Мой любимый призрак / My favorite ghost

      — Твою мать!       Лео неплохо врала, если того требовала ситуация, но как ей объяснить двухметрового латного рыцаря, стоящего в центре комнаты. Озираясь волшебница металась из стороны в сторону, запуская руки в собственные волосы и лохматя челку.       — Так, иди сюда, — внезапно воскликнула она, подбегая к балконной двери, — Скорее же, Фред, давай-давай.       На короткое время рыцарь замер, словно услышал своё имя впервые, что, собственно, было правдой. Последние 20 лет никто из живых к нему не обращался. Передвигая массивные ноги, Фред вышел на балкон, прижавшись к стене.       — Не издавай никакого шума, хорошо? — попросила она, сжав его налокотник, — Не знаю, кого там черт принес на ночь глядя.       Прикрыв балконные двери, волшебница суетливо убрала все папки и книги под свои подушки, наспех застилая постель. Оглядев комнату и поняв, что в ней не осталось чего-то подозрительного, Уайт открыла дверь.       — Я уж решила, что ты куда-то ушла, — вздохнула колдомедик, проходя в комнату профессора и разминая шею, — Между прочим, я тебя ждала.       Только сейчас Лео вспомнила, что договорилась встретиться с подругой, после полуночи, но со всеми событиями — вылетело из головы. Откровенно говоря, бывшая гриффиндорка просто забыла, неотрывно следя за тем, как Роббинс присаживается на постель, поправляя складки своей облегающей юбки с небольшим разрезом на правой ноге.       — Готовилась к занятиям, сама только вернулась. Домашние задание первокурссников — отдельный вид пытки, — не моргнув глазом, соврала Лео, хотя боязливо следила за тем, чтобы колдомедик не трогала подушки, под которыми она спрятала книги.       — Я так и подумала, — пожала плечами Грейс, присматриваясь к лицу молодого профессора, — Мерлиновы панталоны, ты видела себя? Откуда такие синяки под глазами, подруга? Ты вообще спала?       — А? Да-да, просто увлеклась чтением, ты же меня знаешь, — иронично процедила она, но к зеркалу всё-таки подошла. Лицо было уставшим, но не настолько, чтобы бить тревогу. — Как твой пациент?       — Стремительно идет на поправку, — показалось, что в голосе послышалась грусть, хотя Грейс улыбалась, — Через два дня сможет вернуться к занятиям.       — Вот и чудесно, у тебя появится больше времени на себя, — с оптимизмом хлопнула в ладоши Лео, — Или что-то не так?       — Всё так, — Грейс выглядела подозрительно, но от чего-то пыталась скрыть своё состояние, — Директор планирует устроить вечеринку для учеников в честь Хэллоуина. Надеюсь, обойдется без очередных неприятностей. Помнится, в прошлом году Поттер подшутил над парочкой слизеринцев так, что они провалялись два дня в Больничном Крыле с рвотой в виде мыльных пузырей, — её лицо скривилось от неприятных воспоминаний, она как раз проходила здесь практику у мадам Пофри, — Пенная вечеринка, черт бы её побрал.       Представив подобную картину, девушку передернуло. Немало выпало на плечи Роббинс во время её обучения. Оправдывало то, что они всего лишь дети и им хочется дурачиться, но, конечно, хотелось бы, чтобы это делалось с осторожностью. Не хватало ещё новых жертв.       — Педагоги будут дежурить, Грейс, не переживай, — успокоила её Лео, делая усилие, чтобы не посмотреть в сторону балкона, боясь, что со стороны кровати доспехи могут быть заметны.       Грейс молча откинулась назад и легла поперек кровати, не спеша вернуться обратно в Больничное Крыло, но внезапно села, нащупав что-то твердое под одеялом. Несколько раз проведя ладонью по выпуклость покрывала, она достала из-под него флакон с знакомой янтарной жидкостью.       — Ты не выпила зелье? — в голосе проскользнули нотки негодования, — Лео, я же просила.       — Не было необходимости, — волшебница забрала зелье из её рук, отставив на прикроватную тумбочку. — Но держу его под рукой.       — А чем у тебя так… — она наморщила нос, принюхиваясь, — Пахнет?       — Пахнет? — не поняла Уайт, не замечая чего-то особенного.       — Я бы сказала, воняет, — Роббинс поднялась с постели, словно выискивая причину запаха, как собака-ищейка.       На мгновение Лео показалось, что подруга двигается в сторону балкона, резко дернувшись в её сторону, но Грейс замерла около рабочего стола, ещё больше скривившись.       — Это что? Масло? — она коснулась столешницы, растирая густую жидкость между пальцами, — Всё в масле.       — Ах, да, — потерев затылок, бывшая гриффиндорка двинулась к ней, неловко замерев перед балконной дверью, — Разлила масло для котлов, вот и запах ещё не выветрился.       С подозрением кивнув в сторону балкона, Грейс проговорила, вытирая руки о носовой платок:       — Открой дверь, пусть проветрится.       — Ночью открою, когда спать лягу. Кстати, очень устала, — это был тонкий намек на то, что ей хотелось бы остаться одной, но Роббинс не поняла, опустившись на стул.       — Как обстоят дела с теми доспехами? Больше не двигались? — повседневно осведомилась она, вырисовывая пальцем что-то на столе и задумчиво вглядываясь в древесное покрытие, — Когда я шла, то не видела их.       — Унесли, — сорвалось с её губ быстрее, чем она могла себе представить, — Да, куда-то унесли. Я уж и забыла.       — Правда? А вчера мне казалось, что ты очень впечатлена.       — Ты же говорила, что это от усталости. Поспала и всё прошло, — никогда ещё Уайт так бессовестно не врала подруге, — Ты была абсолютно права, у меня просто разыгралось воображение.       — Рада это слышать, — встав с довольной улыбкой, Грейс положила свои руки на её плечи, — Больше отдыхай, дорогая, впереди непростой год. Не буду тебя отвлекать, ты же собиралась спать, — она кивнула на кровать, а потом легко поцеловала подругу в щеку, — Я просто зашла проверить тебя, самой уже пора спать.       — Спасибо, — уголки губ тронула смущенная улыбка, — И тебе доброй ночи, Грейс.       — Спи сладко, — Роббинс отошла и махнула рукой на прощание, покинув комнату.       Шумно выдохнув, волшебница уперлась руками в собственные колени. Сердце стучало в груди настолько сильно, что отдавалось болью в ребрах. Слава Мерлину, что она ничего не заметила. Заперев спальню, профессор магловедения бросилась к балкону, распахивая дверь и смотря на стоящего рыцаря.       — Ушла, — с облегчением, сообщила она.       Доспехи стояли неподвижно.       — Эй, слышишь меня? — недоумевала волшебница, постучав по его шлему, — Пойдем обратно, — ответа не было, — Уснул что ли? Эй!       