JUJUTSU KAISEN: drabbles

— Итак, Аой, я тут подумала. Что, если мы, ну… Не знаю… Переспим летом? Ты была так же удивлена словам, которые сорвались с твоих губ, как и Тодо. Возможно, это было из-за соджу, которое лилось рекой сегодня вечером, или, возможно, из-за очередного ужина после миссии, во время которого Аой поэтично рассказывал о своей любимой Такаде, и ты желала, чтобы у тебя был кто-то, кто говорил бы о тебе так, как он говорил о ней каждое мгновение бодрствования, или, возможно, это было из-за общей перспективы встретить ещё одно лето в одиночестве, когда всё, чего ты хотела — это чтобы кто-нибудь привез тебя домой и оттрахал до бесчувствия в томной жаре твоей квартиры, а затем пригласил куда-нибудь перекусить поздно вечером и прогуляться по городу. Что бы это ни было, что овладело тобой во время краткого затишья в разговоре, было слишком поздно брать свои слова обратно, и вопрос бесстыдно повис в воздухе над столом. Тодо закрыл глаза и глубоко вздохнул, скрестив свои массивные руки, словно тщательно взвешивая варианты. Ты ждала, казалось, по меньшей мере десять лет, прежде чем он положил широкие ладони на стол и наклонился вперед, его глаза сфокусировались на тебе с таким напряжением, что это слегка нервировало, и медленно спросил. — Так… только на лето? — Ну, да, — ответила ты, прикусив нижнюю губу, размышляя о том, насколько строгим должно было быть твое предложение. — Имею в виду, я не совсем продумала это, но мне показалось, что, возможно, это могло бы быть весело — знаешь, просто небольшая летняя интрижка, а потом мы снова станем друзьями, как раньше. Мы всё-таки достаточно нравимся друг другу, — ты покрутила соломинкой в том, что осталось от твоего напитка. — Подожди, я ведь права? — Ты хочешь спросить меня, считаю ли я тебя привлекательной? — рассмеялся он. Ты почувствовала, как твое лицо вспыхнуло, не уверенная, было ли это из-за алкоголя или вопроса. — Да… Я так думаю. — Конечно нравишься! — Аой потянулся через стол и сжал твою руку. — Для меня честь быть твоим летним увлечением, ангел. — Ангел? — ты отдернула руку с притворным отвращением. — Ладно, ладно, теперь мне кажется, что ты просто смеешься надо мной. Забудь об этом. — Нет, нет, нет! Я думаю, это станет прекрасным времяпрепровождением для нас обоих. Но что, если мы захотим продолжить после лета? — спросил он, и широкая улыбка расплылась по его лицу. — Что, если ты влюбишься в меня? Ты закатила глаза и фыркнула. — Полагаю, если это каким-то образом произойдет, тогда мне просто придется оторваться от тебя и разбить наши сердца, не так ли? — Да ладно тебе, ты ведешь себя так жестоко, как будто ни за что не влюбилась бы в меня. Держу пари, ты можешь. — Это тебе следует быть осторожным, Аой. Я прекрасно могу держать свои чувства при себе, — улыбнулась ты. — Не волнуйся, — засмеялся он. — Я умею беречь свое сердце лучше, чем ты думаешь. В маленьком уголке рамен-бара царила пугающая тишина, эмбиентная синтезаторная музыка, звучащая из динамиков, затихала за пределами пузыря, который, казалось, окружал ваш столик. Ты теребила остатки обертки от соломинки. — И что теперь? — Хм, — Тодо потянулся через стол и погладил твое предплечье, пробегаясь пальцами по коже, пока не начали появляться мурашки. — Что ж, может быть, нам стоит убраться отсюда и начать? — Возможно, стоит, — ты почувствовала, как внутри разгорается огонь, и быстро потянулась за кошельком, чтобы оплатить счет. «Это только на лето» промелькнуло у тебя в голове раз или два, когда он скользнул рукой по твоим шортам, пока ты бездельничала на диване, а телевизор орал что-то, что вы оба смотрели уже дюжину раз. — Аой, прекрати, — заскулила ты в притворном протесте, начав извиваться под его прикосновениями. — Я смотрю телевизор. Он проигнорировал возражения, целуя и покусывая твою челюсть, спускаясь по шее и проводя языком по коже, пока ты не вздрогнула и не застонала. Шершавые подушечки пальцев описывали круги на твоем ноющем клиторе, а затем раздвинули твои мокрые половые губки и погрузились внутрь. Не потребовалось много времени, чтобы ты легла на спину, отбросив шорты и трусики в сторону, и умоляла его трахнуть тебя, но он просто улыбнулся и покачал головой, замедляя темп и выходя из тебя, ухмыляясь, как одержимый, наблюдая, как ты корчишься под ним. Ты поняла, что протестовать нет смысла и у тебя всё равно нет возможности проговорить связные слова под давлением приятной боли глубоко внутри себя; голова откинулась назад, а глаза закрылись, когда ты почувствовала, как сжимаешься вокруг его пальцев снова и снова. Ты снова открыла глаза, гостиная превратилась в размазанное цветовое месиво. Ты моргнула в попытке прояснить зрение, и, подняв глаза, увидела, что Тодо пристально, даже с обожанием, смотрит на тебя, улыбаясь