëсся к такой просьбе, но решил всë же довериться парню. У него была возможность убежать, но передумать всегда можно. Оставлять Гатса снова без личного присмотра в особняке не хотелось. К тому же можно было хоть как-то отвлечь его от постоянных раздумий и показать что-то новое. Поэтому Гриффит кивнул парню, — Ох, мистер Гатс, вы с нами поедете? — спросил Рикерт, сидевший на заднем сидении, затем подвинулся, чтобы уступить место. — Да, — ответил Гатс и сёл рядом с пареньком. Но не успели они обмолвиться и парой слов, как дверцу со стороны встрепенувшегося от волнения парня открыли. Увидев босса, Рикерт сразу растерял весь свой энтузиазм, даже испугался, когда заметил взгляд, наполненный ревностью. — Садись вперëд, — сказал спокойно Гриффит своему подчинëнному. — Хорошо. Секунду. Парень засуетился, затем словно пуля вылетел из салона, уступая место Фалкону и принимая от него костыли. Он уже приловчился и обращался с громоздкими железками как профессионал. Жаль, что владение огнестрельным оружием не давалось ему с такой же лëгкостью. С первого взгляда трудно было назвать Рикерта верным подчинëнным такого влиятельного человека. Но на такую опасную и тяжëлую работу он пошëл не от хорошей жизни. Родители у парня погибли в аварии, когда ему было пятнадцать, и он остался совершенно один. В приют ему уезжать не хотелось, поэтому какое-то время он скитался по городу, в котором со дня на день должны были вспыхнуть митинги. Денег не было, но Рикерт не отчаивался, продолжал браться даже за самые незначительные поручения. Ночевать он приходил в свой дом, который никто не трогал и не пытался продать. Позже у него кое-как получилось устроиться на мойку. Платили сущие копейки, но за хорошую работу могли накинуть чаевые. Иногда попадались люди, платившие в два раза больше положенного просто из-за жалости. И таких Рикерт невольно запоминал. Одним из щедрых дарителей был и Гриффит. Он приехал на мойку поздним вечером, за десять минут до закрытия и заплатил приличную сумму. И позже парень понял почему. На синем капоте новенького «Бентли» не сразу можно было заметить тëмные пятна и разводы. Но по характерному запаху крови сразу всë стало понятно. Рикерт был осторожным, почти ни с кем не спорил, да и смысла в этом никакого не видел. Кому он, слабый сирота, сможет дать отпор? Пальцы перестали дрожать, как только с силой сжали губку, выжимая лишнюю воду. Нельзя было запачкать асфальт, и парень, к своему счастью, сразу понял это. Но выхода у него и здесь не было, ведь владелец машины стоял рядом и, выкуривая сигарету, наблюдал за работой. И как бы сильно это ни пугало паренька, он продолжал осторожно вытирать местами испачканные фары. Теперь вид тëмной воды в железном ведре вызывал отвращение и тошноту, но Рикерт продолжал дальше выполнять свою работу, боясь, что в обратном случае испачкает машину снова, только уже своей кровью. — А ты парень толковый. Сколько тебе? — внезапно заговорил Гриффит, заставляя парня ускориться. — С-семнадцать, — пролепетал бледными губами Рикерт, боясь поднять глаза и посмотреть на статного парня в красивом костюме. — Молодец. Дам тебе чаевые. Давно тут работаешь? Эти вопросы почему-то заставляли напрячься. И ломаный диалог больше походил на допрос. Но даже Рикерт всë равно отвечал, пусть и несмело. — Полгода. — Трудно тебе приходится. Сирота? — Да, — ответил быстро парень и осмелился посмотреть в сторону незнакомца. Лëгкая улыбка, промелькнувшая на бледном лице, освещëнном тусклым светом уличного фонаря, сначала пугала. Но голубые глаза, в которых отчаяние сменялось тоской, прогоняли прочь чувства самосохранения. С этим человеком хотелось поговорить, потому что он явно желал поделиться своей историей хоть с кем-то. Одет он был в дорогую одежду и ездил на далеко не дешëвой машине, по характеру так и вовсе отличался от Рикерта. Но парень чувствовал между ними какую-то схожесть. — Повезло тебе, сирота. Не хочешь зарабатывать в несколько раз больше, чем дают здесь? — А что нужно делать? Мыть машины? Гриффит