С силой схватившись руками за его плечи, волшебница потрясла доспехи, от чего они заскрипели, но не двинулись. Схватившись за его латную перчатку, она легонько согнула её, но никакой реакции не было. Несколько дней этот «Ланцелот» сводил её с ума, местами пугал, а теперь стоял и не двигался. Выглядело подозрительно. Набравшись смелости, Уайт подняла забрало, вглядываясь в пустоту, а потом так же быстро закрыла с легким стуком.       Что могло произойти за то время, пока Роббинс была в её комнате? Может, она наложила на волшебницу какие-то чары, защищающие от галлюцинаций. Но нет, Лео не сумасшедшая, она точно знала, что доспехи ожили, а в них был заточен один из погибших героев войны — Фред Уизли.       Порядка целого часа волшебница расхаживала вокруг этих доспехов, сгибала, била по ним, звала его, но в ответ слышалась полнейшая тишина. Рыцарь застыл, словно статуя, как и было раньше. Никакого намека на то, что он сейчас вновь начнет качать головой или расхаживать по комнате ведьмы, постукивая своими железными ступнями.       — Ну же, пожалуйста, — голос немного охрип от досады, пока она раз за разом проводила руками по холодной железной груди, — Как же так? Как мы сможем помочь тебе, когда ты просто стоишь. Очнись, Фред, очнись, — зло стукнув по доспехам, волшебница опустилась вниз, облокотившись о каменное ограждение балкона и запуская руки в свои волосы.       «Я же не сумасшедшая. Не сумасшедшая. Нет, все было по-настоящему!» — кричал её разум, заставляя сильнее сжимать собственные волосы на макушке, едва ли не рыча от досады.       В голове появилась шальная мысль о том, что ей могло всё привидеться, но как же тогда объяснить капли масла? Уайт прекрасно помнила, как смазывала эти доспехи, чтобы он мог двигаться и как-то доносить до неё то, что необходимо узнать. Не могла она дотащить его до балкона или спальни, благополучно забыв об этом. К тому же, теперь волшебница знала его имя — Фред. Юноша, погибший в результате обвала стены.       Единственный способ убедиться во всём, так это выпить злосчастное зелье, оставленное Роббинс. Так волшебница и поступила, вбежав в спальню и одним махом осушив пузырек до дна. Горьковатый вкус неприятно обволакивал горло, но она не морщилась, раз за разом, возвращаясь на балкон и следя за смирно стоящими доспехами.       Устав от ожидания, волшебница опустилась на постель, доставая из-под подушек книги и карточки с жертвами Второй Магической Войны. Открепив от личного дела колдографию, волшебница всмотрелась в улыбчивое лицо рыжеволосого парня, стоящего на фоне поля для квиддича и перебрасывая древко метлы из одной руки в другу. Юный, красивый, жизнерадостный — такую ясную улыбку Лео ещё никогда не видела. Фред походил на лучик света, смотря на него, улыбка невольно появлялась на её губах.       Что-то теплое скатилось по губам девушки, вынуждая провести по ним рукой. Прозрачная и соленая капля — предательские слезы, которые появились в её глазах от взгляда на снимок и осознание, что этого молодого парня уже нет в живых. Трудно было поверить, что этот рыжеволосый лучик света погас в двадцать лет — очередное доказательство того, что мир несправедлив.       Лео находила его красивым, особенно улыбка. Интересно было услышать голос и пообщаться, но эти глупые мысли не сопоставимы с реальностью того, что волшебника больше нет. С нескрываемой скорбью, Уайт опустилась на подушки, поджимая к груди колени и неотрывно смотря на колдографию, раз за разом улавливая мимику Фреда, длинные пальцы на метле и губы, растягивающиеся в ослепительной улыбке, полной азарта и жизни. Обычно на фотографиях, где изображен покойник, глаза выглядят тусклыми, неживыми и застывшими, а тут — будто он вот-вот сойдет со злосчастной карточки и встанет перед ней, словно живой.       Как жаль, что это была всего лишь проделка её фантазии.       Закрыв глаза, она попыталась вообразить его, воссоздать тот образ, который всплывал в голове. Движения рук, мимика, поворот головы — красочно, словно по-настоящему. В её воображении он казался четким, не размытым, как это бывает. Парень двигался к ней навстречу, показывая рукой большой палец вверх.       Уголок его рта приподнимался в хитрой ухмылке при взгляде на волшебницу. Место, в котором они были — поле для квиддича, только совершенно пустое. Фред оборачивается к трибунам, широко раскидывая руки в стороны, словно наслаждаясь осенним ветром, трепавшим его волосы. Закрывая глаза, гриффиндорец ловил каждое дуновение, пока волшебница неотрывно смотрела на его спину, неторопливо приближаясь.       Протянутая тонкая ладонь опустилась на его плечо, немного сжимая красную мантию под пальцами и чувствуя плотную ткань, скрывающую тело Фреда от осенней прохлады. Он замер, медленно опустив руки по швам, а потом неторопливо обернулся, от чего пальцы девушки скользнули по его груди. Холодной, словно метал. Твердой, неживой.       Глаза Фреда оставались закрыты, но его лицо начинало меняться: веснушки пропадали с щек, как и румянец, он поспешно бледнел до тех пор, пока оттенок его кожи не стал серовато-голубым. Это не была аристократичная бледность, скорее…       О, Мерлин!       Трупная. От правой щеки начало растягиваться темное пятно, проходя через кожу насквозь и обнажая почерневшие зубы, высыпающиеся через получившуюся дырку. Кожа будто сгнивала на глазах, поглощая правую часть его лица, шею и одну руку. В одно мгновение форма волшебника превратилась в жалкую и оборванную материю, темнея и рассыпаясь. Вновь посмотрев на волшебника, Уайт ужаснулась — пустые и черные глазницы, череп обтянутый остатками темной и гнилой кожи.       Одернув свою руку, бывшая гриффиндорка попятилась назад, спотыкаясь о внезапно возникшие камни под её ногами. Поля больше не было, только остатки жухлой травы. Тело волшебника превратилось в скелет с развивающимися остатками одежды, а костлявая рука потянулась к ней, застывая в воздухе.       К горлу подступила тошнота, Лео ринулась бежать вперед, подальше от ужасающей картины. Борясь с собственным недомоганием, волшебница поднималась по склону до самого замка, вбегая во двор трансфигурации, где беспорядочно мелькали вспышки заклинаний.       Ощупав собственное тело, Уайт поняла, что у неё нет палочки. Свернув за небольшую колонну, она ринулась через узкий проход, стараясь миновать поле сражения, но в ту же секунду натолкнулась на парня, который стоял, прижавшись к стене и сжимая палочку в руках.       Его лицо она не успела разглядеть, потому что в следующую секунду с громким гулом каменная стена разлетелась в разные стороны.       Вдох.       Крик.

