Выбрать себя

      Время. Удивительная вещь. Оно то несётся, как бешеный гиппогриф, то ползёт со скоростью глызня. Сегодняшний день был через край полон этих противоречивых ощущений. И Драко не знал, что в конечном счёте для него оказалось сложнее: нестись сломя голову, не успевая, или сидеть и сходить с ума от ожидания. Всё!       Для него это сложно всё! Он никогда не мечтал стать героем, спасающим мир. Детские сказки о прекрасных принцессах, попавших в беду, и об отважных принцах, спешащих им на помощь, никогда не отзывались в его душе. Его больше вдохновляли истории о хитрости и смекалке, что смогли помочь добиться желаемого малой кровью.       Вот и сейчас, вынужденно пойдя против Тёмного Лорда для спасения собственной жизни, он выбрал не открытое противостояние, а скрытую роль шпиона: опасностей она несла в себе немало, но хоть не нужно было строить из себя того, кем он не являлся по своей сути. И пусть кто-то сочтёт это трусостью, Драко назовёт это здоровым инстинктом самосохранения.       Он отчетливо помнил момент этого бесконечно длинного дня, когда он просил время не ускользать, как песок сквозь пальцы. Всплеск адреналина. Бешеный стук сердца. Навязчивый страх опоздать. Чувство безысходности и неминуемости, сдавившее грудь. Сейчас же он не знал, кому возносить молитвы, чтобы это изматывающее ожидание наконец закончилось.       Старинные волшебные часы, которые он заприметил в кабинете и перенёс в гостиную, разместив на каминной полке для лучшего обзора, вели свой неумолимый отсчёт. Секунды превращались в минуты, минуты в часы. А Драко всё сидел, развалившись в кресле, потягивал огневиски и гипнотизировал всполохи огня в очаге. Алкоголь, на который он возлагал большие надежды, пока не помог сбросить напряжение.       За окном окончательно стемнело, и светильники в гостиной, повинуясь магии Убежища, разгорелись ярче. Камин пылал, и в комнате становилось всё жарче. Драко снял мантию и закатал рукава у белой рубашки. Первый бокал огневиски медленно и неотвратимо сменился вторым.       За ним так никто и не пришёл. И это не укладывалось ни в один из сценариев развития ситуации, которые он себе представлял.       Сначала Драко надеялся на лучшее — он рассчитывал, что первой его хватится Нарцисса и появится если не сразу, то до начала ужина в Малфой-Мэноре точно. Он ждал открытия портала в любой момент: пока лежал на полу придавленный Грейнджер, пока обрисовывал ей ситуацию, в которой они оказались, пока осматривали дом и перекусывали тем, что удалось обнаружить в кухне. И вот традиционный ужин в поместье давно уже подошёл к концу. Но мать так и не появилась.       В один момент Драко засомневался в том, что найденные в доме часы показывают верное время, а палочки, чтобы наколдовать Темпус и проверить свою догадку, у него не было. Возможно, в Уилтшире вечер ещё не наступил, а внутренние биологические часы на фоне усталости просто обманывают его ощущения.       Но потом он вспомнил, что Люциус рассказывал ему когда-то, что в Убежище время течёт так же, как и в мэноре — чтобы жильцам, укрывшимся здесь, не было необходимости страдать от смены часовых поясов. Всё равно все закаты и восходы, как и погода, в этом месте были всего лишь иллюзией, подстраивавшейся под нужды семьи. А семья и её интересы, как ему твердили с детства — превыше всего! Но вот отец наплевал на семью и ничего… Чтоб его докси в подземелье покусали!       Сейчас же вихрь всевозможных предположений безостановочно кружился в голове. Он рассматривал каждое, подвергая тщательному анализу, старательно взвешивал за и против в поиске ответа, прежде чем ухватиться за следующее. Но каждый раз его мысли неотвратимо возвращались к одному — почему не пришла Нарцисса? Что ей помешало? Неужели он, едва втянув её в свои дела, подверг её риску? Где они допустили просчёт? Жива ли она?       Он искал и не находил логичного объяснения. Ну, если не до ужина, то после него-то уж точно она должна была прийти, если бы смогла. Если не смогла, значит, она попала в беду. А Драко… Как бы он не хотел, он не мог никак вернуться и взять всю вину на себя. Рука, державшая бокал, дёрнулась, едва не расплескав напиток по дорогой обивке.       