и спрашивая, хорошо ли тебе, одновременно воркуя о том, как красиво ты выглядишь, когда кончаешь на его пальцы. Ты села и обняла его, уткнувшись лицом ему в шею, чтобы скрыть свою застенчивую улыбку, и поблагодарила его, как делала всегда. Ты чувствовала, как он практически тает от похвалы, когда ты говоришь, как хороши на ощупь его пальцы, как тебе не терпится ощутить его язык на себе или член внутри в следующий раз. Потребовалось не так уж много ласковых слов, прежде чем ты наклонилась над диваном, а он зарылся лицом глубоко в твои складочки, добиваясь от тебя новых оргазмов и похвал. Как обычно, тебе так и не удалось закончить то шоу, которое вы смотрели, хотя к концу вечера ты даже не могла вспомнить, о чем оно было. Трудно напоминать себе, что ваши отношения не будут длиться вечно. Тебе было ясно, что они только на лето, и после ты будешь держать свои чувства аккуратно запрятанными. Твои ноги были как желе, всё ещё дрожащие от каждого оргазма, который ты получала. Зайдя на кухню, перед тобой открылся вид на Аой, стоящего на кухне, голого, если не считать шутливого фартука "Поцелуй повара", который, как ты думала, был спрятан глубоко в ящике для мусора. Когда Тодо услышал твои топающие по коридору шаги, он быстро встал, чтобы поприветствовать тебя, держа в одной руке упаковку яиц, а в другой бутылку острого соуса. — Ты как раз вовремя, красавица! — воскликнул он. — Я собирался приготовить яйца, как ты любишь. Рис готов, осталось только подогреть его. Ты просто присядь, я накрою на стол. Я знаю, что вымотал тебя прошлой ночью, поэтому подумал, что первым делом должен тебя покормить! Ты сонно кивнула и села за небольшой обеденный стол, поджав под себя одну ножку, рассеянно играя вилкой и наблюдая, как Аой суетится на твоей кухне; он проворно перемещался в слишком маленьком пространстве для человека его огромных габаритов, отчего приготовление яиц казалось крайне элегантным, пока он напевал какую-то оптимистичную мелодию, которую ты никогда раньше не слышала и сделала мысленную заметку спросить об этом позже. Ты когда-нибудь говорила ему о том, как сильно любишь яйца на завтрак? Возможно, ты мимолетно упомянула об этом в разговоре, но Тодо запомнил твои слова, сохранил при себе в целости и сохранности до того дня, когда у него появится возможность приготовить для тебя завтрак. Ты поняла, проведя с ним так много времени, больше, чем когда-либо на заданиях или за вечерними выпивками — Аой просто помнил о тебе всё. Например, когда стоял с тобой у стойки кафе и гордо озвучивал твой заказ, который он запомнил после одного раза, как услышал, а потом обнял тебя, пока ты ждала свой напиток, положив подбородок тебе на макушку, покачиваясь взад-вперед и танцуя с тобой под стандартную музыку кафе, тихо играющую из потрескивающих динамиков. Ты задавалась вопросом, сколько ещё вещей он помнит о тебе и что он предпочел бы забыть, когда всё закончится. «Это только на лето» напомнила ты себе, когда скакала на нём в полуденную жару, воздух в твоей спальне был насыщен пóтом, похотью и влажностью, его пальцы впивались в твои бедра так глубоко, что ты знала, что утром будут синяки. — Позволь мне помочь, — выдохнул он, когда ты замедлилась, твои бедра горели от того, что ты трахала себя на его толстом члене, казалось, целую вечность, стенки влагалища дрожали от перевозбуждения. Тодо удерживал тебя на месте, отрывая бедра от матраса, исчезая в твоих мокрых складочках, страстно стремясь выжать из тебя ещё один оргазм. — Я… я не могу, — заикалась ты, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить, насколько истощено твое тело. Ты хотела бы продолжать вечно, позволяя ему держать свой пульсирующий член внутри тебя столько, сколько он захочет, но ты просто не могла больше вынести. — Аой, мои ноги. — Не говори больше ничего, мой ангел, — проворковал он тебе на ухо, снимая с себя и быстрым движением укладывая на спину. — Ты же знаешь, мне нравится видеть тебя под собой такой. Аой подложил тебе под голову подушку и нежно погладил по щеке. Его большое тело поглотило твое, руки расположились по обе стороны от тебя, в то время как ты обхватила своими ноющими ногами его талию и притянула к себе. Он никогда не возражал против того, чтобы подмять тебя под себя, как добычу, держа в клетке под своим широким телом, пока твои стенки сжимались с каждым движением. Оргазм наступил внезапно и настойчиво, прошло совсем немного времени, прежде чем его бедра начали содрогаться, и он застонал, долго и громко, уткнувшись в твое плечо. Тодо поцеловал тебя — сладко, с обожанием — и нежно улыбнулся, прежде чем переместиться и лечь рядом с тобой. Ты перевернулась на бок, с комфортом устраиваясь рядом с ним, а его рука уже была поднята, чтобы принять тебя, как и всегда. Ты провела