JUJUTSU KAISEN: drabbles

— Сатору Годжо, что нам с тобой делать? — спрашивает твой босс, положив руки на стол, разделяющий полутемную комнату для допросов надвое. Вы с коллегой сидите с одной стороны, а с другой — серийный убийца, с которым ты трахалась в переулке две недели назад. С момента первой встречи ты не можешь выбросить его лицо из головы. На работе его ледяные голубые глаза неотрывно следили за каждым твоим движением. Дома ты могла представлять только его, когда мысленно возвращалась в то время. И теперь, когда вы с боссом допрашиваете его, все, о чем ты можешь думать, — это о том, как приятно было чувствовать прикосновение рук Сатору к коже, когда ты загнала его в угол — или, точнее, когда он загнал в угол тебя. — Не знаю, — отвечает Сатору, откидываясь на спинку стула и закидывая руки за голову. Он бесстыдно улыбается, с интересом оглядывая тебя с ног до головы. — Итак, красотка, как у тебя дела с нашей последней встречи? Ты засовываешь руки в карманы, чтобы не сделать чего-нибудь, о чем потом пожалеешь, и игнорируешь любопытный взгляд, который бросает на тебя коллега.  — Речь сейчас не обо мне. Речь идет о людях, которых ты убил, и о наказании, которое тебя ждет, — отвечаешь ты сквозь стиснутые зубы. Годжо смеется, глядя тебе прямо в глаза, словно видя насквозь.  — Забавно. Итак, кто этот похожий на креветку человек рядом с тобой? Твой парень? — издевается он, нервно ухмыляясь твоему боссу. Ты бросаешь в его сторону извиняющийся взгляд, на который он кивает в ответ. — Вообще-то, я ее начальник, — поясняет он, проводя рукой по своим светлым волосам и прищуривая глаза. — Кенто Нанами. Меня называли по-разному, но креветкой — впервые.  Сатору смеется, забавляясь разворачивающейся перед ним сценой.  — В самом деле? Я удивлен, — отвечает Сатору. — Имею в виду, неважно. Я видал офицеров и получше… как ту, что рядом с тобой, — он оглядывается на тебя, беспечная улыбка все еще играет на его губах. Кенто хмурится и переводит взгляд с тебя на Годжо, а ты заставляешь себя сохранять невозмутимое выражение лица, чтобы отвести любые подозрения. — Вы двое знаете друг друга? — спрашивает Нанами, скрещивая руки на груди. Сатору снова начинает смеяться, на что ты закатываешь глаза. Даже если бы Сатору сказал Кенто то, чего не сказала ты — что вы двое трахались, когда ты должна была его арестовывать, — ты сомневалась, что Кенто поверил бы ему. В конце концов, что значит слово отъявленного преступника по сравнению с твоим?  Ты качаешь головой и игнорируешь Годжо.  — Я вела расследование в отношении него последние пару месяцев, — отвечаешь ты. Нанами встречается с тобой взглядом и приподнимает бровь, поэтому ты продолжаешь. — Мы познакомились две недели назад. Я загнала его в угол, но он сбежал — Она позволила мне, — вставляет Сатору, явно наслаждаясь убийственным взглядом, который ты бросаешь на него секундой позже. — Ты приставил пистолет к моему лбу, — подчеркнуто напоминаешь ты ему, постукивая по тому месту на своей голове, где отчетливо помнишь прикосновение холодного металла.  — Да, но потом я поцеловал его… — Мы отклоняемся от темы, — перебивает Кенто, бросая на тебя предупреждающий взгляд. — Детектив, дальше допросом займусь я. Ты колеблешься, смущенная самодовольным выражением лица Сатору, но, понимая, что у тебя нет выбора, ты киваешь в знак согласия и выходишь из комнаты. Теперь, когда Сатору пойман и находится в руках закона, тебе действительно нечем заняться до конца дня. Это было твое дело, и теперь, похоже, оно закрыто, особенно если его допрашивает твой начальник.  Кенто Нанами пользуется хорошей репутацией среди сотрудников правоохранительных органов — он известен как стойкий, серьезный человек с безупречным послужным списком. Не было ни одного преступника, которого он допрашивал, который бы не раскололся, хотя ком в горле подсказывает, что это, возможно, первый случай. Резкий стук в дверь кабинета отвлекает тебя от размышлений.  — Открыто, — говоришь ты, держа обеими руками чашку с горячим кофе. Кенто открывает дверь и заходит внутрь, брови необычно напряжены. Его руки также сжаты в кулаки, что резко контрастирует с его характерным спокойным поведением.  — Что-то не так? — осторожно спрашиваешь ты, изучая встревоженные глаза своего босса. Кенто садится в кожаное кресло в углу кабинета и кладет локоть на подлокотник, потирая виски.  — Детектив, будьте честны со мной. Что произошло в ту ночь, когда вы должны были арестовать Сатору Годжо? Впервые с тех пор, как Сатору прижал тебя к стене в темном переулке, твое сердце замирает. Проницательные глаза Кенто следят за каждым твоим движением, от едва заметного подергивания твоего глаза до того, как твои пальцы сжимают чашку кофе. — Что вы имеете в виду? — осторожно спрашиваешь ты, удивляясь тому, насколько тверд твой собственный голос. — Детектив, не играйте со мной, — спокойно заявляет Кенто, небрежно опуская руку на пояс. Ты знаешь его достаточно хорошо, чтобы понять, к чему он тянется — к тому же самому предмету, который другой мужчина прижимал к твоему лбу всего две недели назад. Несмотря на то, что твой разум затуманен страхом и неуверенностью, тебе удается найти разумный выход из ситуации. Какие доказательства могут быть у твоего босса, кроме слов преступника?  Твое слово против слова Годжо — и вы оба знаете, чьему слову Кенто поверит. — В ту ночь он угрожал убить меня, — начинаешь ты, повторяя историю, которую рассказала властям, опоздавшим на десять минут при поимке Сатору. — И он, должно быть, накачал меня наркотиками или вырубил, потому что следующее, что я помню, — его исчезновение. Уверенность растет с каждым словом, и ты начинаешь кивать, как будто веришь в собственную ложь. Глаза Кенто опасно сужаются, и ты заставляешь себя сохранять бесстрастное выражение лица, пока он внимательно изучает тебя и твои слова. Проходят три долгие, мучительные секунды молчания, прежде чем его рука отпускает кобуру, пристегнутую к поясу, и ты внутренне вздыхаешь с облегчением. Он молча встает и направляется к выходу из помещения, но ты решаешь в последний раз испытать свою удачу.  — Почему вы спрашиваете, сэр? — твой начальник останавливается и поворачивается к тебе, приподняв брови в легком интересе. Он отвечает не сразу, и ты осторожно продолжаешь. — ...что он вам сказал? Нанами шумно выдыхает, в его карих глазах виднеется страх.  — Детектив, ради вашего же спокойствия, уверяю, что вы не захотите этого знать.  Ну и черт с тобой. — Тогда я доверяю вашему суждению, — отвечаешь ты, чувствуя, как бесстрастное выражение твоего лица стремительно исчезает. Ты подносишь к губам чашку с уже остывшим кофе и делаешь глоток, пытаясь скрыть тревогу, которая вот-вот появится на лице. — Спокойной ночи, босс.  — Вам тоже, детектив. Берегите себя.  — Я сделаю все, что в моих силах. Кенто кивает и направляется к выходу, и через открытое окно ты наблюдаешь, как он с нежной улыбкой на губах рассказывает своему коллеге о том, что собирается пораньше уйти с работы, чтобы испечь хлеб для своей семьи. В конце концов, он машет на прощание и выходит из здания. Ты допиваешь свой кофе и встаешь, вынимая из кармана ключ-карту, решая, что перед уходом домой на всякий случай следует сходить в уборную. На выходе из офиса ты получаешь поздравления с поимкой подозреваемого от некоторых коллег, в ответ на которые тепло улыбаешься, спешно желаешь им спокойной ночи и убегаешь. Дверь за тобой со щелчком закрывается, и ты сразу же погружаешься в уютную тишину. Но прежде чем ты успеешь оценить столь драгоценную тишину тесной комнаты, знакомый страстный голос прерывает мысли.  — О, ты не собиралась попрощаться перед уходом? Ты резко оборачиваешься, и у тебя отвисает челюсть — перед тобой во плоти стоит преступник, которого, как ты клялась, в последний раз видела прикованным наручниками к стулу. — Что за черт...  Сатору протягивает руку и хватает тебя за запястье, прежде чем ты успеешь убежать или схватить свой телефон. Он прижимает тебя к своей груди, и ты спиной чувствуешь биение его сердца — прямо перед тем, как он зажмет тебе рот рукой, чтобы заглушить крики.  — Заткнись, — шипит Сатору, обдавая тебя горячим дыханием. Он поворачивает тебя к зеркалу в ванной, чтобы ты могла увидеть, как он держит тебя — одной рукой зажимая рот, а другой обхватывая за талию. — Не пытайся выкинуть что-то умное, милая. Я бы не хотел причинить боль твоему красивому личику.  Ты поворачиваешь голову и яростно смотришь на него, ругаясь, как матрос, в его руку. В конце концов ты пытаешься укусить ее, но твои слабые атаки, по сути, бесполезны против его железной хватки. Сатору сурово поднимает брови и сверлит тебя ледяными голубыми глазами, заставляя замолчать.  — Я отвечу на твои вопросы, милая, но будь осторожна, — он делает паузу и кивает на свой карман, где из-под ткани торчит рукоятка чего-то, похожего на нож — как, черт возьми, он попал к нему в руки? — Хорошо, сейчас я уберу руку с твоего рта, — бормочет он, намеренно понижая голос. Верный своему слову, Годжо убирает руку. Ты делаешь глубокий вдох и задумываешься — опять же, в этой ситуации мало что можно сделать, кроме как подыграть. Если он говорит правду, ты можешь задавать вопросы, и он может на них ответить, так что ты получишь хоть какую-то информацию, выжидая подходящего момента. Рано или поздно кому-то понадобится зайти в туалет, верно? — Кстати, — начинает Сатору, и уголки его губ приподнимаются в улыбке. — Никто не придет тебе на помощь, принцесса. Дверь заперта изнутри, — он убирает руку с твоей талии, позволяя тебе сделать шаг назад. — Как? — подозрительно спрашиваешь ты, не уверенная, говорит он правду или нет. Сатору смеется — его волосы падают на глаза, и он тут же, тяжело дыша, отбрасывает их.  — Я умею обращаться со своими руками. Но ты и так это знаешь, не так ли? Ты отходишь в другой конец ванной, где вдоль кварцевой столешницы стоят раковины.  — Почему ты не в комнате для допросов? — Думаешь, ты единственная девушка, которую я могу убедить отпустить меня? — говорит Годжо, неодобрительно прищелкивая языком. Он лезет в свой карман — не в тот, в котором был нож, — и достает какой-то значок. Сатору бросает его тебе, и ты ловишь его в воздухе. К твоему удивлению, это значок одной из коллег, которая должна была присматривать за Сатору. — Хорошо, — произносишь ты осторожно, растягивая слова на пару секунд. — Как долго ты здесь ждешь? — Достаточно долго, — неопределенно отвечает Годжо, не утруждая себя подробностями. — Большое спасибо, — дерзишь ты.  — Приятно видеть, что ты все еще такая же дерзкая… — И что, черт возьми, ты сказал моему боссу? — перебиваешь ты, внезапно вспомнив, с каким ужасом Кенто смотрел на тебя. Ты повышаешь голос настолько неожиданно, что Сатору невольно отступает на шаг. Совсем немного. Но уже это приносит некоторое удовлетворение. В конце концов, он всего лишь человек, и все люди удивляются громким звукам. Сатору поднимает руки в притворном знаке капитуляции и скептически смотрит на тебя.  — Ты и правда беспокоишься об одобрении своего босса, не так ли? — сухо спрашивает он. — Так сильно отчаялась? Ты закатываешь глаза и сжимаешь руки в кулаки — к сожалению, твои действия, кажется, только забавляют Сатору, но ты игнорируешь тихое «ой», которое он издает, и продолжаешь сверлить его взглядом.  — Отвечай на гребаный вопрос, Сатору. — Ну и выражения, — фыркает он. Секунду спустя Годжо наклоняет голову и задумывается на мгновение, а когда его взгляд снова падает на тебя, спрашивает:  — Так ты все еще зовешь меня Сатору? Мило.  Твое лицо непроизвольно краснеет, и хотя ты уверена, что Сатору это заметил, снова принимаешь невозмутимый вид.  — Отвечай на вопрос, или я закричу.  — Ты не посмеешь.  — Уверен? У тебя нет шанса привести в исполнение свою угрозу, потому что Годжо видит, что ты настроена серьезно. Через секунду — все как в тумане — он хватает тебя за запястья и сжимает их в одной руке, крепко заводя за спину. Его грудь прижимается к твоей спине, когда он перегибает тебя через стойку в ванной, и его отражение встречает твое в зеркале.  — Хорошая попытка, малышка. Но помни, что ты имеешь дело с серийным убийцей мирового класса. — Мирового класса? Как скромно с твоей стороны, — раздраженно огрызаешься ты, вытягивая шею, чтобы оглянуться на Сатору. — Ты, придурок, отпусти меня, или я... Годжо прерывает тебя, касаясь твоих губ двумя пальцами, заставляя открыть рот и просовывая их внутрь. Ты тут же пытаешься укусить его, но его пальцы настолько длинные, что вызывают у тебя рвотный рефлекс.  — Так сильно скучала по мне, детектив? — воркует Сатору, опуская пальцы вниз и надавливая на твой язык. С твоих губ невольно срывается тихий стон, и Сатору принимает это за согласие. — Вижу, что да, — продолжает он, изучая твое разгоряченное лицо в отражении зеркала. — Держу пари, ты не могла перестать думать обо мне с той ночи, да? Он не утруждает себя ожиданием ответа, прежде чем высвободить пальцы и оставить тебя задыхаться. Ты наблюдаешь, как Годжо подносит теперь уже мокрые пальцы к губам и проводит по ним языком, а его льдисто-голубые глаза впиваются в твои собственные. Это отвратительно, даже грязно, но это не мешает тебе сжимать бедра в тщетной попытке скрыть от него свое возбуждение. — Знаешь, мне кажется, на тебе слишком много одежды, — вздыхает Сатору, кладя подбородок тебе на макушку и кокетливо улыбаясь. — Хочешь, я это исправлю? — А у меня есть выбор? — Нет, — Годжо отодвигается, давая тебе достаточно места, чтобы начать раздеваться без его удушающего присутствия. Тебе приходит в голову мысль убежать или закричать, но улыбка серийного убийцы убеждает в том, что ты очень пожалеешь об этом — и это ещё несмотря на нож, сверкающий у него в кармане.  Видя, что другого выхода действительно нет, ты медленно сбрасываешь пальто, позволяя ему соскользнуть на пол. Следом снимается рубашка, за ней брюки, и вот уже почти ничего не защищает тебя от голодных глаз Сатору. Трудно описать чувство, возникающее где-то внизу живота, — что-то вроде смеси желания и страха, двух эмоций, которые ты не испытывала с той ночи. И, возможно, даже несмотря на то, что все твои инстинкты настаивают на том, что это последнее, от чего ты должна получать удовольствие, ты хочешь почувствовать это снова. — С таким телом ты действительно могла бы стать кем угодно, — вздыхает Годжо, прислоняясь к стене и с удовольствием оглядывая тебя с головы до ног. Его глаза хитро прищуриваются, когда он наблюдает, как ты инстинктивно отшатываешься от него; следующее, что ты осознаешь, — он снова возле тебя, его руки скользят по твоей коже, а губы невыносимо близко к твоим. — Хотя, я думаю, это хорошо, что ты детектив, потому что иначе мы бы не встретились. Тебе не следует соглашаться с ним, и когда он усаживает тебя на стойку, ты также понимаешь, что не должна позволять ему этого делать. Это противоречит всему, что ты поклялась защищать, когда поступил на службу в правоохранительные органы, и если это когда-нибудь всплывет наружу — нет, когда это всплывет наружу, ты станешь самой настоящей предательницей для всего города. Но