Он в сотый раз корил себя за слабость и эгоизм. За то, что из-за нежелания и дальше терпеть пытки и жить в вечном страхе рискнул и выбрал сопротивление Тёмному Лорду. Ведь он не мог не понимать, что контакт с Орденом и шпионаж были заведомо опасными мероприятиями не только для него, но и для его близких. Корил себя за то, что послушался и пошёл на поводу у Гермионы: лучше бы он отказался и его прикончил Нерушимый обет, чем из-за него Гермиона оказалась в плену, а мать оказалась втянута в это сплошное недоразумение… и погибла.       Эта мысль была настолько дика и нереальна, что он с отвращением оттолкнул её от себя. Нет! Мерлин! Нет, он отказывался верить в то, что никогда больше не увидит Нарциссу. Ведь он непременно почувствовал бы её смерть, если бы это произошло! Такое просто не может пройти незаметно для сына, у которого глубокая связь с матерью. Он снова и снова перебирал у себя в голове варианты того, что ей могло бы помешать прийти за ним. И не находил!       А значит… Нет, ни дракла это не значит! Нужно собраться, перестать себя жалеть — это всё равно не поможет — и готовиться к худшему…       Разве мог Драко когда-то представить, что худшим для него будет появление собственного отца? Человека, который всегда был для него непререкаемым авторитетом. Он обожал и безоговорочно доверял Люциусу, верил каждому его слову, хотел во всём быть похожим на него.       Пока не познакомился с Грейнджер. Именно она поселила в нём то зерно сомнений, что проросло и дало всходы. Она одним своим существованием заставила его задуматься об истинности того, чему его учили всю жизнь. Маглорождённая, способная своим ярким примером доказать, что магия не только лишь прерогатива чистокровных, что сила магии не в чистоте крови.       Одно дело — разочароваться в убеждениях отца. Другое — понять, что ты, его единственный ребёнок — всего лишь разменная монета в играх за власть. Всё, что Люциуса интересовало — какую пользу сын мог принести его стремлению выслужиться в рядах сторонников Тёмного Лорда. Ему было и будет плевать на то, чего хочет Драко, сколько пыток он сможет вынести в процессе и как будет отравлена его душа в конце пути.       И Драко вычеркнул отца из списка своих приоритетов. Нет, он не стал себе врать, смерти он ему, несмотря ни на что, не желал. Да и палочку поднять на него вряд ли когда-то смог бы. Но он хочет и будет использовать его в своих интересах: его ресурсы, его знания, его влияние. Всё, что потребуется, чтобы уничтожить безносого урода!       Драко сделал последний глоток обжигающей горло жидкости и задумчиво взглянул на бутылку. Больше пить нельзя, как бы не хотелось. Двух бокалов было в самый раз, чтобы немного снизить накал эмоций, бушующих в груди. Ведь Люциус хоть и не легилимент, но ему хватило бы и обычной проницательности, чтобы почувствовать подвох, если Драко будет напряжён и скован. Сейчас же он слегка расслаблен, но не настолько, чтобы утратить концентрацию.       К тому же алкоголь способствовал достижению ещё одной немаловажной цели — разозлить родителя, буквально довести Люциуса до бешенства. Драко требовалось привлечь абсолютно всё внимание отца к себе. Он не должен ни на секунду задуматься об истинных причинах того, почему сын оказался в Убежище. А также у него не должно возникнуть никакого желания осмотреть дом. Случившееся — банальная ошибка и неосторожность нерадивого отпрыска. Пьяного нерадивого отпрыска. От которого уже давно никто не ждёт ничего заслуживающего одобрения.       Тем более, что Драко уже довольно долгое время на людях исправно играл роль ни на что неспособного и ни на что не годного любителя выпить. Отец не одобрял и злился, прожигая его взглядом Василиска, но ничего сделать в конечном итоге не мог: пьянство всецело процветало среди приспешников Тёмного Лорда. А о том, что Драко регулярно использует отрезвляющее зелье и выведывает у подвыпивших Пожирателей ценную для Ордена информацию, Люциусу было знать необязательно.       