THE BEAST INSIDE: PART 2

      Когда час настал, Чимин вдруг заметил, как сильно дрожат руки и коленки. Не подавал виду, конечно, говорил себе, что это мандраж и нетерпение. Хотя на самом деле он ждал этот момент так же сильно, как и боялся. Никто ведь не мог предугадать, что их ждет там. Может, стая волков просто сожрет их? Не успеешь шага ступить, как кровь орошит белый снег. А он потерял нож и теперь сильно жалел, что не оборотень и не может обратиться, чуть что.       Волком пошел только Донгон. Что скорее правильно, чем нет, хотя сомнения среди них всех были. С одной стороны, Юнги мог наговорить лишнего и закончить эту встречу так же, как предыдущую, но с другой — зверем мог сделать хуже. Они отправились к лагерю на закате, и все одинаково волновались больше всего именно за него. Донгон с Джуном заставили Юнги выпить трав для успокоения, и это было лучше, чем ничего, ведь он с самого утра готовился к худшему и был на взводе.       — Они не хотели брать тебя, — тихо сказал Чимину Хоби, когда они шли через лес, — а по-моему, такой вопрос должен был стоять насчет него.       Он кивнул на Юнги, шедшего рядом с волком впереди.       — Наверное, — Чимин пожал плечами и нервно вздохнул. — Он обещал вести себя нормально и позволить больше говорить Джуну.       — Думаешь, сдержит обещание?       Чимин не ответил. Хотелось верить, конечно, но он сомневался, потому что знал, какой хен вспыльчивый, и представлял, как Сонджэ может вывести его из себя. Впрочем, было не сложно, этот придурок показал свой характер в первую же встречу, так что Чимин был уверен, что он такой и есть, даже если прикинется сегодня ангелочком. На уме у него сто процентно есть что-то плохое.       Это чувствуется, особенно во снах. Сегодня черный волк тоже приходил, на этот раз лишь стоял вдалеке на бескрайней заснеженной равнине и молчал. Было странно, но уж лучше, чем слышать его вкрадчивый лживый голос, вбивавший в голову все, от чего Чимину хотелось бежать сломя голову. Хотя он уже привык видеть его почти каждую ночь. Будто волк становился частью него самого.       «Интересно, — думал Чимин, — если я убью его в реальности, останется ли он жив в моих снах?»       — У меня все еще плохое предчувствие, — вздохнул Хоби.       — Вроде бы тут другого быть и не может, — хмыкнул Чимин.       Скоро они уже вышли к переправе на реке и остановились. Зимой по лесу идти стало гораздо тяжелее, и у Чимина заболели ноги от вышагивания по нерасчищенному снегу, горло — от морозного воздуха и голова — от переизбытка кислорода. В целом состояние уже было плачевным, но он держался с надеждой, что вот-вот откроется второе дыхание, но нет. Когда на горном склоне появился волк, Чимину стало еще хуже.       «Предчувствие», — говорил Хоби. Может быть, это было и оно. Или перед внутренним взором ясно встала картина смерти каждого, кто дорог, кто любим. В груди все зажало в тиски. За одним волком к ним шел уже второй, и Донгон с Юнги пошли первыми им навстречу. Оба напряженные, Чимин мог даже не присматриваться к ним, чтобы почувствовать. И до какого предела накалится атмосфера в этот вечер?       «Боже, надо было оставаться дома», — в отчаянии подумал Чимин и тут же себя одернул. Что за глупость, эта встреча слишком важна, чтобы пропустить ее.       — Идем? — Хоби легонько толкнул его в плечо.       И Чимин пошел вперед, следом за другом, по хлипкой переправе из бревен, не чувствуя их под ногами. Надо было взять с собой что-нибудь еще, да хоть бы кухонный нож, но он не додумался вовремя, а теперь было уже поздно. Уже поздно что-то изменить. Это ударило его в спину, и, скользнув ногой по замерзшей коре, он чуть не упал. Джун крепко схватил его за плечо и вернул в прямое положение.       — Чем больше боишься, — тихо сказал он ему на ухо, — тем слабее становится твой разум. Им это и нужно, не надо поддаваться.       — Я не боюсь, — упрямо возразил Чимин и усмехнулся.       Хотя почувствовал взгляд на своем затылке, говоривший: «Мне-то не заливай». Он не хотел врать, но все равно делал это, даже самому себе, потому что подсознательно защищался и храбрился. Правда могла влегкую разрушить все до основания, а он не имел понятия, как восстанавливать. Так и так выходило, что путь предопределен, четко очернен, разве что кем или чем? Чимин думал, пусть уж лучше это будет судьба, а не чертов Сонджэ. Как будто у первой еще оставалось какое-то сострадание.       — Не отставайте! — крикнул Юнги, обернувшись.       Они с Донгоном уже встретились с волками, которые повели их в лагерь, а Чимин тормозил все сильнее. Мог бы вообще отвалиться и потеряться, если бы за его спиной не оставался Джун, следивший за ним и не позволявший встать и врасти ногами в землю. Так и сейчас, он мягко подтолкнул его в спину.       — Все будет хорошо, — сказал Джун. — Юнги защитит тебя, если вдруг что-то случится.       — Да уж, лучше бы не защищал, — вздохнул Чимин и ускорил шаг.       Даже представлять не хотелось, чем эта «защита» может обернуться. Их все равно больше, и он убедился в этом, когда они подошли к лагерю.       Кажется, что-то похожее показывали по телевизору в какой-то программе о племенах, живших много сотен лет назад. Если бы не современные палатки, на первый взгляд, все то же самое, как будто попал в прошлое. Несколько хижин на опушке, облагороженные кострища, вокруг одного из которых, самого большого, кругом разложены бревна в качестве лавочек, наверное. Они впятером проходили через центр лагеря, и Чимин вертел головой как сова. Впрочем, не он один, Хоби тоже с интересом все разглядывал, а вот остальные смотрели только вперед, ничего их как будто не удивляло.       Членов стаи было много. Чимин не считал, но его немного ободряло, что многие здесь были людьми, по крайней мере сейчас, волков разных размеров и окрасов точно не больше десятка, помимо тех двоих, кто вел их. И все смотрели на них, не отводя подозрительных взглядов. Смотрели на энигму, смотрели на альфа-тау. Волки принюхивались, прикрывали людей. Но больше всего Чимина удивили дети.       Хоби тоже притормозил, чтобы идти ближе, и оглянулся на него встревоженно. Два мальчика, лет пятнадцати и десяти, одна девочка, похожая на Ами, она держалась за папину куртку и прижималась к нему, смотря на чужаков большими любопытными глазами.       А потом вдруг прямо под ноги Чимину из куста кубарем вывалился волчонок. Ростом ему почти по пояс, серенький, он несильно ударился головой в его голень, перевернулся на бок и вскочил, навострив уши. Чимин замер и перестал дышать на мгновение, рука Джуна сжала его предплечье, останавливая от любого действия. Волчонок принюхался, наклонив голову в бок, завилял хвостом и уже было собрался потянуться мордой к незнакомому человеку, но один из старших волков рыкнул на него. Слишком близко не подошел, только позвал волчонка к себе, и тот послушался, пусть и нехотя. Чимин его заинтересовал, и он оглядывался, отходя в сторону к своим.       — Волчат лучше не трогай, — предупредил Джун. — Им это не понравится.       Нависал над его плечом, как ангел-хранитель, а Чимин смутился, потому что на мгновение ему действительно захотелось протянуть руку к волчонку и погладить его за ухом. Вздохнув, он пошел дальше и только тогда заметил, как все остальные тоже стояли и смотрели на него в напряженном ожидании. В основном непонимание угадывалось в их глазах, а в Юнги Чимин готов был увидеть отголосок злости и готовность к нападению, но… что это было? Хен быстро отвернулся, так, что разглядеть не удалось. Зато сердцем Чимин почувствовал что-то теплое и, как ни странно, хорошее.       