3
27 октября 2024 г., 21:08
— Амато Анимо Анимато Анимагус, — прошептал Гарри с палочкой над сердцем уже в третий раз, так и не увидев результатов, — Мерлин, Том, у меня не получится!
Слизеринец внимательно наблюдал за позой мальчика, подчеркивая в голове все детали. В чём их проблема? Почему Гарри всё никак не может перевоплотиться? Заклинание произнесено правильно, кончик палочки утыкается в аккурат груди. Где они просчитались?
— Дай-ка сюда книгу.
Они определенно что-то пропустили. Глаза исследовали каждую страницу в главе про трансформацию, подчеркивали каждое предложение, и тут зацепились за незнакомые слова.
— Гарри, что здесь написано? — он показал на одни из первых строчек на странице, записанные некрупным почерком.
— «Подготовка к трансформации на странице пятьдесят три», — прочитал Гарри, отрешенно переведя взгляд на парня.
Том засмеялся, прикрыв рот рукой. Битый час они пытались заставить Гарри перевоплотиться, уже отчаиваясь от преследующих неудач. Мерлин, конечно, у них не получалось только из-за их невнимательности, а не отсутствия у Гарри способностей. Отсмеявшись, Реддл подмигнул гриффиндорцу.
— Ну, давай, львенок, — он хмыкнул, — Читай.
Гарри покраснел и кивнул, открыв нужную страницу. С переводом каждой строчки его лицо мрачнело всё сильнее, а через три страницы он и вовсе приобрел самый депрессивный вид, который Том только видел в своей жизни, и даже лица тоскливых надзирательниц в Вуле не могли с этим сравниться.
— Ну, во первых, — начал парень чуть дрожащим голосом, — Если что-то пойдёт не так, я могу остаться в облике животного. А если всё пойдет совсем уж плохо, то есть шанс неполного обращения. Я могу остаться наполовину человеком, наполовину животным. Навсегда.
Реддл резко похолодел, нахмурив брови.
— А во вторых, процесс подготовки длится как минимум месяц, — он откашлялся, приготовившись читать, — На протяжении целого месяца от полнолуния до полнолуния во рту должен находиться лист мандрагоры. Лист нельзя глотать или хотя бы раз вынимать изо рта. Если лист убран изо рта, процесс необходимо начать сначала. В полнолуние требуется вынуть лист и поместить его в небольшой, наполненный слюной хрустальный фиал, поставив его под прямой лунный свет, и если ночь выдастся облачной, придётся найти новый лист мандрагоры и начать всё сначала. В напитанный лунным светом хрустальный фиал добавить собственный волос, серебряную чайную ложку росы, собранной в месте, которого в течение семи дней не касались ни солнечный свет, ни человеческие ноги, и куколку бабочки. Поместить эту смесь в тихое тёмное место, и до ближайшей грозы на неё нельзя ни смотреть, ни беспокоить каким-либо иным образом. По истечение месяца выпить зелье и произнести заклинание, закрыться в безопасном месте и мирно ждать трансформации.
Гарри неловко почесал затылок, закончив читать инструкцию к одной из сложнейшей магии мира. Том поджал губы. Сам процесс, может, и достаточно сложный, но выполнимый. А вот возможные угрозы, вызванные ритуалом, пугали до дрожи. Гарри, его Гарри, мог остаться не в своем облике на всю жизнь. Его Поттер мог потерять все свое невозможное очарование, а все из-за того, что он не доследил. Мордред, это просто ужасно.
— Гарри, послушай, — он уже собирался высказать все свои опасения, отговорить от волшебства, но случайно заглянул в очи и попал в ловушку горящего взгляда.
Гарри был напуган не меньше его, он был в шоке от количества труда, который ему придется приложить для достижения цели, но глаза его горели ярче свеч в Большом Зале. Изумруды, блестящие в полумраке пустого кабинета, заставили его замолчать. Реддл сглотнул, впервые в жизни не найдя, что сказать. Он не может подвергнуть Гарри опасности, но и не может лишить его мечты.
