THE BEAST INSIDE: PART 2

      Хоби так устал. Даже не думал, что настолько, пока они еще возвращались, петляя по непротоптанным тропам, зато как только нога ступила за порог дома, тепло окутало со всех сторон и тишина разворошила каждый уголок разума, тогда-то до него и дошло, как сильно он устал. Только проблема была в том, что отдохнуть он не мог. Никак.       Они с Джуном поужинали, обсудили эту дикую прогулку в лагерь стаи, попили чай и пошли спать. Но уснуть у Хоби не получалось. Остановить поток мыслей оказалось невозможным, и он быстро встретил среди них сожаление о том, что отказался от предложения Джуна выпить успокоительное. Тот принял две таблетки и теперь мирно похрапывал под боком. Ни волнений, ни душевных терзаний. Только сны.       И явно не те, что снятся Чимину и мучают его каждую ночь, каждый день, даже если он бодрствует. «Надо было все-таки сказать ему», — думал Хоби, прекрасно помня о предупреждении Намджуна не испортить положение болтовней об этом. И все же сны были важны, а Чимин имел право знать их мнение и подозрения о том, что они чужеродны.       — Сонджэ раньше уже пытался заниматься чем-то подобным, — говорил Джун. — Так что это не кажется мне простым совпадением: его присутствие здесь и эти сны Чимина.       А ведь они изводили его. Хоби не мог не замечать, даже если бы Юнги не рассказывал Джуну, это все равно было очевидным. Сны оставляли след на его лице, в глубине глаз, теряющих искру жизни день за днем. Все становилось хуже и хуже, Хоби волновался за Чимина так сильно, что сегодня была уже четвертая по счету почти бессонная ночь.       Его тело всегда в итоге сдавалось ближе к утру, но сильно легче от этого не становилось, потому что вставал он всегда вместе с Джуном около десяти утра. Слышал его шаги рядом, просыпался и больше не мог заснуть снова. Несколько таких дней — и даже дышать стало тяжело.       Жизнь превращалась в день сурка, где каждый день наполнен тревогой, неопределенностью. С одной стороны — друг, о котором хочется позаботиться, но непонятно, как именно. С другой — семья, в одночасье ставшая ему словно врагом, отец открестился от него, ведь «он уже взрослый, раз так поступает, ну и пускай живет, как хочет, только без нашей помощи», а мать, наоборот, пыталась достучаться своей агрессивной и навязчивой «заботой», вернуть домой и, по ощущениям самого Хоби, никогда не выпускать дальше калитки забора. И вокруг всего этого, сверху, со всех сторон клубилось и собиралось темное облако, которому имя стая.       Хоби просто не мог не думать о том, как плохо весь этот ужас однажды закончится. Спрашивал Джуна о Сонджэ, какой он на самом деле, каким был несколько лет назад и в детстве, пытаясь понять его настоящие мотивы и цели, представить, на что он может ради них пойти. Но в итоге понимал только то, что Джун до сих пор любит своего брата и, что бы ни говорил, склонен его защищать. Их разговоры о нем каждый раз ходили по краю, за который нужно было переступить, но никак не получалось, потому что Джун упирался и менял тему. И что делать с ним и вообще со всем, что происходит, Хоби не понимал. Барахтался в чуждом ему мире бесправным гостем, молчаливым посетителем и едва ли мог в нем что-то изменить.       Повадки альф и омег, законы оборотней и стай. Это было чьим-то вымыслом из фэнтези книжек раньше, а теперь — его реальностью, полной ловушек и капканов, менявших свое расположение каждый раз, когда он заново открывал глаза после тяжелого сна. Где-то в этом лабиринте хранились все ответы, все, что искал Чимин с первого дня здесь, от чего пока они оба смогли найти только крохи. Хоби пытался идти по ним, думая, что, может быть, они куда-то ведут, что все взаимосвязано, и запутывался его больше.       Обычно, когда его мысли в очередной раз заходили в такой тупик и начинали накручивать круги об одном и том же, он все же засыпал. Изможденное сознание постепенно гасло и терялось в темноте. Чимин видел в ней следы, а Хоби — ничего. Только слышал, как неровно и сдавленно бьется его собственное сердце. Обычное, человеческое. Тихое и не особо на что способное, кроме доброты, любви и безоговорочного доверия к тем, кого любило.       