Силверфорт

      Сегодняшнее утро Се Лянь провел в зале. В ближайшее время планировалась очередная вылазка, и мужчине необходимо было выбрать несколько новых рекрутов и быть уверенным, что они не погибнут, не успев отойти от Убежища. Новички должны были пройти отбор сначала у Се Ляня, а потом еще и у Ванцзи. Чаще всего большинство отсеивались именно у второго — до сих пор удивительно, что молодые все чаще рвались наружу несмотря на уровень опасности.              Трое парней, который сейчас пытались повалить Му Цина со всех сторон, выглядели внушающими несмотря на столь юный возраст. Была бы воля Се Ляня, он бы ни одного из них не пустил на вылазку: сколько бы эти парни ни тренировались здесь, сколько бы Се Лянь ни рассказывал им о ситуации снаружи, все это кардинально отличалось от реальности. Многие от страха просто замирали на месте, не в силах пошевелиться, стоило им встретиться с Тоном вживую. К сожалению, предугадать, как поведет себя рекрут в первый раз, Се Лянь никак не мог, и ответственность за реакцию ложилась на его младшего брата.              Повалить Му Цина новичкам так и не удалось, и теперь они лежали по углам от ринга, стараясь отдышаться. Му Цин же совершенно не выглядел так, будто минуту назад отбивался от троих людей сразу. Его длинные волосы были убраны в пучок, который за время спарринга даже не распушился, а сам он раздраженно смотрел на новичков, сложив руки на груди.              — И вы еще хотели посоревноваться с генералом? Позорище, — слова, донесшиеся до Се Ляня, заставили его хмыкнуть. У Му Цина были достаточно резкие и порой грубые методы, но зато генерал был уверен в их положительном влиянии: чаще всего подобные слова поддевали, и, как итог, некоторым в порыве ярости и обиды удавалось одержать победу над Му Цином.                          Уже через мгновение друг подошел к Се Ляню, расплетая волосы на ходу. Его выражение лица шло вразрез со словами, который он в конечном итоге сказал:                          — Они хороши, но теперь твоя очередь пугать их нашей реальностью, — открыв бутылку воды, которую Се Лянь поставил для него заранее, Му Цин присел, закинув одну руку за голову, делая пару глотков.                          — Правда? Я вроде слышал что-то про позорище, — улыбнулся генерал, замечая привычный закат глаз напротив.                    — Не буду же я их хвалить: пока не за что, — Се Лянь не сдержался и негромко засмеялся из-за напущенной строгости, но, увидев яростный взгляд, замаскировал его за покашливанием.                          Се Ляню пришлось немного отойти от друга, чтобы рекруты его услышали:                          — Вы молодцы, но вам нужно еще готовиться. Мы поговорим с вами, как только я вернусь, поэтому пока отдыхайте и набирайтесь сил.                    Те уже встали с пола и почти выровняли дыхания. Услышав шаги генерала, а затем его голос, они уже не выглядели такими вымотанными, как секунду назад. Их руки тотчас поднялись к голове — стойка стала ровной, словно струна.              — Благодарим, генерал, — отозвались три звонких голоса, и, кивнув, мужчина пошел в свой кабинет                         Отдаленно он слышал какие-то напутствия от Му Цина. Его голос имел удивительную способность не быть громким, но при этом его возможно было услышать, даже находясь в другой комнате. Досье на троих новых рекрутов уже лежали на его столе, подготовленные Фэн Синем заранее, — теперь Се Ляню лишь оставалось поставить свою подпись и отнести документы Главе. Хуа Чэн сегодня с самого утра отсутствовал. Фэн Синь показывал ему некоторые аспекты своей работы и учил тому, какие документы и процессы необходимы при наёме в группы вылазок новых людей: критерии, умения и медицинские показатели. Это делалось для разнообразия и лучшей функциональности разведывательной группы. Благодаря таким отборам у них получался более-менее сбалансированный отряд, насколько это было возможно в их ситуации.                          