46. Эпизод, в котором они рассуждают о Европе
27 сентября 2023 г., 11:00
Ноябрь 1977 - январь 1978...
Лили не могла объяснить, насколько счастливым ее сделало время, проведенное с Джеймсом Поттером. Она не могла перестать улыбаться, ее друзья не раз отмечали это. Было в нем что-то такое, что заставило ее улыбнуться. Он был добрым и заботливым. Он был милым и немного романтичным. И когда он поцеловал ее, она была убеждена, что сейчас расплавится на полу.
Поскольку они наконец-то стали вместе, ни у кого из них не было желания спать в одиночестве. Джеймс практически перебрался в ее спальню в гостиную старост и она проводила каждую ночь, свернувшись калачиком в его объятиях.
Не говоря уже о том, что они делали перед тем, как лечь спать.
Она не могла оторваться от него.
Лили даже не представляла, что секс может быть таким. Джеймс был ее первым и единственным мужчиной, с которым она когда-либо хотела быть. Именно поэтому, когда он корчил ей рожицы, касался ее колена или наклонял голову в нужную сторону, желание зарождалось у нее между бедер.
Джеймс Поттер чертовски хорош в том, чтобы заставить ее хотеть его, и еще лучше в том, чтобы показать ей, насколько сильно. Прошло всего две недели занятий любовью каждую ночь в постели, прежде чем он запер её в шкафу с метлами и прижал к стене. Если учесть, что она была верхом не только на нем, но и на его пальцах, в то время как он сосал ее грудь, как голодный мужчина, то она, несомненно, получала удовольствие. Звуки, которые она издавала, были очень непристойными, и когда Сириус немного позже заметил, как они выходили из шкафа, она поняла, что они были еще и громкими.
Сириус провёл глазами по её телу, по плохо застёгнутому топу, по беспорядочным волосам и ухмыльнулся:
— Похоже, Сохатый использует свой большой член, чтобы доставить кому-то удовольствие. Я и не знал, что ты знаешь такие грязные слова, Эванс.
— Бродяга! — Джеймс надулся, его щеки запылали.
Лили тоже покраснела до корней волос:
— Что тебе нужно, Сириус?
— Я пришел напомнить Сохатому, что сегодня полнолуние, но не хотел прерывать его, когда ты так громко сообщала ему, что уже близка к приближению.
Лили сделала грубый жест рукой и он усмехнулся.
— Готов, Сохатый?
Джеймс прильнул к губам Лили и поцеловал ее в щеку:
— Увидимся утром.
Лили сказала им, чтобы они были в безопасности, и Сириус перекрестился на своем сердце, после чего обнял Джеймса за плечи и повел его прочь. Когда утром Джеймс вернулся в гостиную, Лили набросилась на него. Они занялись быстрым и жёстким сексом прямо на диване, после чего он отнёс её в постель, чтобы повторить все сначала.
Ни один из них не мог оторваться друг от друга. Это была постоянная потребность в прикосновениях, в поцелуях. Чем комфортнее им становилось друг с другом, тем смелее они становились.
Джеймс занимался с ней любовью на стойке в ванной комнате Гриффиндора по квиддичу. Лили пробралась к нему в одну из кладовых Слизнорта и использовала свои руки; Джеймс устроил полуночный пикник у Черного озера и они занялись любовью на берегу; Лили умоляла взять её на балконе Астрономической башни.
Этого никогда не было достаточно.
Именно поэтому сегодня вечером они отпустили старост на собрании, а палочка Лили тут же заперла дверь в гостиной старост. Бровь Джеймса приподнялась, прежде чем он откинулся на стол и скрестил руки на груди:
— Запираешь нас, Эванс?
— Снимай одежду. Сейчас же.
Ухмылка Джеймса почти вызвала у нее желание ударить его, но она проигнорировала это желание и сосредоточилась на более насущной проблеме. Ее глаза сузились, когда Джеймс просто играл со своим галстуком, медленно ослабляя его и не торопясь, как в замедленной съемке расстегивая рубашку.
Лили прикусила нижнюю губу и встала перед ним:
— Раздевайся, Поттер.
Джеймс притянул ее к себе, его рука скользнула вниз по ее бедру и обхватила ее задницу:
— Сначала ты, Эванс.
