Выбрать себя

      Оставив Флинта бесформенной кучей валяться на полу камеры, Драко быстрым яростным шагом направился к себе в покои. Гнев, жгучий и безудержный, всё ещё струился по венам. Он буквально заставил себя вспомнить о дыхании, ровной водной глади и идеальных кругах на воде. Но только вот его внутреннее озеро не хотело утихать. Камешки один за другим летели в бурлящую стихию. Чтобы успокоиться, ему как можно скорее необходимо увидеть её, убедиться, что она в порядке. В порядке! О каком порядке можно говорить, если этот кусок драконьего дерьма пытал её так долго, что она лишилась сознания.       Если бы он не потерял столько времени зря… Кретин Уизел, устроивший драку! И этот всё понимающий Поттер! Но от последнего хоть польза была. Только вот что теперь с этой пользы, если сбежать она теперь не сможет?       Ведь с того самого момента, как он оставил её в камере, чувствовал, что нужно поторапливаться. Ощущение надвигающейся беды давило на подсознание. А если учесть, с чего началось его сегодняшнее утро… Его до сих пор передергивало, стоило вспомнить тот кошмар с участием Гермионы Грейнджер, от которого он проснулся посреди ночи. Липкий ужас вновь медленно пополз по позвоночнику, заставляя сердце испуганно сжаться. И ведь его сон практически повторился: только в реальности её пытала не сумасшедшая тётка, а грёбаный Флинт.       Драко невесело усмехнулся. Что это, наследие Блэков решило дать о себе знать сейчас? Эта чистокровная семейка всегда отличалась склонностью к ментальной магии. Как и склонностью к сумасшествию. Вот уж спасибо! Такое и даром не надо. Оракулов среди них вроде не водилось, но вот прислушиваться к подсказкам интуиции они умели очень неплохо. Пораньше бы, да и как-то попонятнее не помешало бы. Он попытался снова обратиться к внутреннему голосу, но сейчас он молчал. Всё самое страшное уже приключилось?       Тревога несла его вперёд. Невольно он ускорился и чуть не столкнулся с Нарциссой, резко отвернув гобелен, что прикрывал тайный проход, позволявший срезать путь к личным покоям семьи. Она вскрикнула от неожиданности и тут же испуганно прикрыла рот ладонью, настороженно озираясь и затягивая его в нишу.       — Драко, как ты меня напугал, — еле слышно произнесла она, внимательно оглядывая его и недовольно поджимая губы. От материнского взгляда не укрылось его взвинченное состояние.       — Прости, мама, — Драко постарался вернуть себе самообладание, но голос довольно ощутимо вибрировал от эмоций.       — Что-то случилось? — Ну вот, он её напугал. Не хватало ему того, чтобы теперь ещё и о матери волноваться.       — Нет, мама, нет! Всё хорошо. Просто тяжёлый день, который никак не закончится. Со мной всё в порядке, — успокаивающе произнёс Драко, беря ее за руку, слегка сжимая пальцы и оставляя лёгкий поцелуй на тыльной стороне кисти. Нарцисса привычным движением прижала ладонь к его щеке и погладила большим пальцем по скуле — их небольшой ритуал. Нежная улыбка расцвела на её губах. Как он любит её улыбку!       — Может быть, выпьем чаю? Я как раз собиралась в розарий до ужина, — с надеждой спросила она. Отчаянно хотелось согласиться, ему определённо не помешал бы чай с капелькой успокаивающего зелья матери. На секунду он чуть было не поддался соблазну, но всё же отрицательно покачал головой. Его ждут…       — Обязательно выпьем, просто немного позже. Хорошо? — Её улыбка померкла, во взгляде печаль. — Я обязательно загляну к тебе, как закончу с делами! — он убеждал Нарциссу, хоть сам и не верил, что сдержит обещание. Как же мерзко смотреть ей в глаза и врать. Врать и понимать, что уж кто-кто, но она-то точно знает, когда он лжёт.       — Хорошо, милый, я буду ждать…       Он бросил последний взгляд на неё, улыбнулся ободряюще — во всяком случае, он надеялся, что его улыбка именно такая, и побежал дальше. Мерлин, пожалуйста, пусть больше никто не встретится на пути!       