Милый фенек

      Прошло ещё пару месяцев. Их последний, по совместительству единственный совместный школьный год подходит к концу. Снег на улице начинал таять. Пришла весна. Приходят экзамены. Том понимает, что за щемящая тоска наполняет его сердце, и он не хочет ее чувствовать. Еще пару месяцев, и они больше не будут видеться по ночам в Астрономической башне, наблюдая за ворохом падающих звезд. Они больше не будут кутаться в один плед и сидеть в уголке библиотеки, вместе делая домашнее задание. Боже, почему у них так мало времени? Почему они познакомились только в его последний год в Хогвартсе? Сколько времени было утеряно, сколько совместных воспоминаний они могли иметь на двоих…       А что будет дальше? Том не знает. У Гарри останется последний, седьмой курс в Хогвартсе, и тот сам не знает, куда хочет идти дальше. У Тома большие амбиции, он метит в министерство, но он не хочет расставаться со своим первым домом и первой… любовью (даже в своих мыслях он предпочитает не упоминать это слово).       Сердце опять сжалось. Он слабо помотал головой, отгоняя навязчивые мысли о будущем, предпочитая сосредоточиться на настоящем. Взглянул на Гарри сбоку, такого незаменимого, и понял, что они уже на месте.       Перед ними, на восьмом этаже замке, была пустая стена. Гарри кинул недоуменный взгляд на Реддла, и тот посмотрел в ответ, блеснув озорным огоньком в глазах. Прикрыл глаза и пошевелил губами, будто о чем-то помолившись, и опять открыл. Гарри моргнул, заметив изменения в интерьере. Повернул голову и…       — Дверь?!       Том хмыкнул, потянув за ручку и галантно приглашая Гарри зайти во внезапно появившуюся комнату первым.       Поттер шагнул, и загадочная комната преобразилась, откликнувшись на потребности своего гостя. Пол был покрыт мягким песком, а вокруг появились живописные дюны, напоминающие пустыню, будто вырванную из волшебного мира. Том заинтересованно приподнял бровь, заметив нетипичный пейзаж, и прищурил глаза. В центре комнаты, на низком столике, стоял небольшой флакон со ждавшим их перламутровым зельем. Гарри увидел это и похлопал себя по карману, где минутой ранее было это зелье. Удивительно. Том усмехнулся, потрепав его светящиеся золотым в свете огней комнаты волосы.       — Это Выручай-комната, — пояснил Реддл, — Откликается на любой твой зов.       Гарри кивнул, смотря на зелье. Казалось, комната волновала его в последнюю очередь, хотя Том знал, что попади они сюда в иных обстоятельствах, его восторгу не было бы конца. Его зелёные глаза были полны сосредоточенности и решимости, но Том, сидящий рядом, заметил слабое напряжение в его плечах. Трансформация в анимагическую форму — одна из самых сложных магий, подвластных лишь сильнейшим волшебникам в их мире. Но Гарри был особенным. Том знал это лучше, чем кто-либо.       — Ты уверен, что хочешь сделать это сегодня? — все-таки спросил Том. Гарри поднял голову, его взгляд встретился с тёмными глазами Тома.       — Да, я готов, — твёрдо ответил он. В его голосе не было ни тени сомнения, и Том улыбнулся. Парень обладал не только редким даром к светлой магии, но и непреклонной волей.       — Всё просто, ты всё знаешь — сказал он, хотя сам знал, насколько это далеко от истины, — Выпей зелье, произнеси заклинание, и пусть магия направит тебя.       Гарри кивнул, взял флакон с зельем, сделал глубокий вдох и, зажмурившись, глотнул. Вкус оказался настолько горьким, что он поморщился, но проглотил всё до последней капли. Поставив флакон на стол, он поднял свою волшебную палочку, крепко сжав её в руках. Последний раз посмотрев на Тома, он уверенно улыбнулся.       — Амато Анимо Анимато Анимагус, — чётко произнёс он, словно отдавая приказ самой магии. В этот момент воздух в комнате изменился, словно стал густым и насыщенным. Тёплый свет окутал Гарри, и его фигура начала мерцать.       Том шагнул назад, не отрывая неверящего взгляда. Он видел, как тело Гарри медленно изменяется. Его черты стали размытыми, рост уменьшился. Свет поглотил его полностью, а затем рассеялся, оставив на его месте маленькое, но необычайно грациозное существо.       