Этот учитель определенно не врет

      Мерный стук копыт и скрежет колес нагоняли дремоту, и Шэнь Цинцю откровенно клевал носом, лишь изредка посылая ядовитые взгляды в сторону повозки, где ехала Ци Цинци. Эта пронырливая женщина заняла единственный подходящий горному лорду экипаж, и Шэнь Цинцю, тогда еще лелеявшему некоторые надежды не быть насквозь пропитанным конским потом, оставалось лишь молча хлопнуть дверью, обнаружив ее внутри.       Верховая езда давно его так не выводила. Сырой воздух заставлял старые травмы ныть, и постоянная тряска ситуации не помогала. В окрестностях ущелья Цзюэди Шэнь Цинцю бывать уже приходилось, а потому он лишь устало морщился на восторженные возгласы учеников, то и дело раздававшиеся позади, стоило им достигнуть очередного водопада или подняться в очередное живописное предгорье.       Дети, впрочем, шумели сегодня особенно громко, позабыв всякий стыд. Их отчасти можно было понять: после долгих месяцев тренировок большинство из них ждали своего первого триумфа перед лицом всего общества бессмертных и нервы у многих откровенно сдавали. Мин Фаня мелко трясло, когда он разливал чай вечером накануне, а Нин Инъин расплакалась, пока перед дорогой пыталась завязать свои косы, и пальцы ее были неловки, будто не делали это каждый день последние несколько лет.       Шэнь Цинцю, стоило признать, тоже был слегка на взводе. Последние дни он, подобно рыночному жонглеру факелами, пытался одновременно следить за Шан Цинхуа и руководить не прекращающимися даже ночью тренировками, что было ко всему прочему приправлено внезапно ухудшившимися кошмарами в те редкие моменты сна, которые он успевал урвать. Еще меньше покоя давало гнетущее предчувствие беды, холодное и склизкое, заставлявшее исподтишка оглядываться, ожидая ловушки на каждом шагу. И все же ничего не происходило: длинная вереница всадников и изящных повозок мирно тянулась по узкой горной дороге сквозь сизый утренний туман.       Стоило признать, однако, что одно открытие Шэнь Цинцю за последнее время все же сделал и сейчас пытался понять, столь ли оно важно, или разум его лишь пытался подгонять факты под подозрения. Перерыв собственные архивы документации, донесения шпионов и отчеты о совместных с пиком Аньдин миссиях, он не обнаружил ровно ничего подозрительного, пока руки его так и не замерли, стоило случайно наткнуться на копию давнего заказа на доставку манускриптов — тот не был исполнен в срок из-за несчастного случая, стоившего жизней восьми ученикам с Аньдин.       Шэнь Цинцю за давностью лет успел позабыть о столь мелком инциденте, однако сейчас не мог мысленно не возвращаться в тот день, когда он, допрашивая давившегося слезами адепта внешнего круга, так и не выяснил, почему напавший на учеников демон с северных пустошей все же пощадил одного из мальчишек.       Украдкой оглядываясь на группу учеников с Аньдин, Шэнь Цинцю хмурился, выискивая глазами их главу: Шан Цинхуа нигде не было видно, и это напрягало. Этот жалкий человечек мог, впрочем, довольствоваться и повозкой для грузов, лишь бы не напрягаться, рассудил Шэнь Цинцю, стараясь успокоить растущую тревогу — чего еще ждать от пика Аньдин?       — Шиди, что-то не так? — белый жеребец главы школы поравнялся с сизой кобылой Шэнь Цинцю, и он обернулся, бросая раздраженный взгляд на Юэ Цинъюаня.       — А что-то «так»? — вздохнул Цинцю, пряча зевок за длинным рукавом, расписанным дивными птицами. — Может, шисюн расскажет, чему конкретно радоваться этим утром? Нам стоит ожидать приятную компанию в лице старого господина дворца Хуаньхуа? Или потрясающие зрелища, как наши оболтусы скачут по кустам за нечистью?       Юэ Цинъюань тихо рассмеялся, качая головой.       — Шисюн зря смеется, — съехидничал Шэнь Цинцю, — а то будто прошлые собрания всегда проходили без сучка без задоринки.       — Если шиди все еще вспоминает прошлый раз, то, поверь, это не повторится.       — Что конкретно? Почетное место в самом начале трибуны, когда собрание проводили у водопада Семи горных духов? Да, полагаю, в этот раз стоит ждать чего поизощреннее холодной воды.       Глава школы, видимо, пребывал в слишком уж хорошем настроении, а потому совсем уж недостойно хихикнул, утратив всякое смущение, вспомнив случившийся четыре года назад конфуз.       — Цинцю, мы ведь оба понимаем, что тот, кто платит, тот и хозяин… Так не отыгрался бы ты на одном пресловутом старом господине, будь собрание Союза Бессмертных организовано силами Цанцюн? Тем более, что этот шисюн обещает тебе, в это раз проблем не возникнет, шиди Шан сам вызвался отправиться вперед и обеспечить нам комфортное размещение.       Лишь десятилетия опыта верховой езды не дали Цинцю выронить поводья. Он откровенно уставился на Юэ Цинъюаня, всем телом ощущая, как предчувствие беды усилилось тысячекратно.       — Шиди Шан?! И ты позволил?       Его собеседник вздохнул, отворачиваясь:       — Если шиди Шэнь все еще хочет поднимать ту тему, то этот Юэ вынужден замолчать.       — Какое разумное решение.       Они проехали пару мгновений молча, и Шэнь Цинцю старательно наблюдал, как его лошадь пыталась дотянуться зубами до уха своего белого собрата. Одергивать он ее определенно не собирался.       Юэ Цинъюань вскоре сам попробовал сменить тему:       — На кого шиди будет ставить в этом году? Есть ли у шиди фавориты?       — Ставят на беговых лошадей, шисюн, на боевых петухов на худой конец, — брезгливо поморщился Шэнь Цинцю, эта неотъемлемая часть собраний уж слишком напоминала ему о господах, заставлявших рабов убивать друг друга на потеху толстосумам, но даже говорить об этом было мерзко, — этот Шэнь оценивает своих учеников немного выше.       Юэ Цинъюань не нашелся что возразить, а потому лишь кивнул, выказывая некоторое уважение.       — В любом случае, этот шисюн будет надеяться, что в этом году кто-то из учеников Цинцзин войдет в первую десятку.       — Если это и произойдет, так точно не молитвами шисюна, — криво усмехнулся лорд Цинцзин. — Шисюн Юэ и так заставил меня притащить от своего имени всякий сброд, а этому Шэню теперь краснеть.       Глава школы нагнулся вперед и ласково потрепал своего коня по холке.       — Поверь, шиди, юный Ло может еще сильно удивить тебя.       Если бы спустя несколько часов мысли Шэнь Цинцю не были заняты совсем другими проблемами, он бы, бесспорно, оценил иронию, глядя в полыхающий зев Бездонной бездны.