засмеялся, но не так противно и похабно, как это обычно делают люди с пристрастием к хиленьким миловидным парням. — Нет. Работа опасная и трудная. Пока не могу тебе подробно рассказать о ней, но, если останешься без работы и будет совсем худо, придëшь по этому адресу и скажешь, что Гриффит позвал, — сказал незнакомец, затем вытащил из бумажника маленькую карточку, на которой были написаны название улицы и номер дома. — Хорошо. Рикерт снял резиновую перчатку с правой руки и принял листик, затем засунул его в карман спортивных штанов. Но не успел он возобновить работу, как тут же увидел перед собой несколько купюр. И без того большие глаза округлились ещë сильнее, когда перед ними мелькнули деньги, а сам парень едва удержался, чтобы не присвистнуть. — Ты хорошо поработал, — сказал Гриффит и улыбнулся, заметив реакцию работника. — Если повезëт, наведаюсь сюда снова. — Спасибо вам, — от всего сердца поблагодарил Рикерт незнакомца. Он невольно проводил синий «Бентли» удивлëнным и радостным взглядом. Ему в тот вечер явно улыбнулась удача, ведь парень не только смог выжить, но и нашëл себе новое пристанище. И пусть он иногда пугался, был слишком неопытным, но продолжал двигаться к цели, шëл за человеком, который поверил в него. В то время, когда окружающие с недоверием и некой враждебностью относились к сиротам, Гриффит не обратил на этот факт никакого внимания. Напротив, он понимал их и давал им второй шанс. Рикерта никогда не наказывали так сильно, как Коркуса, который сбежал от своих богатых родителей, чтобы стать независимым. Он не особо уважал и слушал Гриффита, всегда говорил с ним фамильярно. Всë это было для него игрой, простым развлечением, скрашивающим скучные будни избалованного парня. Гриффит какое-то время терпел его, думал, что их проблемы трудных отношений в семье схожи. Но со временем всë встало на свои места и правда раскрылась. Хотя Коркус не пытался ничего скрыть, нагло пользовался своим положением, за что и поплатился. Рикерт обрадовался такому повороту событий. Он не особо любил своего буйного напарника, чувствовал себя неспокойно, особенно в последнее время, когда Коркус перестал контролировать свои действия. Поэтому сейчас, сидя в машине, парень мысленно благодарил Гатса, потому что именно из-за него так удачно сложились обстоятельства. Джудо осторожно наклонился к бардачку, отвлекая парня от раздумий, выудил оттуда коробочку кассетой. Это были «Лучшие хиты» знаменитой группы Queen. Ритмичная и в то же время по-своему красивая мелодия тут же наполнила салон, а ей вторил не менее приятный голос вокалиста. Машина тронулась с места и поехала в сторону открытых массивных ворот. — Как вы себя чувствуете? — спросил Рикерт и повернулся к задним сидениям. — Неплохо, — ответил ему Гатс, улыбаясь и не обращая внимания на Фалкона, который сидел рядом и с особым вниманием наблюдал за разговором. — Рикерт, где твои люди? — он вмешался, как только парень собрался задать ещë один вопрос. — Едут за нами, босс. Видите две серые «Тойоты»? Это они. — Отлично. — А зачем нам такой кортеж? Я думал, одной будет достаточно, — произнëс вслух Рикерт, а затем понял, что сморозил полнейшую чушь. — Сам подумай, — сказал Фалкон, вальяжно рассевшись на заднем сидении, а затем посмотрел на сжавшегося от смущения Гатса. Ему пока что было неловко показывать свои чувства перед кем-то, поэтому на каждый знак внимания, будь то прикосновение или тëплый взгляд, он никак внешне не реагировал. Но внутри него становилось так приятно и в то же время волнительно, что Гатс едва мог скрыть это. И тут тонкие пальцы коснулись его колена, пуская по телу волну дрожи, а затем стали подниматься выше по бедру. Сидевшие впереди парни не заметили этого, но навязчивая мысль, что это слегка интимное действие видели все, не хотела покидать голову. Гатс осторожно сжал холодные пальцы рукой, когда они почти приблизились к его паху, затем увидел хитрую ухмылку Гриффита. Тело среагировало само, отвечая на дразнящие прикосновения эрекцией, и