даже после того, как ты обдумаешь это один, два, может быть, даже три раза, ты не сможешь найти в себе сил заботиться о чем-то другом, кроме рук, раздвигающих твои бедра и скользящих внутрь твоего бесстыдно влажного влагалища. — Хех, сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз занимались этим? — воркует Сатору, глаза которого блестят от смеси вожделения и обожания. Его лицо краснее, чем ты когда-либо видела — румянец заливает его до самых кончиков ушей, и он становится еще более заметным при искусственном освещении комнаты. — Две недели, верно? Такое ощущение, что прошло двадцать.  — Ты когда-нибудь заткнешься? — кисло бормочешь ты, отводя взгляд от Годжо. В ответ он скручивает два пальца, которые держит у тебя во влагалище, и бесстыдно улыбается.  — Осторожнее со своим ртом, — предупреждает Сатору, двигая пальцами все глубже, пока не проникает в тебя практически по самое основание. Большой палец крепко прижимается к твоему клитору, играя с чувствительным пучком нервов. — Однажды из-за него у тебя появятся неприятности, красотка... — Сатору вынимает пальцы одним быстрым движением с легким, мокрым звуком. Он подносит руку к губам и слизывает с них влагу, пару раз с улыбкой проводя языком по пальцам. — Знаешь что? Я отпущу тебя, если ты сделаешь для меня одну вещь, хорошо? Он ждет твоего ответа, терпеливо приподнимая бровь, чтобы ты смогла перевести дыхание. Вся эта ситуация ощущается почти как дежавю или какой-то дрянной фильм из 90-х: маленького симпатичного детектива трахает большой злой серийный убийца, и ты знаешь, как всегда заканчиваются такие фильмы — не очень красиво. — Что? — нерешительно спрашиваешь ты, ожидая, что он попросит тебя о чем-то вроде удаления его дела из полицейских досье или саботажа расследования. Годжо обхватывает твое лицо обеими руками, наклоняясь достаточно близко, чтобы его губы коснулись твоих.  — Отсоси мне.  Часть тебя хочет спросить: «И это все?», но блеск в понимающих глазах Сатору убеждает тебя, что он не станет облегчать тебе задачу.  — А что, если я скажу ”нет"? — неуверенно спрашиваешь ты. Это глупый вопрос — сейчас ты просто играешь в русскую рулетку с его рациональностью и в любом случае уже знаешь, какое примешь решение. Последние две недели были настоящей пыткой. Каждое мгновение твоего бодрствования было потрачено на мысли о мужчине, с которым ты потрахалась в переулке, и каждый раз, когда ты вспоминала его беззаботную улыбку и легкие, как перышко, прикосновения, ты просто чувствовала вину за то, что хочешь большего. В конце концов, когда ты только стала детективом, ты поклялась уделять приоритетное внимание своей работе и не вступать в личные отношения со своими подопечными. И все же в данный момент ты чуть ли не сгораешь от нетерпения встать на колени перед серийным убийцей, которого была обязана обезвредить.  Годжо небрежно пожимает плечами в ответ на твой вопрос и не очень-то деликатно бросает взгляд украдкой на свой карман, откуда все еще торчит рукоятка ножа.  — Ты умная девочка. Думаю, сама догадываешься, да? И вот так ты в итоге обхватила губами член Сатору в седьмой раз (если учесть все твои фантазии о том, как сделать ему минет). Почти забавно, как он меняется в ту секунду, когда ты проводишь языком по покрасневшему розовому кончику — его лицо краснеет до самых ушей, а тихие хриплые стоны, срывающиеся с его губ, были бы восхитительны в любом другом контексте, кроме этого. — Блять, не ожидал, что ты будешь так хороша, — с трудом выдавливает он из себя сквозь стиснутые зубы, открывая и закрывая глаза. — Где ты научилась так сосать член, хех...  