На полу, посреди песка (глаза его расширились при понимании, почему вокруг них был песок), сидел фенек — небольшая пустынная лисица с огромными ушами, которые почти комично выглядели на её миниатюрной голове. Его мягкая рыжевато-песчаная шерсть переливалась в свете ламп, а большие янтарные глаза с лёгким зеленоватым оттенком смотрели прямо на Тома.       — Гарри, — восхищенно прошептал Том. Гарри действительно это сделал. Он смог воплотить одну из самых сложных магий, которую только видел свет, и результат был поразительным! Его Гарри, блядь, его Гарри, с которым он воровал молочные пудинги у эльфов, смог! Он смог! У них все получилось. Боже.       Фенек поднялся, потянулся и осторожно сделал несколько шагов к светящемуся Тому, его лапки утопали в мягком песке. Затем, обнюхав ботинки Тома, фенек игриво махнул хвостом и прыгнул на него, ловко взобравшись по телу на шею. Том, едва удержав равновесие, рассмеялся непривычно даже для себя — искренне и свободно. Так, словно никого вокруг не существует.       — Ты, кажется, совсем не боишься, — сказал Том, осторожно проводя рукой по мягкой шерсти Гарри. Тот отозвался радостным фырканьем и ткнулся носом в руку Тома, явно наслаждаясь вниманием. Затем он принялся тереться об Тома, с трогательной настойчивостью требуя ещё ласки.       Фенек повёл себя так, как и ожидалось от этого любопытного и привязчивого существа. Гарри в своей новой форме был полностью доверчив и полон энергии. Он прыгнул с шеи Тома, начал рыться в песке, а затем вернулся, ловко взобравшись ему уже на голову. Том с трудом удержал серьёзный вид.       — Гарри, ты ведёшь себя как проказник, — сказал Том, но его голос был полон тепла. Он чувствовал необычайное волнение и гордость. Гарри смог сделать невозможное. Это чувство переполняло его, заставляя улыбаться, и он не мог, да и не хотел, пересилить себя.       Гарри в форме фенека ещё некоторое время бегал по комнате, радуясь своей новой форме. Он прыгал, кувыркался в песке и даже пытался притащить один из декоративных камней к Тому, как будто это был подарок. Том наблюдал за ним, его лицо было почти спокойным, но в глазах читалось восхищение.       Наконец, Гарри остановился, его движения стали медленнее, а лапки будто утратили прежнюю лёгкость. Свет начал вновь сгущаться вокруг фенека, и через несколько мгновений перед Томом на полу сидел человек. Гарри выглядел измождённым, его плечи поникли, а волосы были взлохмачены. Он тяжело дышал, но его глаза сверкали радостью и гордостью.       — Это было… необычно, — прошептал Гарри, поднимая взгляд на Тома.       Том мгновенно подошёл к нему и опустился на колени.       — Ты сделал это, — пробормотал он, осторожно беря Гарри за плечи и помогая ему подняться, — Я знал, что у тебя получится, но всё равно… Гарри, Боже, это невероятное достижение. На каждую тысячу волшебников в мире приходится только один, способный к подобной магии. Гарри, ты невероятен…       Гарри слабо улыбнулся, но его веки начали медленно опускаться. Том понял, что его друг полностью истощён. Не говоря ни слова, он поднял Гарри на руки. Гарри не сопротивлялся — он доверял Тому полностью.       Том перенёс его к появившейся кровати, укутал мягким пледом и сел рядом. Влил в губы восстанавливающее и посмотрел в полуприкрытые глаза.       — Том… — голос Гарри был уже не такой счастливый, — Я рад.       Реддл кивнул, нахмурив брови. Вид Гарри словно говорил ему о том, что тот что-то недоговаривает. Хочет сказать что-то важное, но сомневается.       — Том, ты всегда рядом со мной, — Гарри хлопнул ресницами, — Но меня словно никогда не было рядом с тобой.       Слизеринец завис, непонимающе глядя на мгновенно заснувшего парня. Его, Гарри, не было рядом с ним? Что за бред. Том ощущает, словно каждая секунда его жизни посвящена либо Гарри, либо мыслям о нём.       Но тогда что он имел ввиду? Гарри ведь должен понимать, что Том проводит все свое свободное время с ним. Он должен был понять всю искренность его намерений, Гарри давно доверял и верил ему. Но тогда что, что, что?..       Гарри не было рядом с ним. Том не подпускал его к себе? Нет. Том не рассказывал о себе, не посвящал в новости своей жизни, не просил о чем-то?..       Да.       