Ворвавшись в свою гостиную, Драко закрыл дверь и с облегчением прижался к ней спиной. Взмахом палочки запер её, заодно наложив комбинацию дополнительных защитных и охранных чар. Не хватало того, чтобы кто-то прямо сейчас застал Грейнджер в его комнатах.       Рванув на себя дверь в спальню, он застал сцену, от которой кровь застыла в жилах: на его кровати поверх одеяла, безжизненная и бледная лежала Гермиона, а рядом, прижимая уши к заплаканному лицу, стояла Линки. Нет! Только не это!       Увидев его, эльфийка, всхлипывая, сразу заголосила:       — Хозяин Драко! Хозяин Драко! Мисс совсем плоха. Она никак не приходит в себя. Линки и умывала её холодной водой, и растёрла ей виски маслом мяты, и сделала влажный компресс на голову. Дала Рябиновый отвар для исцеления внутренних ран и обработала глубокий порез на руке экстрактом бадьяна. Но она всё равно никак…       Драко судорожно выдохнул, когда до него дошло, что Грейнджер хоть и без сознания, но всё же жива. Мало себя контролируя, он порывисто приблизился к кровати и сел, приподнимая Гермиону и прижимая её к своей груди. Ему было это жизненно необходимо: услышать, как бьётся её сердце, почувствовать тепло тела, вдохнуть запах волос. Убедиться, что это не иллюзия, что она и правда жива. Иначе отчаяние готово было снова захватить его разум.       Она словно сломанная кукла в его объятиях: глаза закрыты, руки висят плетями, голова безвольно откинута на его плечо. Понимание того, что она довольно долго уже находится в бесчувственном состоянии, не могло не беспокоить. Хотя это и ожидаемо. Ведь Флинт своими пытками наверняка причинил ей серьёзные внутренние увечья. Очнётся ли она в принципе? Будет ли собой или сойдёт с ума, как родители Невилла Лонгботтома? Драко столько раз за последнее время довелось выслушать от полоумной тётки во всех подробностях и красках отвратительнейшую историю нападения Пожирателей на семью авроров. Спокойствие. Не нужно думать о плохом. Она молодая, её организм обязательно оправится. Всё равно ничем другим он сейчас помочь ей не может.       С другой стороны, он уже привык не ждать ничего хорошего от судьбы. Тем более Драко между Круциатусами, которые он кидал в валяющегося на полу Флинта, залез к нему в голову и сам увидел всё, что сделал этот выродок чупакабры! Как он первый раз спустился в подземелья и выяснил: в камере сидит не кто иная, как Гермиона Грейнджер. Все его мерзкие, непристойные мысли о ней. Всю его ненависть и зависть к Малфоям.       Этому глызню похотливому в голову не пришло ничего лучше, как решить, что Драко не сдал её сразу только затем, чтобы самому её сначала трахнуть и ни с кем не делиться. Только членом и думает, и других по себе судит! Потому и ходит до сих пор в младших Пожирателях смерти.       Ну и, конечно, Флинт решил испортить Драко веселье. Под благовидным предлогом договорился с Кассиусом Уоррингтоном поменяться сменами, заявился в темницу… и получил по отвратительной роже осколком кувшина, который умница Грейнджер обмотала обрывком ткани и зажала в руке. Как она боролась! Урод, не ожидавший такого отчаянного сопротивления, оказался с глубокой рваной раной на лице и шее и чуть не лишился палочки, которую самоуверенно просто засунул за пояс брюк. Привык иметь дело с запуганными жертвами.       Драко со всей ясностью тогда осознал, какой несказанной удачей было застать её в лесу врасплох. В противном случае, для него всё могло закончиться не просто ушибом колена.       Гермионе совсем немного не повезло. Всё таки физическая схватка с мужчиной изначально была неравной. Ей удалось выхватить палочку Маркуса, но она была слишком близко к нему и не успела увернуться: удар кулаком куда-то в живот отбросил её назад и заставил непроизвольно разжать пальцы, роняя древко. И вот после этого, ослеплённый злобой Флинт кидал в неё один Круциатус за другим. Инфернал поганый! Хвосторога его раздери!       