Прошло много времени с тех пор, как Сатору впервые помог тебе встать перед ним на колени и расстегнул молнию на брюках, и хотя это могло занять всего пару минут, кажется, что это заняло всю твою жизнь. Голубые глаза Сатору почти не отрывались от тебя с тех пор, как ты начала, и, похоже, так продолжится до тех пор, пока ты не закончишь — или, точнее, пока он не закончит. Нога Годжо дергается, когда ты проводишь языком длинную полосу от головки его члена до основания; его ногти впиваются в ладонь, и ты абсолютно уверенна в том, что он вот-вот кончит.  — Блять, не останавливайся, — выдыхает он, запуская пальцы в твои волосы и непроизвольно проталкиваясь ещё глубже. — Блять...  Момент, когда Сатору кончает, невозможно не заметить — это выглядит почти… жалко. В прошлый раз ты была совершенно измотана от его ласк, а теперь, кажется, он сам в таком состоянии. Его глаза мечутся, теряясь в экстазе, пока твой рот высасывает все до последней капли, и горячая волна спермы, вырвавшись из его налитого болью члена, обжигает, стекая с твоих губ на подбородок. — Д-да, хорошая девочка, — дрожащим голосом бормочет он, наклоняясь и проводя большим пальцем по твоим влажным, припухшим губам. Ты инстинктивно слизываешь густую, вязкую жидкость с его пальцев, и на твоем лице появляется легкая улыбка от вида того, как Сатору запрокидывает голову к потолку. Интересно наблюдать за печально известным серийным убийцей в таком состоянии. Он прислоняется спиной к белой кафельной стене ванной, грудь тяжело вздымается от оргазма, и в этот момент ты понимаешь, что его внимание сосредоточено на чем угодно, но только не на тебе.  И, естественно, ты наносишь ему удар в спину. Не в буквальном смысле — уборщику вашего офиса пришлось бы проделать нелегкую работу, но ты достаешь нож из сброшенных брюк Годжо и, прежде чем он успевает заметить острый предмет в твоей трясущейся руке, прижимаешь его к покрасневшему мужскому горлу.  Затуманенные глаза Сатору недоверчиво расширяются, когда он осознает свое положение, а затем сужаются от чего-то похожего на смесь гнева и шока. Это глупо, опрометчиво и почти наивно, но что-то в груди болезненно кольнуло, словно кинжал коснулся твоего размягченного сердца, когда ты прочитала в его взгляде предательство. Что, по общему мнению, совершенно неразумно — неужели он всерьез думал, что ты не воспользуешься им подобным образом? В конце концов, каким бы хорошим парнем он ни был, ты не собиралась жертвовать своей хорошо оплачиваемой работой ради человека, скрывающегося от закона. — Какого хера? — огрызается Сатору, его рука дергается в попытке сбросить тебя с себя, но, к счастью, внезапная смена обстановки обострила твои инстинкты до такой степени, что ничто не могло застать тебя врасплох. Ты погружаешь нож на миллиметр глубже в его горло, избегая смотреть в глаза мужчине, которого только что заставила кончить своим ртом. — Ты… — Да, — подтверждаешь ты, выжидая момент. Как бы тебе ни хотелось притвориться, что ты полностью контролируешь ситуацию, ты не сможешь продержаться в этом тупике слишком долго. Годжо сильнее тебя физически, и как только он придумает, как избавиться от ножа, приставленного к его шее, отомстит. Сатору приходит к этому выводу примерно так же быстро, как и ты, и его губы изгибаются в насмешливой улыбке. Выражение его глаз граничит с безумием, когда он рычит:  — Никто не спасет тебя от меня, принцесса. Только подожди... И, как раз вовремя, дверь уборной открывается, и входит одна из твоих коллег. Ты никогда особо с ней не разговаривала, но, к счастью, ее инстинкты работают даже быстрее, чем твои. Дальнейшие события проходят как в тумане. Девушка приставляет пистолет к голове Сатору и вызывает подкрепление. Затем несколько полицейских уводят ругающегося и сопротивляющегося Сатору неизвестно куда. Но перед тем, как скрыться из виду, Годжо бросает на тебя пугающе спокойный взгляд. Напоследок он шепчет: — Это еще не конец.