***

      Волшебница подскочила на собственной постели, хватаясь за саднящее горло. Руки продолжали с силой впиваться в одеяло, пока она успокаивала своё сбившееся дыхание.       Этот сон мучил её несколько недель, несмотря на обилие зелий, избавляющих от ночных кошмаров. С той самой ночи, когда рыцарь перестал двигаться, она видела один и тот же кошмар, заканчивающийся падением стены замка. Казалось, что всё испытываемое во сне — это реальность, потому что щеки горели, будто она вновь пробегала мимо горящих от заклятий остатков двора Трансфигурации.       Изучив бесчисленное количество справочников за последний месяц, она так и не разобралась в том, кто же был Фред на самом деле и почему он существовал в доспехах, и исчез. Балконная дверь оставалась закрытой, на улице заметно похолодало, но Лео всё равно защитила доспехи магией от постоянных дождей, чтобы влага не нанесла им больше урона. Несколько раз в неделею, волшебница смазывала их специальным маслом, одолжив его у домовиков. Пахло оно ещё хлеще, но быстро уничтожало коросту, поражавшую их изнутри.       31 октября было ознаменовано праздником для учеников. Во дворе возвели сад из статуй с тыквенными головами, в коридорах летали зачарованные гирлянды в виде ведьминых шляп, игрушечных приведений, пауков и крыс. Преображенный Большой Зал был практически готов к вечернему мероприятию: возвели даже сцену для приглашенных музыкантов.       Учеников в коридорах не было, все готовились к вечернему празднику, пока Лео, не хуже призрака, скиталась по своей спальне, читая новые книги о мистических заблудших душах. Она не нашла того, чего ранее не знала, захлопнув очередную книгу и отбросив её на стол. Голова закипала, необходимо было освежиться, заодно и подготовиться к предстоящему дежурству.       Проводить время в ванной — одно из любимых занятий волшебницы, уединение и теплая вода — самое лучшее средство от навязчивый мыслей. Преподавательская ванная комната была меньше, чем для старост, но нравилась девушке. Ей много и не нужно. Взмахнув палочкой, из десятка кранов полилась теплая вода, а парочка ароматных пузырьков создали большой объем разноцветной пены, в которую опустилась Уайт, блаженно откинувшись на каменный бортик и прикрывая глаза.       Может, если бы она рискнула поделиться с кем-то тем, что Фред Уизли являлся к ней — нашлись бы те, кто поверил? Наверняка есть люди, которые сталкивались с подобным, просто Лео их не знала, не каждый решится поделиться подобными вещами, побоявшись того, что его посчитают душевнобольным. Только она здорова, а Фред был реален. Синяки на спине, оставленные доспехами, не так давно зажили, унося с собой последние подтверждения случившейся реальности.       Влажных волос коснулась обволакивающая прохлада. Открыв глаза и оглядевшись на предмет распахнутых окон, Лео нахмурилась — всё закрыто, но откуда-то доносится сквозняк. Отойдя к другому бортику и чувствуя, что прохладная пена стекает от самых плеч до поясницы, девушка вновь опустилась в ванну.       Согретое тело мгновенно расслабилось, пока профессор тихонько напевала себе под нос какую-то маггловскую мелодию из песни, отражающуюся от каменных стен звонким эхом. Голос продолжал звучать, даже когда она замолкала, а потом вновь начинала напевать успокаивающую мелодию, растирая жесткой мочалкой руки. Кожа краснела, немного жгла, но для неё — это приятное чувство. Разумеется, Уайт не мазохистка, но эти ощущения любила. Кожа нагревалась от таких манипуляций и становилась мягче.       Ей стоило бы торопиться, но она не хотела, продолжая сидеть в теплой воде и раздумывать о невероятных чудесах этого мира. Привидения — сплошь и рядом, почему же она так удивлялась ожившим доспехам? Наверное, потому что не могла идентифицировать силу, которая двигала ими. Десяток книг — и ни одного ответа — где это видано? Иногда она ловила себя на мысли, что директор Макгонаглл могла что-то знать о подобном, но спросить напрямую — не рискнула бы никогда, трусила. Вдруг она бы посмотрела на неё, как на умалишенную.       По коже пошли мурашки, холод в ванной комнате, тянувшись от стен, усиливался с каждой минутой, отрезвляя волшебницу.       Дотянувшись до полотенца, она обмотала его вокруг груди, поспешно натянув обувь — очень холодный пол. Несмотря на то, что все окна были закрыты, даже покрылись испариной от теплой воды, в ванной температура воздуха падала с сумасшедшей скоростью. Создавалось впечатление, что она находится на улице, а не в замке.       Пена исчезала на глазах, открывая взору прозрачную воду, в которой совсем недавно лежала волшебница. Вглядываясь в дно, Уайт уловила мутное светлое пятно, расползающееся по дну из разных уголков ванной и собираясь в самом центре, словно сгусток. Подойдя ближе и присев на корточки, она склонилась над водой, крепко прижимая полотенце к груди.       Очередной порыв ветра погасил все свечи, что были в этом месте, но темнее не стало. Вода светилась от белого мутного пятна, оформляющегося в продолговатую фигуру, напоминающую овал. Неизвестно, что было в голове у бывшей гриффиндорки, когда она бесстрашно опустила руку в воду, словно пытаясь достать до белого сгустка.       Холодная.       Вода стала такой же холодной, как и небольшое помещение.       — Во имя Мерлина, что за чертовщина, — пробубнила она себе под нос, недовольно хмурясь и проводя рукой через белый сгусток. Взглянув на ладонь, она не заметила каких-то изменений, вновь опуская её в воду. Чем ближе она была к центру странного пятна, тем холоднее становилось, будто горная река.       Потянувшись дальше, волшебница не устояла на скользком полу и рухнула прямо в ванну. Вода поднялась и вышла за пределы бортов от её падения. Полотенце всплыло первым, а волшебницу тянула вниз невидимая сила, не давая всплыть.       