Калейдоскоп (не)сбывшихся надежд

— Дайчи, а тебе не кажется… Что у нас в башне появилась одна неприметная проблема? — Сугавара задумчиво тянет апельсиновый сок через трубочку, скосив глаза куда-то в конец гриффиндорского стола. Солнце заливает Большой зал через сводчатые окна, прячась в тенях складок мантий и отражаясь в кубках, кружках, стаканах и очках-половинках как всегда чему-то тонко улыбающегося директора. Коуши нервно дёргает уголком губ, когда блик от часов какого-то рейвенкловца мимолётно проскальзывает по его лицу, заставляя карие глаза вспыхнуть золотистым. Савамура энергично нарезает яичницу на кусочки, пребывая мыслями где-то в страницах «Трансфигурации для чайников», раскрытой прямо посреди стола, и на вопрос отвечает, только предварительно отложив приборы и осмотрев соседей. — Ты про Цукишиму? Мне тоже кажется, что надо что-то делать, парень с конца сентября ходит как конфундусом пришибленный, только и цыкает на окружающих… — Да нет же! — Суга взмахивает пустым стаканом так энергично, что сидящий неподалёку Танака инстинктивно пригибается. — Хотя, конечно, в чём-то ты прав… — тянет он следом под удовлетворённый хмык друга и сразу же встряхивает пепельными волосами. — Но Цукишиму можно понять, я видел в газетах его фамилию: может, кто-то из семьи пострадал. Но, Дайчи, мальчишка Ямагучи! — Савамура понимающе кивает, быстро доедая завтрак и пряча учебник в сумку, а затем внимательно вглядывается в тёмную взъерошенную макушку на крайнем месте за столом. Тадаши сидит совсем один, торопливо запихивая в себя тост и, кажется, даже не глотая. Худая спина ссутулена, тощие пальцы слегка вздрагивают от спешки, что не укрывается от острого взгляда квиддичного игрока. Дайчи вздыхает, собираясь встать и — уже раз в десятый за последнюю пару месяцев — попробовать подойти к мальчонке, но Суга резво дёргает его за рукав, заставляя плюхнуться обратно на скамейку. — Ты же сам сказал… — непонимающе хмурится шатен. Выразительный взгляд из-под серых ресниц заставляет слегка покраснеть и вызывает стойкое ощущение, что Дайчи чего-то в корне не понимает. — Он как от чумы от всех шарахается, тут надо понять проблему и придумать правильное решение. Мерлин, и повезло же нам с первогодками! — неожиданно восклицает Коуши, распахивая руки к небу и очень красноречиво обличая «повезло» в невидимые кавычки. Савамуре не остаётся ничего, кроме как одобрительно фыркнуть, ещё раз оглядывая новичков: Хината с Кагеямой опять дерутся за последнюю булочку с кремом, за что тут же получают по голове от старосты; Цуккишима недовольно косится на это от другого края стола и, вздохнув, хватает сумку и удаляется; Ямагучи вздрагивает от шума и, замечая чужой прямой взгляд, тут же торопливо отворачивается. — Да уж. И правда «повезло», — констатирует Дайчи, мимоходом восхищаясь, как староста одним рыком усмиряет разбушивавшуюся молодёжь — даром, что хрупкая девушка. Солнце плавно скрывается за тучами, где-то вдалеке колокол напоминает о скором начале занятий.