парень постарался поскорее прикрыться длинными полами пальто. Он сейчас откровенно не понимал, почему от одного прикосновения так возбудился. Может, потому что представил, как вчера эти же пальцы ласкали его, доводя до исступления. Чтобы отвлечься, Гатс решил посмотреть в слегка запотевшее окно. Раскрашенные всеми цветами осени леса уже сменились красочными и тесными улицами города. Только сейчас парень осознал, что из-за недолгого отшельнического образа жизни почти не узнал родной Бирмингем. Правда большое, можно сказать, даже рекордное количество водных каналов и парков были его отличительной чертой. Никто так и не решил избавиться от них за эти три года, но теперешняя ситуация могла изменить многовековые традиции. Кое-что в этом безмятежном и по-своему эстетичном пейзаже всë же изменилось. Улицы местами пустовали, на дорогах стояли машины с разбитыми стëклами, помятыми дверцами и капотами. Кто-то выставил разваленные автомобили в один ряд, преграждая путь в опасную зону. На асфальте можно было заметить осколки и пятна крови. Радовало, что витрины магазинов не трогали. Несложно было догадаться, что здесь недавно произошло: сама атмосфера здесь пропиталась человеческой ненавистью и злобой. Беспорядки и митинги были связаны с введением налогов. Это можно было понять по огромным надписям, оставленным на железных дверцах автомобилей. Бедные люди, работающие на заводах до изнеможения, в жизни не видавшие больших денег, были разъярены дополнительными платами. Ведь зарплата больше не становилась. — Вот Тэтчер начудила, — пробормотал Джудо, увидев беспорядок, утроенный бунтующими. Но больше Гатс не смог ничего высмотреть, потому что Джудо повернул руль влево, съезжая в узкий прогал между улицами. Такими лазейками часто пользовались местные, но большую популярность они набирали у людей, связанных с криминалом. Гатс в очередной раз протëр рукавом водолазки запотевшее окно и словно прилип к нему взглядом. А Гриффит тем временем наблюдал за братом, мысленно сравнивая его с маленьким ребëнком. Из магнитолы Фреди Меркьюри громко напевал «Fat bottomed girls», поднимая всем настроение. Только так люди могли отвлечься от проблем. Даже Джудо, которого в последнее время посещала осенняя хандра, сейчас тихо постукивал пальцами по рулю, осторожно лавируя между улочками. И в этой машине, разъезжающей по городу, в котором то и дело происходили какие-то происшествия, было уютно и спокойно. Настолько, что выходить не хотелось. Гатс иногда улыбался, прислушиваясь к песне, но затем напрягся. Измученная память тут же выдала очередную картинку из прошлого. Но позже парень осознал, что не воспоминания ошарашили его. Это был тот самый закоулок, в котором их с Каской когда-то подобрали. Там же он лежал будучи больным и истощëнным мальчиком, впервые познавшим материнскую ласку. Парень боялся смотреть дальше, отвернулся от окна и поймал на себе внимательный взгляд Гриффита. — Значит, этот бордель? — спросил он, сразу понимая причину замешательства. Гатс молча кивнул, затем нервно потëр один большой палец о другой. Теперь он жалел о своëм предложении поехать вместе с остальными. Только от осознания того, что мужчина, давший ему кров и еду, сделавший его жизнь чуть ли не сказочной, торговал людьми, словно вещами. Пока над женщинами издевались, Филипп купался в золоте. И на эти же самые деньги жили они с Каской. Монеты и купюры, испачканные кровью, потом и слезами девушек, у которых не оставалось выхода. — Гатс, что с тобой? Джудо, припаркуйся где-нибудь… — быстро скомандовал Гриффит, когда Гатс прикоснулся к горячему лбу. — Всë нормально, — сказал парень, прерывая Фалкона. — Точно? — тот никак не унимался. — Да. Гатс не злился на Гриффита. Напротив, он был благодарен человеку, который решил рискнуть своим статусом, чтобы избавиться от такого ужасного бизнеса. Про бордель Фалкон узнал не сразу, ведь эту информацию скрывали от него не только сами дети, но и взрослые. Мальчик не знал, откуда к нему приехали его «родственники», но ему эта