Хуа Чэн написал ему, что минут через пятнадцать они уже будут в зале, — за это время Се Лянь рассчитывал сходить к отцу и как раз успеть к приходу Хуа Чэна и Фэн Синя. Поэтому, подвинув к себе документы, мужчина быстро поставил свою подпись на нужном месте и направился к выходу, напоследок крикнув Му Цину, что скоро будет.                          Фэн Синь и Хуа Чэн пришли буквально через пять минут, освободившись гораздо раньше, чем рассчитывали. В помещение было уже тихо, новички и остальные солдаты разговаривали в углу, чем-то перекусывая в процессе. Как только их взгляды переместились на массивные двери, через которые вошли двое, голоса затихли.                          К Хуа Чэну и Фэн Синю подошел Му Цин, который, услышав хоровое приветствие, вышел из кабинета. Хуа Чэн ожидал увидеть выходящего следом Се Ляня, но потом понял, что генерал физически не успел бы вернуться от Главы за эти жалкие пять минут. Му Цин что-то говорил Фэн Синю, но Хуа Чэн едва ли вслушивался. Он медленно пошел к углу, где стояли диваны и небольшой столик для отдыха, и с тяжелым вдохом опустился. С самого утра голова раскалывалась от острой боли в висках и никак не хотела отпускать. Когда они с Фэн Синем ходили из кабинета в кабинет, она ощущалась не так сильно, но сейчас это было почти невыносимо. Прикрыв глаза и положив на них прохладную руку, Хуа Чэн постарался абстрагироваться от окружающих голосов и шумов нового начавшегося спарринга. И у него отлично это выходило: эти звуки стали уже привычными, как фоновый шум, без которого тишина ощущалась слишком громкой и некомфортной.                          Не успел Хуа Чэн расслабиться, как эту тишину нарушил звук открывающейся двери. Глаза сразу открылись, на губах расцвела неконтролируемая улыбка, и взгляд принялся искать знакомую фигуру в белом, но вместо этого юноша увидел грозного Цзян Чэна, который направлялся прямо к нему. Хуа Чэн нахмурился. То, с каким выражением лица к нему направлялся Цзян Чэн, не вызывало доверия: Хуа знал, что мужчина в принципе не славился улыбками и смехом, но это была другая ситуация. Что-то случилось.                          Му Цин и Фэн Синь сразу же оказались рядом с Хуа Чэном.                          — Прошу прощения за беспокойство. Но мне необходимо забрать господина Хуа с собой в участок.                          Хуа Чэн сразу же слегка расслабился: что бы ни случилось, это касалось лично его, а не Се Ляня. Но даже несмотря на секундное облегчение Хуа Чэн оставался напряженным. Что от него могло потребоваться?                          — Зачем? — прервал тишину Му Цин — казалось, единственный, кого действительно начинала раздражать вся эта недосказанность.                          — Хуа Чэна обвиняют в краже важных документов. Мне нужно забрать его в участок для дальнейшего расследования.                          Помимо самого Цзян Чэна, по обе стороны от него находились еще двое людей в форме. Они стояли чуть поодаль, молчали и даже не смели совершить попытку перебить главу полиции.                    — Какого хера? — вырвалось у Хуа Чэна громче, чем он рассчитывал.                          Недолго думая, юноша резко встал со своего места, ровняясь с Цзян Чэном. Он не планировал начинать конфликт — сейчас он был не в настроении, чтобы с кем-то ругаться, тем более с начальником полиции, — Хуа Чэну просто необходимо было почувствовать хоть не превосходство, но хотя бы равенство. Но Му Цин и Фэн Синь подумали иначе. Они встали между ними, отдаляя мужчин друг от друга.                    — Цзян Чэн, полегче. Давай не будем так спешить, — начал Фэн Синь, но был остановлен рукой Главы.                                      — Я делаю свою работу, — прошипел Цзян Чэн. — Ты сейчас воспрепятствуешь выполнению моих должностных обязанностей. За это и тебя могу загрести, не хочешь посидеть пару часов за решеткой, а?                          Фэн Синь уже открыл было рот для язвительного ответа, но рука Му Цина остановила его.                          — Хуа Чэн, ты пойдешь сам или                          Парень покачал головой. Ему нечего было бояться. Это все одно большое недоразумение, которое скоро решится.                          — Я сам, — Цзян Чэн заметно успокоился и, кивнув, отошел немного в сторону, пропуская Хуа Чэна вперед.                          Не было смысла противиться или пытаться доказать свою невиновность. По крайней мере не сейчас. Поэтому, прикусив язык до момента, когда рот наполнился металлическим вкусом, парень прошел чуть вперед, ожидая, когда Цзян Чэн поровняется с ним.                          Они молча вышли из зала, в коридоре слышались приглушенные голоса и отдаленный детский смех. Надежда увидеть Се Ляня, выходящего из-за угла, таяла с каждой секундой. Но, с другой стороны, хорошо, что генерал не увидит, как Хуа Чэна уводят в полицейский участок за преступление, которое он даже не совершал.                          Цзян Чэн прервал свое молчание, как только они ступили на лестницу. Его голос уже не ощущался так холодно, как пару минут назад в разговоре с Фэн Синем, — он говорил приглушенно, уверенно.                          — Пока мы идем в участок, я расскажу тебе причину твоего ареста, чтобы ты не думал, будто я просто засажу тебя за решетку и брошу дело на самотек, — начал мужчина. — Дело в том, что в закрытом пространстве, как Форт, процент совершения повторного преступления гораздо выше. У нас нечасто случается что-то серьезное. Но когда все-таки происходит, мы сразу же заключаем обвиняемого под стражу, чтобы не сеять панику среди людей. В Убежище слухи разрастаются с неимоверной скоростью и иногда приукрашиваются так, что остановить массовые недовольства и страх бывает непросто. Но если обвиняемый находится под наблюдением правоохранительного органа, это немного успокаивает людей, а когда оказывается, что человек и вовсе не виновен, разговоры быстро стихают, словно их и не было.                          — Это что-то типа предыстории? — усмехнулся Хуа Чэн.                          Цзян Чэн кивнул и посмотрел на парня рядом с собой.                          — Судья Лин Вэнь пришла ко мне сегодня утром, — продолжал он. — Она сказала, что у нее из кабинета исчезли документы, которые необходимо было в дальнейшем передать мне, как отчет одного из дней. Бумаги лежали на ее столе, и после твоего прихода вчера они просто пропали. По ее словам, она всегда клала отчеты на одно и то же место, но сегодня утром их там не нашла. Она выглядела растерянной и испуганной, что для нее не вполне характерно.                          — И я единственный, кого она подозревает?                          — Она тебя не знает и не доверяет. Помимо тебя в ее кабинет заходил еще Пэй Мин, но судья полностью доверяет ему, так как они знакомы уже много лет и дружат еще до попадания в Убежище. Поэтому подозрение пало именно на тебя, как на человека, который прибыл недавно и пока не вызывает доверия.                          Хуа Чэн невесело улыбнулся, обнажая ровные зубы и небольшие клыки. Как же он не подумал об этой очевидной причине? Все было до боли банально.                          — О Вэй Ине многие такого же мнения, — лицо Цзян Чэна резко потемнело, брови нахмурились, и он вмиг стал выглядеть старше, — к новоприбывшим такое отношение вполне объяснимо, но мне все равно это не нравится. Конечно, с моей стороны это выглядит иначе. Вэй Ин мой младший брат, и я прекрасно знаю, что он может сделать, а что — нет. Этого не знают другие. Так же и с тобой.                          Ноги уже начинали противно ныть от такого количество ступенек. Хуа Чэн в какой-то мере понимал такое отношение, но он не сделал ничего, чтобы о нем думали, как о воре. Юноша сдержался, чтобы горько не рассмеяться, осознавая, как судьба преступника следует за ним буквально везде. Даже тогда, когда он был не виновен. Под ногами скрипнула очередная ступень, и Хуа Чэн посмотрел на Цзян Чэна.                          — Меня будут держать в камере до тех пор, пока не выяснят, виноват я или нет? И как долго это может длиться?                          Мужчина неоднозначно пожал плечами.                    — Не могу сказать ничего конкретного.                          Хуа Чэн тяжело вздохнул. Все это сильно его напрягало.                         