Драко и сам не осознавал, как долго просидел, держа её в объятиях, легко поглаживая по спине и шепча какие-то слова, которые срывались с его губ неудержимым потоком: обещания вытащить её отсюда, не допустить, чтобы ещё что-то с ней случилось, лишь бы только она очнулась. До конца не понимая, кого пытался убедить в этом.       Окончательно взяв себя в руки и успокоившись, он уже собрался опустить Грейнджер на кровать, как понял, что в комнате какая-то неестественная тишина. Линки, что безостановочно всхлипывала всё время его присутствия, замолчала. Драко подозрительно покосился на неё. Она стояла, испуганно таращась на дверь в гостиную, что была у него за спиной.       Дыхание замерло в груди. Как кто-то смог войти в его покои? И он ничего не почувствовал? Ведь он же позаботился о безопасности. Драко осторожно разжал объятия и уложил Грейнджер. Всё ещё не дыша, он встал и медленно развернулся, чтобы увидеть того, кто вломился к нему в комнату.       — Драко, что происходит? — Голос звенел от напряжения. — Кто эта девушка? Что она здесь делает?       Как он мог так сглупить? Как он забыл, что для одного особенного человека его дверь обычно всегда открыта. Что ещё в этот день пойдёт не так, в чём он ещё облажается?       — Мама…       Сказать, что он чувствовал себя словно громом поражённым — это значит ничего не сказать. В голове полнейшая пустота. Лишь, как на заезженной граммофонной пластинке, повторялось одно слово: «Дракл! Дракл! Дракл! Дракл…»       Нарцисса осторожно подошла ближе и внимательно всмотрелась в лицо Грейнджер. Её брови в задумчивости нахмурились: девушка ей явно кого-то напоминала, но она ещё не осознала, кого именно. Драко обречённо наблюдал, как её рот так не аристократично приоткрылся в изумлении. Узнала!       — Это же… — мать оборвала саму себя, бросая на него испуганный, полный укора взгляд. Её глаза заметались между ним, Линки и Грейнджер, словно не зная, на ком остановиться. Он буквально видел, как неистово кружатся её мысли.       Драко молчал. Да и что тут скажешь? Он прекрасно знал, что пока мать сама для себя не примет какого-то решения, все слова будут бесполезны. Время тянулось, как жевательная резинка Друбблс из Сладкого королевства. Наконец, Нарцисса сосредоточила своё внимание исключительно на нём: её взгляд сканировал его, выискивая ответы на не заданные вопросы. Это опасно, несмотря на её способности к окклюменции, и она это прекрасно знает.       Он буквально видел тот момент, когда решение принято. Понял, что его ждёт обстоятельный допрос. И с матерью лучше не юлить. При всей кажущейся мягкости, её гнев страшнее гнева отца.       — Рассказывай! — прозвучало строго. И вот он снова чувствует себя мальчишкой, который своими необдуманными действиями вызвал недовольство матери. И сейчас ему предстоит за это понести наказание. Конечно же, справедливое наказание.       Но в глазах Нарциссы Драко видел безграничную любовь к нему. И понимание. Мерлин! Какое облегчение… Он теперь не один против всего мира. Ни на секунду Драко не сомневался, что мать не выдаст его. Только вот одно дело не выдать, а другое — помогать. И как он не хотел до этого втягивать её в свои дела, сейчас он рад, что она не осудила, не отвернулась.       — Её не должно быть тут… Это всё сплошное безумное стечение обстоятельств, — Драко громко сглотнул ком, застрявший в горле. Голос охрип от напряжения момента. — Если бы не это… — продолжил Драко, указывая на по-прежнему не реагирующую ни на что Гермиону, — то она была бы уже далеко отсюда. — Он чуть дольше, чем это допустимо, задержал взгляд на ней.       Нарцисса понимающе хмыкнула:       — Что с ней? — она всё так же не называла имени. Может, и правильно делала. Так проще скрыть свои мысли. У матери свои способы утаивать информацию от Тёмного Лорда.       — Флинт! Он застал нас в лесу во время обычного рейда. У неё был шанс сбежать, но она пожертвовала собой, спасая меня. Мне пришлось доставить её в подземелья. — Драко видел, как Нарцисса бросила благодарный и, может, немного восхищённый взгляд на главную героиню сегодняшнего дня. Понял, что мать теперь будет стараться не только ради спасения сына, но из чувства признательности Грейнджер. Она достойна помощи в глазах матери.       Драко продолжил:       — Пока я решал вопрос, как её с наименьшими потерями вытащить из мэнора, к ней в камеру наведался Флинт. — Отвращение, мелькнувшее на лице матери, ни с чем не спутаешь. Больше ничего и не нужно объяснять. Она и сама прекрасно знала, как развлекается этот гномий выродок. — Он пытал её Круциатусом. Долго! Я опоздал… — Вина и сожаления вновь затапливали его. Он снова бросил взгляд на её бесчувственное тело.       — Линки! — Эльфийка, до этого неприметно стоявшая в углу, тут же подпрыгнула. — Принеси зелье из моего шкафа, то самое. Быстро! — Лишь тихий хлопок аппарации в ответ. А Нарцисса пояснила: — Это то средство, что приготовил и передал для тебя Снейп, — ей определённо тяжело об этом говорить, — чтобы ты быстрее и лучше восстанавливался от последствий множественных Круциатусов. Должно помочь.       Драко с надеждой и признательностью посмотрел на мать. Мерлин, неужели есть шанс?       Растирая озябшие руки, Нарцисса огляделась и неторопливо направилась к креслу у камина. Не дожидаясь просьбы, он взмахом палочки разжёг огонь в очаге и сел в кресло напротив.       — Линки, ты помнишь, как его применять? — спросила она, стоило эльфийке появиться. И получив утвердительный кивок, она снова вернулась к насущным проблемам. — Что с Флинтом?       Драко нервно дёрнулся и округлил в неверии глаза. Откуда она узнала?       — Драко Люциус Малфой, не держи меня за дуру! Не первый год тебя знаю… Я сказала, рассказывай! — она нетерпеливо повела тонкой бровью. Ну что же, теперь большой вопрос, от кого он научился этому выразительному жесту.       — Я… он лежит в одной из камер нашего подземелья в отключке, — закатывая глаза и недовольно вздыхая, ответил Драко. Вот только не хватало, чтобы его отчитали, как ребёнка из-за этого дерьма членистоногого.       — Надеюсь, ты хорошенько его проучил? — Он восхищённо уставился на мать. А она умеет удивлять!       — О да! Мне удались несколько отменных Круциатусов, — буквально выплюнул Драко. — Жаль только, что он о них не вспомнит. Я под завязку накачал его огневиски с щедрой порцией Зелья забывчивости от нашего дорогого Снейпа. Усыпляющее зелье тоже пришлось кстати. Надеюсь, его обнаружат уже только завтра, когда придёт сменщик. Ну, а Уоррингтон, если он не последний кретин, думаю, с удовольствием подтвердит, что Флинт ещё сегодня утром наведывался в подземелья и проявлял заинтересованность девушкой, которую я доставил с последнего рейда, а потом сам вызвался поменяться сменами. Пусть теперь объясняет, куда делась пленница и почему он обнаружен в её пустой камере, спящим пьяным сном в обнимку с бутылкой.       — Он узнал её? — уточнила Нарцисса. Драко сокрушённо прикрыл глаза и кивнул.       Нарцисса задала довольно важный вопрос. И хоть неприятно было в этом признаваться, но пришлось. Это самое слабое звено в его плане. Если Флинт таки решит упомянуть, что он упустил не абы кого, а саму Гермиону Грейнджер, то к Драко могут возникнуть вопросы. Ведь уж кто-кто, а он должен был её узнать.       — Я займусь этим чуть позже, — пообещала она. — Проверю, как далеко на его память подействовало зелье. Если что, немного Обливиэйта ему не повредит. — Её голос прозвучал очень мстительно. Как давно он не видел мать такой сильной и решительной. — Тебя никто не видел?       — Нет! Думаю, что нет. Я встретил только тебя по дороге обратно. Сейчас, когда Тёмный Лорд в отъезде, у нас не так много народу ошивается.       