Отставив бокал в сторону, Драко поднялся с дивана и потянулся, разминая затёкшее от длительного сидения тело. Время приближалось к девяти вечера, а отец так и не появился. Это означало… а Мерлин знает, что это означало! Он устал думать и предполагать, какого гриндилоу это происходит.       Ожидание выматывало. Воздействие алкоголя постепенно сходило на нет, и Драко почувствовал, как возвращается нервное напряжение и раздражение, от которых он с таким трудом избавился.       Наугад вытащив первую попавшуюся книгу из шкафа, Драко решил попробовать отвлечься чтением. Исторические хроники, сойдёт! Но после того, как он поймал себя на том, что уже пятый раз читает и не может вникнуть в содержание первого же абзаца, он сдался и отшвырнул роман на маленький журнальный столик.       Он совершенно не понимал, что происходит. Неужели родители вот так вот просто проигнорировали факт того, что он не спустился к ужину? Ведь отец цеплялся за эту семейную традицию с упорством тролля. Может, он отправился куда-то по делам Тёмного Лорда и знать не знает, что сына нет дома. Или… Но тогда почему Нарцисса… Хватит! Он больше не выдержит!       Драко решил проверить Грейнджер. Узнать, не нужно ли ей чего. Если она не спит, конечно. Он тихонько приоткрыл дверь в тёмную комнату и шепнул Люмос, взмахом руки зажигая светильники только на стенах коридора. Вдруг Гермиона всё же уснула, он не хотел разбудить и напугать её.       Вот за это определённо стоило сказать спасибо Люциусу. Освободившись из Азкабана, он взялся за сына с удвоенной энергией: тёмные заклятия, дуэльная практика и беспалочковая магия. Если первым двум навыкам Драко всячески сопротивлялся, вызывая тем самым гнев отца, то в последнем практиковался с удовольствием и часто самостоятельно. Пригодилось!       Не успел он сделать и шага внутрь, как услышал надтреснутый голос:       — Малфой? — Грейнджер тут же села в центре большой двуспальной кровати, внимательно всматриваясь в его лицо, насколько позволяло скудное освещение. — Никто так и не пришёл?       Драко отрицательно покачал головой и, раздражённо выдохнув, подошёл к ней ближе:       — Это ещё ни о чем не говорит. Не расслабляйся!       — Расслабишься тут! — Состроив недовольную гримасу, Грейнджер приподняла связанные руки. — Затекают, — пожаловалась она, неловко поправляя свои растрёпанные больше обычного волосы.       — В подземелье было удобнее? — не удержался он от колкости. И тут же увидел, как она закусила губу, пытаясь сдержать слёзы, выступившие в уголках глаз. Ну и кретин ты, Драко Малфой! — Грейнджер, прости… — Садясь боком на кровать, он протянул руку и, извиняясь, положил ей на плечо. — Я не хотел… правда.       Каким же надо быть инферналом безмозглым, чтобы вот так вот, мимоходом, из-за собственной несдержанности, напомнить девушке о том, что буквально несколько часов назад её чуть не изнасиловали в его же собственном доме, а потом ещё и бесчеловечно пытали. Отвесив себе мысленную оплеуху, он с сожалением уставился на неё, ожидая заслуженного возмездия.       Грейнджер слегка повела плечом под его прикосновением, но скидывать ладонь всё же не стала. Она на несколько секунд прикрыла глаза, делая размеренные вдохи и выдохи, прежде чем бесцветным голосом произнести:       — Ты не виноват в том, что случилось. Ты… ты успел.       Она всё же не смогла сдержать всхлипа. Выругавшись про себя, Драко развернулся к ней всем корпусом, закидывая одно колено на кровать, и нерешительно протянул вторую руку. Плачущие девушки — не его конёк, тем более чужие плачущие девушки. Но Грейнджер, не задумываясь ни на секунду, бросилась вперёд и прижалась к нему всем телом, уткнувшись носом куда-то в шею. Он немного засомневался, куда деть свои руки, стоит ли ему… Но всё же решился и обнял её сотрясающееся от рыданий хрупкое тело, слегка поглаживая по спине.       