Этот учитель определенно не врет

      Шан Цинхуа он застал, когда этот невысокий и дёрганый человечек ожесточённо перекладывал бумажки, фальшиво бормоча себе под нос популярный мотивчик. Он казался каким-то совсем нелепо маленьким в своем огромном кабинете, забитом шкафами и папками, стопками бумаг и коробками, полнящимися всякой всячиной.       Шэнь Цинцю поморщился, вдыхая спертый пыльный воздух и вошел без стука. Чтобы попасть к главе пика Аньдин он и так потратил половину палочки благовоний , пробиваясь через череду учеников, слишком уж настойчиво предлагавших свою помощь, и теперь чувствовал все меньше желания играть в любезности.       — Уважаемый шиди Шан слишком занят, чтобы принять этого скромного шисюна?       Шан Цинхуа вскинулся, отрываясь от своих бумаг, и дёргано улыбнулся, изображая удивление и приветливость. Он поднялся для формального поклона, в процессе как-то скривившись, после чего выпрямился, потуже запахивая одежды, несмотря на довольно теплый для близящейся осени день. Когда он, наконец, сел обратно, даже не удосужившись предложить шисюну чаю, Шэнь Цинцю со злорадным ехидством мог наблюдать его нервный тик за спадающей на лицо челкой и дергающуюся под столом коленку. Нервничаешь, шиди?       — Нет, ну что ты, что ты, шисюн Шэнь, — замахал руками глава пика Аньдин, все еще изображая радушного хозяина, — шисюну здесь всегда рады, хотя дел, конечно… Ну, да ты и сам видишь.       — Ох, неужто? — плотоядная улыбка Шэнь Цинцю была так приторно сладка на бескровных губах, будто вовсе не помнил он, по чьей милости теперь не только пик Аньдин тонул в бесполезной бюрократии. — Этот шисюн уверен, что вся школа ценит самопожертвование шиди Шана и его глубокую преданность делу.       Шэнь Цинцю щёлкнул веером, второй рукой незаметно активируя талисман для определения демонической энергии. Самостоятельно засечь следы демонического присутствия по остаткам энергии он попробовал еще на пороге, однако ничего необычного не почувствовал: то ли они были достаточно удачно скрыты, то ли ему самому не хватало для того сил.       Талисман тут же начал подозрительно нагреваться, практически обжигая пальцы, а потом вдруг рассыпался горстью пепла в руке. Как интересно.       Шэнь Цинцю брезгливо стряхнул пепел на чистый пол кабинета шиди Шана — все равно определить, что это, никому уже не было бы под силу.       — Этот ничтожный может предложить шисюну что-то? Или шисюн Шэнь заглянул просто увидеться? По правде, надеюсь, не второе, этот шиди не лучший собеседник сейчас.       Смотреть, как дрожит краешек губ в нервном самоуничижительном смешке, и как контрастирует эта полуулыбка с настороженным взглядом было чистым удовольствием.       — Шиди Шан прав, если бы мне был нужен собеседник, я искал бы его в другом месте. Может, в борделе. Может, в зеркале. Но не здесь. Так что нет, мне нужна помощь в одном исследовании.       Тревога в глазах Шан Цинхуа уступила место явно накопленной усталости: он кивнул, и Шэнь Цинцю даже стало немного любопытно, пришлось ли шиди сделать над собой усилие, чтоб молча проглотить неприкрытое оскорбление.       — Какую помощь этот может предоставить?       — Спирея тихого сна. Этому Шэню нужно хотя бы несколько образцов. Даже на Цянцао такой нет.       Шан Цинхуа поднял бровь. Потом вторую.       — Очевидно, что ее там нет, — вежливая смущенная улыбка сползла с его губ змеиной кожей, — шисюн Шэнь лучше этого ничтожного знает, что это растение из мира демонов, а потому не приживется у нас…       Шэнь Цинцю кивнул, нетерпеливо постукивая краешком веера по подбородку.       — И все же она мне нужна.       — А еще шисюн лучше меня знает и то, что отношения с демонами накалились не только у хребта Цанцюн, что, очевидно, не способствует стабильным торговым связям. Где этот шиди найдет шисюну поставщиков?       Шан Цинхуа был явно раздражен. Он потер ладонями воспаленные глаза и взлохматил волосы с глубоким вздохом.       — Этот шиди редко говорит такое, но тут я честно не представляю, как выполнить такую просьбу сейчас.       — Но ведь ардизию многоликую удалось доставить для Цянцао меньше, чем за неделю? Ученики шиди Му так высоко отзывались о качестве твоей работы.       После того самого разговора на Цянцао Шэнь Цинцю потратил добрых семь увесистых кошелей серебра только на поиск через лучших людей из паутины своих контактов хоть кого-то, готового сейчас связываться с демонами. Организовывать поставки из царства демонов было всегда делом непростым и крайне затратным, и одни лишь сроки исчислялись неделями, если не месяцами, сейчас же только редкие смельчаки брались за подобные заказы и обещать не могли даже того.       Глядя на побелевшие пальцы, обхватившие край стола, Шэнь Цинцю лениво игрался с кисточкой на веере и думал, в какие игры играет тут Шан Цинхуа.       — Шисюн, этот постарается сделать все, что сможет. Это лучшее, что я могу для тебя сделать, честно. А сейчас этому шиди надо вернуться к бумагам, уж не обессудь. Ох, это вторжение завалило таким количеством работы…       Цинхуа вдруг вскочил, снова сморщился, ударил себя по лбу, а потом горестно вздохнул, впервые звуча почти искренне.       — Небеса всемогущие, у меня же меньше половины шиченя до встречи с поставщиками леса, а я так и не получил от Юэ Цинъюаня никакого согласования по бюджету! И как теперь переговоры вести, а?       Намёк Шэнь Цинцю понял, да и нечего ему было здесь больше делать, пока что он не мог позволить себе открытую конфронтацию или хотя бы озвученные подозрения, оставалось лишь наблюдать.       Шан Цинхуа окликнул его уже на пороге:       — Шиди Шэнь, можно напоследок маленький вопрос, какое исследование ты проводишь?       Обернувшись, Шэнь Цинцю одарил его самой холодной улыбкой в своём арсенале:       — Видишь ли, дорогой шиди, к нам обратились к просьбой разработать средство, которое спасло бы гибнущие урожаи от вредителей. Полагаю… Речь идёт об истреблении крыс.       Сдавленный судорожный кашель за уже закрытой дверью Шэнь Цинцю точно послышался.

***

      — Цинцю, послушай меня. Пожалуйста. Один раз.       Юэ Цинъюань смотрел своими тоскливыми лошадиными глазами, полностью утратив интерес к игре в вэйци. Партию он, впрочем, и так проигрывал.       — Шиди, я официально запрещаю тебе поднимать эту тему, слышишь? Я готов закрывать глаза на многое, и, поверь, я так и поступаю…       Шэнь Цинцю поднял бровь и невозмутимо занял чёрным камнем последний дыхательный пункт, лишая белую группу шанса на жизнеспособность.       — Глава школы собирается посмотреть на доску хотя бы ради приличия?       — От твоей жестокости школа не рухнет, от твоих развлечений школа не рухнет… Но сейчас ты явно переступаешь черту, Сяо Цзю.       Они расположились в небольшой живописной беседке в удаленной части пика Цинцзин, что сейчас утопала в красных огнях мальв и снежной белизне хризантем. Такие встречи Шэнь Цинцю не то, чтоб любил, но все же был вынужден признать, что находит в них некоторую долю комфорта — Юэ Цинъюань был единственным действительно достойным партнёром для игры в вэйци, а их регулярные партии позволяли проводить время без лишних, неизбежно все портивших слов, так что присутствие этого человека бередило раны чуть слабее.       В этот раз Шэнь Цинцю все же принял глубочайше несвойственное ему решение, и сам проявил инициативу, раскрыв тому, кто был когда-то ему братом, плоды своих долгих мучительных измышлений. Раскрыл он все без утайки, без так любимых им многозначительных пауз и насмешливых колкостей, ведь понимал, что глава Юэ — единственный, чья верность точно принадлежит школе, и кто действительно должен был быть сейчас на его стороне.       И нет. На его стороне он вовсе не был.       — Черту переступает тот, у кого есть какие-то тайные источники связи с демонами, тем более в столь напряжённой обстановке, — парировал Шэнь Цинцю.       — Ты этого не знаешь.       — Давай тряхнем все контакты пика Аньдин и выясним, как к шиди Му попало демоническое растение.       — Ты этого не сделаешь.       Пока Шэнь Цинцю испепелял его взглядом, Юэ Цинъюань и сам начал окружать один из чёрных камешков своими. Обычно он придерживался тактики дальнего боя, но сегодня обычным уже быть не грозило.       — Я серьезно, шиди. Если это твоя месть за запрет на посещение ивовых беседок, считай, что он снят. Если это попытка причинить боль мне, так я лучше вложу тебе в руки свой меч, но прошу остановиться в твоих подозрениях. Я приказываю тебе, как глава Цанцюн и твой шисюн… И пусть я уже не имею на то право, но я прошу тебя остановиться как Ци-гэ, твой брат.       Он потянулся накрыть длинные холодные пальцы, застывшие над игральной доской, своей большой тёплой ладонью и замер, когда Шэнь Цинцю отдёрнул руку, будто от пламени.       — И правда, права на то у тебя уже нет.       Шэнь Цинцю и не собирался, кажется, спасать свой чёрный камешек от верной гибели, концентрируясь на других частях доски. Юэ Цинъюань сам не решился замкнуть построение.       Шэнь Цинцю, заметив это, оттолкнул доску.       — Пас.       — Но шиди, твои ходы же ещё не закончились?       Цинцю откинулся назад на подушках, закрывая лицо веером.       — Я сказал пас. Я не желаю играть с тем, кто мне подыгрывает.       — Но…       — Мне, сука, не нужна твоя жалость, — прошипел Шэнь Цинцю, сбрасывая маску вежливой отстраненности. — Мне не нужны твои подачки, твои гребаные собачьи взгляды, твоя притворная забота! Ты игнорируешь меня, когда я действительно знаю, что делаю, так… Так просто не мешай мне! Вот! Вот он шанс быть на моей стороне, Ци-гэ, и как, получается?       Юэ Цинъюань грустно вздохнул и встал, чтоб убрать вэйци. Прерывать игру вот так было совсем не по правилам, но здесь и не такие правила забывались.       — Тогда этот шисюн боится, что у нас нет никакой общей стороны, Цинцю, — сказал он тихо, укрывая собеседника своим плащом. — Один шпион, даже если бы он и был, не разрушит школу, а вот вечные подозрения и интриги вполне себе могут.       — Неужели ты не понимаешь? Если я прав, и Шан Цинхуа связан с демонами, то все, что происходит на наших собраниях, все наши передвижения, все вопросы внутренней безопасности мы будто бы прямо передаем каким-то демоническим ублюдкам!       Юэ Цинъюань кивнул, грустно усмехнувшись.       — Я понимаю, шиди. А еще я понимаю, что, устроив травлю Шан Цинхуа, ты не добьешься ровным счетом ничего. Во-первых, посуди сам, Шиди Шан не похож на того, кому хватит духа ввязаться в подобное. Во-вторых, если бы сейчас я поддержал тебя, следующее же собрание горных лордов превратилось бы в ад похуже Бесконечной бездны, и каждое подозрение обернулось бы против тебя, а не шиди Шана. В-третьих, — он глубоко вздохнул, кивнув на идиллическое спокойствие, окружавшее их, — нападение демонов причинило некоторый вред, но, посмотри, ничего серьезного по итогу не произошло. Ты хочешь затравить того, благодаря кому наша школа получает все необходимое… Я не готов идти на это. Тема закрыта.       — Не пожалей об этом потом.       — Постараюсь.       Шэнь Цинцю встал, оправляя лазурные одежды. Черно-белый плащ он, однако, возвращать не спешил.       — Тогда нам более не о чем говорить. Полагаю, дорогу на свой пик глава школы найти сможет и без помощи такого неблагонадежного советника.       — Разве что у этого Юэ есть один вопрос, дорогой шиди, — Юэ Цинъюань также поднялся, передавая главе Цинцзин доску и мешочки с камнями. — Я просмотрел заявленные тобой списки участников в Собрании Союза Бессмертных: почему там нет того мальчика, что так хорошо проявил себя во время нападения?       Шэнь Цинцю холодно усмехнулся:       — Ты меня опозорить перед всем Цзянху хочешь? Этот ублюдок не готов.       — Отчего же? Он был готов, когда ты выставлял его на тот бой, мне обо всем рассказали, не сомневайся.       — Ну не Мин Фаня же мне было отправлять! Я не мог рисковать жизнями и совершенствованием моих учеников, а этот звереныш…       — Есть вещи, которые я понимаю, но не хочу слышать, — вздохнул глава Юэ. — Прошу тебя передумать относительно списков, если не хочешь дальнейших вопросов от тех, кто будет менее лояльными.       — Будь по твоему, — пожал плечами Шэнь Цинцю. — Только вот знаешь, что? Это была наша последняя партия в вэйци.