Только сегодня что-то в нем изменилось. Ритм стал медленным, тяжелым, оно с силой билось в грудную клетку, отдавалось эхом в ушах. Это было в два часа ночи, когда сон ушел еще дальше, чем был когда-либо, все мышцы ныли и каменели, а Хоби открыл глаза и поднялся.       В доме стояла тишина, птицы снаружи совсем перестали петь уже как несколько дней, и даже Джун притих, перевернувшись на бок. Хоби огляделся, посмотрел на него, на стены, плывшие и таявшие в полутьме, в окно на передний двор и заметенную дорожку. Снег, белый и чистый, искрился в свете одинокого уличного фонаря. Там приморозило, этот холод робко пробирался в чуть приоткрытое окно. Хоби спустил босые ноги на деревянный пол и почувствовал, как он скользит по нему.       «Что-то случилось», — подумал он, и от этой мысли в груди так все сжалось, что пришлось зажмуриться, чтобы не выпустить наружу слезы. Непрошеные, неожиданные. Он не знал, почему они подступили и почему так же внезапно исчезли, едва поколов переносицу. Хоби встал и пошел тихо и осторожно одеваться. Потом так же, как мышь, выскользнул на улицу, прикрыв за собой дверь с тихим, едва слышным щелчком.       Даже не стал спрашивать самого себя, зачем это сделал, просто сердце сказало ему идти и он пошел. Снова под его ногами заметенный снегом, уже выученный наизусть путь к дому семьи Мин, где теперь обитала недавно образованная пара альфы и энигмы. Странная, «не гармоничная», как говорил ему Джун, пара, которой в природе не должно было быть вовсе. Пара, у которой были проблемы. Пара, которой нужно было помочь.       Хоби шел, будто в полусне, шаркал по снегу, оставляя длинные смазанные следы. Хотел позвонить Чимину без надежды, что звонок будет принят, запустил руку в карман и нашел лишь пустоту. Забыл телефон дома, впервые в жизни. И пошел дальше чуть быстрее.       Почему он решил, что сможет им помочь? Человек, узнавший об этой стороне мира всего несколько месяцев назад. Брал на себя слишком много, но чувствовал, что должен, как будто был рожден только для этой цели. Тем более полюбил Чимина как друга искренне и сейчас беспокоился за него больше, чем за себя самого, хотя лес в ночи пугал его точно так же, как в первый раз.       Когда ухнула сова где-то совсем рядом над головой и мелькнула беззвучной тенью среди деревьев, Хоби вздрогнул и остановился, чтобы осмотреться. Темнота и белый снег, заблудиться очень легко — тропа едва угадывается под ногами. Но он идет дальше, ему страшно за многое, и только усталость глушит это чувство. Оно пробирается наружу в крупной дрожи, когда Хоби подходит к дому. Облегчение от того, что он дошел, не заблудившись в ночном лесу, осталось незамеченным им самим.       Потому что дом, застывший во тьме, оказался покрыт невидимым глазу одеялом тревоги. Конечно, совершенно нормально, что в три часа ночи окна в нем не горели, ведь все вокруг спит глубоким сном, и хозяева дома — тоже должны. Но Хоби так не казалось.       Судорожно прислушиваясь, он подошел к крыльцу, осторожно поднялся по ступеням, усеянным следами. На притоптанном снегу темнели маленькие капли крови. Хоби тихо постучал. Подумал, что если кто-то из друзей не спит, то услышит и откроет, но даже от такого легкого воздействия дверь качнулась и сама приоткрылась. Не была даже захлопнута, только прикрыта.       Хоби стало очень холодно. Налетел порыв ветра, и мех на капюшоне защекотал щеки. С натужным скрипом дверь распахнулась. Хоби сделал шаг назад, чтобы не быть у нее на пути, а сам смотрел в темное, затихшее и остывшее нутро дома. Не мог отвести взгляд от исполина-стола, лежавшего на боку, протянув ноги.       Многие другие вещи тоже были разбросаны по полу, словно здесь прошелся ураган, и Хоби сразу понял, каково его имя. Он вошел внутрь, ступая осторожно и тихо, прислушиваясь изо всех сил. Надеялся ли услышать кого-то или боялся этого, не знал. Его затрясло сильнее.       Но в доме стояла по-настоящему мертвая тишина. Чувствуя, как сильно и больно бьется сердце в груди, Хоби вздохнул и негромко позвал:       — Чимин? Ты здесь?       Отозвался лишь ветер снаружи.       — Чимин? — позвал он громче, проходя в гостиную.       Никого здесь не было. Хоби проверил все комнаты на случай, если там где-то лежит умирающее тело или вовсе труп. До безумия страшно было его найти, и он вздохнул с облегчением, когда не нашел. Голова закружилась. «Какого хрена здесь произошло?!»       Ссора, драка? Но признаков внезапного обращения оборотня нигде не было. Хоби боялся этого больше всего, ведь у Юнги на совести уже два нападения на Чимина, одно из которых почти стало летальным. Или к ним пришел кто-то чужой?       «Блин, ну почему я не различаю их запахи…»       Вернувшись на первый этаж, среди разбросанных вещей он увидел телефон. Чуть не наступил на него, но вовремя заметил. Поднял и щелкнул кнопку сбоку. Экран загорелся стандартной заставкой с фотографией гор. Это телефон Чимина, и на главном экране висят тревожные уведомления о пропущенных вызовах. Двадцать штук и все от Эрика. Хоби раскрыл весь список и увидел, что они все с разным промежутком времени. Чимин не отвечал на звонки несколько дней. «Почему?»       Но ответа у него не было, и он решил оставить телефон на диване со слабой надеждой на то, что когда позвонит на него сам, друг возьмет трубку.       Свет включать Хоби побоялся, но даже без него его привыкшие к темноте глаза смогли еще раз разглядеть обстановку и убедиться, что больше крови нигде не было. Это ободряло хоть немного, и все же… ему казалось, что время вдруг стало идти болезненно быстро, и часы на каминной полке вели отсчет до чего-то ужасного и необратимого. Поэтому Хоби выскочил на улицу, чтобы бежать к Джуну сломя голову.       Но как только оказался на крыльце, нога соскользнула с первой же ступени. Там под рыхлым снегом оказалась наледь, и он проехался до земли, сосчитав все ступеньки задницей и спиной. Сердце почти остановилось, дыхание сперло от удара и вида огромного волка. Он навис над распластавшимся у подножия лестницы человеком, и пар горячего дыхания клубился вокруг его морды.       Хоби судорожно отполз назад и зажмурился, машинально закрыв лицо рукой. Замер в ожидании нападения. А волк вдруг заскулил. Открыв глаза, Хоби увидел, как он пятится, опустив голову к земле и прижав уши. Большой бурый волк. «Это не Донгон», — подумал Хоби, хватая ртом ледяной воздух. Кислорода было слишком много, и голова пошла кругом.       — Ты… ты из стаи?       Волк приподнял голову. «Видимо, это значит да?»       — Где Чимин? И Юнги, ты их видел?       Хоби кое-как, медленно и осторожно, не делая резких движений и держа руки перед собой, поднялся с земли и присмотрелся к волку. Тот не двигался, только внимательно смотрел на него в ответ, и было совершенно непонятно, значит ли это что-то или нет.       — Ты знаешь, что здесь произошло? — снова спросил Хоби зверя, а потом тут же самого себя: «Господи, я пытаюсь говорить с животным? Зачем?»       Почувствовал себя полным идиотом на секунду. Джун ему, конечно, рассказывал немного о волчьих жестах, но в памяти от этих разговорах осталось ровным счетом ничего, кроме банальщины «рычит и скалится, значит злится». А этот не рычал и не скалился, наоборот вдруг отпрыгнул в сторону и метнулся к тропе, уходивший через чащу к дому Намджуна. Остановился и обернулся. Смотрел очень настойчиво, не отводя разумных глаз.       Хоби стоял с приоткрытым ртом, тяжело дышал, ничего не понимая, и не дождавшись нужной реакции, волк медленно снова подошел к нему и ткнулся носом в его ноги. Потом снова направился к тропе и остановился.       Еще с минуту Хоби стоял как вкопанный, трясся и хлопал глазами, пока до него не дошло, что зверь от него хочет. И это было очевидным решением после увиденного в доме, настолько, что захотелось ударить себя по лбу. Выдохнув, Хоби сорвался с места и побежал так быстро, как только мог. Ему нужно было вернуться и разбудить Джуна. Срочно!       Катастрофа, катастрофа — это все, о чем он мог думать. Случилось что-то ужасное, непоправимое, и страх гнал его через лес, уставшего, почти обессиленного бессонницей и постоянной тревогой. В глазах темнело, ноги запинались о сугробы и друг о друга, дыхание ни к черту, ледяной воздух раздирал горло наждачной бумагой. Только бы не упасть, не потерять сознание. Только бы добежать. Рассказать все Джуну и… А что дальше, он не представлял. Да и что мог вообще сделать? Только что-то кому-то сказать.       