Трилогия Кисмет. Часть первая: В первый раз/The Kismet Trilogy. Part 1: The First Time Around

Март 1977 года... Сириус внимательно изучал карту, пытаясь найти Регулуса. Он хотел поговорить с братом, так как его начали беспокоить некоторые люди, с которыми он общался. За последний год Регулус все больше и больше отдалялся от него и это его беспокоило. Карта, с помощью которой он пытался найти брата, была предметом его гордости. Идея создания карты возникла еще на четвертом курсе. Найдя в замке еще несколько тайных ходов и потайных комнат, Джеймс пошутил, что они улучшат карту, которую давали первокурсникам. — Неплохо было бы иметь карту, которая предупреждала бы меня о приближении профессора, — пробормотал Сириус. — Я только наполовину закончил расставлять ловушку для слизеринцев, когда меня поймала МакГонагалл. Римус поднял бровь: — Мы могли бы сделать свою собственную. Добавим новые места, о которых мы знаем, и внесем несколько изменений. Я не думаю, что это будет слишком сложно. — Ооо, — сказал Джеймс, запрыгивая на стол, за которым работал Римус. — Мы можем использовать Гомункуловы чары, о которых говорил Флитвик. Если мы наложим массовые чары на замок, то они будут следить за каждым живым существом на его территории. — И тогда мы будем знать, не подкрадывается ли кто к нам, — сказал Сириус и его ухмылка расширилась. — Блестяще! Питер скорчил гримасу: — Похоже, это большая работа. — Для начала мы можем использовать карту, которую мы даем первокурсникам, - предложил Римус. — Это будет базовый уровень. Джеймс достал карту из своей сумки. Она была помята и немного порвана, но Джеймс быстро наложил на неё чары восстановления, и пергамент стал выглядеть как новый. Он зажал губу зубами и начал рисовать по ней. — Видите, здесь у нас кухня, которой нет на карте. А вот тайный ход за одноглазой ведьмой. О, и ход, что за зеркалом, который обнаружил Пит, где мы храним наше зелье Анимагов. И мы должны добавить вход под Гремучую иву! Сириус наклонился к Джеймсу, его улыбка стала шире: — Мы можем создать свою собственную карту! Питер сморщил нос: — Для чего мы будем ее использовать? — Чтобы нам было удобнее шалить, — сказал Сириус. — Или чтобы красться по ночам, не попадаясь на глаза. Я бы точно не отказался от меньшего количества наказаний. Джеймс и Римус заулыбались, обсуждая, как его создать. На его создание у них ушло около двух лет, и Сириус должен был признать, что это было великолепно. Они решили назвать ее «Карта Мародеров» в честь себя и проделанной ими тяжелой работы. Прозвища появились вскоре после того, как они стали проводить время с Римусом в полнолуние. Первым было прозвище Лунатик, а Сириус с гордостью заявил, что оно как нельзя лучше подходит Римусу. — Это как имя в двойном секрете, Рим! — воскликнул он. — Поскольку мы знаем, что ты оборотень, это забавно, но никто другой не догадается об этом, потому что не знает твоего секрета! Видишь! Это гениально! Римуса это не убедило. — Бродяга для Сириуса, — сказал Джеймс. Сириус сморщил нос: — Разве это не пугало? — Технически — да, — согласился Джеймс. — Но это также, знаешь ли, игра слов, потому что ты собака. У тебя есть лапы, которые имеют подушечки на ступнях. — Джейми, я думаю, что «Бродяга» — это еще и другое слово для обозначения преступника, который грабит пешеходов, — сказал Римус. — Мы называем Сириуса преступником и гопником? — Мне нравится это! — заявил Сириус. Джеймс фыркнул: — Заметили, что когда речь идет об оскорблении, ему это начинает нравится? Питер ухмыльнулся: — Бродяга. Мне это нравится. Римус хихикнул: — А как насчет тебя и Пита, Джейми? Ты — олень, а он — крыса. Джеймс выглядел задумчивым: — Ну, хвост Питера действительно вызывает к себе внимания, не так ли, Бродяга? Сириус широко улыбнулся, услышав свое новое имя: — Да... Хвост. Это хорошая игра с его животным и, как у Лунатика, никто не узнает, если не будет знать, понимаешь? — Хвост, - сказал Питер, произнося имя вслух. Хвост. Кажется, мне