Они целовались и дразнили друг друга и, когда Джеймс наконец стянул с нее трусики, убрав последний кусок одежды между ними, он поднял ее на стол и раздвинул ей ноги, чтобы встать между ними:
— Боже, как ты прекрасна, — пробормотал он, скользнув губами по ее плечу. — Иногда я смотрю на тебя и все еще думаю, что это все лихорадочный сон.
Лили обхватила его лицо руками:
— Это не сон, Джеймс. Поцелуй меня.
Он поцеловал ее, его пальцы скользнули вниз по ее животу, чтобы коснуться ее, и Лили застонала.
— Ты этого хочешь, Лили? — прорычал он. – Ты хочешь сидеть здесь, на столе, который мы делим в этом зале, и скакать на моих пальцах, как лучшая ученица.
— Да, — простонала она, задыхаясь, когда он вошел в нее вторым пальцем. — Еще, Джеймс.
Его большой палец обвёл её по кругу и удовольствие, которое нарастало, пока она наблюдала за ним, казалось, перешло через край. Ее ногти царапали его спину, а его губы двинулись ниже, чтобы пососать ее грудь.
— Что «еще», Лили? Мне нужно услышать слова.
— Не останавливай, Джеймс, о боги, не останавливайся.
— Что не останавливать? — поддразнил он, проталкивая пальцы так глубоко, как только они могли войти. — Это?
— Ммм, — стонала она. — Да... трогай меня.
И когда он наклонился, чтобы встать на колени перед столом и использовать свой язык, она вонзила пальцы в его кожу головы и двигалась в такт его языку, пока не кончила. Джеймс поцеловал ее бедра и встал, его очки запотели от ее тепла.
— Хорошая девочка, - сказал он, поглаживая большим пальцем ее сосок. — А теперь покажи мне, как ты хороша, и кончи для меня во второй раз.
— Джеймс... Я хочу тебя, — взмолилась Лили дрожащим голосом. Ее рука обняла его и он закусил губу.
— Пока нет, Эванс. Сначала ты должна кончить еще раз.
Она так и сделала и, когда он наконец вошел в нее, она потеряла себя в его поцелуях и в нем самом.
И желание не ослабевало.
Они провели каникулы вместе, каждый проводил время с семьями друг друга, поскольку Джеймсу пришлось встретиться с женихом Петунии, довольно неприятным человеком по имени Вернон. Лили проводила больше времени с Юфимией и Флимонтом и была мгновенно очарована любезными манерами Флимонта и его удивительными способностями к зельеварению, в то время как Юфимия только тепло улыбалась и говорила добрые слова.
Когда они вернулись в школу, они стали больше времени держаться за руки и заниматься любовью. Так они оказались вместе посреди гостиной, обнаженные, на пледе, который Джеймс расстелил на полу. Голова Лили покоилась на его груди, а он проводил пальцами вверх и вниз по её спине.
— Будет ли так всегда?
— Что?
— Мы, — прошептала она. — Ты думаешь, мы всегда будем так счастливы?
Улыбка Джеймса заставила ее сердце биться чаще, когда она откинула голову назад, чтобы посмотреть на него:
— Я, конечно, сделаю все возможное, чтобы так было и впредь.
— Из-за войны и Лорда Волан-де-Морта… я почти боюсь покинуть Хогвартс через несколько месяцев, - призналась она.
Он прижался губами к её макушке:
— Мы будем вместе. Все мы. Мы не позволим, чтобы с тобой что-то случилось, Лили.
— Я беспокоюсь не о себе, — призналась Лили. — Джеймс, вокруг так много плохого, а Волан-де-Морт становится все смелее. Быть зельеваром — это все, о чем я мечтала, но я не могу отделаться от мысли, что должна делать больше, чтобы помочь.
— Это и будет помощью, — настаивал Джеймс. — Ты чертовски гениальна, Эванс. Ты произвела впечатление на моего отца, а, если честно, когда дело касается Зельеварения, ему довольно сложно угодить. Видела бы ты, как они с Бораго ладят — это горящее масло и вода. Но не ты. Он обожает тебя. Ты собираешься сделать великие дела, чтобы помочь, я это знаю. Но нам не обязательно сразу бросаться во все тяжкие. Я думал, ты хочешь путешествовать?
— Да, — призналась она.
Лили всегда мечтала о том, что после Хогвартса у нее будет свободный год. Она хотела исследовать мир и провести некоторое время в разных странах, наслаждаясь кухней и изучая историю. Она мечтала об этом с тех пор, как была маленькой девочкой, и теперь, когда волшебный мир, казалось, становился все темнее день ото дня, она не могла не задаться вопросом, на что будет похожа попытка начать жизнь в эти неспокойные времена.