— Я… — он отвел взгляд, — Ничего, прорвемся, Гарри. Идем воровать у миссис Спраут мандрагору, не стоит терять время.
Ради широкой, белоснежной улыбки он готов рискнуть. Том успокаивает себя, закрывая за Гарри дверь заброшенной комнаты. Все будет под контролем, у него все схвачено. Он делает пару глубоких вздохов, заставляет гриффиндорца взять его под локоть, и ведет к оранжереям.
***
— Том! — часто дышащий мальчик извивается под длинными пальцами, подставляясь под его цепкий хват, — Т-том!.. Он смотрит вниз, наслаждаясь открывшимся видом. Блестящая дорожка поцелуев на шее сверкала в его глазах. Полурасстегнутая рубашка, уже ничего не скрывавшая, задралась еще сильнее, открывая вид на впалый живот и худую грудь. Он не может оторвать взгляда, прикасаясь к мягкой коже поцелуями, вырывая из пухлых губ тихий стон. Ладонью накрывает его щеки, обводя носом скулы, не оставляет ни единого нетронутого места на лице. Смотрит в потемневшие глаза с расширенным зрачком, а самого ведет. В школьных брюках оказалось слишком тесно, одежду полулежавшего перед ним парня и вовсе хотелось сорвать. Он смотрит на медленно вздымающуюся грудь и опять целует ее, а в голове возникло желание, противиться которому он не смог бы, как бы не старался. Гарри Поттер слишком прочно залез в его сети, которые он так тщательно вил, в опаске что кто-то подберется ближе. Том с восхищением смотрит на него исподлобья, видя не мальчика, а Ангела. Опускается ниже, встав на колени. Мягкие бедра были напряжены, но доверчиво раскрылись под чуть дрожащими руками Реддла. Он смотрит на картину перед собой и почти теряет разум. Касается спрятанного за штанами колена губами, все еще глядя в глаза пытающегося сдержать вздохи Гарри, и сдерживаться становится все труднее. Он почти касается пуговицы на его брюках, как вздрагивает и оказывается в своей постели. Зеленый, почти черный от темноты полог, напоминал недавно приснившиеся чужие глаза. Щеки предательски горели, а он был готов сброситься с астрономической башни от стыда. Ему приснился Гарри. Он мысленно взвыл, сжимая пальцами переносицу. Блядь.***
— Том, — шепнул ему Малфой, подловив момент. Слизеринец приподнял бровь, отвлекшись от конспекта: на уроке профессора Бинса можно заниматься всем чем угодно, кроме его предмета, чем и пользуется Реддл, списывающий с древнего фолианта свиток об анимагии. Он взглянул на Малфоя и обомлел. Тот смотрел на Тома — но теперь не с восхищением, каким ещё недавно окидывал своего друга и идола, а с холодным подозрением. Том понял, о чем сейчас пойдет речь. Он знал, что его выдавала его же собственная неспособность сосредоточиться на цели — на той силе, ради которой он создал свою маленькую армию. Ведь были причины, по которым он временно оставил их всех — в том числе и Абраксаса — без внимания. Причины, в которых он сам был не уверен до конца, хотя все доказательства маячили прямо перед носом. — Чего ты хочешь, Абраксас? — холодно произнес Том, не отводя взгляда. Малфой замешкался, но нахмурил брови и уверенно начал говорить. — Ты стал… другим, Том. Ты потерял интерес к тому, что мы делаем. Мы месяцами не собирались, и ты не объяснил нам, зачем. Сказать честно, у меня возникает вопрос — что тебе теперь важнее? Том ощутил, как по телу разливается что-то непонятное. Важнее? Слово отозвалось в сознании эхом, болезненно царапая. В последнее время его действительно мучил выбор, о котором никто не знал, и о котором он сам думал с опаской, как о возможной слабости. Он почувствовал растущее внутри недовольство и непонимание, с которыми ему всё труднее было справляться. Он не хотел бы признавать это ни перед собой, ни тем более перед Абраксасом, но всё его внимание сейчас было сосредоточено на Гарри, пробудившего в нём странную нежность, любовь