информация была не особо нужна. Главное, что с тех пор он не чувствовал одиночества и тоски. О прошлом своего брата парень узнал относительно недавно, и это произошло совершенно случайно. В тот день он сильно поссорился с отцом, и тот в порыве гнева рассказал правду. — Я привëз его, чтобы ты начал нормально жить и продолжил моë дело. А сейчас ты изводишь меня глупыми вопросами и просьбами? — крикнул Филипп и подошëл к сыну вплотную, думая, что тот отступит, но в итоге сам сделал два шага назад. — Так переживаешь за неблагодарного ублюдка из борделя? Гриффит сам не до конца осознал, когда успел замахнуться. Только громкий шлепок заставил его очнуться и посмотреть на покрасневшую щеку. Филипп прикоснулся к пульсирующей коже, окинув сына удивлëнным взглядом. Парень, который раньше не мог сказать и слова, сейчас озлобленно смотрел на него и готов был ударить снова. И когда Фалкон младший потянулся к отцу, тот вздрогнул и невольно отпрянул. Но холодная рука быстро легла на его шею, не позволяя ему отступить. За всю свою жизнь криминальный авторитет повстречал немало людей, которые угрожали ему, даже нападали на него. Но такого страха он не испытывал ни разу. От его сына сейчас исходило столько злости, что она проникала в каждую клеточку тела, парализуя его. Взгляд льдисто-голубых глаз был гвоздями, а рука, ударившая мужчину по щеке, кувалдой. Филлипа просто прибили к полу, как одну из дорогих картин к стене. — Ещё одно слово, и я не посмотрю, что ты мой отец, — прошипел парень, давая понять Филиппу, что для него сейчас было важнее. Растерянность отступила, позволяя не до конца запятнанной гордости занять своë место. Филипп был слаб из-за болезни, но решил не показывать страха. Он должен был стойко выдержать давление, которое на него оказывал упрямый наследник. И Гриффит почти сразу отпустил его, затем ушëл, громко стукнув дверью, заставляя мужчину вздрогнуть. Через несколько дней Фалкон-старший слëг, не пробыв в таком состоянии и недели. Никто не оплакивал его: кто-то таким образом проявлял уважение к бывшему авторитету, кто-то радовался его смерти, чувствуя свободу и облегчение. Гриффит относился к последним. Он не чувствовал никакой привязанности к этому человеку. Бизнесмен, мафиози, хладнокровный торговец людьми и наркотиками — среди этих статусов не могло протиснуться слово «отец». У мальчика не было обычных для других семей прогулок по выходным, выездов на природу, игр в бейсбол или гольф, а разговоров о чëм-то обыденном и незначительном тем более. Филипп вместо того, чтобы уделить немного свободного времени своему ребëнку, сидел в гостиной, слушая музыку и выпивая абсент. Гриффит на мгновение абстрагировался от окружения, поэтому не сразу заметил, как машина остановилась. Только осторожное прикосновение Гатса вывело его из неприятных воспоминаний и заставило посмотреть в окно. На душе сразу полегчало, стоило увидеть одно из своих детищ. Достаточно большое по площади трëхэтажное здание стояло среди однотипных жилых домов и многоэтажек. Гатс тут же вышел из машины, чтобы получше рассмотреть знаменитое казино Бэкингема. Старательно выложенное белым кирпичëм здание привлекало взгляды проходящих мимо людей высокими колоннами, стоявшими вдоль передней стены. Ошибочно они полагали, что здесь расположился отель, но одного взгляда на большие золотистые буквы хватало, чтобы понять ошибку. «Lost chance» — эта фраза могла заставить отчаявшегося человека зайти внутрь, а затем вернуться снова. И Гатс, заворожëнный этим названием, пошëл в сторону больших прозрачных дверей, сделанных из плотного стекла. Он не стал дожидаться Гриффита, изредка опускал глаза, чтобы не споткнуться о низкие ступеньки. Маленькие каблучки чёрных кожаных ботинок стучали по мраморной плитке всë чаще, пока парень не подошëл вплотную к вышибалам. Те караулили у двери даже в дневное время. Видимо, дополнительные часы работы ввели как раз после недавнего инцидента. Гатс напрягся, думая, что его сейчас остановят и не позволят зайти без Гриффита. Но