***

      Когда выжившие с пика Цинцзин были, наконец, в безопасности и под надзором Мин Фаня, Шэнь Цинцю, не досчитавшийся лишь одного из своих учеников, сослался на необходимость отправиться на поиски Ло Бинхэ и был таков, пообещав Мин Фаню по десять плетей за каждую следующую жертву, все же на оставшихся детей он затратил некоторое время и потерять их так бездарно было бы обидно. Оставалось надеяться, что больше демонят в их ряды не затесалось.       С начала появления созданий Царства демонов, пока все эти бесполезные главы и старейшины спорили о необходимости поднять барьер, Шэнь Цинцю внимательно следил за местами появления новых тварей, стараясь обнаружить хоть какое-то подобие закономерности. Он не сомневался, что подготовил своих оболтусов достаточно, чтобы те смогли продержаться до прибытия подмоги: ученики пика Цинцзин уж явно стоили больше бесполезных юнцов из Хуаньхуа, что стали столь желанной закуской для жэнь тоу чжичжу, нюй юань чань и прочей непомерно сильной гадости.       Шэнь Цинцю и сейчас понимал, что предположение его держится на отчаянном злом бессилии перед очередной собственной ошибкой — он почти знал, что в этом замешан Шан Цинхуа, но позволил этому крысенышу быть на шаг впереди — и все же надежда обнаружить хоть что-то, свидетельствующее о причастности шиди к открывшимся порталам из Царства демонов, гнала лорда Цинцзин вперед, заставляя продираться сквозь лесную чащобу в тусклом свете ночной жемчужины.       Исследуя одну сцену кровавой расправы за другой, в процессе расправляясь с мелкими тварями, чтоб не мешали под ногами, Шэнь Цинцю становился все мрачнее. Предатель действовал безупречно, это невозможно было отрицать.       Он шел по пропитанной кровью земле и смотрел на растерзанных юношей и девушек, иногда совсем еще детей, чьи лица теперь навсегда застыли в гримасах боли и ужаса, и мысли его были болезненно пусты. Это он был виновен в смерти этих несчастных, это он не предотвратил, не настоял, не смог доказать. Это он догадывался, что что-то произойдет, и все же, как и другие напыщенные идиоты, сидел на зрительских местах, пока этих детей ели живьем.       — Шисюн!       Он вздрогнул и поднял глаза. Фигура Ци Цинци казалась непривычно сгорбленной, будто растеряв все свое высокомерное величие. Госпожа Сяньшу брела от тела к телу, и ее сиреневые одежды были залиты кровью.       — Шисюн не видел… — она прикрыла кривящиеся от горя губы, сдерживая всхлип, — не видел Сун Юйлинь и Лян Жу? Они из моих старших девочек… Эта Ци искала среди тел, что уже доставили, но их нет. Их нигде нет.       Шэнь Цинцю смотрел на свою отвратительную вздорную шимей, но видел лишь горюющую мать.       — Ученицы Сун и Лян вряд ли еще живы, Цинци, — вздохнул он и приблизился, а потом, поддавшись непонятному ему самому порыву, вложил ночную жемчужину в ее холодные руки. — Пусть шимей будет аккуратна. Мы не знаем, остались ли еще демонические твари.       — Я знаю. Знаю. Но они не должны оставаться тут, на холодной земле. Они мои девочки, они…       Он кивнул, не чувствуя сил успокаивать ее. Не мог он ничего сказать, не имел права. Его ученики были живы, а звереныш, который теперь будет числиться в одном ряду с другими погибшими из школы Цанцюн, должен был быть благодарен, что смерть его была, скорее всего, быстрой и легкой — всего несколько минут страха, а потом все. С небесным демоном, пусть даже и полукровкой, никто все равно церемониться бы не стал, а так всем легче.       Шэнь Цинцю пару мгновений еще понаблюдал, как копается в трупах Ци Цинци, и, вздохнув, отправился назад. Пора было признать поражение.

***

      Дорога назад больше напоминала траурное шествие. Юэ Цинъюань остался в Цзюэди для экстренного совещания с главами других школ, и это было единственным, что хоть немного радовало Шэнь Цинцю, помимо, разумеется, отсутствия звереныша. Впрочем, не имея никого, на ком можно было бы сорвать гнев, он плевался ядом на всех, и перепадало собственным и чужим ученикам, другим горным лордам и даже лошади, что теперь раз за разом норовила дотянуться зубами уже до ноги своего хозяина.       Ехать с группой учеников с Цинцзин не хотелось — Нин Инъин не переставая плакала, и наблюдать неловкие попытки старших учеников успокаивать ее без раздражения Шэнь Цинцю не мог.       