✧ ✧ ✧            

             — Что значит "увели в полицейский участок", Фэн Синь? — как только Се Лянь пересек порог зала, он понял, что что-то не так.                          Му Цин был взвинчен, а Фэн Синь никак не мог усидеть на одном месте дольше секунды. Хуа Чэна нигде не было видно, помещение пустовало, хотя сейчас должен был быть разгар тренировки. Нахмурившись, он поспешил подойти к друзьям, и, как только пара глаз наткнулась на генерала, казалось, те занервничали еще больше.                          После того как Фэн Синь сбивчиво рассказал, что произошло, у Се Ляня вырвался нервный смешок. В голове не сразу уложилась мысль, что за двадцать минут, пока его не было, Хуа Чэна обвинили в воровстве и забрали в полицейский участок.                          — Цзян Чэн толком ничего нам не сказал, Се Лянь, — уже не первый раз повторил Фэн Синь, пытаясь успокоить друга, — ведется расследование, и Хуа Чэн главный подозреваемый.                          Выругнувшись себе под нос, Се Лянь впервые за долгое время не знал, куда себя деть и как поступить. Фэн Синь что-то до сих пор говорил ему, но сейчас это было сродни фоновому шуму, слова не доходили до генерала, будто он находился под толщей воды и уши были заложены из-за давления. Встряхнув головой, он все же взял себя в руки. Подняв ладонь, он остановил поток речи Фэн Синя:                    — Я пойду за ним, — не дождавшись ответа друзей, Се Лянь развернулся.                          — Се Лянь! — его еще пару раз попытался окликнуть Му Цин, а потом и Фэн Синь, но мужчина уже был на пути к выходу.                                Ноги сами вели его на лестницу, где Се Лянь перешел на бег, перепрыгивая по несколько ступенек за раз. Злость кипела внутри, пока разум пытался разложить все по своим местам: Цзян Чэн не виноват, Му Цин и Фэн Синь — тоже, и Хуа Чэн виновен быть не мог. Се Лянь, возможно, злился только на себя: причин было больше, чем одна, но понять какие именно, генерал пока не мог. Сейчас все мысли вертелись вокруг одного единственного человека — Се Лянь даже не знал, что будет говорить Цзян Чэну, просто выполнявшего свою работу, — вполне возможно, его ярость будет делать это за него.                          Дыхание чуть сбилось лишь на последних ступеньках. Се Лянь раздраженно убрал выпавшие из пучка пряди, которые лезли в глаза при каждом шаге. Дорога до кабинета Цзян Чэна все быстрее сокращалась, и эти жалкие метры Се Лянь старался использовать, чтобы хоть немного усмирить бурю эмоций, которая бушевала внутри него. Никогда прежде он не замечал за собой подобного: отец всегда говорил, что его сдержанность и умения держать эмоции под контролем являлись один из главных достоинств Се Ляня. Кажется, за столь короткий срок мужчина растерял это преимущество, поскольку сейчас он готов был ворваться в полицейский участок, разнести весь кабинет, схватить Хуа Чэна и просто забрать его оттуда — если нужно будет, силой.                          Но он не мог.                          Се Лянь остановился перед самой дверью и глубоко вздохнул. Досчитал до десяти. Прикрыл глаза и постучал. Голос Цзян Чэна донесся с той стороны, и Се Лянь заставил себя медленно открыть дверь, а не вышибить ее ногой. Цзян Чэн сидел за своим столом и выглядел абсолютно спокойным, в то время как Се Лянь едва ли сдерживал дрожь в своем теле: Хуа Чэн сидел напротив полицейского, сложив руки перед собой. Увидев его, Се Лянь заметно расслабился:                          — Сань Лан! — двинувшись к юноше, он стал осматривать его с ног до головы. — Ты в порядке?                          Встав со своего места, Хуа Чэн устало улыбнулся.                          — Все хорошо, гэгэ. Тебе не стоило так переживать.                          — Я пришел, и мне сказали, что тебя забрали в полицейский участок, — злость снова начала поднимать во всем теле, подступая к горлу, — поэтому, я надеюсь, Цзян Чэн удовлетворит мое любопытство.                    Последние слова были произнесены с нажимом, голова медленно повернулась в сторону упоминаемого мужчины. Цзян Чэн хорошо знал взгляд, которым наградил его генерал. Он редко видел его, но когда все-таки это случалось, то ощущения были похожи на ожог от дикого пламени; осадок, что оставляли эти янтарные глаза, — острые, пробиваемые насквозь, они заставляли ощущать физическую боль там, где побывали.                          Впервые Цзян Чэн ощущал это на себе.                          — Что такое, генерал? — протянул Цзян Чэн. — Я сделал что-то не так?                          