преградить ему путь вышибалы не посмели. Ведь незнакомец не только вышел из машины владельца, но и был одет в довольно дорогую одежду. Чего уж говорить о непрерывном взгляде, которым Фалкон провожал парня до самых дверей. Сразу было понятно, что этот человек по важности превосходит всех, кто когда-либо переступал порог этого казино. — Проходите, пожалуйста, — учтиво поклонившись, один из охранников прикоснулся к золотистой ручке двери и открыл еë, пропуская внепланового посетителя. Гатс смог только молча кивнуть в знак благодарности и зайти внутрь. Ему захотелось осмотреться здесь, прежде чем Гриффит тоже придëт. Внутри не было ни посетителей, ни крупье, ни бармена. Только охранники, несколько секунд назад сидевшие за одним из столиков, поднялись со своих мест и замерли в ожидании босса. Их игра в покер была прервана, и один из них поспешил убрать улику. Парень решил не обращать внимания на пристальные взгляды, которые сверлили его спину сквозь пальто. Ведь можно было заняться более интересными вещами. Красный однотонный ковëр выстилал почти весь пол, оканчиваясь у двух чëрных лестниц и округлой барной стойки между ними. Потолок был покрыт зеркальными поверхностями, в которых отражались тëплый свет и переливы хрустальных гранул больших круглых люстр. Сам первый этаж делился на несколько секторов. Ближе к стенам стояли игровые автоматы, а для более матëрых посетителей в центре разместили несколько столов для покера. Такие же, только уже со специальными рулетками, стояли чуть ближе к бару. Чëрная глянцевая поверхность барной стойки была начищена до блеска, а высокие стулья, обитые красной кожей так и манили к себе любителя алкоголя. Хоть сейчас был день, и огромный зал пустовал, Гатс уже прочувствовал особую атмосферу этого заведения, в котором главенствовал один из главных человеческих пороков — алчность. Сочетание красного и чëрного как нельзя кстати подходили под атмосферу, хотя первый цвет больше относили к страсти и гневу, нежели жадности. Но эти тëмные стены повидали все человеческие эмоции в самых ярких красках. От одной только мысли о том, как это место выглядит вечером, у парня пробегали мурашки по спине. — Ну что? Нравится? — спросил Гриффит, подходя к Гатсу и опираясь на костыли. — Да, — ответил парень, улыбнувшись, а сам не мог оторвать взгляда от бара. — Хочешь что-нибуть попробовать? — Нет. А мы пойдëм наверх? — спросил Гатс, надеясь, что ему можно будет осмотреться как следует. — Конечно. Гуляй, разглядывай, что хочешь делай, но со мной ты не пойдëшь. Нельзя, — сказал Фалкон, нахмурившись. Он не хотел подвергать парня опасности, поэтому решил сходить к нарушителю порядка без него. — Ладно, — Гатс не возражал. Напротив, он был рад относительно полной свободе, поэтому в одно мгновение поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь отсутствовали длинные ковровые дорожки, яркие лампы. Теперь казино действительно напоминало отель. По длинным коридорам были разбросаны многочисленные тëмные двери, выделяющиеся на фоне светлых стен. И можно было заглянуть в каждую, но там Гатс увидел только столики и стулья. Видимо, здесь бронировали места для ВИП персон, то бишь для богачей, которые хотели уединиться и сыграть в покер. Оставаться там надолго парень не хотел, поэтому поспешил на третий этаж. Дизайн ничем не отличался, только комнаты на этот раз были похожи на съëмные номера. Кровати сбивали с толку и заставляли думать о непристойных и мерзких вещах. Но Гатс надеялся, что его предположения были ошибочными. Не хотелось снова разочаровываться в Гриффите, особенно после принятия своих настоящих чувств. Тут на ум пришло недавнее предупреждение. Любопытство никак не унималось, но в то же время парню было страшно ослушаться. И его пугало вовсе не наказание, которое могло последовать после непослушания. За дверью, ведущую в одну из комнат на втором этаже могло скрываться что угодно. Меньше всего Гату хотелось, чтобы там оказалась пыточная. Увидеть тело в чёрном мешке и лужи крови на полу желания не