С удивлением он подумал о том, что никогда не замечал, какая она маленькая по сравнению с ним. Она была среднего роста: не самая высокая, но и не самая мелкая среди своих однокурсниц. Да и Драко не отличался внушительной комплекцией. Как многие любили подчёркивать, у него фигура ловца: высокий, но не долговязый, гибкий, пропорционально сложенный, с в меру развитой мускулатурой. Но в его объятиях она чувствовалась такой миниатюрной.       Он не знал, сколько они так просидели. В какой-то момент он притянул её ещё ближе к себе, чтобы и ему, и ей было удобнее: в итоге он сидел на кровати, спустив ноги на пол, а она у него на коленях, перекинув свои связанные руки ему через шею. Сейчас только появления Люциуса не хватало, подумал Драко, встревоженно прислушиваясь к тишине дома. К счастью, никто так и не потревожил их уединение.       Какой бы маленькой Грейнджер ни была, но его бёдра начали потихоньку затекать. Драко осторожно, чтобы не побеспокоить её, поёрзал на кровати, немного смещая центр тяжести. Её голова, лежащая на его плече, безвольно откинулась, и он понял, что она, вымотанная этим бесконечным днём и слезами, засыпает в его объятиях.       Одной рукой придерживая Грейнджер за спину, вторую просунув под колени, он встал и, развернувшись, уложил её на кровать. Она что-то пробормотала сквозь сон, пока он выпутывался из кольца её рук.       — Спи, Грейнджер, спи, — тихонько прошептал Драко, поправляя задравшуюся на спине кофту.       Перед тем, как выйти, он задумался. В комнате, где расположилась Гермиона, из-за того, что они не разжигали огонь в камине, было ощутимо прохладно. Драко заглянул в шкаф и, вытащив большой пушистый плед, укрыл её им.       Он вернулся в гостиную и снова сел на уже надоевшее кресло. Взгляд на мгновение задержался на бутылке с огневиски. Прислушавшись к своим ощущениям, Драко понял, что сейчас пить не стоит. Эмоциональный срыв Грейнджер и на него повлиял не лучшим образом. Он рискует скатиться в очередной приступ самобичевания.       После прохлады комнаты Грейнджер в натопленной гостиной было слишком жарко. Он снова снял мантию, бросив её на диван и оставаясь в одной белой рубашке и брюках. Драко огляделся. Чем бы себя занять? Читать не вышло, смотреть в огонь надоело. Пить нельзя. Может, поесть?       В поисках съестного он отправился на кухню. В кладовой обнаружились кое-какие продукты долгого хранения: крупы, мука, яйца, сахар, банки с разнообразными консервами… но готовить-то он не умел. На одном из столов он заметил небольшой деревянный ящик. Едва прикоснувшись к нему, он почувствовал слабые отголоски магии. Чары стазиса? Открыв его, он обнаружил там кувшин всё ещё холодного молока, молодой сыр, завёрнутый в бумагу, баночку сливочного масла, бекон, сосуд со сметаной и ароматный запечёный кусок мяса. Шикарно!       У дальней стены кухни стоял старинный резной шкаф, чем-то отдалённо напоминающий Исчезательный, которым он вынужденно любовался практически весь шестой курс. На шкафу был закреплён блокнот и самопишущее перо. Ха! А вот и основной способ пополнения запасов. Пишешь записку со списком необходимого, суёшь её в шкаф и чуть позже вынимаешь продукты. Но это потом, он опробует его позже. Сейчас ему вполне хватит того, что он нашёл в ящике.       Драко не стал тащить еду в гостиную. Расположившись прямо на столе, он намазал ранее найденную булочку маслом, отрезал себе толстый кусок мяса, сверху положил пласт сыра и с удовольствием впился зубами в получившийся сэндвич. Сейчас бы бокал тыквенного сока, как в Хогвартсе. И хоть Драко был уверен, что если хорошо поискать, то сок найдётся, но ему так лень. Поэтому он налил себе стакан воды и с удовольствием выпил. И так сойдёт!       Убрав остатки еды в ящик, Драко вернулся в гостиную и взглянул на часы — начало полуночи. Люциус ложится спать не позже десяти, единственное исключение — Новогодняя ночь, когда он позволяет себе задержаться до половины первого ночи, но ни минутой дольше. Ах, как же он забыл ещё одну причину — вызов Тёмного Лорда, ради него отец готов вовсе не ложиться спать.       Значит, сидеть и ждать дальше бессмысленно, сегодня никто не придёт. Можно и самому лечь, тем более, что после еды его начало клонить в сон. Он подумал, что лучше на всякий случай разместиться на диване — лучше контролировать гостиную. Мало ли, вдруг кто-то всё же придёт ночью или рано утром.       