Ненадолго задумавшись о чём-то, Нарцисса в конце концов одобрительно кивнула и перевела взгляд на Линки, которая всё ещё суетилась вокруг Грейнджер: снова умывая её холодной водой и растирая виски и запястья маслом мяты. К радости Драко, Гермиона хоть и не пришла в себя, но перестала выглядеть живым трупом.       — Что дальше? У тебя есть план? — Нарцисса сделала предупреждающий жест рукой, ей не нужны подробности.       Дождавшись утвердительного кивка, она встала и направилась к выходу из спальни:       — Думаю, теперь она проспит ещё минимум пару часов. Линки присмотрит за ней. А тебе не помешает выпить со мной чаю минут через тридцать, — и это уже не было предложением, от которого можно было отказаться.       Подойдя к двери, Нарцисса вдруг обернулась и задумчиво произнесла:       — Ты довольно неожиданным образом решил воспользоваться предоставленной тебе возможностью выбора, Драко, — она многозначительно посмотрела на Грейнджер. — Надеюсь, она того стоит.       Драко ошарашенно уставился на дверь, что закрылась с тихим щелчком. Что Нарцисса хотела этим сказать? Какой выбор имела в виду? И при чём тут Грейнджер? Он вспомнил слова матери, сказанные ему однажды, о необходимости выбрать себя и свой путь. Она что, решила, что он?..       Он методично проанализировал всё, чему стала свидетельницей мать в этой комнате. Осознание того, в каком виде Нарцисса застала его, когда зашла в спальню, заставило его поражённо застонать. Конечно, а что она ещё могла подумать, если увидела сына прижимающим к себе бесчувственную девушку? И она не осудила его? Интересно… хоть и крайне неловко. И если он попытается разубедить её, то ещё глубже закопает себя.       Желание выпить чего-то покрепче чая практически неудержимо. Жаль, что сейчас нельзя. Ну, хотя бы подышать воздухом перед очередным раундом с Нарциссой определённо стоит. Драко огляделся и заметил мантию, в которой он встречался с Грейнджер, а затем и с Поттером, аккуратно сложенной на комоде. Умница Линки уже успела привести её в порядок, очистив от крови и грязи.       Прежде чем направится в розарий к Нарциссе, он решил немного прогуляться. К тому же не помешает показаться кому-нибудь на глаза: он тут, он на месте и он ничем не обеспокоен. Надевая мантию, он проследил взглядом за тем, как Линки задёрнула полог балдахина на его кровати. Всё верно. Ведь он, как никто, прекрасно знал, насколько неприятно приходить в себя после Круциатуса, когда в помещении много света.       — Линки, постарайся надолго не отлучаться. Я вернусь примерно через час.

***

      Темно. Опять темно. Но что-то изменилось. Вместо холодного и твёрдого каменного пола она лежала на чём-то мягком. Ей тепло. И она даже могла бы сказать, что ей комфортно и уютно… если бы она не чувствовала боль в каждой клеточке своего тела. Боль не постоянная, она приходила и уходила. Приходила и уходила. Словно кто-то с садистской настойчивостью переключал выключатель и никак не мог решиться, на чём же остановиться. Нет, она не сильная, но раздражающая и выматывающая.       Гермиона прислушалась к себе повнимательнее. Почему она вдруг подумала о том, что снова темно? И с чего она решила, что должна лежать на твёрдом полу? И откуда эта боль? В голове хаос: мысли путались, кружились с неистовой скоростью, перескакивая с одного на другое, не находя ответа.       Она попыталась сесть на… кровати? Удалось с трудом. Тело не слушалось. С сожалением она подумала, что у неё никогда не было такой мягкой кровати. Кровать? Где она? И почему ничего не видно? Вот теперь стало страшно.       Темнота, что еще мгновение назад была комфортной, ужаснула, заставляя сердце заходится в бешеном ритме. Она судорожно вытянула руки в разные стороны и левой наткнулась на что-то мягкое и бархатистое. Балдахин? Нерешительно потянула ткань на себя, и в её пугающую темноту ворвался яркий луч света. Гермиона крепко зажмурилась: глаза словно обожгло огнём, а голову пронзило раскалённой иглой.       