От ветра глаза заслезились, Хоби вытирал их на бегу и с трудом различал возникавшие из темноты кусты и деревья, уворачивался от них в последние секунды. Колени ныли, все мышцы горели, того гляди ноги подкосит, и он больше не встанет, но все равно бежал сломя голову и не оглядываясь назад. Потому что если бы упал, потерял сознание и провалялся бы в этой глухой чаще до утра, что бы тогда стало? А время шло очень быстро, и каждая минута что-то забирала у них всех.       Хоби боялся не успеть.       Не знал, сколько времени прошло, когда ввалился в дом, запыхавшийся и чуть не умирающий. Забежал в комнату прямо в обуви и верхней одежде и упал на Джуна, толкая его:       — Вставай! Хен, быстро!       Тот сначала еле разделил глаза и вздохнул:       — Чего случилось?       Но как только их взгляды встретились в темноте, как только увидел панику и животный страх, исказившие лицо Хоби, тут же вскочил. Все одеяло запуталось, обвило его, как цепкие лианы, и он чуть не упал лицом в пол.       — Хен, я пошел к Чимину с Юнги, — еле дыша бормотал Хоби, — а их там нет, и все разгромлено, вещи везде, стол перевернут.       — Ты звонил кому-нибудь из них?       Включив настольную лампу, Джун спешно одевался.       — Забыл телефон дома. И Чимина телефон там был.       — Ясно, тогда звоню Донгону, потом попробую до Юнги дозвониться. Следы когтей или что-то еще там было? Следы лап на снегу?       — Нет, вроде ничего такого, но…       Сидя на краю кровати, Хоби растерянно наблюдал, как Джун мечется по комнате, от шкафа к тумбочке, потом снова к шкафу. Он уже набрал номер и приложил телефон к уху.       — Хен, — сказал Хоби негромко, пока шли гудки, — там снаружи был волк из стаи.       Джун замер, смотря в одну точку перед собой, и вздохнул устало.       — Какого окраса? — спросил почти шепотом.       — Коричневый, немного темнее Донгона, наверное.       — А рост? Примерно.       Хоби совершенно не понимал, как Джун мог бы отличить кого-то из них по такому описанию, но все вспомнил и ответил:       — Мне по грудь, или чуть ниже.       — Понятно.       Гудки все шли и шли, долгие, невыносимые.       — Что понятно? Ты знаешь, кто это? Каким…       — Предполагаю, кому интересно сунуть нос на чужую территорию и остаться незамеченным. Если бы Юнги его почуял, ты бы нашел там мертвого волка, а не живого, так что, видимо, это Джин.       — А?       — Ты забыл? Чимин же говорил, что у него нет запаха.       Звонок сбросился, и Джун набрал снова. На часах близился четвертый час ночи.       — Алло. — Наконец-то гудки сменились сонным хриплым голосом. — Донгон-ши, я прошу прощения, что так поздно. Их обоих дома нет, судя по всему, там была драка, обращался Юнги или нет, сказать не могу, где они сейчас — тоже. Хоби ходил туда один, у дома был Сокджин волком.       Джун говорил все это четко и спокойно, замерев на месте как статуя. Из динамика его телефона Хоби слышались только шум и шорохи, прислушаться сил не было никаких, да и вообще все слова постепенно превращались в кашу и белый шум у него в ушах. Среди него в конце концов оставался только оглушающий страх.       — Да, хорошо, я понял, до встречи, — сказал Джун и положил трубку.       Убрав телефон в карман джинсов, он тяжело и громко вздохнул, с усилием потер лицо и взъерошил волосы.       — Господи, ни дня спокойствия, да что ж такое-то, а!       — И что мы теперь будем делать? — спросил Хоби, чувствуя такую горькую беспомощность, что от нее хотелось вырыть себе яму и закопаться в ней.       — Пойдем к их дому, Донгон скоро подъедет, будем искать, что еще тут сделаешь.       — Думаешь, все плохо?       — Скажу, когда сам увижу, что они там натворили… Мда, надо еще Эрику позвонить, может, Чимин к нему пошел.       