Для Тома это как удар под дых. Мгновенное осознание, сбившее дыхание. Том знал буквально все о жизни Гарри, от мелких увлечений до того, какой площади его дом. Гарри же знает о Реддле ничего.       И ведь дело было не в том, что он не доверял ему. Нет, ни в коем случае. Напротив, он доверяет Гарри больше, чем кому либо в этом мире. Вот только в жизни Тома словно и не было ничего такого, что было бы интересно слушать Гарри. В жизни в приюте нет ничего забавного, любопытного или занимающего. У него не было друзей, которых можно было обсудить. У него не было особых увлечений кроме политики и магии. Том резко осознал, что для Гарри он был словно фамильяром. Вечным компаньоном, служащим ради какой-то функции, но не другом. Сначала это были дополнительные занятия, потом выслушивания бесконечных историй Гарри, а сейчас важнейшее событие в его жизни — первое анимагическое перевоплощение. Том для Гарри был как нераскрытый второстепенный персонаж, тогда как Гарри для Тома был центром всего мира.       Наверное, Том тоже был бы удручен, будь он на месте Гарри. Мерлиновы кальсоны, тот ведь наверняка думает, что он не доверяет ему. Том поджал губы, погладив лежащего Поттера по кудрям.       Он постарается, чтобы Гарри не кормил себя мыслями о том, что ему не доверяют. Он сглотнул, поняв, что боится говорить о себе. Что сболтнет лишнего, и Гарри не захочет общаться с таким человеком, как он. Ведь такой исход вполне возможен: жизнь Тома была не насыщенной счастьем и добром. Том воровал. Том предавал. Том вообще не сможет вызвать какого-либо чувства доверия после такого.       Он вздохнул, уже привычно прижавшись губами ко лбу Поттера. Будь что будет.

***

      Тёплая, уютная атмосфера паба окутывала посетителей, как мягкий плед. Огромный камин в углу потрескивал, распространяя приятное тепло. За окнами бушевал ветер, но внутри всё было совсем иначе: звуки оживлённого разговора, звон бокалов и сладковатый аромат сливочного пива создавали ощущение абсолютного уюта.       Том сидел напротив Гарри за деревянным столиком у стены. Перед ними стояли две кружки сливочного пива, одна из которых уже была наполовину пуста. Том, обычно собранный и внешне непоколебимый, казался каким-то задумчивым. Его тонкие пальцы аккуратно касались края кружки, но сам он не делал ни глотка. Гарри, напротив, был расслабленным, хотя и слегка удивлён, что Том согласился провести день в Хогсмиде. Обычно тот предпочитал более уединённые места.       Гарри поднял кружку, чтобы сделать ещё глоток, но вдруг Том заговорил.       — Вчера я освоил очень сложное заклинание, — произнёс он как будто небрежно, но в голосе слышалось что-то, чего Гарри раньше не замечал. Лёгкая неуверенность? Волнение?       Гарри замер, а затем, пытаясь переварить услышанное, сделал глоток и… чуть не захлебнулся. Горло обожгло тёплое пиво, он начал кашлять, ставя кружку на стол.       — Ты… что? — выдавил он, наконец, когда дыхание восстановилось. Он посмотрел на Тома так, будто тот сказал что-то невероятное, хотя по сути, так оно и было. Том никогда раньше не говорил о себе. Никогда не упоминал свои успехи, переживания или мысли. А сейчас он вдруг решил поделиться чем-то личным.       Том опустил глаза на свою кружку, и его бледное лицо начало приобретать нежный розоватый оттенок. Гарри был уверен: Том смущён. Это было настолько удивительно, что Гарри снова подавился, но на этот раз от шока.       — Ты впервые рассказал мне о себе, — сказал он, почти шёпотом, смотря на Тома с неподдельным изумлением, — И… ты краснеешь?       — Я не краснею, — быстро возразил Том, но его голос звучал не так уверенно, как обычно. Краснота на щеках становилась всё ярче, и он попытался спрятаться за кружкой, сделав большой глоток.       Гарри замер на мгновение, осознавая, что перед ним сейчас сидел человек, совершенно не похожий на того хладнокровного, уверенного в себе мага, к которому он привык. На его лице появилась искренняя улыбка.       — Том, — начал он, поставив кружку на стол и наклонившись вперёд. Его голос был тёплым, но серьёзным, — Я рад, что ты поделился этим. Я горжусь тобой. И, честно говоря, я никогда не сомневался в твоих способностях. Если кто-то и может осваивать сложнейшие заклинания, так это ты.       