было. Осторожно заглянув в приоткрытую дверь, которую будто специально оставили так, он притаился и начал потихоньку улавливать суть далеко не мирного разговора. Здесь располагался просторный кабинет Гриффита. Он отличался от других комнат только наличием дополнительного письменного стола и стула, стоявшего рядом с ним. На нëм сидел связанный нарушитель спокойствия. Его пока и пальцем не трогали, пытались как-то вывести на нормальный разговор, но все попытки оказались тщетными. Пленный огрызался, дëргался, словно мог сейчас этими бесполезными действиями разорвать крепкую верëвку. — Ублюдки, вы точно жульничаете. Позовите сюда вашего дилера. Он обобрал моего отца до нитки. Почти все ценности из нашего дома старик проиграл, — прошипел парень, осмеливаясь взглянуть на Гриффита, который до сих пор был спокоен и с интересом наблюдал за незваным гостем. Гатса даже кольнула лëгкая ревность. Лицо незнакомца больше походило на женское. Аккуратные черты, светлые короткие волосы и карие глаза — всё это навевало воспоминания о женщине из прошлого. Та была такой же красивой, а взгляд — ярким и пылающим, словно пламя. Если бы не кадык, выделяющийся на тонкой белой шее, можно было бы действительно подумать, что в казино прокралась девушка. Тонкие ключицы выглядывали через расстëгнутый воротник рубашки, а свободные тëмные брюки делали этот образ чуть более сдержанным и строгим. — Мои дилеры и крупье не обманывают. Я им плачу достаточно большую сумму, чтобы они не нуждались в дополнительных деньгах, — сказал Гриффит уверенно, хотя понимал, что нет предела человеческой жадности. — Вы сами верите в свой бред? — ухмыльнувшись, спросил парень. — Я даже больше вам скажу. Мои люди настолько нравятся посетителям, что им даже чаевые дают. Так зачем нам понадобились последние гроши человека, который не может вовремя остановиться? Мы никого не принуждаем, просто работаем и получаем за это деньги. И мой бизнес абсолютно легален. Так что завязывайте с этим спектаклем, — Гриффит стоял прямо, словно натянутая струна, несмотря на травму. — И вы думаете, что я в это поверю? — Я надеялся, что ты будешь более смышлëным, — вздохнув, Фалкон потом переносицу указателным и большим пальцем, придерживая правый костыль плечом. Он сам не заметил, как перешëл на неформальную речь. — Назови своего отца, и мои парни не будут пускать его в мои заведения. Как ты уже, я надеюсь, понял, они в одно мгновение скручивают непрошенных гостей. Мне хватает сейчас проблем, и такие неожиданные визиты в мои планы не входят. — Джек. Джек Моррисон, — сказал парень. Гатс вздрогнул, услышав сначала знакомое имя, а затем и фамилию. Разум на мгновение отключился, и парень сделал шаг вперëд. Ловя на себе удивлëнные взгляды Джудо и Рикерта, он подошëл ближе к незнакомцу. Вблизи тот ещё больше походил на Нину. Будто сама женщина сейчас сидела перед ним. — Ты ещё кто? — спросил недоумевающий парень и нахмурил брови. — Твой отец… Ты сказал, его зовут Джек? — Ну да. А что не так? — А твоя мать? — Какое тебе дело до моей матери, ублюдок? — разозлившись, крикнул парень, затем тут же замолчал. Все люди, которые хорошо знали Гриффита, могли представить, насколько тяжела была его рука. Некоторым не повезло испытать это на себе. Пощëчина была громкой и настолько сильной, что незнакомец на какое-то время стал похож на оглушëнную рыбу. Он явно не ожидал получить удар от человека с травмой, а вот разъярëнный Фалкон почти сразу после этого перехватил поудобнее костыль. Пара секунд — и металлическая ножка зависла в опасной близости от покрасневшей щеки. — Я могу стерпеть всë, даже колкое слово и неуважение в мою сторону, но если ты хоть как-то заденешь моего партнëра, от твоей головы останется месиво. И твой непутëвый папаша тебя не узнаёт. Уяснил? Холодное прикосновение металла к подбородку отрезвило парня и тот кивнул, поджав губы. Но взгляд, наполненный отвращением был более красноречивым, чем слова. Гатс плевать хотел на мнение парня, гораздо важнее сейчас была информация о Нине. — Что