Немного выждав, она снова приоткрыла уже один глаз — стало значительно лучше. Огляделась: точно, она сидела на кровати с задёрнутым балдахином. Хоть она и понимала, что нужно выбраться и осмотреться, но ужас пригвоздил её к месту. Неизвестность пугала. Ведь Гермиона не имела ни малейшего представления о том, где находится и что её ждёт за занавеской. Да и вообще, как она оказалась тут?       Гермиона не знала, сколько времени потратила на борьбу со своим страхом, заставляя себя выглянуть из-за балдахина. Она сидела и то протягивала руку, чтобы снова отодвинуть ткань, то прижимала её к себе обратно. Пока сквозь путаницу в сознании не начали пробиваться неясные и пугающие образы. Сильная головная боль мешала сосредоточиться. Почему её первая мысль была о темноте? Что с ней связано? Она стремительно ухватилась за мелькнувшее… воспоминание. Холод. Мерзкое шуршание со всех сторон. Взгляд, направленный во тьму. Маленькое окошко и неверный луч света факела. Ожидание чего-то ужасного. Чего-то? Или кого-то?       Стоило только восстановить в памяти что-то одно, как остальные воспоминания, которые она до этого никак не могла собрать воедино, стремительной волной обрушились на неё.       Малфой-Мэнор! Она же была в подземелье поместья. Последнее, что она чётко помнила, это как она сидела, скрючившись на полу, и ждала Маркуса Флинта, который пообещал вернуться позже и изнасиловать её. Само собой, она не собиралась сдаваться без боя, поэтому у неё в руке был зажат осколок от керамического кувшина из-под воды. Предварительно утолив жажду, она разбила его и выбрала самый удобный обломок. Оторвав подол рубашки, она обмотала один его край, чтобы при первом же ударе не поранить себе руку.       Ожидание выматывало. Звуки, гулко раздававшиеся в подземелье, оседали на натянутых нервах. Гермиона убеждала себя не терять надежду, только вот с каждой прошедшей минутой получалось всё отвратительней.       Ведь она не была глупой и всё понимала — помощи так быстро ждать просто неоткуда. Сначала Малфой должен встретиться с Гарри и Роном. Им нужно разработать план: и, судя по тому, что успел ей рассказать Драко по дороге к поместью, это будет нелёгкой задачей. Если в принципе удастся хоть что-то придумать. Подготовка наверняка тоже займёт какое-то время. К тому же Малфой наверняка не знает ни о том, что Флинт приходил к ней, ни о том, что её личность больше не являлась тайной.       Перед уходом Драко шепнул ей, что постарается сегодня же вытащить её из подземелья. Только вот день бесконечно тянулся, никак не желая заканчиваться, становясь лишь хуже с каждым новым событием.       Гулкие шаги раздавались всё ближе. Гермиона не сделает ошибки, как в прошлый, не станет надеяться и ждать Малфоя. Это совершенно точно не он. Флинт! Она ещё раз проверила, удобно ли лежал в руке осколок. Дверь открылась с противным скрипом. Его мерзкая похотливая улыбка — первое, что увидела Гермиона, когда он движением палочки зажёг светильник в потолке камеры. Как хорошо, что она прикрыла остальные осколки кувшина одеялом.       Цепким взглядом Гермиона наблюдала, как он затолкал палочку за пояс своих брюк. Самоуверенный гадёныш! Не боялся её, не ожидал сопротивления. Ей было нужно, чтобы он подошёл ближе, на расстояние удара. Она видела, как его губы шевелились, говоря что-то, но она его не слушала. Зачем? Ничего хорошего он всё равно не сказал бы. Но взгляд пристально отмерял сокращающееся между ними расстояние.       Замах. Удар. Ещё один. Ещё. Кровь из раны Флинта брызнула ей на лицо. Омерзительная, хоть и такая чистая. Резкий направленный рывок вперёд, и его древко в её руках. Губы зашептали заклинание, рука принялась вычерчивать руну… Она не успела. Слишком близко к нему, и его кулак врезался ей в район солнечного сплетения. Её отбросило, а палочка выскользнула из ослабевших рук. Фатальная ошибка. Это её последнее чёткое воспоминание. А дальше…       — Круцио!       