THE BEAST INSIDE: PART 2

      — Иди ко мне, ты этого так хочешь, иди ко мне, я тебя жду, — шептал вкрадчиво голос. — Давай, малыш, покажи мне, на что ты способен. Покажи мне, как тебе страшно, покажи мне…       Чимин падает на землю с высоты, но ничего не чувствует, кроме холода. Под ним белый снег, весь забрызганный кровью.       — Нет ничего плохого в том, что тебе страшно, малыш, — мягко говорит голос.       Подняв взгляд, Чимин видит вдалеке среди елей и сосен двух волков. Черного и серого.       — Таких, как он, нужно бояться.       Они оба смотрят на него, но словно не видят. Чимин хочет позвать Юнги и не может. Из горла вырывается лишь тихий хрип. Он тянет к нему руку, делает шаг, и ноги вязнут в невидимом болоте.       Волки уходят, а он тонет.              Хлопнула дверь, и послышались родные голоса. Юнги наклонился к нему и поцеловал в лоб.       — Ты уснул? Обед готов, давай, я помогу тебе.       Неприятный флер этого короткого сна быстро растворился в запахе еды. И рот Чимина наполнили слюни. Приподнимаясь на подушках, он совсем забыл о руке, оперся на нее и застонал от боли, пронзившей стрелой. Юнги взял его под здоровую руку и, придерживая за талию, помог встать. Голова у Чимина закружилась, на мгновение потемнело в глазах, и он покачнулся.       «Хен ушел от меня во сне, почему?»       — Я хочу видеть! — строго и недовольно сказал Хоби, направляясь к ним быстрым шагом.       Все еще придерживая Чимина, Юнги сделал шаг в сторону. Друг остановился перед ними, прошелся взглядом по Чимину и взволнованно вздохнул, уставившись на красный от крови бинт.       — Можно я его ударю?       — Да.       — Нет, — одновременно с Юнги сказал Чимин. — Хоби, пожалуйста, с меня пока хватит насилия.       Друг поджал губы и подошел, чтобы обнять. Глянул на Юнги, и тот отступил, вручив ему Чимина, едва стоявшего на ногах.       — Это ведь не может так дальше продолжаться? — прошептал Хоби, бережно прижимая его к себе.       — Поговорим после обеда, ладно? Сначала вам нужно услышать, что произошло.       — Ладно, — Хоби отстранился, но не отпустил его, потому что Юнги ушел к столу, и больше некому было помочь. — Пойдем, держись за меня.       Чимин оперся о его руку, и они присоединились к остальным за столом, уставленном тарелками. Живот громко заурчал.       А потом еда на вкус оказалась такой… пустой. Яркий цвет соуса говорил об остроте и пряности, но язык воспринимал его как воду. Еда не согревала, не наполняла, просто проваливалась в желудок. Да и палочками левой рукой есть было невозможно, пришлось попросить вилку, и от этого все стало совсем неправильным.       Остальным же блюда нравились, Хоби настойчиво хвалил такой прекрасный обед, Намджун соглашался с ним. Чимин почувствовал себя лишним. Еще эта рука. Горела, будто ее кто-то сильно сжимал, давил на больное в прямом смысле.       Юнги сидел рядом и все это время касался его колена своим.       — Как, еще раз, его зовут? — переспросил Джун, когда Донгон пересказал произошедшее несколько часов назад.       Предлагали Чимину взять слово, но у него язык почти не ворочался, и он молча отказался, почувствовав себя тенью. Или запуганным ничтожеством. Говорил ли это черный волк из его снов или он сам, Чимин не понимал.       — Ким Сокджин, — ответил отец. — Ты его знаешь?       — Не думаю, — сказал Джун после паузы.       «Притворяешься или правда вспоминаешь?»       — Скорее всего, он пришел к ним уже после моего отъезда.       — Странно все это, — сказал Хоби, задумчиво жуя шпинат. — Зачем подкрадываться, если намерения хорошие? Как будто они не могли выйти на контакт как-то по-другому.       Чимин вдруг взглянул на друга и слабо улыбнулся. Было приятно, что он понимал его чувства, хотя они еще не говорили о них.       — Мне кажется, — ответил Донгон, — это действительно просто недоразумение.       — Не голубя же им слать, — бросил Юнги. — Волкам точно нельзя на чужую территорию, но человеку еще ладно.       — У него нет запаха, — негромко произнес Чимин, с отвращением смотря в свою тарелку.       — В смысле? Совсем? — спросил Хоби.       — Поэтому я испугался, когда он вдруг оказался рядом, я его не почуял.       — Но он не обычный человек?       