Шан Цинхуа сидел в одной из повозок и казался абсолютно спокойным, не выбиваясь, впрочем, из общей атмосферы уныния. Шэнь Цинцю наблюдал за ним, все сильнее сжимая поводья, и чувствовал, что не собирается более бездействовать.       Юэ Цинъюаня здесь не было, чтобы остановить его, и, отбрасывая обычную необходимость в детальном плане, Шэнь Цинцю дождался, когда нужная ему повозка приблизится, аккуратно подрезал ремень седла спрятанным в рукаве кинжалом, после чего незаметно дал лошади сигнал выходить на галоп и резко натянул поводья. Он рисковал: удержаться, если бы кобыла его встала на дыбы, было бы настоящей проблемой, особенно с поврежденным седлом, но она лишь споткнулась, и Шэнь Цинцю соскользнул на землю на собственных условиях. Сей небольшой инцидент затормозил движение, и Цинцю притворно поморщился, делая пару нетвердых шагов.       — Какой идиот седлал ее? — громко заговорил он, и тут же воцарилось напряженное молчание. — Кто посмел поставить для этого Шэня поврежденное седло?       — Шисюн Шэнь, — уже чуя скандал, вздохнул высунувшийся Шан Цинхуа, очевидно, не желавший растянуть дорогу на еще более длительный срок, учитывая некоторое количество трупов, которое пришлось везти обратно в школу, — позволь этому шиди предложить тебе место рядом со мной, раз пока нет возможности починить твое седло.       Это Шэнь Цинцю и было нужно. Он медленно взобрался в повозку, и Шан Цинхуа подвинулся, позволяя ему сесть рядом. Места было действительно мало, и в перспективе ютиться бок о бок с этой крысой было мало приятного, но ради дела стоило потерпеть.       Шан Цинхуа устало потер глаза и посмотрел на своего гостя, стараясь избавиться от неловкости.       — Шисюн не поранился? Этот шиди просит прощения, что ученики этого Шана могли допустить подобную ошибку.       Шэнь Цинцю молча покачал головой, доставая веер, и, обмахнувшись им, заговорил:       — Этому Шэню кажется, что шиди должен извиняться вовсе не за седло.       Его собеседник нервно улыбнулся, его брови взметнулись вверх в удивлении, искреннем или притворном.       — О чем шисюн говорит? Это Шан не понимает, чем еще мог расстроить шисюна.       Шэнь Цинцю провел острой пластиной веера по пальцу, вызывая кровь, и быстро начертил небольшую печать на стенке повозки, не позволяя никому снаружи более услышать ни звука изнутри.       — Шиди Шан хорошо сработал, — заговорил он, не давая голосу выдать ни капли очевидного блефа, — порталы, сорванное собрание, до этого нападение на Цанцюн… Никто и не заподозрил бы нашего дорогого шиди Шана, не так ли?       — Шисюн, о чем ты говоришь? Ты меня пугаешь… — пробормотал Шан Цинхуа, все еще вежливо, но испуганно улыбаясь.       — Да что ты?       Шэнь Цинцю плотоядно усмехнулся, медленно обмахиваясь веером. Если сейчас он ошибется хоть в чем-то, что мог лишь предполагать, его игре конец.       — Мобэй-цзюнь стал твоим господином за два года до смены поколения лордов Цанцюн, после того инцидента с гибелью учеников с Аньдин. Ты шпионил на него и способствовал нападению той девицы на школу, а два дня назад именно ты отправился в ущелье Цзюэди под предлогом обустройства размещения для делегации от Цанцюн, а сам по пути помог своему господину определить места для порталов. Что, скажешь, не так?       Шан Цинхуа бледнел с каждым новым словом, его улыбка будто бы примерзла к бескровным губам.       — И шиди Шан был хорош в своей роли, только вот он допустил ошибку. Это Шэнь нашел кое-что… и это кое-что очень скоро окажется в руках главы Юэ.       — Что именно? — Шан Цинхуа схватил его за руку, глаза его лихорадочно блестели.       — Так я и сказал, — зло рассмеялся Шэнь Цинцю. — Что, даже не отрицаешь?       Шан Цинхуа посмотрел на него, и в глазах его больше не было страха, только такая же искренняя холодная ярость.       — В таком случае главе школы и остальным, включая твоих учеников, будет также интересно узнать, что случилось с тем кудрявым учеником, Ло Бинхэ, не так ли? Мальчишка так жалобно блеял, умоляя тебя пощадить его, а ты не дал ему и шанса… И, знаешь, шисюн, никто не поверит твоим россказням про его демоническую кровь.       Шэнь Цинцю открыл рот, а потом закрыл его.       — Я утяну тебя вместе с собой, шисюн, так и знай.