Боль. Боль. Боль.       Когда-то давно, ещё на уроке лже-Грюма, Гермиона пыталась представить себе боль от Круциатуса. Какая она? На что похожа? Можно ли её вынести? Адски невыносимая. Ни с чем не сравнимая. Нельзя. Ответы дались дорогой ценой. Но она готова её заплатить за жизнь Малфоя. Значит, так суждено.       Темнота.       Её тело словно плавало в тёмном море боли. Иногда казалось, что она чувствовала чьи-то мягкие прикосновения: прохладу воды на лице, нежные касания к вискам. Ей вроде бы что-то влили в горло, и она машинально проглотила. Ненадолго, как будто стало легче, но потом боль вернулась, снова покачивая её на волнах. Кто-то рядом плакал. Так хотелось успокоить эти безутешные рыдания. Но сил не было даже просто открыть глаза.       Покой.       Сдаться. Она больше не хотела ни о чём думать. Дайте мне просто сдаться! Оставьте меня в покое! Но кто-то настойчиво тянул её куда-то, зовя за собой, умоляя не бросать, обещая позаботиться о ней, не дать в обиду. В голосе слышалось столько отчаяния и тоски. И вот она уже забыла о себе, и одно желание — успокоить обладателя этого голоса. А её всё гладили и гладили по волосам, прижимая к себе. Тепло и уютно. Боль, словно испугавшись запредельной близости, отступила. Приятный запах обволакивал, напоминая о ком-то или о чём-то. И вдруг всё закончилось, объятия исчезли. Нет, нет! Вернись!       Тишина.       Ей снова что-то влили в рот, мягкие поглаживающие движения дарили расслабление измученному телу. Её губы пытались кого-то позвать. Кого-то, кто способен её спасти. Но она по-прежнему не могла вымолвить ни слова. Вместо этого провалилась в чёрную бездну беспамятства.       Обрывки воспоминаний кружились, путали. Было или не было. Может, это просто сон? Игра воображения? Но ведь она сейчас совершенно точно находилась не в подземелье. Но где тогда? И ведь о ней кто-то заботился, её лечили. Вряд ли это был Флинт или кто-то по его приказу. Малфой? Или друзья её всё-таки смогли вызволить из мэнора?       Слишком много вопросов. И пока она не выберется из-под балдахина, ни на один из них не получит ответа. Она прислушалась. В помещении, где расположена кровать, ни звука, лишь треск огня. Камин? Она снова протянула руку и, осторожно отодвинув полог, попробовала рассмотреть хоть что-то со своего места. Ничего. Ей открылся прекрасный вид на пустую стену. И самым примечательным были кремовые тканевые обои с мелким и не контрастным цветочным рисунком. Нет, так не пойдёт. Придётся вылезать.       Стараясь не шуметь, она аккуратно подвинулась к краю кровати и свесила с неё ноги. Её перемещения не привлекли ничьего внимания. Может в комнате и правда никого нет? Тогда у неё появился шанс осмотреться как следует.       Она выглянула из-за занавески. В поле её зрения попал небольшой книжный шкаф и закрытая дверь. Недостаточно, чтобы понять хоть что-то. Гермиона решительно оттолкнулась, вставая на ноги. И тут же упала: голова закружилась от резкого движения, а ноги не выдержали веса тела. Повезло ещё, что падение смягчил мягкий ковёр под ногами.       Дав себе несколько минут, чтобы прийти в себя и собраться с силами для второй попытки встать, Гермиона лежала на полу и рассматривала остальную часть комнаты. Довольно большой камин, в котором горел огонь. Она сделала мысленную пометку, что нужно обязательно проверить, можно ли его использовать для перемещения по каминной сети. Перед очагом пара кресел и небольшой пуфик. Комод у стены между двумя окнами. Ещё одна дверь. Вся мебель из дерева тёмного оттенка, в тканевой отделке преобладали зелёные цвета. На каминной полке и комоде стояло несколько рамок с колдографиями, которые с этого расстояния было трудно рассмотреть.       