Выбрать себя

      — Экспеллиармус! — Древко выскочило из руки Малфоя, повинуясь заклинанию.       Только этого не хватало! Пока Малфой стоял столбом, раскрыв рот от удивления, Гермиона схватила его за руку и потянула за собой, надеясь спрятаться за ближайшим деревом. Сразу видно, что он не привык к подобным переделкам. Но не успели они сделать и пары шагов, как в него угодило следующее заклинание — Остолбеней.       Малфоя отбросило назад, и он рухнул на землю, едва не задев головой огромный пень. Она же, не дожидаясь следующего удара, спряталась за широким стволом дуба.       Мантикора тебя укуси, Гарри Поттер! А ведь так всё хорошо начиналось. Ей и осталось-то: забрать палочку у Малфоя, связать и аппарировать его в лагерь, а затем найти Гарри. А сейчас у неё в раскладе оглушённый Малфой, едва не пробивший голову — во всяком случае, она на это очень надеялась, а также вошедший в раж Поттер — не самый удачный старт мирных переговоров. Она и так ожидала сложностей и готовилась выступить в роли посредника, а то и усмирителя беспорядков. Едва ли два непримиримых и упёртых недруга смогли бы сдерживать свои характеры на первых порах, даже ради общего дела. А после нападения… В бессилии Гермиона прикрыла глаза и надавила пальцами на веки.       — Гарри, ну и что ты творишь? — подала она голос из-за дерева. — Надеюсь, меня ты оглушать не собираешься?       — Если ты мне докажешь, что ты Гермиона, а не кто-то под Оборотным зельем, то оглушать, так и быть, не стану, — нервно хохотнул Гарри. — А вот за дальнейшее я не ручаюсь.       ­Гермиона совершенно не обольщалась на его счёт. Он точно взбешён. Хоть и пытается пока сдерживать себя.       — На первом курсе я подожгла мантию Снейпа во время квиддичного матча Гриффиндора против Слизерина, — произнесла она пароль. Они давно условились о системе кодовых фраз, которые позволили бы исключить обман с помощью Оборотного.       — Ладно, убедила. Выходи! — Гарри скинул свою мантию-невидимку, и выражение его лица не обещало ничего хорошего: поджатые губы, гневно раздувающиеся крылья носа.       Не желая сразу сталкиваться с недовольством Гарри, Гермиона вышла из-за дуба и направилась к Малфою, проверяя, как он. Голова цела, слава Годрику! На лице так и застыло удивлённое выражение. Она решила его пока не приводить в себя, раз уж так вышло, а сначала объясниться с Гарри.       — Ты зачем атаковал его? — попробовала пойти в наступление Гермиона. — Он пришёл с предложением помощи.       — Он же достал палочку и направил её на тебя, — то ли спросил, то ли утвердительно произнёс Гарри.       — Верно. Но это я ему приказала отдать её мне. Ох, Гарри, вечно ты рвёшься в бой, не разобравшись, — она не смогла скрыть укора в голосе. Импульсивность Гарри была его слабым местом.       — Хорошо, давай разберёмся! Просвети меня. Какого черта происходит, Гермиона? — с вызовом спросил Гарри, тоже подходя к Малфою и неодобрительно рассматривая поверженного врага. — Зачем ты ему показалась? Мы же договорились! Сколько раз мы это обсуждали, и ты обещала. Он месяц тут ошивался, глядишь, сдался бы скоро. А теперь он точно знает, что мы здесь, и нам опять придётся искать место для лагеря. — Его раздражение росло с каждым сказанным словом.       Гермиона поняла, что попытка отвлечь Гарри, заинтересовав его предложением Малфоя, провалилась. И он имел все основания злиться на неё, ведь она и правда нарушила своё обещание. Единственное, что оставалось — признавать вину, уповая на разумность Гарри.       — Гарри, прости. Ты же знаешь, мне было любопытно… — призналась Гермиона, умоляюще глядя на него. — Я решила за ним проследить. Он выглядел не так, как обычно: замученный какой-то, потерянный, отчаявшийся. Ну и… так вышло.       — И в этом вся ты, — Гарри понимающе усмехнулся, качая головой. Всё же он никогда не мог на неё долго злиться. — Ты же знаешь пословицу «Любопытство сгубило кошку»? — Дождавшись утвердительного кивка головой, спросил: — Ну и? Что выяснила?       — Малфой хочет нам помочь, Гарри. Говорит, что у него есть полезная для нас информация, — увидев скептический взгляд друга, Гермиона добавила: — Он ненавидит Того-кого-нельзя-называть. Ты же сам говорил, что в твоих видениях Он пытает Малфоя часто и заставляет других пытать. И Малфой при этом не выглядит как человек, которому это нравится.       — Не выглядит, — задумчиво произнёс Гарри. — Что ещё?       Они присели на выступающие из земли корни старого дерева. Гермиона, стараясь ничего не упустить, рассказала, как одним неосторожным шагом выдала себя Малфою, а также передала весь их разговор. Гарри молчал и внимательно слушал. Он не задавал никаких вопросов, ничего не комментировал, просто слушал, устало привалившись спиной к дереву и прикрыв глаза. А потом долго размышлял о чём-то. Гермиона сочувственно посмотрела на друга: пора с него снимать медальон и надевать на себя — он носит его уже четвертый день. И как бы он ни храбрился, это выматывало его всё сильней с каждым разом.       Гермиона ждала вердикта Гарри, кусая от волнения губы и теребя край рукава длинного ей свитера. Нет, она не сомневалась, что он придёт к тому же мнению, что и она — Малфой может быть им полезен. Гарри вспыльчивый, но быстро остывал. И умел видеть представившиеся возможности. В отличие от Рона, который, даже успокоившись, отказывался видеть дальше собственного носа, особенно если это касалось Малфоя. Но игра в двойного агента, да ещё и против Того-кого-нельзя-называть — крайне опасна. Понимал ли Малфой, во что ввязывался? Достаточны ли его способности в окклюменции, чтобы противостоять Тёмному Лорду? Чем больше Гермиона размышляла об этом, тем больше переживала за него.       — Ты веришь ему? — Голос Гарри вывел её из задумчивости. Гермиона бросила внимательный взгляд на Малфоя, словно это могло помочь ей определиться с ответом.       — Хочу верить, — как-то неуверенно произнесла она, тяжело вздыхая. Воспоминания о последней встрече с Малфоем не вызывали приятных эмоций. Она видела его убегающим из Хогвартса в компании Пожирателей смерти, уже зная, что из-за него погиб Дамблдор. Гермиона ощутила, как разочарование, испытанное ею, снова наваливается на неё.       Гарри вопросительно приподнял бровь, ожидая, когда она пояснит. Гермиона замялась, подбирая слова. Она не боялась, что Гарри осудит её, но всё же хотелось, чтоб он понял правильно.       — Ты помнишь шестой курс? Как Малфой тогда изменился? Он стал тенью себя прошлого. Безжизненный, испуганный, одинокий. Сейчас-то мы знаем, что уже в тот момент в его доме поселился Тот-кого-нельзя-называть, а сам он стал Пожирателем смерти. Он практически перестал к нам цепляться, прилежно учился и проводил много времени в библиотеке. Там он и начал общаться со мной. Не оскорблять, не грубить, а именно общаться.       — У вас же был общий проект, он был вынужден. Ему это было просто выгодно, —недоуменно проговорил Гарри, пожимая плечами.       — Нет, Гарри, ты не понимаешь. Мы говорили не только о зельеварении и нашем проекте. Знаешь, он очень умный и эрудированный. Разговоры с ним были увлекательными. Мы обсуждали историю, искусство, путешествия. Его очень интересовали магловские технологии и наука, нюансы быта. Он был удивлён, что многие известные волшебники оставили значительный след в истории маглов. Он, не кривясь, слушал мои детские воспоминания, рассказы о приключениях с родителями, сам делился смешными случаями из жизни. В тот момент мы были просто подростками, которым было интересно друг с другом. Конечно, когда проект закончился, мы стали меньше общаться, поводов оказаться за одним столом в библиотеке больше не было. Но я его уже не могла снова воспринимать как врага.       — Ты не рассказывала… — Гермионе показалось, что друг произнёс это с обидой. И он имел на это полное право. Она понимала, что если бы была на месте Гарри, то ей определённо не понравилось бы, что от неё утаили такую информацию.       — А что бы ты сделал, если бы я поделилась тогда с тобой? — Гарри рассмеялся и поднял руки в жесте притворного поражения. — Ты был зациклен на нём. Считал Пожирателем смерти. Единственное место, где ты не следил за ним — библиотека: потому что, по твоему мнению, там за ним следила я, — с грустной улыбкой продолжила Гермиона.       — И нельзя сказать, что я оказался не прав!       — Да, ты оказался прав… он был Пожирателем смерти уже на шестом курсе и провёл Пожирателей в Хогвартс. У него было задание убить Дамблдора. Из-за него пострадали Кэти и Рон. Но ты сам рассказывал, что его заставили, что он не хотел этого и уже был готов согласиться на предложение Дамблдора о защите.       Гарри нахмурился, погружаясь в воспоминания:       — Уверен, если бы Пожиратели не поднялись в этот момент на Астрономическую башню, они бы с директором договорились.       Досада на то, как сложились обстоятельства, проснулась в душе. Почему он не открылся ей раньше? Могло ли это что-то изменить в ходе войны? Как минимум, Дамблдор был бы жив, и им не пришлось бы, как слепым котятам, разгадывать загадки и скитаться в поисках крестражей.       — Я не могу забыть наших с ним разговоров, не могу выбросить из головы испуганного мальчишку, который остался совершенно один со своей проблемой. Знаешь, мне иногда казалось, что он хотел мне что-то рассказать, но в последний момент трусил. Сейчас он устал бояться. Поэтому, да, я хочу ему верить, но и боюсь снова разочароваться.       Тишина, повисшая между ними, не была ни уютной, ни спокойной. Напряжение витало в воздухе. Пока каждый думал о чём-то своём, снова начал накрапывать мелкий противный дождь. Гарри протянул руку и утешающе сжал её плечо. Он всегда был на её стороне. Добрый, понимающий друг. Вздохнув, он направил палочку на Малфоя и произнёс:       — Оживи!       Малфой вздрогнул всем телом и, застонав, свернулся в позу эмбриона. Гермиона с сочувствием наблюдала за ним, бессильная помочь. Она знала, что человек, приходящий в себя после Остолбеней, испытывает неприятные ощущения — словно он отсидел все конечности разом. Оставалось разве что следить, чтобы он неосознанно не причинил себе вреда. Вот он расслабился и вытянулся в полный рост. Его тело перестало корчиться от боли от тысяч острых иголок, одновременно впившихся в него, но тут же мелко задрожало. Он замёрз?       Ну конечно! Как же она не подумала. Ведь когда его парализовало заклинанием, с него спали согревающие чары, и он лежал всё это время на холодной мокрой земле. Она направила на него согревающее заклинание, а заодно и высушивающее и водоотталкивающее — дождь усилился. Малфой облегчённо вздохнул, перестал дрожать и через несколько секунд принял сидячее положение, осматриваясь кругом.       Он выглядел растерянным, явно до конца не осознавая, где находится. Увидев двух внимательно разглядывающих его гриффиндорцев, Малфой сначала удивился, но потом понимание отразилось на его лице. Окончательно приходя в себя, он вернул своему лицу привычное надменное выражение.       — Поттер! Кто бы сомневался! — буквально выплюнул он, морщась, словно учуял противный запах.       — И тебе привет, Малфой! Давно не виделись.       — Если бы у меня был выбор, я предпочёл тебя в принципе больше никогда не видеть, но…       Даже желание помочь им одержать победу не могло в одночасье превратить Малфоя в паиньку. Он как был, так и остался надменным и самоуверенным засранцем.       — У тебя всё ещё есть такой шанс. Гермиона мастерски владеет Обливиэйтом. Сотрём тебе память о нашей встрече, огреем лёгким Конфундусом, и гуляй себе дальше по лесу Дин, хоть до второго пришествия Мерлина. А мы двинемся дальше. — Ну что же, Гарри начал первым выходить из себя. В попытке успокоить его Гермиона протянула руку и слегка дернула за рукав куртки, привлекая внимание. Бесполезно.       Ничего не меняется. Можно было даже и не надеяться. Пока свой постоянный ритуал взаимных оскорблений не исполнят, на адекватный разговор можно и не рассчитывать. Она тяжело вздохнула, морально собираясь с силами и готовясь вмешаться.       — Ух, Грейнджер, ты так и не научила его пользоваться мозгом? — Голос Малфоя так и сочился сарказмом, но вот страх, мелькнувший в глазах, ни с чем не спутаешь. — Я вам нужен, Поттер, и это мне придётся рисковать собой, добывая для вас информацию.       — Набиваешь себе цену? Пока ты ничего не сообщил. И мы ещё подумаем, нужна ли нам твоя помощь.       — Как мы уже выяснили ранее, пользоваться мозгом для тебя — это слишком сложно. Не перенапрягись. Подумают они! Так и скажи, Грейнджер подумает и всё за тебя решит.              — Время идёт, а ты всё такой же, Малфой. Как был куском чистокровного дерьма, так им и остался, — сорвался Гарри, переходя на откровенные оскорбления.       — Да и ты не изменился, Поттер, как не умел держать себя в руках, так и не научился. Легче тебя было вывести из себя только твоего рыжего дружка. Кстати, где он? Наша встреча одноклассников в лесу Дин без него как-то тухло проходит. Размах не тот.       С неё достаточно! Терпение Гермионы подошло к концу. Она точно не хотела обсуждать с Малфоем Рона, во всяком случае, не в подобном ключе. Рана в душе от того, что друг ушёл и бросил их с Гарри, и так до сих пор кровоточила.       — Хватит! — рявкнула она. — Сейчас обоих Агуаменти окачу. Как шелудивых и брехливых псов. Если вы не заметили, мы уже не в Хогвартсе, где вам заняться больше нечем было, как ругаться и оскорблять друг друга. Если вы хотите сотрудничать, научитесь держать свои колкости при себе. Понятно?       Гарри обиженно засопел рядом, Малфой сидел, совершенно неаристократично раскрыв рот от удивления.       — Грейнджер, ты меня ни с кем не перепутала? Я не один из твоих… — лениво растягивая слова, начал было он.       — Агуаменти, Малфой! — напомнила Гермиона, направляя на него палочку. Он недовольно посмотрел на неё, но от дальнейших комментариев воздержался. — Всем всё понятно, спрашиваю?       Она обвела их обоих решительным взглядом и, получив два утвердительных кивка, продолжила:       — Если всем всё понятно, предлагаю перейти к разговору по существу. Малфой, раз уж Гарри нас сам нашёл, нет смысла перемещаться в лагерь, можем и тут поговорить. Пока ты был оглушён, я сообщила ему всю нужную информацию. — Она замолчала, выжидающе глядя на него.       — Для начала я хотел бы получить магическую клятву, — неуверенно проговорил Малфой, словно сам испугался того, что только что сказал.       — Непреложный обет? — воскликнул Гарри.       — Да!       — И что же ты хочешь, чтоб мы пообещали? Ты же понимаешь, что не мы будем решать вопрос о помиловании?       — Это я понимаю. Но я хочу, чтобы вы пообещали, что после победы, в случае если дело дойдёт до суда над моей семьёй, вы выступите в защиту моей матери и меня и расскажете правду о наших действиях. Что сделаете всё от вас зависящее, что бы мы не получили срок, либо срок был минимально возможным.       — А в чём готов поклясться в таком случае ты?       — Я обещаю сделать всё, что в моих силах, для победы над Тёмным Лордом. Так устроит? — Малфой нервно облизнул губы.       Гарри недоверчиво уставился на него, а Гермиона взволнованно воскликнула:       — Нет, Малфой, так нельзя! Это очень расплывчатая формулировка. Что, если тебя заставят пытать или убить сторонника Ордена, и магия воспримет это как нарушение обета? Нет!       — Хорошо, я клянусь, что я не лгу, когда говорю, что я ненавижу Тёмного Лорда и хочу его смерти. Что в своих действиях я руководствуюсь исключительно стремлением добиться победы над ним. Обещаю поставлять лично вам информацию, которая может помочь одержать победу над Тёмным Лордом, и оказывать вам иное содействие, если это не будет ставить под угрозу раскрытия меня как двойного агента. Так пойдёт?       Гермиона видела, как он нервничает, загоняя себя и их в ловушку магии, грозящей смертью. Она задумалась, анализируя клятву. Ей совершенно не нравилась идея Непреложного обета в целом, но если Малфою будет так спокойнее. Она медленно кивнула, одобряя.       Поднявшись на ноги, парни протянули друг другу правые руки, скрепляя договор рукопожатием, а Гермиона приставила к нему свою палочку. Всех троих ощутимо потрясывало. При каждом произнесённом обещании из палочки вырывалась золотисто-красная огненная петля, обвивая кисти Гарри и Малфоя, закрепляя обеты.       Ужас охватил Гермиону, когда последняя петля растворилась, словно впитавшись в кожу на запястьях Гарри и Малфоя. Что они наделали? Её потряхивало от переизбытка эмоций сегодняшнего дня.       — Так что ты хотел нам сообщить сегодня, Малфой? — Гарри первый пришёл в себя, нетерпеливо напоминая, что они тут не просто так встретились посреди мрачного сырого леса.       — На имя Тёмного Лорда наложено табу, — бросил Малфой, нервно проводя рукой по волосам.       