Размахивая руками, словно пытаясь найти хоть что-то, чтобы вынырнуть из воды и силы, которая удерживала её и не давала вдохнуть воздух. Невидимая пелена окружила её тело, лишая возможности хоть что-то разглядеть. Свет проникал глубоко в сознание, обволакивая своим холодом. Кровь в жилах начинала стыть, а биение сердца замедлилось. Потребность в глотке свежего воздуха постепенно ослабевала, будто Уайт могла прекрасно без этого обходиться.       «Помоги…»       Этот голос. Он казался очень знакомым, звучал где-то глубоко в сознании. Женский или мужской — непонятно. Дать точное определение этого голоса не получалось, он не поддавался какому-то объяснению. Возможно, с ней говорил собственный разум.       «Помоги мне»       Звучал четче, разливаясь внутри её собственной головы.       «У меня мало сил»       Она не знала, как помочь этому голосу или его обладателю, поэтому чуть расслабилась, чтобы он мог говорить с её разумом без сопротивления. Теперь слова звучали ярче.       «Я долго не продержусь. Пожалуйста, помоги.»       «Как я могу тебе помочь?» — подумала волшебница, в голову не шли какие-либо идеи. Ответа на этот вопрос не последовало, а от сильного холода и слабости тело начало постепенно подниматься вверх. Спина отчетливо касалась поверхности.       Сильный толчок в грудь выбросил её на бортик ванной. С сильным кашлем изо рта брызнула мыльная вода, от которой жгло внутри. В попытке исторгнуть из собственного тела остатки влаги, Уайт без сил опустила лицо на холодный камень, который возвращал к реальности. Руки нещадно вцепились в каменную плиту, пытаясь нащупать упавшую палочку. Скорее всего, она куда-то откатилась. Волосы прилипли к лицу, пока волшебница успокаивала своё бешеное дыхание. Какое счастье дышать полной грудью.       Немного придя в себя, Лео неторопливо села на полу, оценивая обстановку. Мокрый пол, плавающее в остатках воды полотенце, упавшие и погасшие свечи, которые раньше стояли по периметру. Будто тут прошелся ураган. Её вещи были разбросаны в разных краях комнаты.       Кожа покрылась мурашками, а ноги промерзли настолько, что ей пришлось несколько раз растереть их прежде, чем встать. Отыскав палочку под скамейкой, Уайт зажгла свечи и избавилась от мокрого пола, спустив воду в ванной комнате. Наспех высушившись и одевшись, она начала ходить вдоль стен, словно пытаясь найти хоть какую-то зацепку, которая объяснит случившееся. На противоположной стене висела картинка с тремя русалками, которые тихонько переговаривались на камне, выступающем из озера.       Обойдя ванну по бортику и придерживаясь за прохладную раму, волшебница направилась к ним. Внимание привлекло стекло, которое оставалось покрыто мутной испариной. На голубом витраже красовалась надпись, будто выведенная пальцем по стеклу:       «Я здесь»       От букв стекали тонкие дорожки капель, а надпись постепенно мутнела до тех пор, пока не пропала, а окна не посветлели.       Плечи вздрогнули, а горло напряглось от страха, распространяющегося по всему телу. Сначала загадочная сила, потом холод, а теперь ещё и это — всё складывалось в неблагоприятную картину того, что Уайт, кажется, угрожает опасность. Особенно, учитывая то, что она чуть не утонула в собственной ванной, где вода едва ли доставала до груди в самой низкой части. Заозиравшись в поисках кого-то, она не уловила ничего, кроме теней от дрожащих свечей, отбрасывающих силуэты на каменные стены комнаты.       Опалив дыханием стекло, она вновь смогла разглядеть два слова, аккуратно выведенных на витраже. Толщина букв соответствовала её среднему пальцу, но Уайт точно ничего не писала, даже никогда не подходила к стеклу настолько близко, потому что оно находилось в неудобной позиции края ванной, где это мешали бы сделать краны.       Решив не останавливаться на скользком борту, волшебница, придерживаясь за стену, отошла к большой картине, размером практически от пола до потолка и посмотрела на русалок, чьи хвосты нещадно били по водной глади, создавая брызги.       — Эм… Извините, — неловко привлекла их внимание волшебница, — Я никогда раньше к вам не обращалась, но, может, вы знаете, что тут приключилось?       Очередной плеск разнесся звуком по ванной комнате, когда три русалки обернулись к ней. Та, что была темненькой, что-то шепнула блондинке, а она в свою очередь передала другой, чьи волосы напоминали своим цветом красноватую кору дерева. То и дело, переглядываясь между собой, русалки не торопились дать какой-то ответ.       — Вы же видели, — борясь с негодованием, сказала волшебница, — Меня кто-то толкнул?       «И что они уставились на меня так, будто видят впервые?» — недоумевала Уайт, не получая ответов от трех красавиц, прикрывающих свою обнаженную грудь волосами.       — Если вы ничего мне не скажете, то я повешу напротив картину с викингами десятого века. Ту самую, где у них привал, после очередного набега, — угрожать не хотелось, но она надеялась, что это как-то поможет, — Вот вам будет весело!       Разумеется, Лео не планировала этого делать, обычная манипуляция. Не каждый захочет купаться под пошлые комментарии и свисты со стороны изголодавшихся по женской ласке мужчин. Обычно, эти картины висели в дальних коридорах, куда не ходят студенты, но кто-то их находил и рассказывал о том, что они там обсуждают и какие советы дают. Кажется, Сара Миджен рассказывала, что викинги просили её показать грудь. Врала или нет — неизвестно, ей тогда почти никто не поверил, потому что Миджен оставалась прыщавой толстушкой, имеющей презрительный взгляд и постоянно нахмуренные брови. Это было на третьем курсе, с годами Сара похорошела и после школы вышла замуж за друга собственного отца. Говорят по любви, но Грейс уверена, что по залету.       — Ну, так что? Говорить будете? — нетерпеливо проворчала Лео, сложив руки на груди.       Красавицы дернули своими хвостами, боязливо смотря куда-то вперед, будто сквозь волшебницу или ей за спину. Заинтересовавшись тем, что привлекало их внимание, Уайт обернулась — никого, только пламя свечей дергалось от сквозняка, смазывая тени в дрожащую кучу неопределяемых линий.       — Вы кого-то видите? — предположила она, осматривая девушек. Блондинка поджала нижнюю губу, глядя на одну из своих сестер, а потом робко кивнула. Черноволосая красавица нахмурилась и в тот же момент спрыгнула с камня, погружаясь в озеро с головой. Только хвост мелькнул на поверхности, блеснув зелено-серыми чешуйками с легким синеватым отливом под водой.       Прекрасное создание подплыло практически к краю картины у башмаков волшебницы, когда русалка вновь вынырнула из воды, запрыгнув на камень у правого края. Теперь эта прелестница казалась ростом с саму Лео, только хвост длиннее, чем ноги.       — Скажи мне, — с тихим выдохом попросила волшебница, — Или вы разговаривать не умеете?       — Умеем, профессор, — она показательно сложила руки на груди, вздернув подбородок, словно снизошла до общения с ней, — Но нам не разрешают, как и перемещаться по картинам в коридорах. Только в ванных.       — От чего же? — звучало странно, обычно не было запретов на перемещения по картинам.       — От того, что мы, — недовольно цокнула, перекидывая волосы через одно плечо и обнажая грудь, не смущаясь, — Считают, что мы болтливы. А это вовсе не так.       — Сомневаюсь, что вы болтливы, — глаза русалки от этих слов просияли, — Потому что вы не можете ответить на простой вопрос. Тут кто-то был, помимо меня?       — Был, — коротко сказала она, поглаживая пальцами свои локоны.       — И кто? — не унималась волшебница.       — А ты его не видишь? — уголок её рта приподнялся в ухмылке, — Или видишь?       — Черт бы тебя побрал, хвостатая! — рыкнула она и стукнула кулаком по картинной раме.       Вода на изображении пошла рябью, а русалка съехала с камня, шлепнувшись в воду, только край хвоста остался на поверхности. Недовольно вынырнув, она гневно насупилась, снимая с волос остатки тины, в которую угодила. Черноволосая красавица была рассержена, а Уайт изогнула губы в тихом «упс», не ожидала, что выйдет что-то подобное, но, судя по всему, русалка затаила на неё тихую обиду, взмахнув хвостом и удаляясь в неизвестном направлении.       — Прости! — крикнула она ей, — Я не хотела…       Но морская прелестница не отозвалась, а её сестры поспешно уплыли следом, оставив картину пустой. Лео злилась на себя за то, что позволила собственным эмоциям выйти из-под контроля, но, в свете пережитого, её можно было понять. Решив, что красавицы вряд ли вернуться в ближайшее время, профессор поспешила обратно к бортику, проделывая непростой путь обратно и подходя к лавке. Подхватив остатки одежды, она в последний раз осмотрела комнату и вышла.       Ответов не было, как и предположений о том, что с ней происходит.

***

      В честь Хэллоуина директор пригласила известную среди молодых волшебников группу «Стражники». Четверо мужчин, облаченные в кожаные костюмы и плащи, всегда скрывали свои лица за тканевыми масками, что ещё больше подогревало к ним интерес среди ребят, а их песни затрагивали такие темы как дружба, запретная или первая любовь, свобода и выбор, несмотря на устоявшиеся правила. Их музыка была ядерной смесью рока и ирландских мотивов, под некоторые хотелось плясать до упаду, а под другие — сидеть в уголке зала и просто наслаждаться. Так и вышло, вступив на дежурство, молодая преподавательница оставалась незаметным зрителем, сидящим почти у самого выхода. С частой периодичностью ей приходилось патрулировать коридоры, чтобы не допустить распития алкогольных напитков или ещё каких-то непотребств, что молодые люди любили.       Традиция — подобного рода — праздников появилась несколько лет назад, когда ещё Лео была ученицей шестого кура: вечеринка по случаю Хэллоуина, Рождественский бал и праздник Весны, который отмечали в Хогвартсе перед пасхальными каникулами. Честно говоря, сама Уайт была нечастым гостем на подобных мероприятии, словно робея из-за того, что её никто не приглашал. Один раз она всё-таки посетила Рождественский бал на седьмом курсе, но простояла половину вечера у стены, а потом отправилась спать. Зря только две ночи учила квадрат вальса. А последним мероприятием стал выпускной бал, тогда они здорово оторвались с Грейс, которая не могла пропустить столь важное событие в жизни её лучшей подруги, за что Лео была искренне ей благодарна. Танцевали до последнего, а потом вернулись в Лондон. Навестив семью, девушки отправились на окраину Лондона в небольшой домик Роббинс, так Уайт там и осталась.       Взяв со стола цветной шоколадный гриб, Лео откинула непрошеные воспоминания и вышла из зала, чтобы проконтролировать порядок коридоров. В холле ей встретился Почти Безголовый Ник, летающий вокруг призрака башни когтеврана. Кровавый Барон парил неподалеку, неотрывно следя за Еленой, которая всячески пыталась закончить разговор с призраком.       — …и дамы кружились в вальсе. Эта музыка, конечно, не сравнится с той, которая была в наше время, — с неким сожалением закончил Почти Безголовый Ник, — Но для вас, Елена, я сделаю исключение. Всего один танец.       Едва осязаемая красавица взмахнула волосами и улетела в неизвестном направлении, так и оставив Ника с разведенными в стороны руками.       — Не расстраивайтесь, — улыбнулась ему профессор, — Такова её природа.       — Что вы, мисс Уайт, — Ник опустился вниз, проведя пальцем по своим усам, — Я совершенно не расстроен. Холодность дам лишь будоражит кровь настоящего мужчины.       