нравится. — Отлично! — сказал Джеймс. — А что насчет меня? — Ну, у тебя на макушке есть эти раздвоенные штуки с зубьями? — уточнил Питер. Сириус разразился хохотом: — Ты имеешь в виду рога, Хвост? — Они не похожи на вилообразные зубцы, — сказал Джеймс, надувшись. — Это величественные рога, показывающие, что я красивый и гордый олень. Римус и Сириус обменялись взглядами, после чего оба сказали: — Сохатый. — Нет! — Джеймс заскулил. — Да ладно! Сохатый — это не то же самое, что рога! Это ветки! Питер хмыкнул: — А мне нравится! — Нам тоже, — сказал Сириус. — Лунатик, Бродяга, Хвост и Сохатый. Звучит идеально. — Как будто это кисмет, — согласился Римус. — Разве не так ты сказал, когда мы все встретились и оказались соседями по комнате в Гриффиндоре, Сохатый? Джеймс вздохнул: — Ну и ладно. Это кисмет. Я — Сохатый. Сириус и Римус радостно закивали, а Питер засмеялся. Джеймс закатил глаза, но они вчетвером приняли свои прозвища так же легко, как и друг друга. Сириус смотрел на карту, пытаясь найти точку своего брата. Когда он увидел, что тот благополучно находится в гостиной Слизерина и был один, то почувствовал облегчение. Ему хотелось, чтобы брат перестал общаться со многими старшекурсниками, которые, похоже, поддерживали восходящего Тёмного Лорда. Уже не в первый раз он задумался о том, действительно ли было хорошей идеей оставить брата одного на площади Гриммо. Его задумчивые мысли были прерваны появлением Лили и он быстро закрыл карту, пока она не успела её увидеть. Лили уставилась на пергамент в его руках: — Что ты делаешь здесь, после комендантского часа, с этим старым куском пергамента? Сириус пожал плечами: — Э-э-э... ничего. — Ух ты, это была гениальная ложь, но смогу ли я ее разглядеть? — Сарказм, Эванс — я в шоке. Лили закатила глаза, вырвала пергамент из его рук и уставилась на него, перебирая в руках: — Зачем тебе это? — Чтобы записывать свои мысли. У меня, знаешь ли, глубокие мысли. Лили хихикнула и постучала пальцем по пергаменту: — Лили Эванс, наставник, требует, чтобы ты раскрыл свои секреты. На пергаменте тут же начали прокручиваться чернила, написанные аккуратным курсивным почерком, который Лили затем прочитала вслух: — Мистер Лунатик приветствует и сообщает, что мисс Эванс — прекрасная студентка факультета Чародейства, но все еще не обладает чарами, чтобы раскрыть этот секрет, — Лили удивленно подняла глаза. — Что за... Сириус лишь усмехнулся и кивнул на пергамент: — Читай дальше... Лили сделала то, что он просил, когда надпись изменилась: — Мистер Хвост отмечает, что видел, как мисс Эванс дремлет на Истории Магии, и считает, что она могла бы учиться лучше. Мистер Бродяга присоединяется к мистеру Хвосту и хотел бы только прибавить, что мисс Эванс должна заниматься своими делами и перестать приставать к ни в чем не повинным студентам в коридорах. Мистер Сохатый кланяется и выражает мнение, что мисс Эванс безумно красива, а ее глаза в темноте сияют, как изумруды. Мисс Эванс была бы прекрасной парой для Джеймса Поттера. Лили покраснела и сунула пергамент обратно Сириусу: — Я не знаю, что это такое... Сириус пожал плечами: — Безобидная забава. Смотри, он даже сделал тебе комплимент! — Только тот, кто называет себя Сохатым, остальные трое очаровательно хамили мне, прежде чем сказали, что я стану хорошей парой для Поттера? Я так не думаю! Сириус просто усмехнулся: — Я знаю, как ты сможешь разгадать этот секрет. Лили подняла бровь: — Секрет? — В этом пергаменте. Ты права, в нем есть что-то особенное. — А? Сириус сунул пергамент в карман и ухмыльнулся, засунув руки в карманы: — Сходи на свидание с Джейми и ты увидишь. Лили закатила глаза и с раздражением повернулась, чтобы уйти: — Теперь ты пытаешься свести меня с ним? Мерлин! Сириус рассмеялся, когда она ушла. Ему не терпелось рассказать Джеймсу, что карта даже не смогла оскорбить Лили от его имени. Должно быть, это был высший признак любовной болезни и ему не терпелось подразнить по этому поводу своего друга.