пальцами по его груди, рисуя повторяющиеся узоры на грубоватой коже. Солнце садилось на вечернем небе, комната наполнялась золотистым светом, тени танцевали на кровати. Ты ещё даже не думала о том, чтобы встать и уйти, а уже поняла, что скучаешь по нему. Это только на лето. Слова, которые ты сказала Тодо так много недель назад, эхом отдавались в твоей голове, когда ты лежала, свернувшись калачиком, в его постели, сбросив с себя одеяло, подтянув колени к груди, устремив взгляд на пустую стену перед собой. Ты уверена, что поступаешь правильно — вы так давно знали друг друга, так часто работали вместе, что ваши отношения никак не могли зайти дальше, чем легкая интрижка, верно? Имело смысл только то, что вы рассматривали друг друга как средство достижения удовольствия, способ занять свои умы и тела и избежать одиночества, которое, казалось, было присуще вашей работе. — М-м, ты в порядке, ангел? — ты услышала позади себя хриплый ото сна голос Аой. Ангел. С той самой первой ночи, когда ты, подвыпив, предложила ему такие отношения, ты была его милым, прелестным ангелочком — иногда «дорогая», или «малышка», или «милая», но почти всегда «ангел». Ласковое прозвище, которое ты никогда бы не приняла ни от кого другого, но то, как он его произносил, было похоже на то, будто это только и ждало, чтобы выплеснуться из него. Трудно чувствовать себя ангелом, когда знаешь, что придет время, и тебе придется порвать с ним и уйти. Ты ещё больше погрузилась в свои мысли. — Я в порядке, не хотела тебя будить. Мой разум просто не хочет успокаиваться. — Тогда иди сюда, дай мне прогнать эти плохие мысли. — Аой, всё в порядке, я… — Нет. Я сказал, иди сюда, — он обнял тебя одной рукой за талию и притянул к себе с поразительной легкостью; ты напряглась, попыталась отстраниться, но это было бесполезно, когда его тяжелая рука крепко обхватила тебя, словно стальной трос, его лицо зарылось в твои волосы, и ты чувствовала, как теплое дыхание щекочет тебе затылок. Он снова накрыл вас обоих одеялом, ткань слегка касалась кожи. — Спи спокойно, ангел, я буду прямо здесь, с тобой, — сонно сказал Тодо. — Не волнуйся. Ты лежала в тишине, позволяя себе погрузиться в неё, положив свою руку на Аой, чувствуя, как поднимается и опускается его грудь. «Это только на лето», повторила ты, и горячая, сердитая слеза скатилась по твоей щеке на подушку от глубокой боли в сердце, которую просто не получалось игнорировать. «Блять. Я могла бы полюбить его», подумала ты. «Действительно могла бы». Ты проводила вечера за распитием пива и поедания рамена после миссий, слушая, как он без умолку болтает о таланте и красоте Такады — не то чтобы ты хотела, чтобы кто-то говорил о тебе так же. Ты хотела, чтобы Тодо говорил о тебе так же. И он это делал — ты пришла в какой-то неурочный час посреди ночи, чтобы "посмотреть фильм" вместе, с растрепанными волосами, одетая в спортивные штаны и какую-то случайно выбранную рубашку. Как только Аой энергично распахнет входную дверь, он заключит тебя в объятия, уткнется носом в шею и поцелует каждый дюйм твоего лица, говоря тебе, как хорошо ты выглядишь, как чудесно от тебя пахнет, спрашивая с предельной искренностью, как это ты могла быть одета так небрежно и всё же выглядеть так сногсшибательно. Ты таяла от этого каждый раз, ощущая его горячее дыхание на своей коже, его настойчивые и голодные прикосновения, как будто он скучал по тебе тысячу лет или больше, хотя прошло всего полдня с тех пор, как вы виделись в последний раз. Но ты повторяла ему и себе снова, и снова, и снова, как какую-то мрачную мантру, что это всего лишь интрижка, которая будет длиться только во время летней жары, и закончится, когда ветерок станет прохладнее, а деревья, подготовленные к окрашиванию в яркие оттенки малинового и оранжевого, начнут терять свою зелень. По мере того, как листья начинали увядать и отмирать, то же самое происходило и с вашим любовным романом, и вы возвращались к своим обязанностям коллег и друзей, возвращались к тому, чтобы прикрывать спины друг друга в рабочее время и обсуждать последний эпизод общего любимого шоу за соджу и пивом после. Возможно, именно поэтому ты позволила себе поддаться его властной привязанности, именно поэтому ты прибегала каждый раз, как влюбленный подросток, когда он писал смс с вопросом, не хочешь ли ты приехать. Или же ты заманивала его в свою квартиру обещанием домашнего ужина, за которым следовало поклонение его мускулистому телу как можно дольше. Как он и желал — тебе так сильно хотелось опьянеть от его любви, когда долгие и томные летние дни останутся позади. Ты задавалась вопросом, как ты собираешься заставить себя разбить его сердце в один прекрасный день, но больше всего тебя интересовало, как ты заставишь себя разбить свое собственное.