Драко вымученно вздохнул. Кровать, конечно, была бы более удобным вариантом, и уже завтра, когда проснётся, он пожалеет о том, что лёг в гостиной. Но выбирать не приходилось.       Перед сном он решил проверить Грейнджер. Он снова тихонько подошёл к комнате, зажёг светильники в коридоре и, нажав на ручку двери, отворил её. Тишина и покой, только вот… Грейнджер на кровати не было. Лишь плед, которым он укрыл её, сиротливо лежал в самом центре.       Когда первый испуг прошёл, он вспомнил, что в комнате было ещё две двери: одна явно вела в ванную, другая, скорее всего, в гардеробную. Быстро зайдя в комнату, он постучал в ближайшую и позвал её, но ответа не последовало. Осторожно приоткрыл створку, ещё раз окликая её, и заглянул: это оказалась гардеробная и Грейнджер там не было. Уже зная, что за второй дверью ванная, он более громко ударил кулаком в дверь, оповещая о своём намерении войти, но в ответ опять тишина. Он взволнованно рванул ручку на себя: вдруг ей стало плохо и нужна помощь. Только вот и это помещение оказалось пустым.       Паника захлестнула его. Он вцепился пальцами обеих рук себе в волосы и замер, ещё раз обводя взглядом пустое помещение. А вдруг, пока он в кухне набивал живот, всё же пришёл Люциус и обнаружил спящую Грейнджер? Но почему он не позвал Драко? Да он и не слышал никаких звуков. В доме стояла полнейшая тишина. Вряд ли она стала бы молчать, пока её вытаскивали из комнаты.       Вторая пришедшая на ум идея оказалась ещё хуже — а если это дом что-то с ней сделал? Вдруг здесь установлена какая-то защита от грязнокровок!       Он выскочил из комнаты в коридор и со всей мочи закричал:       — Грейнджер! Грейнджер, ты где?       Сердце стучало так, что грозило выскочить из груди. Рука привычно потянулась к карману за палочкой. Только всё зря. В бессилии он сжал ладонь в кулак и впечатал его в каменную стену, тут же едва не взвыв от боли.       Драко растерянно застыл посреди коридора, решая, куда бежать в первую очередь. Может быть, в подвале, за винным погребом, есть какое-то помещение для содержания пленников? К тому же должны где-то быть и комнаты домашних эльфов.       — Грейнджер!!! — крикнул он ещё раз на всякий случай.       Да, всё же стоит начать с подвала. Или нет? А может, она проснулась и решила выйти на улицу, воздухом подышать? Такие девушки, как Грейнджер, любят дышать воздухом. Правда же?!       — Грейнджер! Да чтоб тебя мантикора съела! — выругавшись, он развернулся и всё-таки шагнул в сторону подвала.       И тут за его спиной раздался щелчок открывающегося замка двери, и из дальней от него спальни вышла она.       — Малфой, ты чего тут устроил! Чего ты орёшь? — она привалилась плечом к стене и, сощурив глаза от яркого света в коридоре, раздражённо смотрела на него.       — Ты… ты как там оказалась? — заикаясь, спросил Драко, указывая на комнату у неё за спиной. Нет, так дело не пойдёт! Он с облегчением выдохнул и, стараясь взять себя в руки, привычным жестом пригладил взъерошенные волосы.       Грейнджер с недоумением оглянулась, явно не понимая, что он имеет ввиду. Она обвела взглядом помещение и приоткрыла рот от удивления. Ха! Вот то-то же! Он прекрасно знал, что оставил её абсолютно в другой комнате, да и плед, которым он лично укрыл её, по-прежнему лежал там.       — Ты меня до сердечного приступа сегодня довести хочешь? Что за номера ты опять исполняешь? — набросился он на неё.       — И ничего я не исполняю! Я помню, как лежала и засыпала там, — огрызнулась она, кивая на дверь, рядом с которой стоял Драко. — Ты укрыл меня чем-то тёплым и ушёл. — Его щёки стремительно начали покрываться румянцем после этих её слов, но она продолжила, не обращая внимания: — Последнее, что я видела, как за тобой закрылась дверь. И я уснула! Понятно тебе? Не знаю, как я очутилась в другой спальне. — Грейнджер разве что ногой не топнула, доказывая ему.       — Ладно, не кипятись! — Драко чувствовал, как у самого внутри бурлит всё от с трудом сдерживаемых эмоций, но ещё раз довести её до слёз в его планы не входило. — Возможно, ты решила просто походить во сне. Раньше за собой такого не замечала? — шутливо поддел её он.       Она громко фыркнула, закатывая глаза, но комментировать его предположение не стала.       — Который час?       — Около двенадцати. Я собрался лечь спать, зашёл проверить, а тебя и нет… — Драко нерешительно пожал плечами, заметил внимательный взгляд Грейнджер. — Сидеть и ждать дальше бесполезно. Лучше попробовать выспаться, — добавил он, поясняя.       — А я есть хочу. У нас что-нибудь ещё осталось съедобного? — с надеждой спросила она и смущённо улыбнулась.       — Да, я нашёл ещё. Пойдём! — Он мотнул головой в сторону кухни.       Грейнджер осторожно и как-то неловко двинулась за ним, и тут Драко, наконец, обратил внимание на то, что у неё всё ещё связаны руки. Он остановился, дожидаясь её, чтобы развязать верёвку. Гермиона благодарно посмотрела на него и растёрла затёкшие запястья.       В кухне Драко сразу же направился к ящику и принялся доставать из него продукты. Она растерянно застыла возле стола, оглядываясь.       — Что-то не так? — уточнил он, кладя на тарелку булочку.       — Здесь некуда сесть, — с сомнением в голосе ответила Грейнджер. — А мне тяжело долго стоять.       — Ты можешь сесть прямо на стол, — усмехнулся Драко, отрезая кусок мяса. — Не стесняйся!       — Что я слышу?! И это предлагает мне главный сноб всея Хогвартса, который без вилки и ножа завтракать не сядет… даже если на завтрак каша! — Она с наигранным удивлением смотрела на него, приложив руку к груди. Улыбка так и норовила украсить её лицо.       — А что делать? Свяжешься с маглорождённой, ещё и не тому придётся научиться, — не остался в долгу Драко, ехидно улыбаясь и выгибая бровь. Пара пластиков сыра легли поверх мяса.       — Не хочу тебя расстраивать, Малфой, но этих манер ты определённо не от меня понабрался, — уже откровенно смеясь, ответила она. — У маглов из приличных семей не принято сидеть на столах. А я родилась и выросла в очень приличной и образованной семье. — Её выгнутая тонкая бровь могла бы составить ему полноценную конкуренцию.       Грейнджер взяла в руки протянутую ей тарелку и ловко запрыгнула на высокую столешницу. Драко встал рядом, прислонившись бедром к столу. Он заметил её критический взгляд, брошенный на получившийся сэндвич перед этим, и дерзко ухмыльнулся ей в ответ. Да, вышло не очень аккуратно, но он не то чтобы часто практиковался в их приготовлении — примерно никогда.       12 февраля совершенно точно стоит объявить минимум национальным праздником — Днём первого сэндвича руки Драко Малфоя!       — Спасибо! — произнесла она, прежде чем начать есть. Гермиона благодарно взглянула на него и многозначительно продолжила: — За всё спасибо.       Её благодарность ощущалась сродни удару в солнечное сплетение. Это совсем не то, что он рассчитывал от неё услышать. Драко был уверен, что она будет винить именно его за всё, что с ней случилось в течение этого дня. Да он и сам себя винил. Справедливо винил! И с волнением ждал, когда она начнёт этот нелёгкий разговор.       Ведь если бы он не решил над ней жёстко подшутить, то она бы, как обычно, с помощью заклинания проверила окружавший поляну лес и заранее узнала бы о том, что Пожиратели рядом. Они бы успели убраться оттуда, не привлекая внимания. И, значит, она бы не оказалась пленницей в подземелье, её бы не пытались изнасиловать и не подвергли бы пыткам.       Конечно, все события этого бесконечного дня строились на безумных совпадениях и неверных решениях. Но всё же именно он запустил эту цепочку вероятностей. А она решила так просто проигнорировать это? Со всем гриффиндорским великодушием сделать вид, что ничего страшного не случилось?       Наверное, ещё недавно Драко даже порадовался бы, что смог избежать серьёзного разговора, а тем более — признания вины за собой. И сейчас ему пришлось побороть в себе инстинктивное желание избежать ответственности, воспользовавшись моментом. Не нужно ему этого!       