ты хотел спросить, Гатс? — произнëс Гриффит уже мягче, но костыль не опустил. А тому не нужно было повторять дважды. Испытывать небезграничное терпение Фалкона было травмоопасно, поэтому парень поторопился. — Как зовут твою мать? — Нина. Только зачем тебе эта информация? — Я знаю еë. — Как и многие другие мужчины, — ухмыльнувшись, сказал незнакомец, но успокоился, стоило только вспомнить о пыльном и грязном наконечнике костыля, который располагался в паре дюймах от его лица. — Значит, ты в курсе, чем она занималась в прошлом? — Отец проговорился, когда пьяный был, — отвечал парень более охотно, надеясь, что скоро этот допрос закончится. — А она как поживает? — Не скажу, пока эти… прекрасные люди здесь уши греют, — осмелился заупрямиться парень, затем посмотрел на внезапно засмеявшегося Рикерта. — Хах, а он ещë осмеливается условия здесь ставить, мистер Гатс. Слушай, ты сейчас не в том положении… — начал было говорить самый молодой подчинëнный, но его прервали. — Можете оставить нас на пару минут? — попросил присутствующих Гатс, но при этом посмотрел на хмурого Гриффита. — Я останусь здесь, — на этот раз настала его очередь упрямиться. И будто в подтверждение своим словам он стукнул по деревянному полу костылëм, опуская его. — Пожалуйста. Нина была далеко не последним человеком в жизни парня. Пусть она и бросила их с Каской, но всё же благодаря ей Гатс смог выжить. Вспомнив осунувшееся лицо доброй женщины, он почувствовал волнение и сильное желание узнать о еë жизни после борделя. Была она наполнена больше радостными моментами, нежели печальными? Жива ли она сейчас? А здорова? Должно быть, лицо, когда-то соблазнившее многих, покрылось морщинами, но привлекательные черты почти скрыли эти изъяны. Гриффит, тем не менее кивнул своим, чтобы те вышли из кабинета, и, опираясь на костыли, сам пошëл к двери. Но перед уходом приблизился вплотную к Гатсу и, нежно прикасаясь к горячей шее, прошептал: — Потом сочтëмся, Гатс. Ты же знаешь, всë имеет свою цену, — лëгкая ухмылка тронула его красивые розовые губы. — Садись за стол, в выдвижном ящике лежит пистолет. На всякий случай. Парень успел только удивиться сказанному, а затем и лëгкому поцелую, который Фалкон оставил на его щеке. Даже незнакомец, заметив это, смущëнно отвëл взгляд и тихо чертыхнулся. Чего уж говорить о Гатсе, который проводил довольного владельца казино взглядом, а затем прикоснулся к щеке? На ней продолжало ощущаться тепло губ, которое тут же разошлось по крови и грело парня изнутри, заставляя едва заметно улыбнуться. Он решил сделать всë по указке более опытного в таких вещах человека. Да и поведение незнакомца никакого доверия не внушало, поэтому Гатс сел за стол, слегка откинувшись на спинку мягкого кресла. Ему даже не пришлось как-либо напрягаться. Ящик уже был выдвинут, а пистолет лежал на кипе документов. И, видимо, был на всякий случай снят с предохранителя. Но долго задерживать взгляд на оружии парень не стал. Вместо этого он решил поговорить с незнакомцем. — Как тебя зовут? Спрашиваю, чтобы было проще общаться. — Леон. Раз уж у нас комфортная беседа, может, развяжешь меня? — ухмыльнувшись, спросил парень, видимо, надеясь, что его теперешний собеседник окажется более добродушным, чем предыдущие. — Ты бы на моëм месте развязал человека, которого знаешь от силы пару минут? — Думаю, скорее нет. Тебя кто так отвратительно назвал? — Не знаю. Прохожие, когда смотрели в сторону бака, возле которого я сидел. — Так это они, наверное, про чьи-то потроха говорили. Да уж, ужасное имечко ты себе взял. Ну и зачем? — парень не унимался и хотел посильнее задеть слишком спокойного Гатса. Видимо, ему не хватало острых ощущений или в детстве он не получал никаких наказаний за своë поведение и желал отхватить их сейчас. — Чтобы знать своë место, — огрызнулся парень, заставляя Леона вздрогнуть от неожиданности и замолчать. Успокоившись, он продолжил. — Будем обсуждать имена или перейдëм к вопросам? Думаешь, меня волнует твоё мнение больше, чем жизнь