Дерзить Се Ляню в таком состоянии было плохой идеей, очевидно, Цзян Чэн это отлично понимал, но сдержать себя не смог. Как только тягучие слова сорвались с его губ, Се Лянь вмиг оказался перед ним. Уперев руки о стол, он буквально нависал над Цзян Чэном.                          — Объяснишь мне пару моментов, Цзян Чэн? — совершенно спокойный голос Се Ляня не вязался с еле сдерживаемой яростью, которая бурлила в его теле.                          — Конечно. Что тебя интересует?                          Подняв руку, Цзян Чэн движением указал на еще одно кресло чуть дальше от Хуа Чэна. Генерал медленно отодвинулся, оттолкнулся от стола и сел на предложенное место.                          — В чем его обвиняют?                          Вздохнув, Цзян Чэн снова начал рассказывать детали дела. Обычному человеку, который никак бы к этому не относился, мужчина не сказал бы и слова, но здесь была иная ситуация. Се Лянь хоть и не особо пользовался своим положением в Силверфорте, избегая конфликтов и прямой помощь от своего отца, но мог претендовать на материалы расследования, так как обвиняемый являлся его прямым подчинённым.                           А еще старшим братом Сичэня, но это уже другой вопрос.                          Как только Цзян Чэн закончил свой рассказ, Се Лянь еще сильнее нахмурился, стоило с губ полицейского сорваться имени судьи. Эта вечно уставшая женщина была самой тихой и рациональной, что доводилось встречать генералу. Если она пошла за помощью к Цзян Чэну, то действительно была напугана и загнана в угол.                          — Нельзя ли обойтись без камеры?                          Мысль о том, что Хуа Чэн будет находиться за решёткой, не давала покоя.                          — Ты же знаешь, что правила, которые привел в исполнение твой отец, были придуманы не просто так. Это посеет панику, а нам это сейчас не нужно. Особенно после всего, что произошло в последнее время.                          Се Лянь уронил голову на сложенные руки перед собой. Он прекрасно понимал, что Цзян Чэн прав, но от этого не становилось легче. Он не хотел даже думать, каково будет Хуа Чэну, который будет находиться в камере один, а Се Лянь был не в силах что-то с этим сделать.                          — Гэгэ, — голос Хуа Чэна вывел мужчину из мыслей, и Се Лянь поднял голову, чтобы встретиться с взволнованным взглядом разноцветных глаз, — прошу, не надо корить себя и так переживать.                          Только сейчас Се Лянь понял, что теперь они были в кабинете вдвоем. Цзян Чэн ушел некоторое время назад, давая им пространство и время, чтобы поговорить наедине. Мысленно поблагодарив его за это, Се Лянь покачал головой, не веря в происходящее.                          — Как до этого дошло. Почему именно ты? — теперь Се Лянь шептал. — Если бы я тебя не послал за этим отчетом…                          — Прекрати, — резко прервав Се Ляня, Хуа Чэн встал со своего места, опускаясь между ног мужчины и беря его лицо в свои ладони, — ты ни в чем не виноват. Так же, как и я. Совсем скоро все решится, и мы забудем про это, гэгэ.                          — Да… — ответ прозвучал скорее как вопрос, будто Се Лянь старался убедить самого себя в этом.                          — Да, — уверенно ответил Хуа Чэн, улыбаясь так ярко, что генерал на секунду зажмурился.                          Смотреть на Хуа Чэна вот так, сверху вниз, пока юноша продолжает стоять перед ним на коленях, было поистине волшебно. Но Се Лянь в этом никогда ему не признается.                          — Вставай, ты не должен стоять передо мной на коленях, Сань Лан, — стараясь звучать спокойно, Се Лянь потрепал парня по немного взлохмаченным волосам.                          — Но тебе же нравится, — милая улыбка стала превращаться в хищную, и Се Лянь поспешил закрыть чужой рот ладонью.                          — Прекращай, — мужчина, не убирая руку, приблизился к Хуа Чэну, слегка сталкиваясь с ним лбами, — я не хочу, чтобы ты оставался здесь один.                          Хуа Чэн пытался что-то сказать, но рука не давала ему.                          — Тс-с, Сань Лан, ты пока не можешь говорить, — тот обиженно засопел, но слушал. — Я разберусь во всем, хорошо? Ты мне веришь?                          Хуа Чэн кивнул, давая молчаливое согласие. Се Лянь улыбнулся и убрал ладонь, быстро заменив ее своими губами. Чмокнув Хуа Чэна, генерал сделал мысленную пометку сходить к Лин Вэнь, расспросить ее и надеяться, что все это лишь огромное недоразумение.                         