Волчонок напомнил ему тот сон, лучший и единственный радостный с тех пор, как он вообще оказался здесь, в этом проклятом лесу. И другие дети тоже. Как минимум они точно ни в чем не виноваты.       Чимин винил только одного, и этот человек вышел к ним из самой большой хижины в конце лагеря. В шкуре черного волка и с ухмылкой на лице.       — Добро пожаловать! — сказал он, раскинув руки в стороны, и обвел взглядом свой лагерь и гостей. — Так отрадно все же видеть вас здесь. Пройдем к костру, вы не замерзли?       Солнце садилось за горным хребтом и отбрасывало оранжевые и розовые отсветы на редкие облака. Температура снижалась, это правда, но все пятеро не с такой уж и охотой согласились на предложение и пошли следом за вожаком. У костра было приятно, если игнорировать личность Сонджэ.       Чимину не нравился его запах. Будто извращенная и испорченная версия запаха Юнги, его темная копия.       — Позвольте предложить моим гостям чай, — с приторной вежливостью сказал он и подозвал к себе Сокджина, взявшегося из ниоткуда.       — И что ты подмешал в этот чай? — спросил Чимин, не выдержав, и посмотрел на него прямо и без тени улыбки.       Сонджэ рассмеялся, пока его подручный омега снимал с огня чайник.       — Уверяю, ничего, кроме чайных листьев и одной щепотки лепестков ромашки, в них ведь нет ничего плохого, верно?       «Сука, хер я с тобой соглашусь», — зло вырвалось у Чимина в мыслях, даром, что не слетело с языка. Джун кивнул, соглашаясь на чай за всех присутствующих, и Сонджэ довольно улыбнулся. Сокджин разлил чай и передал каждому по металлической кружке. Чимин ее тоже принял, но сначала все же осторожно принюхался, с недовольством замечая, что это действительно обычный чай.       — Что ж, пожалуй, нам стоит начать заново, — говорил Сонджэ, — так сказать, с чистого листа.       Юнги перебил его:       — Можешь начать с объяснений.       — Объяснений? — состроил самое невинное на свете лицо.       — Ага, например насчет того тела, найденного вниз по течению нашей реки.       Чимин вовремя поднял взгляд и успел заметить эту секундную усмешку, как звериный оскал.       — Согласен, ситуация может выглядеть подозрительной со стороны, но я думаю, мне вы можете не поверить, поэтому…       Он указал жестом на Сокджина, передавая ему слово.       — Того человека убил я, — признался тот, не поднимая взгляда. — К сожалению, пришлось, потому что он собирался выстрелить в нашего волчонка. У меня не было времени на раздумья, пришлось действовать.       Вероятно, он почувствовал недоверие во взглядах, направленных на него, и добавил:       — Думаю, если исследовать дно реки, можно будет найти там его карабин.       Юнги недовольно вздохнул, принимая такое объяснение, а Джун спросил:       — Тогда что насчет другого парня? Который числится пропавшим без вести.       — Другого? — Сонджэ призадумался, вспоминая. Или сделал вид. — А, точно! За него можете не волноваться, он не пропал, просто ушел от семьи, решив ничего им не говорить.       — Вот как? — Джун с сомнением посмотрел на брата, чуть подавшись вперед. — Откуда информация?       — От него самого, — улыбнулся Сонджэ. — Сейчас он в городе вместе с остальными из наших. Он в порядке.       Теперь вздохнул и Намджун, также принимая объяснения, и на несколько долгих мгновений между ними звучал лишь костер. Через него Чимин прожигал взглядом омегу без запаха, все пытаясь понять, что здесь происходит. Мифическая дрель, буравившая его мозг, сильно затрудняла задачу, но он пытался. Сжимал в руках кружку, грея о нее руки, но так и не сделав ни одного глотка, и думал.       — Пожалуй, если наши ответы вас устроили, тогда… — начал Сонджэ, но вдруг Чимин грубо перебил его, все еще смотря только на Сокджина.       — Тебе своих омег совсем не жалко?       — В каком смысле?       — Не прикидывайся идиотом, — Чимин наконец повернул к нему голову и посмотрел в его лживые глаза, лисьи, как у хена, черт их побери. — Ты подсылал омег, и я бьюсь об заклад, прекрасно понимал, что с ними будет.       Притворное удивление, потом задумчивость. Это было ожидаемо. Сонджэ вздохнул, качая головой, и принял серьезный вид со взглядом, полным сожаления, которому Чимин совершенно не верил, лишь ждал очередную лапшу, чтобы сделать вид, будто она вкусная.       — Да, я знаю, как это выглядит, и прошу прощения за своих парней, они иногда хотят сделать лучше, но получается не очень, могу заверить, что лично я никакого приказа не давал им, это было их личное решение.       — Прощения? — усмехнулся Чимин.       — Да, за недавнее нападение на тебя, но я полагаю, мы можем считать инцидент исчерпанным, ведь они получили по заслугам от тебя самого.       — А что насчет первого? — добавил Юнги холодно. — Которого я убил в ночь Хэллоуина.       Сонджэ снова вздохнул и сжал руки в кулаки. Костяшки побелели, но больше злость ни в чем не проявилась. Он прочистил горло и сказал:       — Нам всегда больно терять одного из нас. Как видите, мы здесь все — одна семья, стараемся друг о друге заботиться, растим потомство, помогаем другу другу. И все же тот омега знал, на что идет, знал, что у него течка и как она проходит. Я не стану обвинять никого из вас за произошедшее, несмотря на нашу общую скорбь.       — Так заботишься о своих, но не уследил за проблемным течным омегой? — спросил Юнги, и Чимин почувствовал, как ему хочется поиздеваться и задеть вожака, но он кое-как сдерживался.       — Его не было рядом в ту ночь, — вступился Сокджин. — И мальчишка ускользнул от старших, такое случается, мы не можем уследить за каждым, тем более за теми, кому уже есть восемнадцать. Здесь все свободны и могут уйти когда и куда угодно.       Его тихий голос звучал спокойно и гораздо более убедительно, чем у вожака, так что Чимину в голову даже прокралось сомнение, кто на самом деле здесь всем заправляет. Не будь Сокджин омегой, было бы очевидно, что Сонджэ лишь фасад, а так… черт его знает.       — Ладно, допустим, — кивнул Юнги и сделал глоток чая. — С убийствами квиты, теперь о мотивах.       — Я с радостью расскажу вам о…       — Для каких целей было необходимо грубо вторгаться на чужую территорию? И даже не думай ляпнуть о том, что мы братья, это к делу не относится.       От того, как самоуверенно Юнги перебил его, у Сонджэ дернулась бровь и в глазах затаилось раздражение. Хотя он старался не выдавать своих чувств, Чимину казалось, что они слишком очевидны, чтобы не видеть их. Донгон фыркнул и переступил передними лапами.       — Как раз-таки наше родство относится к делу напрямую, — медленно и расстановкой говорил Сонджэ, контролируя каждое слово и каждый оттенок своего голоса. — Это было не очень красиво, я согласен, но могу заверить вас всех, что намерения у нас самые положительные. Семья для меня — это самое важное, поэтому я привел сюда свою стаю. Понимаю причины, по которым вы можете отказаться, и все же я прошу вашей помощи.       Юнги хотел было снова вставить свое слово, но на этот раз Сонджэ остановил его сдержанным жестом.       — Наш род очень особенный, прекрасный, но он едва не исчез в начале этого века. Когда-то нас было очень много, и очевидно, что обычные люди боялись нас, им не нужен был кто-то сильнее во всех смыслах, кто-то настолько отличающийся. Нас убивали, истребляли даже целыми стаями. Юнги, ты можешь не знать об этом, как и твой истинный полукровка, как ваш друг человек, но Донгон и Намджун, вы можете подтвердить мои слова, я уверен.       