Но этот звонок ни к чему не привел, кроме очередной серии протяжных гудков. Хоби сидел все это время на кровати в куртке, потел, краснел и смотрел невидящим взглядом в пустоту, тяжело дыша. С ботинок уже натекла лужа, Джун принес и кинул на нее тряпку. Серая ткань нехотя впитывала в себя воду и темнела, пока гудки все шли и шли. Три звонка, после этого Джун сдался и сказал, что они зайдут к нему по пути. Звучало это обнадеживающе, но только на первый взгляд, потому что Хоби все же был уверен, что сейчас последний, к кому пойдет Чимин, — это его дядя. Тем более эти пропущенные вызовы…       — Ладно, пойдем, — позвал Джун из дверного проема.       — А если он сюда придет?       — Кто из?       — Чимин. Как в тот раз.       — В тот раз его притащили, — Джун пожал плечами и призадумался. — Ну, ты можешь остаться, если так и будет.       — Нет.       Он даже на долю секунды не задумался об ответе, сказал машинально, игнорируя абсолютно все мольбы собственного организма об отдыхе. Не мог отпустить хена одного, и пусть ночной лес и теперешняя обстановка в доме Мин его пугала до чертиков, все равно хотел быть там. Хотел увидеть все своими глазами, что бы они не нашли. Хоби чувствовал, что может пожалеть об этом, и все равно встал и пошел к выходу. Потому что Чимину нужна помощь — это говорило его сердце.       — Тогда оставим записку и дверь открытой, — вздохнул Джун.       Это было хорошо, что он не препятствовал его решениям участвовать во всем, потому что надави, особенно сейчас, чуть сильнее, и Хоби не выдержал бы и остался дома, ведь его и физические и моральные силы были уже на исходе. Все волнения и забота Джуна всегда оставались лишь советами, и Хоби был за это благодарен.       Они вышли, оставив дверь на заднюю террасу незапертой, и направились через дубовую рощу в сторону деревни. Она уже вся опала и полысела, голые корявые ветви смотрели в темное небо и ловили редкие снежинки. Зима в этом году наступила как-то слишком быстро. Хоби прятал руки в карманах, но они все равно мерзли. И в целом с каждым шагом ему становилось холоднее, усталость забрала даже дрожь, которая заставляла тело дополнительно двигаться и согреваться. Казалось, если сейчас остановится, очень быстро превратится в мертвую ледяную скульптуру.       Поэтому они шли быстро и уже через пять минут добрались до дома Эрика. Хоби испытал неприятное чувство дежавю, увидев также застывший с свете уличного фонаря темный и затихший дом. Только на этот раз внутрь никто из них входить не стал.       Машина Эрика стояла на подъездной дорожке, и Джун постучал в дверь не громко, два раза. Ответа не было, только тишина, и Хоби решил подойти к окну комнаты Чимина. Совсем недавно тот делал точно так же.       — Я проверю задний двор, — сказал Джун, и они разошлись в разные стороны.       Хоби не ждал увидеть силуэт друга на кровати или получить ответ на стук по стеклу окна. Его здесь не было, он так считал и оказался прав. Комната была пуста, кровать заправлена, а над столом висел, чуть покосившись, детский рисунок волка. «Христа ради, — взмолился Хоби отчаянно, смотря на этот рисунок, — только не туда». Но снова встретившись с Джуном у крыльца, сказал ему вполне спокойно и уверенно:       — Он мог пойти к стае.       — Думаешь?       — С тех пор, как они здесь появились, ему все хуже и хуже с каждым днем, и он все время только о них и думает. А если опять стал ищейкой, то…       Они оба знали, что могло произойти, поэтому не было нужды говорить вслух настолько ужасные предположения. Пусть и реалистичные. Джун кивнул и погладил его по плечу.       — Не думай о худшем, он же не конченый идиот, их там слишком много, — сказал хен и даже улыбнулся. Слабо и грустно, но все же. — Пойдем к их дому, посмотрим, если Джин еще там, попробую поговорить с ним.       — Ладно.              Когда они пришли туда, дом все еще стоял застывшим мертвым исполином, черным пятном в темноте на пороге утренних сумерек. Дверь — прикрыта, окна — слепы. Как будто жизнь ушла из него не этой ночью, а много лет назад. Хоби снова затрясло, и он намеренно шел чуть позади, чтобы Джун не заметил.       