Он многозначительно посмотрел на них, словно предвкушая их ошеломление, но Гарри и Гермиона непонимающе уставились на него.       — Н-да! Ну, от Поттера я ожидал чего-то подобного, но ты, Грейнджер… — Малфой покачал головой и недоуменно развёл руками.       — Мы потом обсудим твои неоправдавшиеся ожидания. Лучше объясни, что это означает, — раздражённо потребовала Гермиона. Она ненавидела чего-то не знать. А уж если её на этом ловили… Да ещё и Малфой!       — Если произнести Его имя, то сработают магические помехи, которые отменят все защитные и маскирующие чары, а над местом произнесения имени появится антиаппарационный купол. Человек, произнесший имя Тёмного Лорда, окажется в магической ловушке, и по его душу явятся Пожиратели смерти или егеря. Единственное, что может устоять — это Фиделиус. — Малфой демонстративно сложил руки на груди, подчёркивая своё превосходство.       С трудом сглотнув ставшую в миг вязкой слюну, Гермиона поражённо прошептала:       — Так… так вот как Пожиратели смерти смогли обнаружить нас в кафе, где мы укрылись после нападения на свадьбу Билла и Флёр. И вот почему появились у дома на Гриммо. Они несколько дней кружили по площади, но словно не видели сам дом.       Она с болью в сердце наблюдала, как Гарри обречённо прикрыл глаза. Его бравада перед именем Того-кого-нельзя-называть чуть не стоила им свободы и лишила их крыши над головой. А здесь, в лесу Дин, их бы ничего не спасло. Гермиона возблагодарила всех святых разом, что Гарри не упоминал имени Того-кого-нельзя-называть в последнее время.       Также Малфой сообщил им о нескольких планируемых масштабных облавах на поселения волшебников: поиски маглорождённых и сочувствующих им не прекращались ни на день.       Договорившись о месте и времени следующей встречи, Малфой получил назад свою палочку и аппарировал. Гермиона подошла и обняла Гарри, крепко прижимая его к себе. Это единственное утешение, которое она могла ему дать.       — Гарри, ты ни в чём не виноват. Мы даже предположить такого не могли. — Он как-то нерешительно кивнул головой и обнял её в ответ.       Оба понимали, что, возможно, его оплошность стоила им Рона. Во всяком случае, основные разногласия с ним начались тогда, когда они вынужденно обосновались в палатке посреди леса Дин. Холод и голод не способствовали хорошему настроению. Обиды и недовольство копились как снежный ком. И не было ничего удивительного в том, что в один момент это закончилось крупной ссорой, после которой Рон и ушёл.       — Пойдём в лагерь? Я там кашу сварил, должна быть ещё тёплой, — позвал Гарри.       Гермиону передёрнуло только от одной мысли об этом отвратительном вареве. Овсянка на воде. Гадость! Она никогда не любила её — ну, разве что, если сдобрить парой ложек мёда или добавить свежих ягод, тогда можно съесть, — а сейчас она её просто возненавидела. Может быть, они смогут позволить себе сдобрить её хоть кусочком сливочного масла?       Не то чтобы у них был хоть какой-то богатый выбор продуктов, пока они прятались посреди осеннего леса. Меняя внешность, они пару раз выбирались в небольшие городки, расположенные по соседству, чтобы пополнить свои скудные запасы. Но много, не применяя магии, не унесёшь. А с магией они опасались привлечь к себе внимание и тем выдать себя.       Пока они медленно, в полной тишине, шли в сторону лагеря, она долго размышляла, крутила слова клятвы Малфоя и так, и сяк и не находила подвоха. Значит, это правда! У них появился свой шпион среди врагов. Если он сможет их предупреждать о возможных нападениях Пожирателей или сообщать о тех, кого удалось завербовать Тому-кого-нельзя-называть, то это существенно поможет Ордену Феникса. Нужно как можно скорее найти безопасный способ самим связываться с Орденом и передавать им полученную информацию. Может даже, они смогут как-то, не раскрывая всех карт, выведать через Малфоя что-то о крестражах.       Споткнувшись о выпирающий корень, Гермиона поняла, что слишком глубоко ушла в свои мысли, и только поддерживающая рука Гарри не дала ей упасть. Она с удивлением огляделась кругом. Дождь прекратился, и вместо него на землю падали пушистые хлопья снега. Первый снег в этом году выпал 4 декабря. До Рождества осталось три недели.