By The Light of The Second Moon

Ты резко проснулась, хватая ртом воздух, в ту секунду, когда тебя разбудили громкие крики и стук внизу. Мгновенная паника. Это как-то связано с человеком, которого ты видела прошлой ночью? Может быть, за тобой все-таки следили. Который сейчас час? Твой желудок противно стянулся в узел, когда ты надела платье через голову, обулась и сбежала вниз по лестнице в операционную; грохот усилился. Ты испытала моментальное облегчение, когда добралась до источника звука. Это не имеет никакого отношения к космическим кораблям или таинственной фигуре с лужайки в лесу. Всего-то один из городских пьяниц, который усердно сопротивлялся, когда твой Отец попытался наложить швы у него на лбу. Он даже не взглянул в твою сторону, только пробормотал: “Возвращайся в постель, твоя помощь здесь не требуется”. Он определенно выглядел так, будто помощь ему была нужна, поскольку пьяный кричал на непонятном языке и размахивал конечностями во все стороны, роняя на пол всевозможное оборудование. Ты изо всех сил попыталась съязвить, но, как всегда, сдержалась и ушла. Если Отец настаивает на том, чтобы отделаться от тебя, ты не посмеешь возражать. Ты поднялась в свою спальню, прижимая руку к груди, где по-прежнему бешено колотилось сердце, сделала медленные, глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Боже, казалось, настал конец света. Ты была почти уверена, что увидишь ту темную, зловещую фигуру, громящую твой дом. Но... почему? И с какой стати он стал бы это делать? Возможно, он даже не видел тебя. Ты закатила глаза, ругая себя за то, что параноишь и тревожишься на ровном месте. Но ты была на волосок от гибели. Если бы он последовал за тобой, ты бы наверняка уже узнала об этом. Ты отдернула занавески и заметила на небе последнюю, карликовую луну. Сейчас либо очень раннее утро, либо очень глубокая ночь, и ты, вероятно, могла бы вздремнуть еще на пару часиков. Надо бы. Но прежде чем лечь спать, ты неосознанно с горечью посмотрела в сторону леса: где-то там далеко за деревьями находится космический корабль. Затем твой взгляд устремился на восток, и, хотя отсюда не видно, ты представила себе ту маленькую поляну, утопающую в зелени, где находится еще один странный корабль и еще более странный человек. Какова вообще вероятность того, что не один, а два звездолета прибудут в одну и ту же ночь? Сюда? Предостережения твоего отца глухим эхом отдаются в глубине черепа. Это не может кончиться ничем хорошим, не так ли? Ты схватилась за края занавесок, заслоняясь от бледного, слабого света четвертой луны и снова упала на постель, но любопытство железной хваткой сжало сердце. Твое отважное сердце. Голос Матери в голове шепчет эти три заветных слова — единственное драгоценное воспоминание о ней, которое ты бережешь как зеницу ока. Ты тут же ощутила себя преданной. Почему Отец уготовил для тебя такую удручающую судьбу, когда твоя Мать явно хотела, чтобы ты просто оставалась собой? Вместо этого ты просто застряла здесь, и так будет до конца времен. За любую независимость, которая выпадала бы на твою долю, приходилось бороться. Незаметно красться, пока никто не видит, чтобы банально заняться тем, что приносит удовольствие. В твоих глазах заблестели слезы разочарования, и не успела ты опомниться, как схватила сумку со стола и спустилась из окна. Ты возвращаешься в лес. Ты крадешься тихо, на цыпочках. В прошлый раз ты легко отделалась, едва не замеченная незнакомцем. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь — инопланетянин или местный житель — застукал тебя убегающей ночью в лес в одиночестве. Это может быть опасно, но кроме этого, если кто-нибудь расскажет твоему отцу, он навсегда запрет тебя в операционной. Ты будешь вынуждена менять бинты, колоть орехи и выполнять прочую нудную работу, которую ты ненавидишь, до конца своей жалкой жизни. Ты цокнула — ты ведь повторяешься. Беспокоишься о том, что произойдет, если он узнает. Тебе неприятно даже на мгновение допускать такую мысль. И ты полна решимости никогда не позволить этому случиться. Мда, ты скорее умрешь, чем потеряешь свободу, которую обретаешь, когда сбегаешь тайком по ночам из дома. Ты закатила глаза. Преувеличиваешь ли ты? Может быть. Но, Боже, ты хочешь вырваться из клетки, в которой он тебя держит, должен быть выход сбежать из дома, из этой комнаты, которую с трудом удалось сохранить на собственных условиях. И единственный способ следовать зову своего сердца, доверять своему разуму — это солгать, улизнуть. И ты сделаешь все возможное, чтобы удержать этот клочок свободы. К черту, если ты безрассудна, или импульсивна, или можешь вскоре попасться. Ты больше не можешь так жить. Стресс, вызванный хаотичным ходом мыслей, породил еще бóльшее нетерпение вернуться в лес. Сильнее всего на свете твои руки жаждут нарисовать этот космический корабль. И если получится, то аккуратно взглянуть и на того таинственного пилота тоже. Позже ты рассмотришь и первый корабль, там, за лесом. Два корабля. Прогнав прочь свое беспокойство, ты улыбнулась. Ох, все это так волнующе. Ты черпаешь ту энергию и любопытство, которые трепещут в груди. Надоело смотреть вглубь ночного небосвода, мечтать о том, чтобы у тебя хватало свободы делать все то, что заблагорассудится. С этого момента ты просто будешь это делать. Ты даешь себе обещание, что все обязательно получится. Когда ты пробираешься через Большой Лес, мягко переступая через толстые корни и большие поваленные ветви, ты прокручиваешь в голове раз за разом свой импульсивный поступок. На самом деле ничего страшного не произошло, да? Отец ведь не сказал ничего провокационного? Неужели тебе просто надоело после стольких лет? Имеет ли это значение? Облегчение накатили волной. Что-то сбросило тяжеленный груз с плеч. Сложно определить, что именно. Это может быть оптимизм, добровольное решение позволить тревоге рассеяться. Теперь ты честна с самой собой. Окончательно. Берешь свою жизнь в свои собственные руки с этого момента. А если что-то пойдет не так… ну и что? Ты разберешься с этим. Решаем проблемы по мере их поступления. В конце концов, ты достойна иметь право на ошибку, на возможность познания мира. Почему тебе запрещено зарисовывать космические корабли и гулять по лесу, когда тебе захочется? Ты добралась до гнилого бревна и наклонилась к нему поближе, чтобы достать свой блокнот для рисования. Ты захватила с собой пенал с цветными карандашами, немного древесного угля, даже... Тут пусто. Не получилось нащупать скетчбук. Стоило тебе избавиться от накатывающей тревожности, она снова тут как тут. Снова ворошишь дупло в стволе дерева руками, шаришь по нему со всех сторон — где он? Он должен быть здесь. Возможно, ты не спрятала его как следует в тот раз, когда в спешке убегала от зловещего человека. Ты лихорадочно осмотрела землю прищуренными глазами, недостаток света от крошечной луны затруднил поиски. Ты решила проверить старый пень, на котором обычно сидишь, но скетчбук как сквозь землю провалился. Ты чуть не плачешь, упала на пенек, закрыв лицо руками. Если блокнот попал в руки к Отцу, то можешь забыть о нем, обратно ты его уже не получишь. В голове пронеслись все те лица, которые ты тщательно вырисовывала по памяти, разнообразие рас и видов живых существ. Истории, которые они рассказывали, поспешно записанные неряшливым почерком, твои рисунки животных, планет, флоры и фауны… Можно поклясться, ты почувствовала, как досада разрывает сердце пополам. Голова болит, допуская разные варианты исхода событий, как можно поступить в такой ситуации. Затем ты услышала едва различимый хруст листьев справа и медленно повернула голову в сторону лужайки. Занятая потерей скетчбука, ты напрочь забыла проверить, находится ли где-нибудь поблизости тот корабль или его пилот. Беспокойство нарастает, но когда ты не обнаруживаешь корабля на привычном месте, то на миг успокаиваешься. Ты вспомнила, что корабль может активировать генератор поля невидимости. Еще