Он прищурил свои глаза, довольно улыбаясь вслед исчезнувшего привидения.       — В таком случае, желаю вам прекрасного вечера, — откланялась волшебница, поспешив в ближайший коридор. Немного помедлив, Ник полетел следом, поспешно догоняя Лео. Когда привидение оказался достаточно близко, её плеча сразу же коснулась заметная прохлада.       — Вы дежурите в одиночестве? — спросил он, на что получил согласный кивок, поправив свой гофрированный воротник, помогающий удержать голову на плечах в прямом смысле этого слова, — А другие профессора?       — На этажах. В зале находится директор и декан гриффиндора, а я слежу за коридорами и двором школы, — стараясь быть любезной с ним, пожала плечами волшебница, — Неужели вы один в такой день?       Только маггл не знает, что именно 31 октября пятьсот лет назад состоялась казнь этого призрака, в результате которой, получив сорок пять ударов по шее тупым топором, его голова держалась на паре сантиметров кожи. Кажется, воротник он носил именно поэтому, скрывая следы жестокости, застывшие на нём на века.       — Нет круглой даты, так что я не требую почестей. К тому же, сейчас я нахожусь с вами, чья компания меня вполне устраивает, — рассудило привидение, опускаясь ниже. Теперь казалось, что он идет рядом с ней, словно живой человек, хотя его ноги не касались полностью пола.       — Вполне? — это слово зацепилось за её сознание, Лео показательно повернула к нему голову, — Почему?       — Скажем так, будь вы призраком, то я бы смог пригласить вас на танец, но, увы, — он раскинул руки в стороны, продолжая шествовать по открытому коридору вдоль двора трансфигурации вместе с девушкой.       — Думаю, даже если бы я была призраком, то отказалась.       — Как? Не уж то я так неприятен?       — Вовсе нет, сэр Николас, — Лео только сейчас поняла, насколько грубо это прозвучало, — Просто я не умею танцевать, так что… Сами понимаете.       — О, милая леди, — он резко облетел её и остановился напротив, галантно склонив голову, но та предательски соскользнула и слетела с его плеч, болтаясь, словно удерживаемая маленькой ниточкой, — Простите за подобный казус, — привидение поспешило исправить эту оплошность и вернуло голову на прежнее место, поправив воротник, — Извините, это было некрасиво.       — Бросьте, всё в порядке, — успокоила его девушка и улыбнулась. Не в первый раз ей доводилось видеть его отваливающуюся голову, какого-то страха или отвращения это не вызывало.       — Я всего лишь хотел сказать, что с радостью преподал бы вам парочку уроков, — его настрой был боевым, — Я неплохо танцевал в своё время бассданс, — вспоминало привидений, показывая приблизительный танец с воображаемым партнером, отлетев от Лео на расстояние, — Или Балло, о, только посмотрите.       Николас ловко взмыл в воздух, а потом опустился на пол, напевая под нос причудливый ритм:       — Итак, — он переступил одной ногой вперед, — Семпио, семпио, — повторял он себе под нос, кажется, это были названия тех движений, которые он иллюстрировал, — Доппио, — его ноги поменяли положение, ступая на полную стопу, — Сальтарелло, — похожее движение с прыжком, — Репреза, — длинный шаг в сторону волшебницы, от чего она замерла на месте, тихо смеясь от забав привидения, — И реверанс, — Николас выставил ногу вперед, склонившись перед девушкой и, на всякий случай, удерживая собственную голову.       Не скрывая собственного ликования, Лео захлопала в ладоши, смотря на привидение:       — Браво, сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, — легкий поклон головы, — Этот танец был прекрасен. У вас большой талант. Думаю, леди Елена Когтевран когда-нибудь сможет оценить вас по достоинству.       — Ваша лесть греет уши, профессор Уайт, но вынужден признать, что у нас впереди непростой путь, — привидение продолжило путь, сопровождая волшебницу через двор, — Думаю, нашим отношениям потребуется ещё пара сотен лет, чтобы расцвести.       Удивительно, что он говорил о таком большом промежутке времени, словно о паре лет. Наверное, у подобных созданий время течет иначе, нежели у обычного человека. Это неудивительно, ведь привидения бессмертны, они вынуждены скитаться сотни лет.       — Я буду верить, что вам удастся. К сожалению, мне не доведется это увидеть, — с легкой тоской отозвалась она, хотя предпочла бы обычную смерть, нежели вечное скитание. Ведь жизнь там, где есть близкие и друзья, а стать привидением — это узреть ни одну смерть, то, как исчезают самые дорогие люди, а поколения и времена сменяются, унося всё самое близкое и родное.       — Твои слова греют мою холодную душу, — Николас благодарно склонил голову.       — И всё же, сэр Николас, позвольте спросить.       — Что, прекрасная леди? Любой вопрос, — кажется, он был настроен благоприятно.       — Скажите, много ли привидений в замке Хогвартс? Никогда не удавалось сосчитать.       — Немало, — задумчиво протянул Николас, — На юбилей моих «смертин» пришло порядка полусотни.       «Смертины» — слово, ассоциирующееся с именинами, день смерти призрака. Отмечается чаще, чем день рождения.       — Со времен битвы за Хогвартс нас стало ещё больше, — продолжал он, не останавливаясь, хотя и замедлился вместе с девушкой, — Но многие не любят показываться на людях, предпочитая держаться подальше от живых. Вот, скажем, мальчишка Сэмми, умер в результате непростительного заклинания, брошенного ему в спину. Ещё несколько лет пытался доказать всем, что живой, не верил в свою смерть. В первые несколько десятков лет, после прощания с жизнью, мы выглядим иначе. Гораздо ярче, менее прозрачными. Вот и он думал так. Пуффендуйцы долгое время воздерживались от общения с ним, а потом Толстый Монах поговорил с Сэмми и он… Был расстроен, — кажется, Николас подразумевал что-то другое, — Жалко парня, тяжелая судьба. Вырос сиротой, умер в тринадцать, так и не повидав жизни. Не довелось ему встретиться с родителями на том свете. Но кто знает, вдруг Мерлин будет к нему благосклонен и отпустит в чудесный мир вечного покоя.       — А такое возможно?       — Всё возможно, милая Леди, — добродушно подмигнул Ник, — Даже мы, привидения, во что-то верим.       — А вы бы хотели отправиться… эм… — Лео неловко показала наверх, — Туда. В мир покоя.       — Я? — его голос удивленно прогремел в стенах замка, — Что вы, что вы! Нет, меня устраивает такая жизнь, сколько плюсов и интересов. Я вот мечтаю попасть в клуб безголовых, но, увы и ах, мою кандидатуру всё время отклоняют, — досада скользила в его голосе, а губы под усами сжимались, — Ничего-ничего, придет ещё этот день.       Улыбнувшись в знак поддержки, волшебница развернулась, направляясь с призраком обратно в школу. На её удачу, коридоры оставались пусты, а волшебники слишком увлеклись вечеринкой.       — Сэр Николас, а можно ещё один вопрос? — спустя какое-то время, робко спросила Уайт.       — Можете не спрашивать у меня, милая леди. Я отвечу на всё, что вас интересует, — галантности и добродушности этого призрака можно позавидовать.       — Нет ли среди ваших… — слово подобрать было трудно, — Коллег по призрачной жизни того, кто носит доспехи.       — Среди нас? Дай-ка подумать, — они вновь замедлилсь, а Николас приподнялся над землей, задумчиво потирая подбородок, — Есть один. Чёрный рыцарь.       — Чёрный? — потёрла руки Лео, — Он обитает на шестом этаже?       — Что? Нет-нет, Чёрный рыцарь не любит появляться на людях, обычно обитает под крышей замка, — а потом склонился к уху волшебницы, будто выдавал секрет, — Стесняется стрелы, которая торчит у него из головы, — и вновь выпрямился, — Говорят, что при жизни он был очень красив, поэтому теперь стыдится изуродованного лица, не снимая свой шлем.       Рассказ был интересным, но неполезным. Сэр Николас говорил совершенно про другого рыцаря.       — А вот… Нет ли того, кто ходит в настоящих доспехах? Тех, что стоят в коридорах школы.       — Нет, таких не было. А что? Вы видели такого призрака? Странно, что я его не знаю.       Говорить Почти Безголовому Нику про то, что у неё, возможно, были обычные галлюцинации — волшебница не спешила. Для начала нужно найти хоть одно подтверждение достоверности её истории, поэтому, поблагодарив за компанию и приятную беседу, профессор вернулась обратно в Большой Зал. Войдя внутрь во время медленного танца, Уайт робко прижалась спиной к стене, скользя в самый угол и скрываясь в тени, среди искусственной паутины и горы тыкв с вырезанными устрашающими лицами.       — … утони в глазах, пока они ещё слепы, — тихо напевал исполнитель, под живую музыку, — Люби, пока ночь скрывает рассвет. Первый день любви никогда не вернется к тебе, а час страсти никогда не пройдет зря.       Заслушавшись, Уайт присела на одну из тыкв, оперев локоть о собственное колено, скрытое теплой юбкой. Над сценой кружились белые зачарованные бабочки, садясь на исполнителей и взлетая от их движений.       — Скрипка — рука поэта, — продолжал другой солист, присев на край сцены и смотря на своего друга, исполнявшего первую партию, — Бережно сыграет мелодию твоего сердца.       — Целуй — пока твои губы ещё алые. Пока они молчат, — голоса двух солистов соединились в унисон, вызывая приятные мурашки на руках и щеках Лео, — Держись за руку, пока она ещё безоружна. Утони в глазах, пока они ещё слепы. Люби, пока ночь ещё скрывает рассвет…       Танцующие пары крепко прижимались друг к другу под прекрасную мелодию, кто-то незаметно пытался поцеловать своего партнера, а кто-то желал уединиться, но не имел возможности из-за дежурных в коридорах, поэтому им только и оставалось, что смотреть друг на друга, утопая во взглядах. Вспоминая себя несколько лет назад, Лео думала, что, возможно, хотела бы чего-то подобного. Наверное, любить кого-то — это приятно, красиво и тепло. Как жаль, что её собственное сердце не могло кого-то принять. Странно. Хотя странность — второе имя Уайт, если так посудить.       Объяснение собственному одиночеству было простое: отсутствие приятной внешности и составляющие характера, которыми никого не удавалось зацепить, а, быть может, просто не было такого человека, который разглядит под угловатой маленькой фигурой и лохматыми волосами глубину молодой волшебницы. В душу сразу не влюбляются — это факт, волей судьбы, но первое впечатление всегда складывается из внешности, лишь потом из характера.       За своими размышлениями, она едва ли не пропустила окончание вечера. Тыква с верхушки импровизированного сидения свалилась, покатившись по полу, но до этого успев задеть её плечо. Поморщившись и помассировав ушибленную часть тела, волшебница поспешила поднять тяжелую декорацию и поставить её поближе к сидению, чтобы кто-то не споткнулся, покидая Большой Зал.       Решив, что больше нет необходимости в дежурстве, Уайт тоже последовала за учениками.       — Профессор Уайт, профессор! — окликнул её знакомый голос почти у самых дверей. Развернувшись и обойдя несколько учеников, волшебница увидела Невилла Долгопупса, торопливо следовавшего в её сторону. Его мантия постоянно цеплялась за колени, от чего он чуть не упал несколько раз.       — Профессор? — удивилась она, подойдя, — Я просто решила, что раз вечеринка кончилась, то можно идти.       — Нет! То есть… в смысле, да, можно идти, — он волновался, путаясь в собственных словах, — Я просто хотел сказать, что завтра выходной и, может, вы… Вы не хотите спать, поэтому… То есть, если вы не хотите спать, Леона, то я… — Невилл сделал глубокий вдох и на выдохе произнес, — Не хотите выпить по кружечке сливочного пива?       