Те промолчали, но Чимин поймал взгляд Джуна и понял, что это правда.       — В конце концов остались лишь одиночки, чудом находившие себе пару и хоть как-то продолжавшие род. Это путь к полному вырождению, особенно учитывая развитие технологий, а они все находятся в руках людей, которым мы на этой земле не нужны. Но я не хочу, чтобы мы исчезли. И наш отец этого не хотел. Поэтому я здесь, поэтому я собрал самую большую стаю, принимая в нее не только оборотней, но и полукровок. Мы все одна семья, нас объединяет очень многое, наши способности, наши особенности. Я уверен, что мы в любом случае сможем достигнуть наших целей, и все же вы могли бы нам помочь сделать это быстрее. Особенно ты, Юнги, молодой и сильный энигма, и твой истинный, редчайший альфа-тау. Я не прошу ответа прямо сейчас, подумайте, обсудите. И вы можете приходить к нам в любое время, я гарантирую каждому из вас безопасность и теплый прием, ведь вы тоже часть нашей большой семьи.       С каким удовольствием и какой сладкой улыбкой он говорил все это. Чимину начало казаться, что его пытаются усыпить, и хотя чай с ромашкой он не пил, рядом не тлели никакие травы, голову словно окутывал туман. Вокруг смеркалось, члены стаи занимались своими делами, дети играли у одного из дальних костров. Все выглядело и звучало так хорошо и спокойно, что глаза сами по себе закрывались. А все остальные, казалось, верили каждому слову.       Чимин устал, тяжесть придавливала его к земле, и разум с большим трудом сопротивлялся убеждениям Сонджэ. Как альфа, тот использовал все свои силы, и они на удивление действовали даже на двух энигм, потому что волк сидел спокойно, а человек задумчиво кивал. «Что-то здесь не так, — думал Чимин, оглядываясь вокруг и пытаясь понять, что именно. — Может, все-таки эти шаманские штуки? Какие-то неощутимые травы? Еще что-то?»       Но все выглядело нормально, насколько могло вообще. Чимин обернулся на шорох у себя за спиной и увидел того волчонка. Его любопытная морда нюхала его волосы и почти утыкалась в них, но он чуть отпрянул, когда его заметили. Все остальные тоже обернулись и теперь смотрели на них.       Намджун сказал не делать этого, но раз уж сам вожак уверил их, что они все тут одна огромная семья, Чимин устало протянул руку к волчонку и погладил его. Может быть, назло, может быть, потому что на самом деле хотел к нему прикоснуться.       Серая шерстка оказалась очень мягкой, теплый подшерсток почти белый, как пух. Сначала волчонок опасливо отступил назад, но почувствовал, что ему делают приятно, и подошел так близко, что хоть клади морду на человеческое плечо. Хвост завилял, ушки прижались к голове, а глаза довольно щурились.       — Похоже, ты ему нравишься, — тихо сказал Хоби и улыбнулся.       Чимин посмотрел на него, и от взгляда друга на душе стало лучше. А волчонок все ластился к нему, переминался и подставлял голову под ласковую руку. «Семья, значит, — усмехнулся Чимин про себя. — Вот и посмотрим».       — Зачем я тебе нужен? — спросил он мягко и вкрадчиво, продолжая гладить волчонка, что уже начал нежно покусывать его пальцы.       Пока Сонджэ усмехался и подбирал слова, Сокджин сказал:       — Не надо чесать его долго, заиграется и укусит.       Чимин вздохнул и убрал руку, а волчонок ткнулся ему в плечо носом и заскулил.       — Хватит, — шикнул омега и махнул на него, — иди к отцу уже, не приставай.       Волчонок не обрадовался, но все же послушался и попятился, уходя от старших.       — Мне, нам всем для общей цели, нужен твой нюх, — сказал Сонджэ так мягко, как только мог. — В нашей стране есть как минимум один особенный полукровка, похожий на тебя, но немного с другой способностью. Мы хотим найти его и предложить присоединиться к нам.       — Самим вообще никак не найти? — Чимин с сомнением посмотрел на него.       — В целом возможно, но с тобой было бы гораздо проще.       — И как ты себе это представляешь? — он издевательски усмехнулся, не сдержался и посмотрел на Сонджэ как на полного идиота. — Я не могу почуять любого человека в этой стране, она же не пять на пять километров.       — Скажем так, у меня есть определенный план, и я расскажу о нем в подробностях, если ты согласишься, — сказал почти ласково и улыбнулся.       Если бы не энергия, клокотавшая в груди, пожалуй, Чимин бы поверил всем этим словам. Сонджэ убеждал более чем искусно, это особенно было заметно по лицу Хоби, ведь он человек, но, впрочем, и Юнги не так уж сильно протестовал, как хотел изначально. Чимин оглядел всех и понял, что их убеждения уже сдали все свои позиции сомнениям и склонности поверить.       «Господи, да какого черта?» — подумал Чимин и понял, что пора уходить. Здесь все было не так, неправильно и странно, и это влияло на всех них.       — Мы подумаем, — громко сказал он и встал. — Пора домой.       Это было не предложение, это был приказ. И тем больше стало его удивление и негодование, когда все послушались и тоже собрались уходить. В первые секунды Сонджэ растерялся, и Чимина это только обрадовало.       — Спасибо за прием, — бросил он и вернул ему ту лживую слащавую улыбку.       — Джин проводит вас, — ответил Сонджэ, растерянно наблюдая, как гости уходят. Но его взгляд быстро менялся. — Можете приходить к нам в любое время, и мы будем с нетерпением ждать ответа.       Донгон фыркнул и мотнул головой, Юнги с Джуном сдержанно кивнули, а Хоби растерянно прибился поближе к Чимину, который только и думал о том, что это все наконец-то закончилось. Ему хотелось домой, в тепло, поесть и рухнуть в кровать, чтобы уснуть часов на десять мертвым сном. Последнее, он знал, вряд ли осуществится именно в таком виде, но надеялся хотя бы на что-то отдаленно похожее.       Мысли уже закрутились вокруг тепла и уюта, вокруг фантазий о том, что он скоро все-таки проснется и узнает, что все последние месяцы были сном. И так неприятно оказалось, когда его из них выдернули, пусть и крайне вежливо.       Они уже подошли к окраине лагеря, в том же порядке, как шли сюда, держали путь домой по узкой тропе, когда Джин остановился и попросил Чимина на минутку к себе.       — Ты кое-что потерял, — тихо сказал он, смотря, как отходят остальные, и достал что-то из кармана.       Чимин взял это в руки и понял, что это его нож.       — Спасибо, — сдержанно кивнул, но прощаться и уходить сразу не стал, пусть и хотелось. К этому омеге у него было очень много вопросов. — Что ты сделал с моей рукой?       — О чем речь?       — Ты насыпал какой-то порошок на нее, и уже вечером все затянулось, как будто прошло два месяца.       Чимин строго смотрел на него и давил оставшейся энергией, чтобы получить честный ответ.       — Это просто антисептик, — сказал Сокджин немного растерянно и… грустно. — Все остальное сделал ты сам, я полагаю.       — Серьезно? У меня быстро заживают раны, но не настолько же, — Чимин нахмурился и машинально сжал закрытый нож.       — Ты ведь тау, это неудивительно, просто раньше твои силы спали, как я понимаю. Обычно они просыпаются раньше, во взрослом возрасте привыкнуть к ним может быть сложно, поэтому… будь осторожен, ладно?       Он отступил назад, собираясь уйти. Взгляд оставался все таким же тоскливо-спокойным и уверенным. «Ты что-то знаешь, — подумал Чимин, наблюдая, как тот возвращается к своим. — Нет, ты очень много знаешь». И от этого основательно поговорить с ним захотелось еще больше. На секунду стало даже жаль, что на сегодня хватит и пора домой. Чимин положил нож в карман и пошел догонять остальных.       