У Драко было не так много людей, мнение которых о нём самом имело значение. И сейчас он не хотел, чтобы из желания пощадить его самолюбие она закрывала глаза на промахи. Ему более чем достаточно воспоминания о её разочарованном взгляде, брошенном на него, когда он вместе с Пожирателями убегал из Хогвартса после смерти Дамблдора. И он не заинтересован в том, чтобы она снова обманулась в своих ожиданиях.       — Ты издеваешься, Грейнджер? За что мне спасибо? — Драко едва сдержался, чтобы не вспылить. В конце концов, он всегда знал о её слабости к всепрощению. И что говорить, он надеялся, что она будет настолько великодушна, что не станет судить его строго. — Хотя нет, не перечисляй. Я и сам все свои грехи за сегодня знаю…       Он раздражённо втянул носом воздух, желая продолжить. Наверное, ему просто надо выговориться, чтобы наконец-то сбросить напряжение этого дерьмового дня.       Но не успел он произнести ни звука из той яростной тирады, что крутилась у него в голове, как она отставила тарелку, и её прохладные пальцы на несколько мгновений прижались к его губам, мешая:       — Тссссс… — успокаивающе прошептала Грейнджер. Её взгляд, обращённый к нему, полный сострадания и уязвимости, выбил почву у него из-под ног.       — Я знаю, каково это — считать себя виноватым, — с напором продолжала она, заметив, что он собирается возразить. — Сжирать себя изнутри, не замечая того, что ты на самом деле совершил или пытался совершить хорошего. Ошибается каждый. Но я уверена, что намерение определяет. Ты хотел, чтобы всё вышло так?       Драко отрицательно покачал головой. Конечно, нет. Он до сих пор не понимал, что на него нашло: зачем он решил напугать её, откуда взялось это желание? Ведь он даже никогда не обдумывал ничего подобного.       — Важнее другое — испугавшись, ты не сдался, не бросил меня одну. Мне тоже было страшно. — Драко слышал, как её голос слегка завибрировал. Нет, только не плачь снова! — Но смелый не тот, кто не боится, а тот, кто смог перебороть свой страх, — взяв себя в руки, уже более уверенно договорила она.       Грейнджер следила за ним испытующим взглядом, словно ждала, когда её слова осядут в его голове. Ни на минуту не сомневаясь в своей правоте.       — Если тебе так станет легче… Я прощаю тебя, Драко, прощаю тебе всё, за что ты сам себя винишь. И говорю тебе спасибо!       Водоворот из сомнений, возражений и сожалений, терзавший его, мгновенно успокоился, как только до Драко дошло, что она впервые с шестого курса назвала его по имени. Поняла ли она это сама? Он уже и не верил в то, что это возможно. Что ему удастся восстановить с ней прежний доверительный уровень отношений, когда он снова станет для неё Драко, а не Малфоем.       Он встрепенулся. Надо же, наверное, что-то ответить на её своеобразный монолог. Но в голове, как назло, блаженная пустота. Не хватало ещё ляпнуть что-нибудь, о чём потом долго придётся жалеть.       — Грейнджер, ты меньше болтай, а больше жуй! Холодно тут вообще-то, — Драко демонстративно приподнял брови, возвращая ей в руки тарелку с сэндвичем.       Сейчас для него это самая безопасная тема. Тем более, что в одной рубашке он и правда начал уже замерзать. Она смущённо улыбнулась и вновь принялась за еду.       Драко решил ещё раз изучить кладовку. На верхней полке обнаружились бутылки с соками и ягодными компотами.       — Какой сок хочешь? Яблочный, тыквенный или вишнёвый? — выглянув из-за двери, уточнил он. — Или, может быть, вина? Тут есть в подвале запас.       — Мне кажется, что я бы сейчас убила бы кого-нибудь за кружку горячего чая… с молоком. И конфету.       — Ну, чай я вроде где-то видел, чайник есть и молоко тоже. Только я не знаю, как пользоваться плитой.       — Да ничего сложного, вообще-то. Горелка под котлом на зельеварении не вызывала у тебя сложностей. Но у нас нет палочки, чтобы разжечь её, — с грустью отозвалась она.       — Тогда, считай, что тебе повезло!       С помощью Агуаменти Драко удалось наполнить чайник водой, и он поставил его на конфорку. С сомнением осмотрев плиту, он ещё раз сосредоточился и, взмахнув рукой, произнёс:       — Экспеллимеллиус! — Вспыхнул небольшой огонёк, разгораясь в устойчивое пламя.       