***

— Ей, малявка, куда-то спешишь? — доносится сзади каркающий смех, и Ямагучи вздрагивает. Ему же даже удалось избежать встречи со страшным третьекурсником, пялившимся на него за завтраком, почему же этот день не мог пройти спокойно! Тадаши чувствует лопатками этот насмешливый взгляд: по коже фантомно вьются мурашки-муравьи, холод пронзает позвоночник. Он старается ускорить шаг, чтобы догнать однокурсников (кажется, парочка шумных соседей по спальне больше занята ссорами друг с другом, чем чистотой крови окружающих, так что быть недалеко от них уже не так тревожно и даже относительно безопасно), но его грубо хватают за плечо, разворачивая на сто восемьдесят градусов. — Фууу, у тебя же вся ладонь потом вонять будет грязной кровью, — кривится-глумится второй парень — кажется, тоже первокурсник. Тадаши сглатывает и нащупывает в кармане палочку и навозную бомбу. Если не отбиться, то убежать он хотя бы успеет. Да, ему нужна всего секунда: вырвать плечо из хватки, кинуть бомбу, поставить щит — и бежать-бежать-бежать, прямо до класса заклинаний вслед за колотящимся в панике сердцем. Но плану не суждено сбыться. — Экспеллиармус! — в поле зрения появляется третий парень, нагло кривя рот в высокомерной ухмылке и вытягивая перед собой узловатую тонкую палочку. — Ребят, ну нужно же быть внимательнее. Что бы сказали ваши родители, если бы это маггловское отродье сейчас отбилось от вас? — палочка вместе с навозной бомбой катятся по полу где-то в семи футах от него, звонко подпрыгивая на неровных стыках между камнями. Бум-бум-бум. Постепенно звуки тонут в бьющемся сердце, а чёрная дыра внутри изворачивается наизнанку, выплёвывая в реальность и материализуя все самые плохие воспоминания. Первое заклинание ударяет прямёхонько в грудь, видимо, желая, чтобы глупая мышца не гремела так истошно. Второй удар всё-таки заставляет Ямагучи осесть, отрешённо стирая с подбородка кровь. Хочется плакать, но сил уже не остаётся, он на секунду закрывает глаза, чтобы подружиться с мыслью об очередном пропуске любимых практических занятий. Но третье заклинание так и не звучит. Парень приоткрывает один зеленоватый глаз, и его тут же слепит вновь выглянувшее солнце за окном. Пылинки вьются светлячками вокруг уже пятой фигуры в недавно пустом коридоре: на голову выше их всех. Худой парень тенью застывает перед присутствующими, секунду оглядывает их скучающим взглядом, а потом, ухмыльнувшись, хмыкает: — Какие же вы неудачники — нападать на безоружного, — и это звучит так высокомерно, так сквозит холодом и презрением, что даже наглые обидчики секундно застывают. — Чё сказал?! — Не трогай его, он сын Цукишимы, который глава отдела финансов в Министерстве! Пойдём лучше! — Если не свалите, я позову МакГонагалл, придурки. Но этот диалог проскользает мимо ушей Ямагучи. Он всё ещё смотрит на блики в золотых кудряшках и на стёклах очков, осматривает каждую складочку на гриффиндорской мантии медленно и даже будто в развалочку удаляющегося однокурсника, пытается проглотить неожиданный поток чувств вместе с вязкой и отдающей кровью слюной, но не справляется. Чёрная дыра под рёбрами вдруг сжимается в точку и взрывается. Бам! — и чувства и мысли переполняют Тадаши, путаются нитями и осколками, сжимают сердце и не дают вздохнуть. А что, если? Что, если в магическом мире ему ещё есть место? Что, если не все маги ненавидят грязнокровок? Что, если он не один «маггл» в Хогвартсе? Что, если этот пугающий Цукишима не будет на него нападать? «Мерлин! Почему в этой школе нет уроков по устройству магического мира!» — кричит тоненький голос в подсознании, но Ямагучи не обращает на него внимание, хватает палочку с пола и несётся за Кеем по коридору. Может быть… Может быть, он ещё может найти здесь место. Или хотя бы спросить. А если ударят — ладно, он уже слишком к этому привык. — Цукки! — срывается задыхающееся с языка, прежде, чем Тадаши успевает подумать. Цепкий взгляд жёлтых глаз скользит по чужому лицу бесстрастно и высокомерно, и всё ещё гремящий под рёбрами взрыв на секунду замирает во времени, наступает тревожная тишина. — Утри кровь с подбородка, мы почти пришли, — хмуро отвечает Кей, и внутри у Ямагучи из чёрной дыры рождается звезда. Он невольно улыбается, обрушая все выстроенные стены для этого человека, и трёт лицо рукавом мантии. — Прости, Цукки. Кей хмыкает, вспоминая прошлое утро, когда роем пчёл вокруг звучали тревожные фразы «посмотри на него», «посмотри на него», «посмотри на него», — и студенты тайно или открыто тыкали пальцами в худощавого первокурсника с измазанными в чернилах руками и отрешённо-потерянным взглядом, который посреди первого этажа собирал учебники из лопнувшей школьной сумки. «Плюс пять баллов гриффиндору за отважное предотвращение буллинга» «Минус сто за проявление бессмысленной храбрости» Мысли снова становятся навязчивыми, и Цукишима сжимает челюсть. Нет, он не будет, как брат. Это была просто случайность.