Трилогия Кисмет. Часть первая: В первый раз/The Kismet Trilogy. Part 1: The First Time Around

Март 1971 года... Римус Люпин знал, что он не такой, как все. Он всегда знал, что в нем есть что-то необычное, но не понимал, что именно, пока незадолго до своего шестого дня рождения не проснулся после полнолуния со сломанным столбиком кровати и следами когтей на стенах. Он стучал в дверь, требуя от родителей отпереть ее, и когда дверь наконец открылась, то, увидев маму, он бросился к ней в объятия. — Мамочка! Там чудовище! — Чудовище? — спросила Хоуп Люпин. — Посмотри, что он сделал с моей комнатой! — воскликнул Римус. — Можешь проверить под кроватью? На глаза Хоуп навернулись слезы. Она прижалась к нему, целуя его в висок, гладя его волосы и старательно объясняя ему, что под его кроватью или в шкафу нет никакого чудовища. Она настаивала, что монстра нет нигде, потому что это сделал Римус. Это он был чудовищем. Они вместе плакали, свернувшись калачиком в родительской кровати, пока Хоуп пыталась объяснить ему, что происходило весь последний год и почему им приходилось запирать его в комнате несколько ночей в месяц. В лунном цикле было три ночи, когда появлялся оборотень: ночь до полнолуния, ночь во время и ночь после. Каждую ночь оборотень вырывался из тела Римуса и пытался уничтожить всё и всех, кто попадался ему на глаза. — Но это не ты, любимый, — настаивала Хоуп, — ты наш малыш, и мы любим тебя. Мы всегда будем любить тебя. Несмотря ни на что. Но Римус знал, что это еще не все. Это означало, что у него не будет друзей; Это означало, что ему придется остаться дома и учиться на дому у Хоуп; Это означало, что он полюбит книги и учебу как спасение от собственной реальности; Это означало, что у него никогда не будет нормальной жизни. Так было до тех пор, пока однажды, за неделю до его одиннадцатого дня рождения, на пороге их дома не появился самый необычный человек, которого он когда-либо видел. Римус привстал на носочки, чтобы разглядеть высокого мужчину, стоящего на пороге, а Лайелл и Хоуп попытались преградить ему путь, но через пять минут мужчина уже сидел у камина, ел сухарики и играл с Римусом в «Плюй-Камни». У него была длинная белая борода — длиннее, чем у всех, кого Римус когда-либо видел, и длинные усы. На нем был смешной черный плащ поверх темно-фиолетовых брюк в полоску и такой же фиолетовый пиджак поверх белой рубашки с черными звездами. Очки в форме полумесяца сидели на краю его длинного носа и ничуть не уменьшали интенсивности его голубых глаз. Его звали Альбус Дамблдор, и он был директором школы чародейства и волшебства Хогвартс. Римус знал, что это такое. Его отец учился там, чтобы изучать магию. Он был волшебником, но его мать была маглом. Отец обещал научить его волшебству и подарить палочку, потому что Римус знал, что никогда не сможет ходить в школу с другими детьми. Лайелл объяснил ему это, сказав, что ему слишком опасно находиться рядом с ними. Поэтому Римус не понимал, почему Дамблдор здесь. Он внимательно наблюдал, слушая его речь. — Я понимаю ваш страх, — заверил их Дамблдор, — Фенрир Сивый годами хвастался тем, что он сделал. Я знаю, что Римус в этом не виноват, и не считаю, что он должен страдать из-за этого. Я не вижу причин, по которым он не может посещать школу в сентябре вместе со своими сверстниками». — Правда? — воскликнула Хоуп, широко раскрыв глаза. — Ты действительно думаешь, что он мог бы? — Нет, — резко сказал Лайелл, — он просто дурак. Как он будет жить в общежитии с другими мальчиками? Как они будут защищены от него? — Я устроил Римусу безопасное место на время полнолуния, мистер Люпин. Оно находится в Хогсмиде и туда есть тайный проход с территории школы. Он может спокойно отправиться туда для превращения и остаться на ночь. Утром он вернется в школу, — пояснил Дамблдор. — Школьный надзиратель осмотрит его и убедится, что он не навредил себе, прежде чем разрешит ему вернуться к занятиям на целый день. Лайелл насмешливо хмыкнул: — На следующий день у него нет сил. Он всю ночь носится, как дикий зверь! Он царапает и рвет себя, стены, мебель. Он воет и кричит всю ночь. Как, по-Вашему, он может хранить это в тайне, когда засыпает на уроках? — Мы примем меры предосторожности, мистер Люпин, — заверил его Дамблдор. — Профессора будут знать о его состоянии, но мы не будем сообщать об этом студентам. Я не хочу вызывать панику и не хочу, чтобы кто-то из студентов чувствовал себя некомфортно. Думаю, будет лучше, если мы сохраним состояние Римуса в тайне, пока он там. — А это безопасное место? — спросил Лайелл. — Как Вы можете гарантировать, что он будет там в безопасности? Что он не сбежит и не причинит кому-нибудь вреда? — Это дом в Хогсмиде, расположенный на непроторенной дороге, — сказал Дамблдор. — Он будет охраняться множеством заклинаний, чтобы предотвратить побег, и добраться до него можно будет только по подземному ходу с территории Хогвартса». — Пожалуйста, папа, — сказал Римус, не сводя глаз с родителей, — я хочу пойти. Хоуп потянулась, чтобы сжать руку мужа: — Я тоже хочу, чтобы он поехал, Лайелл. Это будет так хорошо для него, он сможет завести друзей, научиться управлять своей магией. Лайелл закрыл глаза: — Хоуп, если люди узнают, что в Хогвартсе учится оборотень... — Не узнают, — настаивал Дамблдор, — он будет в безопасности. Уверяю Вас. Римус бросил еще один полный надежды взгляд на своих родителей. Глаза отца на мгновение встретились с его глазами, прежде чем Лайелл отрывисто кивнул. — Хорошо. — Отлично! — воскликнул Дамблдор, вставая. — Что ж, я благодарю вас за гостеприимство и за этот восхитительный кекс, миссис Люпин. Римус, твое письмо придет летом. Я с нетерпением жду встречи с тобой на празднике первого сентября. Когда за ним закрылась дверь, Римус с улыбкой посмотрел на родителей. — Я могу поехать в Хогвартс? Правда? — Да, — сказал Лайелл, — ты можешь поехать в Хогвартс. Римус бросился через всю комнату, чтобы крепко обнять своих родителей, и подумал, что это был самый счастливый день в его юной жизни.