Юнги встретил его мрачным обеспокоенным взглядом, но ничего не сказал и даже не стал менять их порядок и подходить ближе. Теперь цепочку замыкали Чимин с Хоби. Донгон поглядывал на них временами, хотя это было лишнее, они шли достаточно близко, чтобы все могли чувствовать их запахи и слышать звуки шагов по свежему снегу, скрипевшему под подошвой.       — И что ты думаешь? — спросил Хоби, когда они все вошли в лес.       Его немного потряхивало, то ли от холода, то ли от нервов. Чимин взял его под руку и прижал к себе, чтобы согреть, успокоить и иметь возможность говорить тише.       — Красивый фасад, — ответил он. — Но я сильно сомневаюсь, что внутри все так же.       — Пока мы там были, все, что он говорил, казалось правильным, но сейчас как-то я не уверен.       — Он влиял на нас изо всех сил, ничего удивительного.       — Влиял? В смысле, убеждал?       Чимин глянул на друга и в темноте поймал его взгляд. Стало ясно, что Хоби до сих пор об этом не знает.       — Ты раньше такого разве не чувствовал?       — Ну… с тобой, может быть, но не прям так, чтобы отключалось критическое мышление, — Хоби вздохнул и мотнул головой. — Сейчас как будто сначала мозг вынули, чем-то обмазали и вернули обратно.       Чимин удивился, что Джун, судя по словам Хоби, ни разу не влиял на него, ведь у альф с партнером такое может происходить даже неосознанно. Это говорило о невероятной способности к контролю. Ну или о дефектности, хотя сам Чимин такого в нем не замечал.       — Альфы могут влиять на эмоциональный фон, подавлять волю, это Сонджэ и делал. Ты человек, поэтому по тебе прошелся как катком.       — А на тебя это влияет? На Юнги с Донгоном?       — Конечно, только в разной степени, — Чимин задумался и поднял взгляд к небу. Оно пробивалось сквозь хвойные кроны своей темной синевой, усеянное звездами. — Хотя я крайне удивлен, как вели себя наши энигмы. Такого не должно быть.       — Почему?       Понадобилось время, чтобы собрать в кучу все свои ощущения. Снег хрустел, ветер подвывал, волк тяжело дышал и фыркал — все это успокаивало, несмотря на холод, цеплявший до костей.       — Потому что альфа слабее энигмы, на них вообще, по сути, ничего не должно влиять, и я все думал, как у него это получалось, но никаких запахов трав или еще чего-то не было, да и чай этот нормальный был.       — А ты уверен, что Сонджэ — альфа?       — Абсолютно.       — Тогда в чем дело? Он тоже особенный?       Чимин нервно и несдержанно усмехнулся, толкнувшись в плечо Хоби.       — Если только в самом ужасном смысле, — сказал он на широкой улыбке. — Нет, каких-то врожденных способностей у него точно нет, да и вообще…       И тут ему словно кто-то широко открыл глаза. Осознание ударило в спину между ребрами, и он сдавленно вздохнул.       — Хоби, ты гений.       — Имеешь в виду, ты? Что-то понял? — Хоби с любопытством заглядывал ему в глаза, чуть не спотыкаясь о сугробы на заметенной тропе.       Но Чимин не был уверен, стоит ли говорить об этом кому-то еще. Может быть, не сейчас? Или, наоборот, потом окажется слишком поздно, не успеешь опомниться?       — Я пока не уверен, — сказал Чимин, смотря в пустоту перед собой. — Надо будет увидеть его обращение еще раз, потом смогу сказать точно.       — Не расскажешь мне догадку? Я никому не скажу, честно.       — Даже Джуну? — Чимин с сомнением нахмурился, взглянув на него.       — Мамой клянусь! — Хоби состроил умоляющие глаза и сложил руки перед собой.       Чимину было странно видеть такое желание узнать его мысли, потому что сам он их ни во что не ставил. Но это было приятно — такое участие, оно значило, что он сам нужен и важен.       — Я подозреваю, что с ним что-то не так, — Чимин все же сдался. — Он очень странно обращается. Ты видел, как обращался Юнги или Донгон? Раз — и все, болезненно, но быстро, а этот… Я видел, как та шкура срастается с его кожей, как каждая кость в теле перестраивается…       — То есть, это не нормально?       — Вообще не нормально, это отвратительно, правда, я не понимаю, почему это только меня волнует, — он недовольно фыркнул и кинул взгляд на остальных, шедших впереди.       Фонарь над крыльцом одинокого дома уже мелькал во тьме впереди. Почти пришли, и этот день, которого Чимин так ждал, закончился за такое короткое мгновение. А что дальше? Страшно было представить, потому что, как будто, ничего хорошего.       — Мне не нравится все это, — вздохнул он, всматриваясь в приближающийся силуэт дома.       — Ну да, ситуация такая себе…       Его буквально передернуло от одного короткого воспоминания об обращении Сонджэ в волка. К горлу подступила тошнота, и, ко всему прочему, он так устал.       — И что это значит?       Они переглянулись, и Чимин увидел в глазах друга, что тот уже и сам почти все понял. В целом можно было даже не произносить этого вслух.       — В волка-то он может обращаться, — вздохнул Чимин, — только я подозреваю, он не был таким рожден.       Хоби сглотнул, метнув взгляд на дом и остальных. Донгон уже скрылся за машиной и вернулся в человеческое тело.       — Слушай, Чимин, а твои сны…       — Эй, вы не замерзли тащиться как черепахи? — крикнул Юнги и махнул им, чтобы пошевеливались.       Пора было ужинать и на боковую, всем хотелось отдохнуть, и Хоби так и не решился договорить, потому что сомнительная приватность их разговора закончилась насовсем. Джун подошел к ним.       — Ну что, сразу домой? — спросил у Хоби.       Тот молча согласился, кивнув, и с сожалением посмотрел на Чимина. Хотел что-то сказать, но вместо этого только обнял и попрощался до завтра. Их взгляды с Намджуном были красноречивыми.       — Чимин-а, идешь? — позвал Юнги.       И в звуке его усталого голоса ему послышался грохот и рев, с которым небо рушится на их головы, на их маленький уютный дом. В темноте Чимину показалось, будто он увидел день, которым все закончится, и это предчувствие заполнило его изнутри от макушки до кончиков пальцев ног. Боль, сожаление, отчаяние, скорбь. Последнее оказалось самым сильным и настолько реальным, что он задрожал, закрывая лицо руками. Друзья ушли, отец завел машину и собрался уезжать, а хен стоял у лестницы на крыльцо и ждал. Чимину виделось все это ужасной и нелепой сценкой в любительском театре. Только декорации почему-то все еще не упали.       — Ты замерз, пойдем домой, — сказал хен, вдруг оказавшись рядом, и потянул его за рукав куртки.       Это прикосновение оказалось укусом пламени, и Чимин машинально одернул руку. Обернулся и увидел в глазах Юнги усталое спокойствие. Оно было таким неправильным сейчас.       — Все в порядке? — спросил хен. — Давай домой, Чимин-и, поедим, согреемся.       Какая-то страшная волна злости обрушилась на него за секунду от этих слов, от голоса, от запаха энигмы. Чимину хотелось огрызнуться, нагрубить, закричать, и это желание поднималось огромной тенью за спиной. Тенью черного волка.       — Пойдем, — прошептал Чимин, опуская взгляд.       И смиренно пошел домой. Но границы были разрушены давно, он ничего не мог вернуть обратно в тот же момент, когда это осознал, поэтому волк остался ждать, наверняка зная, что удобный момент для нападения вот-вот случится. Чимин оказался в запертой клетке своей судьбы, а ключ — потерян. Может быть, ржавеет где-то на дне реки вместе с мифическим карабином погибшего туриста, и Юнги, как бы ни старался, найти его не сможет.