✧ ✧ ✧

                   С Хуа Чэном все же пришлось расстаться. Цзян Чэн вернулся через минут пятнадцать и, подготовив документы, забрал его, заставив сердце Се Ляня сжиматься от боли каждый раз, когда Хуа Чэн делал шаг, отдаляясь от него. Странное состояние преследовало генерала до самого кабинета судьи, из-за чего мужчина даже забыл постучать, зайдя к Лин Вэнь без предупреждения. Се Лянь застал ее в привычной для нее позе: руки перед собой, а голова, которая лежала на них, казалось, сейчас упадет прямо на стол. Женщина даже не сразу заметила постороннего в своем кабинете — Се Ляню пришлось прокашляться, чтобы дать о себе знать, но даже так женщина осталась в том же положении, что и прежде.                          — Судья Вэнь?                          Услышав чужой голос так близко, Лин Вэнь наконец-то подняла голову, и Се Лянь смог увидеть темные круги, залегшие под усталыми глазами. Однажды Хэ Сюань сказал ему, что удивлен, как эта женщина до сих пор функционирует, и искренне не понимает, из-за чего она может так уставать.                          — Генерал Се? — ее голос звучал хрипло, будто она долго не говорила. — Что-то случилось? Что привело вас ко мне?                          Се Лянь не хотел надолго затягивать этот разговор. Несмотря на то что сейчас было лишь утро, ему казалось, будто из него выкачали все силы и он вот-вот рухнет прямо в кабинете судьи. Мужчина прошел к столу женщины и сел на кресло перед ней.                          — Я хотел узнать причину обвинения своего подчиненного, — мужчина слегка улыбнулся. — Могли бы Вы мне помочь?                          Лин Вэнь на секунду задумалась, но потом медленно кивнула. Она отодвинула кучу документов от себя, освобождая место. Се Лянь смотрел на эту кипу бумаг и удивлялся, как здесь вообще возможно что-то не потерять, но озвучивать свои мысли не стал. Пока что.                          — Конечно, — она глубоко вздохнула, поправила выпавшие пряди и обратила свой взор на мужчину перед собой. — Вы прекрасно знаете, что в связи с последними событиями мы очень тщательно следим за своей работой. Ваш отец распорядился о каждодневных отчетах каждой отрасли. В конце недели мы собирали все документы за семь дней и передавали в полицейский участок. И дело в том, что один из дней был утерян. В мой кабинет нечасто кто-то заходит, но за день до пропажи сюда приходил господин Хуа — в мое отсутствие, прошу заметить.                          Она остановилась, и Се Лянь собрал всю свою волю, чтобы его голос не превышал обычную громкость:                    — Госпожа Вэнь, смотря на Ваш стол, хочется спросить: не могли ли Вы потерять документ где-то… — Се Лянь обвел всю заполненную поверхность взглядом. — здесь?                          Лин Вэнь совершенно не отреагировала на этот намек.                          — На первый взгляд, здесь полный беспорядок, но для меня каждая бумажка имеет свое место. И свои отчеты я всегда кладу сюда, — она указала рукой на край стола, на котором лежала черная папка. — Они всегда у меня под рукой и я точно знаю, что не в какое другое место я их убирать бы не стала. На кого мне еще думать, скажите, генерал?                          — Но зачем ему, по-Вашему, это понадобилось?              Лин Вэнь нахмурилась, будто даже вопрос об этом ее оскорблял.                          — Он же новоприбывший, никто не знает, что от него ожидать, — теперь хмурился Се Лянь. — Поймите меня, генерал. Я сама не знаю, что думать. У меня никогда ничего не пропадало, а сейчас, когда неизвестно кто хочет навредить Убежищу, травит людей, выключает оборудование, становится страшно.                          Отчасти Се Лянь ее понимал. Хоть и среди людей было все спокойно, каждый из них где-то в глубине души боялся: грядет что-то непонятное и страшное. Напряжение, хоть и незаметное, было.                          — Судья Вэнь, Хуа Чэн не только мой подчинённый, но и приближенный. Я понимаю, что Вы ему не доверяете, да у Вас и нет на это причин. Но ему доверяю я. И очень надеюсь, что скоро все решится. И Вы, когда невиновность Сань Лана будет доказана, принесете ему свои извинения.                          Не видя смысла в продолжении разговора, Се Лянь встал со своего места, слегка улыбнувшись женщине, которая, казалось, была чем-то удивлена.                    — Сань Лан?.. — тихо переспросила она скорее для себя, чем для Се Ляня.                          Генерал услышал вопрос, но предпочёл его проигнорировать. Вместо этого он остановился у двери и еще раз обернулся на женщину за столом.              — До свидания, Госпожа Вэнь.                    Не дождавшись ответа, Се Лянь вышел, тихо захлопнув за собой дверь. Он устало положил голову на стену, вмиг потеряв все оставшиеся у него силы. Он искренне верил Хуа Чэну, он бы доверил ему свою собственную жизнь, но знал, как опрометчиво сейчас себя вел. То, что он чувствовал к юноше, не значило, что то же самое будут чувствовать и все остальные. Он как никто другой знал, что доверие надо заслужить, но боль в груди эта мысль не уменьшала. Он не мог выйти в общий зал и кричать людям, чтобы они безоговорочно доверяли человеку, которого они не знают.                          Се Лянь медленно побрел обратно, уже зная, что день сегодня будет очень длинным. Он надеялся на понимание Му Цина и Фэн Синя и на то, что друзья не завалят его вопросами, оставив наедине со своими мыслями. Все происходило так быстро, и Се Лянь толком не успел опомниться, как уже влюбился. Он никому не признавался, но живя в теперешнем мире, который и до катастрофы казался Се Ляню серым и мертвым, сейчас даже среди смерти и постоянной борьбы за жизнь чувствовал, как все вокруг него начало наполняться красками. Сначала неяркими, тусклыми, но заметно отличавшимися от белых и черных тонов его привычного мира. С каждым разговором, даже мимолётной встречей без слов они становились все насыщеннее благодаря одному-единственному человеку. Се Лянь даже не думал, что когда-нибудь встретит свою любовь. Он настолько был зациклен на своей работе и долге, что любить кого-то для него считалось нереальным. Он в принципе не интересовался отношениями, не был искушен поцелуями и сексом вплоть до того момента, как встретился с Хуа Чэном.                          Кто знал, что выбор его сердца падет на юношу, который имел огромное количество детских травм и нес это бремя почти в одиночку. Кто знал, что потерянный лучший друг его молчаливого брата появится именно тогда, когда Се Лянь уже почти потеряет все силы для борьбы.                    Проведя ладонями по лицу, генерал заметил, что проделал всю дорогу до своего зала, словно в трансе. Се Лянь знал, что, увидев его состояние, его друзья не станут задавать вопросы и просто молча дадут понять, что все под контролем и он может не волноваться. Но мужчина уже долгое время не показывал эту свою сторону.                          Зажмурившись на секунду, Се Лянь все же открыл дверь.                   

✧ ✧ ✧

                         Вэй Ин сидел на своем рабочем месте и в сотый раз смотрел на маленький экран своего коммуникатора. Цзян Чэн отправил ему единственное сообщение, говоря, что занят. И это было почти три часа назад.                          Обиженно фыркнув, Вэй Ин снова вернулся к формулам перед собой. Ученый терпеть не мог бумажную работу, но это была одна из основных частей научной стороны, поэтому ему приходилось мириться с этой участью. Настроение сегодня было отвратительным: голова с самого утра раскалывалась и таблетка, которую дал ему Сичэнь, помогла лишь на час. Но если с головной болью Вэй Ин уже свыкся, то с игнорированием брата — нет. Он уже снова поднял руку, чтобы написать очередное сообщение, но звук открывающейся двери и быстрых шагов, направляющихся прямо к столу Усяня, заставили резко ее опустить. Он вскочил со своего места, выбегая навстречу Сичэню. В лаборатории не было никого, кроме них двоих, — больше было просто некому.                          Как только фигура Сичэня показалась в поле его зрения, Вэй Ин не на шутку испугался. Мужчина перед ним был бледным, его глаза были расширены, и он никак не мог отдышаться.                          — Сичэнь-гэ? — Вэй Ин подбежал к мужчине, подводя его к рядом стоящему стулу. — Что случилось?                          Сичэню понадобилась секунда, чтобы снова вскочить и схватить Вэй Ина за плечи.                          — Вирус в крови мутирует.             Удар сердца, который услышал Вэй Ин, достиг горла.              — Как? Он же… находится не в живом организме — голос в конце дрогнул, и Вэй Ин тряхнул головой. — Не может этого быть!                    Сичэнь сглотнул, закрыл глаза, а потом продолжил:                          — ДНК вируса изменилось. Оно уже не то, как когда его только принесли, Вэй Ин. Он мутирует, медленно, но теперь это не то, что мы имели сначала.                          Тишина. Стук сердца в ушах стал громче.                          — Он продолжает изменяться даже вне организма, и нам нужно что-то с этим делать.