Волка не было, и, осмотрев территорию вокруг дома, они вошли внутрь. Хен по-свойски включил везде свет и начал осматривать, пока Хоби стоял в стороне у стены и молча наблюдал. Конечно, в темноте весь этот бардак выглядел более пугающим, но даже освещенный наводил на худшие мысли. «Из-за чего можно так поссориться?» — думал Хоби, пока Джун осматривал чуть ли не каждую вещь в комнате с таким спокойным и сосредоточенным видом, будто ему это привычно. Будто следовал заученному алгоритму, проверяя все самое важное в первую очередь, но и не пропуская мелочи.       — Телефон на диване был, когда ты пришел? — спросил он, задумчиво оглядывая комнату.       — Нет, на полу, — немного рассеянно ответил Хоби. — Примерно там, где ты стоишь сейчас.       Джун промычал что-то и прошелся снова от кухни до камина.       — И что думаешь?       — Ну, Юнги здесь не обращался, — говорил Джун, осторожно проходясь между вещами, раскиданными по полу. — И судя по характеру бардака, сначала ушел Чимин, а потом Юнги психанул и раскидал все. Думаю, ушел искать его человеком. Надо бы проверить округу на очередные обрывки его одежды.       — Понятно, — вздохнул Хоби, хотя не то чтобы все действительно понял.       Вопросов меньше не стало, но задавать их вслух он не стал, да и к тому же снаружи послышался рокот мотора и шуршание шин по снегу. Джун сразу вышел на встречу Донгону, а Хоби застыл у стены и продолжил смотреть на перевернутый стол. Слышал их голоса снаружи, как они обсуждали ситуацию, а сам мыслями уходил очень далеко отсюда. «Случилось что-то страшное, но… не здесь», — подумал он, взглянув на тьму за окном.       Тело отяжелело очень сильно, даже руку было трудно поднять, и только Хоби сделал шаг, чтобы пойти и присесть на стул хотя бы на пять минут, как Джун с Донгоном зашли в дом и сказали, что сейчас они все пойдут искать Юнги и Чимина.       — Хосок, — устало сказал Донгон, бегло оглядывая комнату, — не понимаю, что тебя заставило идти сюда посреди ночи, но спасибо. Возможно, ничего критичного еще не случилось и мы успеем найти их обоих в целости.       Хоби ничего не ответил, только кивнул. Ему казалось, что сил осталось ровно на столько и ни движением больше, но когда они вышли на поиски, ноги каким-то образом продолжали идти.       Донгон обратился в волка и принялся брать след. Сначала обошел дом несколько раз, а потом направился в чащу по одной из троп. Джун с Хоби шли за ним.       — Это Чимин? — спросил хен.       Волк в ответ фыркнул.       — Это значит «да»? — спросил Хоби.       Джун кивнул и сказал:       — Не отставай.       Та еще задачка для измотанного человека. Ноги у него запинались все сильнее, а волк шел быстрее и быстрее, уткнув морду в землю. Легкие тоже с трудом справлялись, как и сердце. Но Хоби думал о Чимине, о том, как крепко обнимет его, и держался, не зная, сколько еще придется.       Едва поспевал и понимал, куда они идут. К деревне. Неужели ошибся? «Зачем ему идти туда? — спрашивал себя, наблюдая вдалеке скачущие и размытые огни уличных фонарей. — Дома у Эрика его ведь не было». Это все было странно, слишком странно для него, даже с учетом всего, что и так здесь происходило. Но начиная привыкать, каждый раз Хоби все равно оказывался совершенно не готов.       К тому, что волк нашел, идя по следу Чимина, тоже. Хотя к подобному никогда нельзя оказаться готовым.       В какой-то момент, уйдя с тропы вглубь леса, зверь зарычал, замахав хвостом, а потом вдруг резко остановился. Хоби не успел понять, что ему тоже надо остаться позади и ждать, поэтому пошел дальше вперед, пока его ботинок не погрузился в лужу крови. Осознание того, что в ней лежало, не сразу дошло до его разума.       Ведь это невозможно… Как так? Нет, наверное, просто в темноте показалось! И тут черт дернул Джуна хладнокровно посветить фонариком прямо туда. На растерзанное тело…       — Это… ребенок?       Собственный шепот застрял комом в горле. «Нет, неправда, это не…»       — Так, Хоби, отойди, — Джун мягко взял его за плечи и потянул назад. — Если тебе плохо, лучше не смотри, ладно?       Ему было отвратительно хреново, но он не мог отвести взгляд от этой маленькой ручки, тянувшейся к чему-то. Лицо было повернуто в другую сторону, хвостики с заколками бабочками разметались по грязному, окровавленному снегу. Девочка лежала на спине в одних штанишках и вязаном свитере, почему-то без куртки. Горло вскрыто, грудь расцарапана.       — Кто мог это сделать?!       — Пока не знаю, — спокойно ответил Джун.       Он присел рядом с телом и осматривал его, подсвечивая фонариков. Ни один мускул не дрогнул, все движения были плавными и четкими. Хоби хотелось закричать, но получалось только тихо постанывать.       — По-моему, это девочка из деревни, я ее видел один раз, — говорил он, шмыгая носом и тяжело дыша.       Лучше бы не смотрел, как будто пытался запомнить каждую деталь мертвого детского тела.       — Следов когтей и клыков я не вижу, — сказал Джун, глянув на волка, притихшего и застывшего рядом с Хоби. — Зато есть следы обуви.       И он стал указывать на них лучом фонарика:       — Маленькие — ее следы, вот здесь — мои и Хоби, а эти — чьи-то еще. Судя по отпечатку, ботинки достаточно массивные.       Волк фыркнул, опустил голову к земле и стал разнюхивать все вокруг тела.       — Ее убили ножом, порезы на шее характерные, — Джун продолжал говорить так холодно, будто читал отчет о чем-то совершенно другом, нормальном, обыденном. — Судя по цвету кожи и состоянию ран, смерть наступила несколько часов назад, но не больше суток.       — И как ты это все понял?       — Видел уже однажды, — он вздохнул и поднялся, — по телеку.       Подошел к Хоби и приобнял его, повернув лицо к себе, чтобы поймать взгляд.       — Эй, ты как? Может, я отведу тебя домой? Тебе не обязательно здесь быть.       — Ты же не будешь закапывать ее, как других, да?       — Это дело рук человека, мы не можем сейчас узнать наверняка, кого именно, поэтому нет. Я вызову полицию, тем более ее убийство может быть совершенно не связано с нашими делами. Так что если ты пойдешь домой сейчас, я скажу, что нашел ее один, и тебе не придется ехать в участок для дачи показаний.       — Хен… — на самом деле, Хоби было очень тяжело думать теперь, и почти все слова Джуна перепутались и потеряли смысл в его голове. — Но ведь волк шел на запах Чимина…       Недолгое молчание было ему как последний гвоздь в крышку гроба. Два и два уже сложились, и больше всего Хоби боялся, что кто-то подтвердит его вычисление.       — Так, давай не будем сразу делать выводы, окей? — Джун нежно погладил его по плечу, но голос звучал холодно. — Он мог наткнуться на нее случайно, когда шел к деревне.       — А мог нет? Хен, ты же не думаешь, что…       Джун только посмотрел на него устало, а Донгон, ничего не сказав, обернулся на волка. Тот, кажется, снова взял след и теперь ждал их.       — Хо, иди все-таки домой, ладно? Если Чимин придет или позвонит тебе, сразу звони мне, хорошо?       От бессилия и ужаса Хоби смог только согласиться, коротко кивнув.       — Донгон, проводи его, ладно? А потом иди по следу один, я вызову полицию, встречу их в деревне и отведу сюда. Твои следы замету, только потом не подходи слишком близко.       Волк вздохнул, мотнул головой и направился на другую тропу.       — Иди с ним, — Джун обнял Хоби и поцеловал в щеку. — Я оставил на столе успокоительное, выпей одну таблетку, как придешь, окей?       — Ладно…       Хотя даже не представлял, как дойдет до дома после всего этого, а ему еще предстояло осознать и поверить в то, что это все на самом деле. Черт, это должно было быть сном! Просто один из тех кошмаров, которые снятся Чимину, но не более. Да, Хоби уже видел растерзанный труп, тот, который они закапывали в Хэллоуин, но то был взрослый волк в конце концов, а не маленькая девочка. Ребенок… Кто вообще мог сделать это?!       Только чудовище. Зверь, но совершенно в ином смысле, в самом худшем. И Хоби не мог перестать думать об этом. Словно в сне, дошел до дома, едва замечая огромного волка рядом. Тот не отходил дальше, чем на пару шагов, все поглядывал на него. Хоби чувствовал, что выглядит крайне плохо сейчас, но его это мало волновало, даже если шок грозил вот-вот свалить его в обморок, а кровь стремительно испарялась из организма, превращая его в ходячую тень.       «Боже, ну почему след Чимина привел именно туда?! — все спрашивал он себя, и от этих мыслей хотелось зареветь совершенно по-детски. — Он не мог этого сделать… Да как вообще? Даже в том состоянии, когда ничего не помнит! Это невозможно… но тогда… кто?»       