Увиденное наводило на определённые размышления, но нужно как можно скорее встать и как можно больше осмотреться, пока в комнату не вернулся хозяин. Цепляясь за край кровати, она подтянула своё сопротивляющееся движениям тело. И ей снова потребовалось время на отдых, а она ведь всего лишь встала на колени.       Гермиона корила себя за слабость. Она попусту теряла драгоценное время. Злость на себя помогла. Сделав очередное усилие, она смогла заставить себя встать на дрожащие ноги. Опираясь о край кровати, двинулась в сторону камина. Колдографии, их нужно срочно рассмотреть — понять, в чьей комнате она оказалась.       Несколько шагов от кровати до кресла дались крайне тяжело. Без спасительной помощи рук ноги с трудом выдерживали её вес. Гермиона чуть снова не упала. Кресло так и манило сесть на него и передохнуть, но она понимала, что встать на ноги ещё раз она не сможет. Давай же, двигайся! Вот он, камин. Ещё немного. Последний рывок, казалось, высосал из неё последние силы. Она схватилась за каминную полку, удерживая равновесие.       Первый же взгляд на колдографии дал ответ на главный вопрос — она всё ещё в Малфой-Мэноре: с них на неё смотрело светловолосое семейство в полном составе. Драко на них был разного возраста — от слюнявого младенца до мальчишки школьного возраста, а вот его родители практически не изменились. Основная разница с теми людьми, которых Гермиона имела сомнительное удовольствие лицезреть несколько раз, состояло в том, что на колдографиях они улыбались. Радостно, искренне, счастливо. Как самая обычная семья. Шокирующее открытие.       Пошатываясь на нетвёрдых ногах, Гермиона ещё раз осмотрела комнату. Надо решить, куда двигаться дальше. Можно проверить, что скрывает за собой ближайшая дверь. Она вполне сможет дойти до неё, держась за стену. Только прежде чем двигаться, нужно сделать одно крайне важное дело: подтащить ближе к камину пуфик и залезть на него, желательно при этом не свалившись.       Над камином, ещё лёжа на полу после падения с кровати, Гермиона заметила коллекцию кинжалов разных размеров. Было бы неплохо обзавестись одним. Не то, чтобы она умела пользоваться холодным оружием, но при отсутствии палочки отказываться от представившегося шанса было глупо.       Гермиона быстро поняла, что исполнить задуманное оказалось гораздо сложнее, чем представлялось. Она чуть несколько раз не упала, пока тащила пуфик к камину. А уж перспектива залезть на него, не свалившись при этом в огонь, казалась теперь совершенно не выполнимой. Несколько раз в процессе она решала, что ну их, эти кинжалы. Вдруг за дверью она найдёт что-то более ценное.       Нет, она не привыкла так просто сдаваться. Тело, несмотря на боль и слабость, должно слушаться её. Она когда-то читала, что после Круциатуса необходимо как можно скорее начать двигаться. Тогда вероятность необратимых последствий для организма снижается в разы. Поэтому она снова крепко ухватилась за край каминной полки и настырно полезла на пуфик.       Да! Она сделала это. Неуверенно шатаясь на самом краю, она протянула руку к небольшому кинжалу, снимая его с крючков в стене. Ещё одно усилие. Ей нужно как можно аккуратнее спуститься обратно на пол. Но прежде проверить клинок. Она очень надеялась, что он не окажется декоративной пустышкой.       Потянув за ножны, она увидела сверкающее сталью лезвие. Самым кончиком кинжала она прикоснулась к подушечке большого пальца на левой руке, чтобы убедиться в том, насколько он острый. И в это мгновение у неё за спиной раздался скрип открывающейся двери.       Сразу несколько вещей произошло одновременно. От испуга и неожиданности Гермиона пошатнулась и начала падать, отчаянной размахивая руками и роняя клинок на пол. При этом явственно ощущая, как пространство вокруг неё закручивалось, растягивалось и сжималось, одновременно затягивая её в открывшийся портал.       — Гермиона, нееееет!