один хруст. Ты посмотрела в ту сторону, откуда предположительно исходит звук, но ничего не увидела. Ты протиснулась вперед, присела на краешек своего пенька, наклонилась ближе. Твои глаза очень медленно привыкали к сумеркам, жаль, что этого не случилось раньше — при свете второй луны можно было бы наверняка сказать, одна ты здесь или нет. Очередной хруст. На этот раз ближе. Сзади. Ты вскрикнула, подпрыгнула на месте и повернулась лицом к фигуре в темном одеянии, которую уже видела раньше. Незнакомец стоит по другую сторону толстого пня, медленно обходит его, направляется к тебе. Теперь точно к тебе. Ты подавила крик и тоже сделала несколько шагов, вы вдвоем неторопливо огибаете останки древнего дерева. Фигура в черном ничего не говорит, и ты не в состоянии разглядеть лица, так как оно скрыто сгустившимися сумерками и большим капюшоном, который покрывает голову. У тебя перехватило дыхание, руки задрожали. Незнакомец остановился. Как и ты. Ты не сводишь с него глаз, стук твоего сердца отдается эхом в ушах. Под волной тревоги и шока разум пришел в смятение, но мысли сфокусировались на одном конкретном желании. Тебе не терпится увидеть лицо этого человека. Каким бы пугающим ни был момент, этот чужеземец интригует больше всего на свете, больше всего, с чем тебе приходилось когда-либо сталкиваться. Но также пугает, и напрягает... Ты осознала затруднительность своего положения. Ты одна в лесу, в самый темный час ночи, лицом к лицу с пришельцем из другого мира, облаченным в черное, пилотирующим корабль-невидимку. Все опасения твоего Отца, шепот на задворках твоего мозга вопят нестройным хором — что, если он прав, и был прав с самого начала? Через несколько часов твоя семья поймет, что ты бесследно исчезла, они нашлют на тебя вечные проклятия за твой идиотизм, если они никогда больше не увидят тебя, пропавшую навсегда, совсем как твоя мать. Или они обнаружат твой изуродованный труп, брошенный гнить в лесу. Плевать, в любом случае они исковеркают правду, превратят ее в легенду о безрассудстве, в пугающие предостережения для Лии, для новорожденного малыша, обрекая их на ту же участь, что и тебя. Ты настолько забылась, что не заметила, как фигура впереди резко пошевелилась. Перед тобой теперь протянута рука. Незнакомец холоден, словно тлеющая звезда, в сравнении с ним ты — палящее солнце. В руке, скрытой черной перчаткой, ты заметила блокнот... твой скетчбук. Ты едва слышно охнула от шока и протянула руку навстречу, чтобы забрать его обратно. Пальцы незнакомца упрямо разжались, ослабляя хватку. Он еле поддался. Ты крепко прижала скетчбук к груди, не сводя с него глаз. Возникла напряженная, кратковременная пауза, во время которой тебе не терпелось заглянуть в блокнот. Ты отчаянно хочешь убедиться, в сохранности ли страницы, на месте ли все рисунки, не нарушил ли незнакомец случаем порядок. Ты хочешь удостовериться, что коллекция драгоценной информации — целое достояние — не пострадала. Но фигура все еще стоит на месте, молчаливая, поразительная и заманчивая. Идея о том, чтобы взглянуть ей в лицо, настойчиво возвращается. Будто прочитав твои мысли, незнакомец опустил капюшон, демонстрируя необычное, но в то же время невероятно красивое лицо. Ты напряглась, чтобы рассмотреть — слабого света маленькой луны недостаточно, чтобы полностью осветить его — кроме его глаз. Чужие глаза насыщенного золотисто-желтого цвета, слегка светящиеся в темноте, пристально сверлят твои. Он ничего не говорит, только выжидающе смотрит. Его строгий взгляд, устремленный на тебя, стал причиной горячего румянца на щеках, поскольку тебе пришлось задуматься о том, как ты выглядишь в эту секунду. Растрепанные, взъерошенные волосы, бегло накинутое на тело платье. Ты гадаешь, кажешься ли ты устрашающей или всего лишь полоумной маньячкой. Когда ты снова встретилась с ним взглядом, глаза уже привыкли к темноте, и ты заметила кольцо рогов на его голове, возможно даже различить замысловатые черные