Брови девушки взлетели, исчезнув под густой челкой, пока она пыталась переварить полученную информацию. Тот факт, что её бывший профессор зельеварения приглашал выпить сливочного пива — не мог не удивить её. Невилл — прекрасный, но одинокий мужчина, добрый, понимающий, неуклюжий… Она питала к нему теплые чувства, но поздний вечер и усталость оказались сильнее.       — О, пива, — как-то потерянно произнесла она, словно собирась с мыслями, — Невилл, это прекрасное предложение, но…       — Понимаю, ладно, — он тут же попытался суетливо покинуть зал, но девушка остановила профессора, схватив за руку.       — Но лучше это перенести на следующую неделю. Скажем, в пятницу? — уголки губ приподнялись в улыбку, — Я бы с радостью. Просто сегодня очень устала, а на завтра много планов. Хотелось выспаться.       Серость с лица профессора пропала, а в глазах появилось что-то похожее на внутреннюю улыбку.       — Да, давай тогда в пятницу, Леона, — он переступил с ноги на ногу, пропуская Уайт вперед. — Доброй ночи.       — И тебе, — обойдя профессора, Уайт скрылась за дверями Большого Зала, направляясь к лестницам.       Вот уж чего она не ожидала, так это приглашения от бывшего профессора. В школьные годы, подслушивая разговоры гриффиндорок, она знала, что парочка сокурсниц были влюблены в красивого, но неуклюжего зельевара, с миловидным лицом и пухлыми губами, но сама никогда не входила в число этих девушек.       В то время её мало, что интересовало, кроме учебы. Сейчас же это казалось не такой уж и плохой идеей, но всё-таки не так сразу. С таким надо, так сказать, переспать. Роббинс, конечно, уже отвесила бы ей подзатыльник, если бы не дежурила в Больничном Крыле, вторя то, что ей нужно обзавестись хоть каким-нибудь любовником, пока её юное тело не покрылось слоем пыли, а женское естество не окаменело от почти двадцатилетнего воздержания.       Надо возвращаться к жизни, пробовать что-то, помимо учебы или работы, может, и странностей в жизни поубавится. К тому же, Невилл очень приятен в общении, а, значит, вечер может принести свои плоды.       В своих размышлениях, профессор добрела до спальни, проходя внутрь и скидывая обувь. Ноги немного ныли, после дежурства. Свитер и юбка были бережно сложены в шкафу, а Уайт облачилась в пижаму и халат, параллельно колдуя над небольшим чайничком. Налив в кружку травяной успокаивающий отвар, она взяла её за позолоченную ручку, расхаживая по спальне. В голове продолжала играть мелодия, которая запала в душу, вынуждая Лео тихонечко напевать себе её под нос.       Снаружи послышалось легкое постукивание. Волшебница сослалась на то, что начался дождь или град, поэтому не придала значения, подходя к зеркалу.       — Гадкий утенок, — она подняла челку с небольшого лба, всматриваясь в своё круглое лицо и светлые ресницы, — Кому ты нужна, Леона? Посмотри же на себя…       Взмахнув рукой и отведя взгляд, она осушила кружку с чаем, оставив её на столе. Уайт оценивала свою внешность без надуманных иллюзий. Бесспорно, принимала такой, какая есть, но рассчитывать на то, что подобная девушка западет кому-то в душу — не приходилось. Разве что, отчаявшемуся человеку.       Стук. Вновь. Будто птица стучит твердым клювом в балконную дверь. Может, сова принесла письмо? Хотя это странно, ведь ей никто не писал, а Роббинс, если бы хотела, то пришла сама.       Подойдя к двери, она поспешно отодвинула плотную штору и застыла. Железные доспехи рыцаря стояли напротив, а его палец упирался в стекло. Пара секунд и рукавица вновь два раза стукнула, а потом помахала ей.       Рот удивленно приоткрылся, а руки сами потянулись к медной ручке, распахивая дверь настежь и впуская сильный ветер в комнату, который распахнул на ней халат, нещадно колыша волосы и ночную сорочку.       — Ты вернулся, — едва слышно проговорила она, сделав шаг навстречу, — Это ведь ты? — нервный вдох, — Правда?       Доспехи сделали шаг ей навстречу, остановившись внутри комнаты и кивнув.       — Ох, — руки волшебницы прижались к губам, словно пытаясь заглушить громкое дыхание, ведь это был действительно он, — Фред. Фред… — ещё один шаг навстречу.       Словно в бреду Уайт обхватила стальное тело руками, прижимаясь к холодной и неживой груди этого рыцаря.       — Я думала, что ты исчез… Что ты больше не вернешься, — бормотала она, создавая испарину на стальной груди, предательские слезы потекли из глаз от переполняющих эмоций, — Как я рада, Фред. Как же я, видит Мерлин, рада.       Спины сквозь халат коснулась железная рукавица, приобнимая волшебницу и, будто, теснее притягивая к себе, пока положение шлема оставалось неизменно. За этот месяц она успела десяток раз усомниться в реальности случившегося, каждый раз убеждая себя в том, что всё было реально, что это не галлюцинации или видение.       Стальная рука медленно поднималась вверх и вниз, поглаживая грубыми пальцами лопатки и скользя вдоль позвоночника до самой поясницы. От рыцаря не хотелось отстраняться, хотя она понимала, что это может быть странно. Просто так приятно осознавать, что он вернулся, что вновь будет шутливо поднимать палец вверх, ломать её стулья, заставлять её волноваться и… ощущать себя по-настоящему живой.       — Я здесь.       Эхоподобный и глухой мужской голос с бархатными нотками. Глаза волшебницы расширились и она подняла лицо, вглядываясь в его забрало.       — Что? — нижняя губа немного опустилась от изумления, — Ты… это ты сказал, Фред?       — Я здесь, — повторил рыцарь, а вибрация от этого голоса разнеслась по всем доспехам, — Я — Фред, — пауза, — И я здесь.       

«Я здесь» — гласила строчка на цветных зеркалах в ванной комнате.       «Я здесь» — звучало в её голове, пока Уайт пыталась выбраться из ванной.       «Я здесь» — говорил Фред в эту секунду, держа свою мощную руку на спине волшебницы.