— Пойдем, — сказал Джеймс, прижимаясь губами к ее плечу и накрывая ее тело своими.
— Куда?
— Куда угодно, — сказал Джеймс, проведя губами по ее щекам. — Ты и я. Сириус, Римус, Питер, Марлин, Гестия, Мэри, Алиса и Фрэнк... все. Давай путешествовать этим летом.
— Мы не можем просто решить поехать, — начала Лили. - Это требует планирования, денег и... идет война.
— Ну и что? — возразил Джеймс. — Она все равно будет здесь, когда мы вернемся.
Лили начала возражать, что это не разумный повод для путешествия, но не знала, что сказать.
— Рим. Париж. Флоренция. Ницца. Барселона. Мадрид. Кадис. Порто. Лагос. Мюнхен. Дрезден. Вена. Куда бы ты ни захотела поехать, давай сделаем это.
— Джейми... мы не можем просто сказать, что отправляемся в путешествие по Европе...
— Почему нет? — спросил он. - Когда закончится школа, Лили, давай поедем. Давай посмотрим мир вместе. Когда мы вернемся, мы начнем жить своей жизнью, с работой и всеми этими взрослыми вещами, но мы заслуживаем это в первую очередь.
— Я...
Он поцеловал ее в висок:
— У меня есть деньги.
— Это... нет, у меня есть деньги, которыми можно воспользоваться. Я не позволю тебе платить за все. Я не позволю тебе платить за все.
Карие глаза Джеймса сверкнули:
— Значит, мы собираемся?
Лили колебалась. Мерлин, это было так неожиданно. Они не могли просто принять такое решение и придерживаться его, верно? Но когда она посмотрела в его взволнованные глаза, то увидела только счастье и восторг.
— Да. Давай сделаем это.
Джеймс чмокнул ее в губы:
— Превосходно! Не могу дождаться, чтобы показать тебе весь мир.
Лили провела руками по груди и провела большим пальцем по губам:
— Ты — мой мир, Джеймс Поттер. Я люблю тебя!.
Его глаза расширились от удивления:
— Ты... что?
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Я ждала, что ты скажешь это первым, но я... я люблю тебя, Джеймс.
Губы Джеймса встретились с ее губами в долгом поцелуе, который, казалось, длился вечность. Когда он наконец отпустил его, его глаза сказали все:
— Ты знаешь, что я любил тебя всегда.
— Я знаю, — прошептала она. — Мне жаль, что я отталкивала тебя и заставила меня ждать.
— Нет, — сказал он, снова целуя ее. — Мне нужно было, чтобы ты это сделала. Мне нужно было, чтобы я проснулся и понял, каким я был болваном. Мне нужно было доказать, что я люблю тебя.
— Нет, — сказала Лили, поглаживая его по щеке. — Тебе не нужно было ничего мне доказывать. Мне нужно было признаться себе, что ты удерживал мое сердце в течение многих лет.
Его медленная улыбка вызвала скопление желаний между ее ног:
— Годами, да?
— Да. Просто я не хотела признавать это вслух.
— Ну, однажды ты назвала меня высокомерным придурком.
— Это было оправдано.
Он усмехнулся:
— Я чертовски люблю тебя, Лили Эванс. Однажды я женюсь на тебе.
Лили провела пальцами по его шее:
— Возможно, я позволю тебе. Если ты, конечно, попросишь.
Джеймс чмокнул ее в губы:
— Я попрошу и ты скажешь «да», потому что любишь меня.
— Я люблю тебя.
— Скажи это еще раз, Эванс.
— Я люблю тебя.
— Хорошая девочка, — прорычал он, целуя ее грудь. — Теперь ты будешь продолжать быть хорошей девочкой и кончишь для меня. Потом мы найдем парней и скажем им, что мы любим друг друга и едем в Европу.
Его губы прикоснулись к ее вагине и она вздрогнула.
— Нет, — пробормотала она, когда он лизнул ее. — Ты заставишь меня кончить дважды, Джеймс, а потом мы скажем им об этом утром за завтраком.
Его ухмылка расширилась:
— Хорошая девочка.
И когда его рот вернулся к ее клитору, она потеряла себя в его прикосновениях и видении будущего с мужчиной, которого она любила.