Волк заскулил, уткнувшись мордой в его руку. Хоби вдруг словно вынырнул из омута и понял, что стоит перед террасой дома Джуна. Каким чудом дошел, не знал, но тихо обрадовался, что, по крайней мере, теперь может снять промокшую обувь, куртку и прилечь хотя бы на десять минут. Закралась маленькая надежда, что даже получится уснуть ненадолго.       — Спасибо, — сказал он волку, смотря на него, но не чувствуя, что смотрит на что-то настоящее. — И это… может, Чимин пошел к стае? Я все думаю о них и… мне не нравится, как-то все стало плохо с тех пор, как они появились рядом, вы ведь тоже это заметили?       Волк внимательно смотрел на него, стоял без движения, замер даже хвост. И Хоби не понимал, что это значит.       — Ладно, я пойду, — тяжело вздохнул он и зашел в дом, не оборачиваясь на Донгона.       Сил уже давно не было, тело двигалось только с божьей помощью, правда, хотя все равно, когда наконец-то разделся и сел на диван в гостиной, Хоби искренне удивился, что устал настолько сильно. Подняться снова, чтобы дойти до кухни и выпить таблетку, как сказал Джун, было мучительно, почти невозможно. И все же он сходил и сделал это, а потом вернулся и лег на диван, свернувшись калачиком.       От этой ночи хотелось спрятаться, от последних двух месяцев хотелось спрятаться, от образа мертвого ребенка спрятаться и поверить, что все это — неправда. Он этого не видел, нет, это воображение нарисовало в темноте ужасную картину убитой девочки. Это все еще было воображение, когда Намджун осветил его ярким фонариком. Хоби так отчаянно пытался отстраниться от всего этого, чтобы не стойти с ума, что не заметил, как задремал. Не уснул, скорее, провалился в бездну на некоторое время, и это было даром небес, не меньше, потому что иначе он бы точно развалился на мелкие кусочки.       Правда, хрупкие надежды на то, что по пробуждении ему станет легче и вообще увиденное ночью окажется сном, закономерно разрушились о реальность, которая в итоге заполнилась невыносимой головной болью помимо ломоты во всем теле, тяжести в ногах и голода, коловшего желудок острыми пиками. И все равно, только открыв глаза, Хоби вскочил и судорожно достал телефон, проверяя его. Ему показалось, что он проспал всю свою жизнь.       Время шло к десяти, за окном посветлело, ветер совсем стих, а в уведомлениях висело три сообщения от Намджуна и два пропущенных. Прежде чем прочитать все, Хоби тяжело и разочарованно вздохнул и потер глаза. Там не было ничего о том, что они нашли Чимина и Юнги, он успел понять это, пробежав глазами, и ни звонка, ни смс от самого друга тоже.       «Помой свою обувь, ты наступит в кровь», — первое сообщение.       «Надеюсь, что ты уснул, тебе нужно отдохнуть, напиши, как проснешься. Иду встречать копов», — второе.       «Дал первичные показания, сегодня они будут обходить всех жителей деревни, если пересечешься с ними — ты приехал ко мне сегодня утром, запомни. И да, это Чон Ами, девочка из деревни. Я скоро зайду домой», — третье. Отправлено около часа назад.       Хоби застонал и согнулся пополам, роняя голову на колени. Много разных мыслей наперебой полезли в голову: о полиции, возможных вопросах к нему, о Джуне, о том, входит ли час времени в «скоро» или уже нет, неужели Чимин и Юнги все еще не нашлись, и кто же все-таки убил эту малышку? Никаких ответов у Хоби не было, никаких догадок. Поэтому он пошел на кухню, чтобы плотно позавтракать и выпить большую кружку кофе. Или даже две.       Самое обыденное и простое занятие — это то, что было ему жизненно необходимо, второе после сна. Потому что он чувствовал, что силы ему еще понадобятся. Много, много сил, чтобы хотя бы осознавать все, что произойдет в этой маленькой деревне, в этом лесу, разделенной рекой и горным хребтом пополам. В его жизни, которая однажды свернула совсем не туда, куда ее направляли заботливые руки родителей, жизни, ставшей сказкой братьев Гримм. Жестокой, пугающей, ужасающей.       И резко распахнувшаяся через два часа дверь подтвердила все его догадки, но Хоби был готов. Он уже поел и вымыл до блеска свои ботинки.