Восхищенный взгляд Грейнджер, ожидавший его, когда он обернулся, вызвал самодовольную улыбку. Нечасто ему удавалось удивить её.       — И давно ты так умеешь? В Хогвартсе такому не учат, — разочарование так явно слышалось в её голосе. Гриффиндорская заучка обнаружила очередной пробел в своём образовании!       Драко хмыкнул и едко усмехнулся:       — Не рекомендую свою школу, Грейнджер: требуется много свободного времени, учителя применяют телесные наказания, а директор — вообще псих безносый.       Она вздрогнула, широко распахнув глаза. Пустая тарелка из-под сэндвича с грохотом ударилась о столешницу. Драко заметил, как Грейнджер немного нагнулась вперёд, словно хотела спрыгнуть со стола и подойти к нему.       Драко отвернулся, наблюдая за быстро закипающим чайником. От лёгкости и комфорта последних минут не осталось и следа. Он сам опять всё испортил.       — Не бери в голову, ладно? Для того, чтобы научиться беспалочковой магии, не обязательны такие суровые условия, как у меня. Просто когда тебе угрожают, и ты знаешь, какое наказание тебя ждёт — мотивация возрастает, — Драко грустно улыбнулся и загасил огонь под чайником. — Я уверен, что у тебя никаких проблем с мотивацией и без этого не будет.       Достав из шкафа две кружки, он поставил их перед ней и многозначительно кивнул головой в сторону плиты. Не задавая лишних вопросов, Грейнджер спрыгнула со стола и занялась завариванием чая.       — Если хочешь, можем посидеть немного у камина. — Она согласно кивнула головой. Драко достал поднос и, поставив на него кружки и заварочный чайник, пошёл в сторону гостиной. — Захвати молоко и посмотри, может, в шкафу есть конфеты или шоколад.       Расположившись у камина, он в подробностях поведал Грейнджер, что происходило после того, как он оставил её в подземелье.       Она недовольно поджала губы, когда он рассказывал о том, как на него набросился Уизел. Конечно, кому будет приятно слышать о том, что парень, в которого ты влюблена, повёл себя как придурок, избив безоружного. Или уже не влюблена? Странно всё как-то. По их с Грейнджер еженедельным встречам он так и не понял, в каком она с рыжим статусе.       Подробности дарения Кикимера заставили её ещё больше нахмуриться. Он хотел предложить Грейнджер потом передарить эльфа Поттеру, но решил не лезть к ней с этим сейчас — она определённо не в том настроении.       План, совместно разработанный с рыжим и очкастым, она в целом одобрила и признала, что в конечном итоге другого стоящего варианта объективно не было.       Когда стрелки на циферблате перевалили три часа ночи, оба начали зевать. Драко понимал, что нужно хоть немного поспать, иначе утром, когда всё же заявится Люциус, будет сложно.       Они вместе убрались на кухне. Он проводил её до спальни, снова связал ей руки и помог укрыться пледом. Уже закрывая дверь, он услышал:       — Спокойной ночи, Драко!       Он ничего не ответил, лишь довольно усмехнулся: значит, прошлый раз не был случайным. Хорошо!       Возвращаясь в гостиную, он остановился, чтобы закрыть дверь в спальню, в которой непонятным образом оказалась Гермиона. Хоть недолго поспать на кровати было очень соблазнительно. Да и чем он рискует? Всё равно из-за своих постоянных кошмаров он спит не больше трёх-четырёх часов.       Решившись, он вошёл в комнату, достал из шкафа плед и с удобством устроился на кровати. Несмотря на то, что матрас был вполне комфортным и в комнате было прохладно, как и предпочитал Драко, сон никак не шёл. Он уже третий час ворочался с боку на бок: беспокойство о матери и раздражение на отца мешали заснуть.       Он снова лёг на правый бок, лицом к окну. Драко на всякий случай не задёрнул шторы и теперь мог наблюдать, как постепенно начинало светлеть небо. В тот момент, когда он уже полностью отчаялся уснуть и решил вернуться в гостиную, у него за спиной раздался тихий хлопок и ощутимо прогнулся матрас.       Медленно развернувшись, Драко с недоумением уставился на другую половину кровати:       — Грейнджер?