Они с Хоби смотрели друг на друга и будто говорили без слов. Два и два наконец сложились у Чимина в голове, он сопоставил воспоминания и сказал уверенно:       — Омега, и это он был вчера в лесу, второй волк.       — Уверен, что омега? Без запаха же этого не определить, — с сомнением сказал Юнги.       — Уверен, — он не хотел объяснять, но все смотрели на него и ждали. — Запах есть у каждого, просто… разные уровни. У Хоби нет такого запаха, как у нас, но я чувствую, что он человек, так понятнее?       Кроме друга, судя по лицам, никто ничего не понял, и Чимин удрученно вздохнул, откладывая вилку и сдаваясь перед едой, похожей на один из миражей его проклятых снов. Остальные успешно оставили эту тему и вернулись к стае.       — В общем, надо решить, когда идти к ним, — говорил отец. — Точно не сегодня, так что…       — Почему нет? — Чимин встрепенулся.       — Потому что тебе нужно отдохнуть, — он старался держаться спокойного тона, но этот недовольный вопрос возмутил его, и это было слышно. — Самое раннее — завтра.       — Я в порядке, мы можем пойти и сегодня.       — Нет, — Юнги поддержал Донгона.       — К чему спешка? Они не убегут, — Намджун туда же, но попытался сгладить подгоравшую атмосферу.       Чимина начинало бесить такое отношение. «Почему они не понимают, насколько это все важно?!» — думал он, и пламя расходилось в его груди.       — Они не убегут, — тихо сказал себе под нос, — они сделают хуже.       — От одного дня ничего не случится, Чимин, — успокаивал его отец. — Сонджэ сам сделал шаг навстречу, и он ждет нас, так что причин для каких-то провокаций сейчас нет.       — Вы меня удивляете…       — Чимин, это ты удивляешь! — Юнги не выдержал, что впрочем, Чимина не удивило. Иначе и быть не могло.       — Боже, — вздохнул отец, — тебе как будто мало стресса за одни сутки, Чимин. Попридержи коней, я тебя прошу.       — Я согласен, — добавил Джун. — Чимин, тебе надо поберечь себя, просто подумай, что ты сможешь сделать, если загонишь себя и останешься без сил совсем? Я понимаю твои чувства, но твое тело не машина.       Чимин промолчал, недовольно нахмурившись. Правда в этом была, и все же он уверен, что никаких его чувств Намджун не понимает. В отличие от притихшего Хоби. Они снова встретились взглядами.       — Так что я предлагаю завтра, — заключил отец. — Днем у меня будут дела, если вечером после семи все свободны, собираемся здесь, согласны?       Намджун с Юнги согласились.       — Хосок, ты останешься здесь? — спросил Донгон.       — Если можно, я бы присоединился, — ответил тот, задумавшись.       — Уверен? — Джун тронул его руку, но это прикосновение осталось совершенно незамеченным.       — После того, как я закапывал с вами труп огромного волка, думаю, мне уже просто так не выбраться, — тихо произнес он, и это звучало как приговор, который он вынес себе сам.       Чимин вздохнул. Ему было жаль на самом деле, что друг теперь прямой участник всего этого. Как будто его могла ждать жизнь получше, чем соседство с опасными оборотнями, которые могут цапнуть тебя и в лучшем случае оставить без руки. В худшем — без жизни вовсе. Однако он выбрал этот путь, его никто не заставлял, даже наоборот, был такой хороший шанс остаться в родительском гнездышке и забыть об их деревне, как о страшном сне. Чимину казалось, что это он виноват во всем этом. И если с Хоби что-то случится, сможет ли он простить себе это? «Крайне маловероятно», — подумал он, смотря в окно, где все еще шел снег.       Когда обед наконец закончился и остальные занялись уборкой стола, они вышли с ним на крыльцо. Юнги проводил их тревожным взглядом, и Чимин почувствовал, что это у них обоих. Этот страх. Они не делят его пополам, он одинаковый.       — Что-то мне все это не нравится, — вздохнул Хоби, облокотившись на заснеженные перила.       Чимин закурил с диким дежавю и теперь уже молил жизнь подождать до следующего раза хоть немного.       — Да, дерьмо полное, я согласен.       — Нам ведь обоим кажется, что это все плохо кончится, да?       Чимин промолчал, но посмотрел на него так, чтобы тот понял. Ответ «да».       — Боюсь, что остается только постараться не умереть.       — Серьезно? Такие себе перспективы. Считаешь, они будут действовать силой?       — Пока не знаю, может, станет понятно, когда мы с ними встретимся. Но объективно, их намного больше, если понадобится, они с легкостью загрызут Юнги с Донгоном всей стаей, вас с Джуном, может, тоже.       — А ты?       — А меня на цепь.       — Да ну… это слишком.       Чимин сильно затянулся, и помимо руки заболело еще и горло. Он выдохнул, закрыв глаза, и сжал плечо друга, чтобы не упасть.       — Предполагаю, что я должен кого-то найти для них, в принципе, это можно и силой заставить сделать, так что не слишком.       — Ты ведь не готовишься к этому на самом деле? Пожалуйста, не будь таким пессимистом, а то я тоже на грани.       — Прости, — Чимин чуть улыбнулся и открыл глаза, только чтобы встретиться с ним взглядом. — Посмотрим, конечно, как все пойдет, но… знаешь, Хо, тебе все же лучше не приближаться к ним. Понимаешь, о чем я?       — Конечно понимаю, я обычный человек, никаких ваших способностей, — он невесело усмехнулся и опустил голову, — хоть бы оружие было, но я ни разу в жизни не держал в руках ничего серьезнее водяного пистолета.       — Даже с оружием, лучше не стоит.       — Почему? Нет, я понимаю, если без, но если научиться стрелять…       — Мне кажется, клыки — не единственное их оружие.       Они встретились взглядами, и Чимину показалось, что друг захотел что-то сказать, но передумал. Его глаза забегали.       — А что тогда еще? — Хоби снова отвернулся и продолжил рассматривать заснеженный лес.       Чимин потушил о перила уже и так истлевший до фильтра окурок.       — Все эти травы… Когда Юнги сделал настой из центеллы, я думал, что это типа плацебо, не особо верилось, что такая фигня может что-то сделать со мной. Но она сделала. Да и тот порошок, который Сокджин кинул Юнги в морду.       — Похоже на магию, — усмехнулся Хоби, качнув головой. — Хотя я уже не удивляюсь ничему. Почему нет, если люди могут превращаться в волков?       — Вот именно. И я не хочу, чтобы они запудрили мозги тебе, или еще что.       — Ну, я думаю, пока ты можешь не волноваться за меня. Я же статист, у них есть цели покрупнее, вряд ли на меня обратят большое внимание.       — Ты рычаг давления.       — Что? — Хоби выпрямился и повернулся к нему, поежившись от холода.       — Через тебя они могут влиять на меня и Намджуна. Потому что ты нам дорог.       — На этот раз я в любом случае пойду с вами, потому что вы оба дороги мне. Ты не отговоришь меня, даже таким запутанным способом, — Хоби сказал это так уверенно и спокойно, что Чимину нечем было возразить.       Он усмехнулся, соглашаясь.       — Ладно, фиг с тобой, только смотри, чтобы любопытство не встало боком тебе.       — Я постараюсь, а вот ты.       — Что я? — Чимин улыбнулся и нервно закурил еще одну.       Добрую половину их разговора он сжимал и чесал запястье у края бинта, едва сдерживаясь от того, чтобы расчесать в кровь свежие швы. Они зудели просто невыносимо.       — О чем я и хотел поговорить с тобой, пока мы шли сюда, — начал Хоби, на этот раз опершись спиной о перила и сложив руки на груди. — Я не собираюсь говорить тебе, как жить и все такое, только хочу сказать, что я правда переживаю за тебя, ты мне очень дорог, и у меня всего один вопрос: как далеко ты собираешься позволять ему заходить? Юнги. Я имею в виду, у тебя ведь есть четкая граница, за которую ты не позволишь ему зайти?       Чимин молчал и курил, не смотря на него.       — Это ведь не шутки. Я еще могу понять синяки, которые он оставляет на тебе в пылу страсти и все такое, но… Чимин, это уже второй раз, когда волк нападет на тебя. Что если однажды никого не окажется рядом, чтобы остановить его? Ты понимаешь, что может случиться?       Слабо усмехнувшись и вздохнув, Чимин наконец взглянул на друга. Тот был бледным, как мертвец, губы посинели, взгляд опустел. Смерть, не гипотетическая, самая настоящая вертела своим хвостом у них обоих перед носом. Они не могли не чувствовать ее, не могли игнорировать. Чимин не решился давать пустые обещания, что все будет в порядке, смотря другу в глаза, просто не мог соврать ему. Поэтому промолчал, и такой ответ был вполне понятен.       — Юнги рассказывал тебе о своих родителях? — спросил Хоби. Теперь он был совсем мрачным.       — Нет…       — Наверное, лучше бы ему это сделать, но… Джун мне рассказал вчера, и учитывая то, что было сегодня утром, ты должен знать.       Чимин все смотрел на тлеющую слишком быстро сигарету и свои дрожащие пальцы. Мог отказаться и попросить ничего не рассказывать, но любопытство взяло верх. Тем более Хоби еще никогда не был таким серьезным и подавленным.       — Его отец, он был энигмой-оборотнем, как Юнги, а его истинным — альфа, как ты, — Хоби сглотнул и шумно выдохнул. — Чимин, Чунджэ убил своего истинного в порыве ярости. Растерзал его без сожаления. И маленький Юнги был там, чудом выжил.       Сигарета замерла у самых губ, и Чимин так и не затянулся в последний раз. Она дотлела до полоски фильтра.       — Так что, — Хоби шмыгнул носом и отошел от перил, — я не хочу нагнетать, но…       — Я понял, Хо, — спокойно ответил Чимин и выкинул окурок. — Спасибо, что рассказал мне.       — Ты подумаешь об этом?       — Я уже этим занимаюсь, — он усмехнулся, и они вернулись обратно в дом.       Там атмосфера была куда лучше, будто вовсе другой мир. Все эти страхи и волнения не подходили теплу и уюту затерянного в лесу маленького домика. Юнги домывал посуду, отец стоял у окна и о чем-то раздумывал, Намджун собирался уходить.       Они столкнулись с ним в тесной прихожей. Чимин быстро скинул не завязанные на шнурки ботинки и прошел мимо, даже не посмотрев.       — Мы домой? — спросил его Хоби.       — Если ты не против, или можешь остаться, если хочешь, я потом зайду за тобой.       — Да нет, пойдем, — Хоби пожал плечами и застегнул куртку. — Я вообще не против был бы поспать еще часов шесть. Или десять.       — Что, альфа спать не дает? — усмехнулся Чимин, стоя в дверном проеме и поглядывая на них.       У Хоби зарумянились щеки, и он отвернулся. Ничего не сказал и Джун, только попрощался со всеми. Обычно Юнги обнимал его, но не сегодня, в этот раз даже не посмотрел, стоя у раковины и вытирая руки, которые уже сто раз были сухими, разве что бросил «до встречи». А Хоби, выходя последним, кинул на Чимина серьезный взгляд. Тот знал, что он значит, и кивнул. Они договорились, и даст бог, эти договоренности продержатся в конце концов.       Но это покажет время, а пока…       — Ладно, я пойду, — вздохнул Донгон, отходя от окна и потирая руки, — острой необходимости вроде нет, но я лучше пройдусь по лесу, проверю все.       — Во сколько вернешься? — спросил Чимин, пропуская его в прихожую.       — К ужину, но заходить не буду, сразу в город.       — Дела?       — Дела.       Он взял одежду с собой и ушел. Какие дела у него могли быть в городе? Чимин не хотел, но все равно подумал, что это все лишь отговорки, чтобы оттянуть поход к стае до завтра. Это становилось похожим на паранойю, он чувствовал, что ход его мыслей неправильный и ведет в какую-то темную дыру, но они появлялись в голове сами по себе. Так что к физическому бессилию прибавлялось еще и моральное, а причину он видел только в одном. Мин Сонджэ. Чертов придурок, задумавший хрен пойми что и испортивший ему все планы на тихую семейную жизнь!       — Хен, сыграй мне что-нибудь, — попросил Чимин и пошел наверх, не дожидаясь ответа.       Глаза все видели, но разум едва воспринимал. Все как-то размывалось. Рука горела, в животе все переворачивалось и завязывалось крепкими узлами. А в сердце росла и расцветала ненависть.       Чимин сел на кровати в позе лотоса, а Юнги, поднявшийся следом, занял свое место за фортепиано. Вопрос о том, что сыграть, ответа не удостоился. Чимин привалился к стене и закрыл глаза. Стоило только вспомнить эту самодовольную ухмылку, как огонь разгорался. Вопросом же, что он поглотит в себе и превратит в пепел, Чимин не задавался. Это было безрассудно, это могли быть и его лучшие чувства. Но Сонджэ…       «Что ты задумал, мразь?! В какие игры ты тут играешь?»       Юнги играл, пока не устали пальцы, пока не наступил вечер. Опустился тьмой на умиротворенный снежный лес. Чимин чувствовал, хоть и не видел, что хен играл, не обернувшись ни разу. Терпеливо ждал, робко заглядывая в чужое сердце, разглядывая его эмоции. Яркие вспышки как новогодний фейерверк. Чимин ощущал его теплые нежные руки, они так бережно касались души, что огонь никак не мог вырасти и затмить все остальное. Но потом голос рассмеялся.       