отметины, которые покрывают его кожу, его красную кожу. Он на самом деле красный? Или тьма играет с твоим зрением злую шутку? Ты встречала забраков и раньше — парочку здешних, еще несколько прилетевших с других планет. Но ты никогда не видела никого, похожего на него. Тебе стало неуютно под его безжалостным взглядом, поэтому ты тихо пробормотала “спасибо” за то, что возвратил альбом для рисования, а затем медленно скрылась в ночи. Он не двигается, не произносит ни слова, просто смотрит, как ты исчезаешь в темноте деревьев. Когда ты больше не в состоянии рассмотреть огоньки его глаз, ты поворачиваешься на автопилоте, чтобы осторожно вернуться домой. Твой разум сходит с катушек, а сердце бьется так быстро, что кружится голова. Какой странный пришелец, и как же хочется нарисовать его в своем секретном альбоме… Карабаст. Альбом. Ты забыла спрятать его обратно в бревно или куда-нибудь еще — только как можно дальше от неизвестного гостя. Ты так отвлеклась, что совершенно забыла об этом, а желание покинуть лес оказалось сильнее. Пальцы впились в скетчбук. Только бы заглянуть внутрь, сделать парочку набросков. Но как ты можешь и дальше слоняться по лесу этой ночью, зная, что он там? Нельзя нести его в дом. Не будь такой жалкой — теперь ты делаешь все что захочешь. Ты приняла сознательное решение не позволять подкрадывающейся тревоге останавливать тебя. Позже ты придумаешь, как пронести его тайком в свою спальню, и у тебя все получится. Просто заглянуть одним глазком. Ты ускорила шаг, помчалась домой к свету, чтобы пролистать страницы, убедиться, что все осталось как было, что этот странный забрак ничего не трогал. Ты добежала до калитки, взобралась на дерево, перебралась через ветку и прыгнула в окно. Быстро переоделась в ночную сорочку и задвинула шторы, схватила со стола маленький светящийся стержень. Включила его, просмотрела скетчбук от корки до корки... и не нашла никаких признаков несанкционированного проникновения. Сначала ты успокоилась при мысли об этом, но потом снова позволила нервам взять верх — он все-таки здесь. Давление в груди нарастает. Необходимо сосредоточиться на положительных обстоятельствах. Твой блокнот нашелся. Ты думала, что потеряла его. Это победа, разве нет? Странный мужчина, которого ты встретила, похоже, не любитель разговаривать, так что вряд ли он кому-нибудь расскажет о встрече в лесу. Что является утешением — по крайней мере — так кажется. Нельзя знать наверняка. Ты вздохнула. Если блокнот для рисования здесь, ты можешь извлечь из него максимум пользы. Руки до сих пор чешутся от желания нарисовать корабль, а теперь их еще сильнее сводит от намерения зарисовать забрака с его неестественной кожей и оживленными глазами. Ты сбросила одеяло и подошла к своему столу, чтобы взять пенал с… Ты точно помнишь, как брала его с собой в лес. Должно быть, ты уронила его там, поскольку его нет нигде поблизости. Будь проклята эта Планета. Ты даже не можешь вспомнить, как потеряла его. Ты помнишь карандаши, которые поспешно сунула в ящик стола ранее этим вечером, но усталость обрушилась внезапно, как пощечина, утяжеляя веки. Ты наконец признала, что этим вечером совсем нет времени на рисование, и что ты должна найти укромное местечко для своего секретного блокнота. Взгляд скользнул по гардеробу, и тебя осенила идея. В ту же минуту ты открыла двери и выдвинула ящик, где хранится нижнее белье. Засунула блокнот под кучу одежды, в надежде, что семья проявит к тебе хоть каплю уважения и не вздумает копаться в этом конкретном ящике, учитывая, что они не так уж и скрывают то, что роются в твоих вещах время от времени. Ты слишком измотана, чтобы злиться. Ты забралась под простыни и свернулась калачиком, и перед тем, как провалиться в сон, ты думала о незнакомце: будет ли он ждать тебя на том же месте завтра, когда ты вернешься за своими вещами. В ту ночь тебе снятся баночки тягучего и сладкого меда, такого же золотистого, как глаза забрака в густом лесу на краю света.