Слова Гарри звучали искренне и добродушно. Том почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а краснота на щеках усилилась. Это было так странно — получать похвалу, и, что самое удивительное, наслаждаться ею. Он привык к уважению, к страху, к признанию своей силы. Но гордость в голосе Гарри была совсем другой, и Том осознал, что она ему нравится. Очень.       — Это было… заклинание пространственного перемещения, — неожиданно для самого себя начал Том, чувствуя, что не может остановиться. Голос стал чуть тише, но в нём звучало волнение, — Я работал над ним несколько недель. У меня не получалось удерживать стабильность структуры, но вчера всё сложилось. Я… я был доволен результатом.       Гарри смотрел на него с неподдельным восхищением, и Том, почувствовав этот взгляд, вдруг продолжил, словно слова сами рвались наружу.       — А еще… Месяц назад я сварил для профессора Слагхорна идеальное зелье удачи. Он даже сказал, что не видел такой точности в выполнении рецепта за всю свою карьеру. Это был один из немногих моментов, когда я действительно почувствовал… Эм… Гордость.       Гарри чуть приоткрыл рот, а затем захлопнул его, осознав, что выглядит слишком поражённым. Он знал, что Том талантлив, но услышать, как тот говорит о своих успехах и чувствах с такой искренностью, было чем-то необычайным.       — Том, это потрясающе! — сказал он, глядя на друга с восторгом, — Ты гений! Я правда горжусь тобой. Ты заслуживаешь всех этих похвал, и даже больше.       Гарри говорил быстро, едва успевая подбирать слова. Его улыбка становилась шире с каждым мгновением.       Том отвёл взгляд, его уши теперь тоже покраснели. Он снова сделал глоток пива, пытаясь прийти в себя, но Гарри не собирался останавливаться.       — Ты всегда такой сосредоточенный и замкнутый, а тут я вдруг узнаю, что ты не только освоил сложное заклинание и сварил зелье удачи, но и, кажется, наслаждаешься этим. Том, ты правда невероятный!       Эти слова будто сорвали последний барьер внутри Тома. Он резко поднял глаза и, чувствуя, как его голос набирает уверенность, добавил:       — А ещё я… рисовал. Тебя.       Гарри замер.       — Меня?       — Да, — Том вздохнул и продолжил, его голос дрожал от волнения, — Я думал, что это поможет мне понять, что именно делает тебя… таким, каким ты есть. Мне казалось, что это будет просто набросок, но в итоге я заполнил весь дневник.       — Можно… можно посмотреть? — спросил Гарри, его голос был осторожным, почти шёпотом. Щёки теперь пылали и у него.       Том на мгновение замялся, но затем, будто поддаваясь какому-то внутреннему импульсу (в который раз за день), достал из сумки свой дневник. Он не был уверен, что это хорошая идея, но в то же время не мог удержаться.       Открыв дневник, он протянул его Гарри. Страницы были заполнены удивительно детализированными зарисовками. Вот Гарри, читающий книгу в Выручай-комнате. Вот его лицо в профиль, освещённое тёплым светом лампы. Вот Гарри, задумчиво смотрящий в окно. Каждый рисунок был исполнен с такой точностью и вниманием к деталям, что Гарри ощутил, как у него перехватило дыхание.       — Том… — выдохнул он, медленно перелистывая страницы, — Это… потрясающе. Я даже не знал, что ты умеешь рисовать.       — Это просто… привычка. Когда я не могу сосредоточиться, я начинаю рисовать, — Том слегка отвернулся, его лицо пылало, — Это у меня с детства.       Гарри посмотрел на него, в его глазах блестело неподдельное восхищение.       — И ты выбрал рисовать меня!..       — Ты — единственный, кто меня вдохновляет, — вырвалось у Тома прежде, чем он успел подумать.       Они замолчали. Гарри смотрел на Тома, не зная, что сказать. Том сидел неподвижно, чувствуя, как его лицо пылает. В какой-то момент их взгляды встретились, и оба замерли.       — Ты удивительный, Том, — наконец сказал Гарри, его голос был тихим, но наполненным теплотой.       Том хотел что-то ответить, но вместо этого просто кивнул, а затем слегка улыбнулся — редкая, искренняя улыбка, которую Гарри видел хоть и не впервые, эмоции она вызывала более сильные.       В тот момент шум паба, ветер за окном и даже сладкий вкус сливочного пива перестали существовать. Были только они двое — смущённые, удивлённые и, как никогда, близкие друг другу.