Музыка перестала играть. То, как Сонджэ обращался в зверя, было ужасно и поистине отвратительно. Неправильно. «Почему ты делаешь это так?»       — Чимин-и?       «Это не правильно, кто так делает? И шкура волка…»       Тошнота подкатила к горлу и встряла комом. Чимина затрясло, сила, о которой он не знал, поднималась в груди огромной волной, проникала в кровь. Эта ухмылка, ему так захотелось выбить из нее все зубы. Тошнотворная пародия на радостную улыбку Юнги. «Я тебя ненавижу! Хотя бы за то, что ты возомнил о себе! Решил, что можешь сделать со мной все, что захочешь?!»       — Чимин-и, открой глаза! Очнись!       Чимин закипал. Но даже не понимал, куда привели его мысли, зато отлично почувствовал запах Сонджэ даже за сотню километров.       — Я убью тебя, — прошипел он и открыл глаза.       Юнги держал его за плечи и выглядел напуганным и ошарашенным.       — О ком ты говоришь? — тихо спросил хен.       В отражении его глаз Чимин увидел синий свет. Опустил взгляд на свои руки и увидел, как линии, повторяющие паутину вен, светятся и пульсируют. Под бинтом что-то происходило тоже.       — Мои глаза снова слепы? — шепотом спросил он и спокойно взялся за узелок бинта.       — Да, — Юнги сглотнул. — Кого ты учуял?       — Сонджэ, но не бойся, он там, где и должен быть, со своей стаей.       — Почему ты взял его след на таком расстоянии? — опустил взгляд и увидел, что Чимин распускает бинт на руке. — Подожди, зачем?       Остановил его руку, но Чимин заупрямился и все равно продолжил.       — Ты чувствуешь, хен? Что сейчас происходит со мной?       — Это похоже на мое обращение, — вздохнул он и помог снять бинт.       Его руки задрожали, когда рана начала открываться. Они оба смотрели на нее и почти не дышали, не понимая, как такое возможно.       — Чимин-и, это ненормально, — сказал Юнги.       — Сокджин что-то насыпал мне на рану, может, из-за этого?       — Нет, это ты сделал.       Так странно. Даже нити швов исчезли, хотя бы хвостики остались. Красный шрам выглядел, будто ему уже месяц. Две рваные полосы с обеих сторон руки.       — Как? — Чимин спрашивал совершенно искренне.       Это было похоже на сон, он щипнул кожу рядом со шрамом и шикнул на себя от боли. Чимин чувствовал силу в себе, но не понимал, что она с ним делает, ему казалось, что это только ненависть к Сонджэ медленно подводит его к краю.       — Я не знаю, но… — Юнги убрал бинт на тумбочку и нахмурился, все смотря на шрам, который должен быть совершенно не таким сейчас. — Надо посмотреть в книге, по-моему, там что-то такое было.       — Потом книжками займешься, — вдруг бросил Чимин и притянул его для поцелуя.       Почувствовал, что ему нужно, нет, жизненно необходимо, чтобы Юнги забрал эту силу у него сейчас. Чимин испугался, что она необратимо захватит его сердце, позволит ненависти окрасить любовь в черный. Цвет смерти.       Он сказал, что убьет его, думая о Сонджэ. И боялся, что на самом деле имел в виду Юнги.       — Почему ты не боишься меня? После всего, что я с тобой сделал? — спрашивал тот, целуя его шею и с томными вздохами принимая ласки.       Чимин проходился кончиками пальцев по его талии и животу, вызывая мурашки по всему телу.       — Я боюсь, хен, ты не представляешь, как сильно, — сказал он честно и поцеловал его на улыбке.       — Тогда почему ты остаешься здесь? Почему ты хочешь…       — Потому что страх потерять тебя намного больше.       Он снял футболку с себя, потом с Юнги и толкнул его, роняя на подушки. Уселся сверху и припал к груди, проводя горячим языком до ключиц, по сонной артерии, пульсирующей кровью, до впадинки за ухом.       — Хен, — прошептал на выдохе, — я люблю тебя, не забывай об этом.       — Никогда, — сказал Юнги и поцеловал его.       Но правда была в том, что помнить об этом нужно было не ему. Откуда взялась эта сила, почему она пробудилась в нем именно сейчас? Случилось бы это, если бы стая не появилась на пороге их дома? Как ему теперь контролировать ее, использовать во благо и не утонуть в ней? Чимин не знал всего этого, но в одном почему-то был уверен. Голос говорил, что она может сделать, и он ему верил.