женщины, которая меня спасла? Парень замолчал, поджал губы и перестал ухмыляться. Вся его прыть тут же сошла на нет, и подросток настроился на серьёзный разговор. — А что про неë говорить? Она заболела гонореей, причëм заразилась от моего папаши. Старый ублюдок начал снова по борделям шляться, затем по казино, просаживая все свои деньги. Хотел ещë взять мои, которые я для лечения матери откладывал. Я вышел из себя. Сам не помню, как оказался здесь, — пробормотал парень, посмотрев тоскливым взглядом на испачканные в дорожной пыли ботинки. — Не о такой жизни она мечтала. — Ещë бы. Кто хочет связываться с таким кровопийцей? Но она ни о чëм не жалеет. Первое время плакала, когда узнала об изменах отца, а потом смирилась, потому что любит его. Дурочка, — хоть у парня и вырвалось обидное словцо, голос его оставался ласковым. Было видно, что он сильно любит мать. — Значит, ей нужна помощь? — С этим я сам справлюсь. Вас могу попросить просто не пускать моего отца сюда. А ещë лучше было бы припугнуть его, да так сильно, чтобы убегал, сверкая пятками, завидев это отвратительное место. — Боюсь, это не поможет. У него уже появилась сильная зависимость, и от неë так просто не избавиться. Не пустим сюда, он пойдëт в другие места. — И что ты предлагаешь сделать? Сидеть и ждать, когда вышибалы придут к нам домой и изобьют нас до смерти? — Твоя идея ворваться в казино, и начать представление была более удачной. Ты прав, — с сарказмом пробормотал Гатс, затем задумался. — Я подумаю о решении проблемы, а потом свяжусь с тобой. Можешь дать номер? — Я свой сотовый продал, чтобы деньги достать, поэтому домашний продиктую. — Хорошо. Ты же ещë в школу ходишь? Сколько тебе лет? — Шестнадцать. — А уже ведëшь себя так дерзко? Советую сначала думать, а потом разговаривать или делать, — Гатс приструнил парня в очередной раз, затем встал с кресла и потянулся к ручке и маленькой бумажке, лежавшей в специальной деревянной коробочке. После того как парень записал на листке номер, аккуратно сложив его и убрав в карман брюк, он вышел из кабинета. Пришлось успокоить Леона, убедить в том, что его скоро отпустят, чтобы тот не устроил очередную истерику. Выйдя в коридор и вдохнув немного свежего воздуха, Гатс понял, что, поддавшись порыву, невольно обнадëжил своего нового знакомого. Но в первую очередь он решил помочь Нине, чтобы расквитаться с ней. Только он не учëл одного. О помощи снова придëтся просить Гриффита. Гатс спустился на первый этаж, прекрасно осознавая, что Фалкон не будет заниматься благотворительностью. Тем более он не станет помогать женщине, о которой у него сложилось плохое предвзятое мнение. Но попробовать всë же стоило. Хозяин казино, сидевший за одним из столиков и обсуждавший что-то с подчинëнными, поднялся со своего места так быстро, насколько ему тогда позволяла травма. Остальные сразу замерли, переключили своë внимание на Гатса. Парень на долю секунды засомневался, но потом подошëл к Гриффиту. Добрая улыбка и обожание, промелькнувшее во взгляде, почему-то внушили, что любое его желание будет исполнено. — Всë нормально прошло? Узнал, что хотел? — Да. И я хотел бы обсудить это дома. Парня можете отпустить. Он больше не побеспокоит вас. Гриффит довольно улыбнулся, затем кивнул своим, чтобы те пошли в машину. Если бы у него была возможность протянуть руку Гатсу, он бы сделал это. Но вместо этого парень сам предложил ему помощь. — Пока нет необходимости. Можешь просто пойти рядом со мной. Здесь ступеньки не такие высокие, поэтому мне удобно. Гатс ничего не ответил, просто вышел на улицу вместе с Фалконом и молча спустился до машины, в которой их уже ждали Рикерт и Пиппин. — Как тебе казино? — Хотелось бы увидеть его вечером, — мечтательно произнëс Гатс, оглядываясь перед тем, как сесть в машину, затем добавил. — И сыграть. — Мы обязательно приедем сюда ещë раз, — сказал Гриффит, коварно улыбнувшись, и потянул Гатса к себе за воротник пальто свободной рукой. — А сейчас я хотел бы поехать домой и получить плату за свою щедрость.