You look at me and babe, I wanna catch on fire

Боян все еще был под кайфом от их концерта, когда вошел в свой гостиничный номер чуть позже трех часов ночи. Он знал, что ему надо быстрее лечь спать, их ждет автобус в аэропорт, а затем самолет в Великобританию ранним утром, но у него все еще слишком кружилась голова, чтобы по-настоящему отрубиться. Поэтому вместо этого Боян сел на кровать и открыл свой рюкзак в поисках телефона. Внутри он сначала нашел свой пиджак, который взял с собой, но в итоге он ему не понадобился, пару носков, которые, он был почти уверен, принадлежали Крису (и, как они оказались в его рюкзаке, он понятия не имел), а затем, наконец, он заметил что-то похожее на чехол для телефона, где-то на дне хаоса его рюкзака. Поэтому Боян нырнул рукой еще глубже, его пальцы почти дотянулись до телефона, но затем они задели что-то еще. И Боян замер. Ощущение под кончиками пальцев было необычным, ткань была не из тех, к которым он привык, и, когда Боян схватил предмет, он уже знал, чем тот обернется, как только он достанет его из рюкзака. В руках Боян держал бюстгальтер, светло-розовое кружево обвивалось вокруг его пальцев, и он улыбнулся воспоминанию о том, как поймал его на сцене, шутку о том, насколько умно было поместить три разных телефонных номера в один бюстгальтер, заценили. Он не совсем понимал, зачем взял его с собой и что вообще полагается делать с подобными вещами? Не похоже было, чтобы он реально собирался позвонить по какому-либо из номеров, написанных внутри, как бы лестно это ни звучало, и сам бюстгальтер… Можно ли подарить такую вещь? Возможно ли было вообще стереть маленькие черные цифры? Усмехнувшись собственным мыслям, Боян размышлял о том, что было бы полезно, если бы существовал тренинг о подобных вещах, где начинающих поп- и рок-звезд учили бы тому, как, например, что делать с бюстгальтерами, которые бросили вам на сцену. Но, поскольку он не посещал подобные занятия и проблема также не казалась ему насущной, он просто положил розовый лифчик на пустующую вторую кровать, стоящую в гостиничном номере, а затем взял свой телефон, как и планировал. Как обычно, время пролетело слишком быстро, пока он просматривал «Инстаграм», и, когда звук входящего сообщения заставил его посмотреть на верхнюю часть своего телефона, он был немного шокирован, увидев, что уже больше четырех и, как только он открыл сообщение, что еще кое-кто тоже не спал. Йере прислал ему видео, на котором кот притворяется, что ест шнур для зарядки телефона, что, признаться, было забавно, но после отправки нескольких смеющихся смайликов Боян не смог удержаться и указал на время. На что Йере тут же ответил, что Боян тоже не спит. И да, с этим аргументом было трудно бороться. В итоге они несколько минут переписывались, Боян рассказывал, как здорово прошло их выступление на фестивале, и Йере радовался вместе с ним, пока, наконец, они оба не пообещали друг другу попытаться немного поспать. Йере вышел из переписки с пожеланием спокойной ночи с эмоджи маленькой луны и черным сердечком, перед которым Боян не смог устоять и отправил в ответ зеленое сердце. А затем он убрал свой телефон, намереваясь действительно сделать то, что обещал. Он быстро принял душ, почистил зубы, а затем вернулся в спальню в одних боксерах, усталость, наконец, взяла верх над тем, как заманчиво выглядела кровать. Но потом, когда он уже собирался сесть на нее, что-то снова привлекло его внимание. Бюстгальтер. Яркое пятно на фоне скучных белых одеял, и чем дольше Боян смотрел на него, тем меньше он чувствовал усталость. Черт. Боян посмотрел вниз на себя, на свою грудь, а затем его глаза снова нашли маленький розовый предмет одежды. И он подумал: почему бы, черт возьми, и нет? В конце концов, это было бы просто забавой, маленькой шуткой, которая никому не причинила бы вреда и о которой никто, кроме самого Бояна, никогда не должен был узнать. Поэтому Боян снова встал, взял лифчик и затем надел его, некоторое время его пальцы неуклюже застегивали крючки. Бюстгальтер был ему немного тесноват, чувствовалось легкое давление на грудь, но почему-то это было… не ужасно. Какое-то мгновение Боян просто стоял вот так между двумя гостиничными кроватями, привыкая к ощущению кружева вокруг своей груди, своих сосков, а затем вернулся в ванную, включил свет и посмотрел на себя в зеркало. И застыл. У него явно не было такой груди, чтобы наполнить ткань, но, тем не менее, выглядело все неплохо; нежно-розовый цвет интересно контрастировал с его бледной кожей. Боян осторожно прикоснулся к ткани, почувствовав собственные пальцы сквозь кружево так, что его кожа покрылась мурашками, а когда он снова встретился взглядом со своим отражением в зеркале, то заметил легкий румянец на своих щеках. И он выглядел… симпатичненько, Боян не мог подобрать для этого лучшего слова. С волосами, все еще немного влажными после душа и падающими на лицо, с усталыми глазами, раскрасневшейся кожей и розовым лифчиком он выглядел симпатичным. И, хотя Боян привык к тому, что его называли горячим или сексуальным, и даже чувствовал себя так большую часть времени, по крайней мере, пока он был на сцене, это было… в новинку. Это было все равно что взглянуть на какую-то сторону самого себя, на уязвимость, которую он не привык выставлять напоказ. И, хотя он не мог себе представить, что позволит кому-то другому увидеть его таким, тем не менее ему это по-своему нравилось. Но опять же, это была ложь. И Боян знал это. Потому что был один человек, которого он не мог не представить смотрящим на него, какой бы страшной ни была эта мысль. Он представил нежное лицо Йере, его широко раскрытые глаза, его осторожные пальцы и, делая это, снова позволил кончикам пальцев скользнуть по своей груди, слегка коснувшись сосков сквозь кружево. И это чувство в сочетании с мыслью о том, что Йере увидит его таким, что Йере он тоже покажется симпатичным, вызвало судорожный вздох, сорвавшийся с губ Бояна. Когда Боян наконец сунул одну руку в свои боксеры, он пообещал себе, что это будет в последний раз. Что после этого он больше не будет отвлекаться на мысли о своем лучшем друге. Но сейчас он баловал себя, схватив свой уже наполовину твердый член, в то время как пальцы другой руки продолжали играть с его грудью. И, когда он увидел, как румянец на его щеках усиливается, он представил себе голос Йере у себя в ухе, говорящий ему, что он симпатичный, может быть, даже красивый; затем финн схватил бы Бояна за бедра и притянул бы его к себе. Боян закрыл глаза, ускоряя движения своей руки, представляя, как Йере нежно прикасается к нему, трахает его или, может быть, даже… занимается с ним любовью. Вскоре он кончил с именем своего друга на губах, и ему пришлось ухватиться за раковину, чтобы не упасть, пытаясь взять под контроль свое тяжелое дыхание. И, когда Боян, наконец, лег спать той ночью, бюстгальтер снова был надежно спрятан на дне его рюкзака, а он сам завернулся в оба гостиничных одеяла, отчаянно пытаясь не думать о том, как сильно ему хотелось, чтобы кое-кто обнял его…