и похоть, которые он всегда считал слабостью. Гарри символизировал для него что-то опасное — то, что способно было разрушить его амбиции и ослабить его волю. — Всё идёт по плану, Абраксас, — ответил Том, стараясь придать своему голосу обычную уверенность, но чувствовал, как внутри его мучает противоречие. Он знал, что из-за своей привязанности к Гарри он медленно теряет власть над теми, кого собирал вокруг себя годами. Но когда он думал о том, чтобы отдалиться от Гарри, ощутить снова тот леденящий страх в глазах своих последователей, он не мог подавить странное чувство утраты. Возможно ли, что он — Том Реддл, тот, кто отказывался от любви и дружбы всю свою жизнь ради своего великого будущего, — мог теперь сомневаться? — Видимо, так мы и будем жить по твоему плану, о котором ты не удосужился нас предупредить, — сказал он с иронией, — Если ты хочешь, чтобы мы верили тебе, Том, ты должен показать нам, что всё ещё владеешь ситуацией. Том прищурился. Это было почти насмешкой. Внутри него словно росли два противоположных мира, один из которых вёл к силе, а другой — к этому сладкому чувству, которое он испытывал рядом с Гарри. Было ли это счастьем? — Абраксас, — Том впервые посмотрел на него иначе, чем как на свою собственность, — Ты не должен ставить мои решения под сомнение. — Ты сам дал нам повод, — бросил Абраксас с холодной усмешкой, — Люди не могут быть верными тебе, если ты сам не верен себе, Том. А уж тем более когда ты верен кому-то другому. Эти слова ударили больнее, чем он ожидал. Это был очевидный намек на его связь с Поттером, которую, безусловно, заметил поголовно весь Хогвартс. Урок удачно завершился монотонным бурчанием профессора Бинса. Абраксас, заметив, что Том молчит, встал и ушёл без лишних слов, демонстративно не взглянув на него. Том остался один в классе, осознавая, что его безраздельная власть над Абраксасом начала трещать. Сжав кулаки, он всматривался в тени на стенах, его взгляд снова потемнел и стал жестким. Вопрос не отпускал. Если он выберет Гарри, он потеряет всё, над чем работал. Репутация и сила. Это ведь были те вещи, к которым он стремился всю жизнь. Он представлял себя великим, властным магом, способным подчинить всех своей воле. И рядом с Гарри он чувствовал... слабость? Даже тень заботы о другом человеке казалась ему противоестественной. Но когда он думал о том, чтобы навсегда оборвать связь с Гарри, сердце его сжималось. Он ловил себя на том, что не может представить свою жизнь без него. Счастье. Впервые в жизни это слово пронзило его сердце, и он не знал что с этим делать. Он встал с парты под равнодушным взглядом профессора и направился к выходу. Решимость бурлила в крови, он аккуратно достал свитки из сумки и направился к кабинету Зельеварения. Кажется, у Поттера сейчас урок у Слагхорна. Гарри никакая не слабость. Гарри чувствуется как наркотик, но отобрать его у него никто не посмеет. Он хмыкнул про себя, удивившись своим сомнениям, вызванными диалогом с Малфоем. Абраксас всегда был слишком фанатичным, и если сначала Реддл считал это удачно подвернувшейся возможностью, сейчас эта черта его раздражала. У них был всего лишь кружок по интересам, они просто учили темные заклинания, иногда обсуждая политику за огневиски, и, как Том считает, Абраксас возлагает на них слишком много ожиданий. Реддл не хочет становиться вторым Грин-де-Вальдом. — Гарри, — он помахал ему пергаментом, позволив слабой улыбке растянуться на губах, — Собрал несколько историй. Взгляни потом. Поттер улыбнулся ему в ответ так ярко, что Том твердо решил: никаких больше Малфоев в его окружении на пятьдесят лет вперед. Обойдутся. А пока он мог наслаждаться очаровательным мальчиком, восхищенно рассматривавшего анимагические письма и осыпавшего его благодарностями.
