Мой любимый призрак / My favorite ghost

      Медленно открывая глаза, Лео ощущала болезненность в области спины и коленного сгиба. Перед глазами ещё была мутная пелена, с которой она усиленно боролась. Чуть обернув голову в бок, волшебница увидела рыцаря, сидящего на краю кровати и удерживающего железную руку поверх её ладони. Шлем, как и незримое лицо, было обращено к ней.       — Слабовата оказалась, — усмешка, доносившаяся из глубин доспехов, — Уж не думал я, что ты рухнешь без чувств, — звук, похожий на смешок, — Надо было не торопиться.       — Ты говоришь… — прохрипела она, ошарашенным голосом, — Как?       — Спроси у меня что-нибудь полегче, — рука Фреда исчезла с её ладони, оставив прохладу, но лишь для того, чтобы упереться ей в плечи, не дав возможность встать, — Лучше лежи. В подобном виде мне трудно будет вновь поймать тебя.       — Я в порядке.       — Не сказал бы, — рыцарь был настроен серьезно, вновь укладывая её голову на приподнятую подушку, — Точно здорова?       — Хочешь сейчас поговорить о моем здравие? Серьёзно? — это выглядело, как издевка. В такой ситуации, разговоры о её самочувствии явно лишние.       — Навещать тебя в Больничном Крыле — проблематично.       — Черт возьми, Фред, — не выдержав, девушка всё-таки села на постели, изучая начищенные доспехи, — Почему ты пропал? Как ты заговорил? Что вообще происходит? Расскажи мне всё.       Слова и вопросы слетали с её губ без запинки, потому что все эти вещи волновали молодую волшебницу, которая лицо к лицу повстречалась с настоящим феноменом, объяснения которому не было.       — Я плохо помню, что случилось, — железная рукавица прошлась по её покрывалу, цепляясь железными пальцами и накрывая обнаженные ноги волшебницы, показавшиеся из-под разрезов сорочки, — Я стоял на балконе, а потом… пустота.       — Пустота?       — Да, полнейшая пустота. Сколько меня не было?       — Практически месяц, — судя по тому, как железные наплечники вздрогнули, рыцарь бы ошарашен, — Что произошло?       — Говорю же, я не помню. Что-то похожее на сон, хотя я… — рыцарь немного помедлил, — Не спал уже двадцать лет. Но я будто видел сон, в нём была моя прошлая жизнь и… смерть, — очередное молчание, будто Фред вспоминал, — В нём была и ты.       — А было ещё что-то странное? — не унималась Уайт, хотя не спешила рассказывать о своих ночных кошмарах, это сейчас не так важно.       — Ко мне явилось что-то или кто-то, — голос Фреда был мягким, бархатистым, но с глухими отголосками, распространяющимися по железным доспехам, — Когда я вновь вернулся, то доспехов уже не было. Я бродил сквозь стены школы, был всем и одновременно ничем. Пытался достучаться до тебя, разбудить, но ты не слышала и не видела.       — А дальше? Ты не рассказал, что случилось, когда появился этот «некто», — Лео цеплялась за каждое слово, словно боялась что-то упустить.       — Значит, ты действительно профессор, — Фред полностью проигнорировал её вопросы, — Ты очень молода. Сколько тебе лет?       — Девятнадцать. Разве это имеет значение? — призраку удалось сбить её с мыслей, — Моя молодость не мешает быть профессором.       — Я не собирался тебя этим обидеть, просто констатировал факт, — голос звучал ровно, без капли сарказма, — Спасибо, что помогла мне с доспехами, они теперь не скрипят.       — Не за что, но… — взгляд девушки прошелся по его мощной фигуре, напоминающей тень в полумраке, — Ты всегда существовал в этих доспехах? Я говорила с сэром Николасом, он не видел среди привидений кого-то подобного.       — Я не любил покидать пределы башни астрономии, предпочитал выходить только ночами, а днем прятался в запретной секции.       — Почему? Тебя обижали?       — Что? — забрало чуть дернулось, издав стук, — Нет, конечно. Просто моя семья и так тяжело переживала мою смерть, а брат… Что с ним было бы, если бы он узнал, что я призрак, как думаешь? Учти, близнецы очень привязаны друг к другу.       — Думаю, не смог бы жить вдали от тебя.       — Именно, — подтвердил Фред, сложив две железные руки, — Джордж бы не смог двигаться дальше. Ведь он жив, а я — нет. Мертвые не должны влиять на жизнь живых.       — Только тебя не остановило то, что я тоже живая. Весело было меня пугать?       — Очень, — рассмеялся рыцарь, чисто и искренне, — Видела бы ты себя: «Грейс, Грейс, меня преследуют доспехи!», - он очень правдоподобно передразнил её голос.       Лео сложила руки на груди: ему смешно? А она думала, что сходит с ума, потому что подруга не верила в реальность её рассказов, пока Фред просто забавлялся. Никакой он не бедный и грустный призрак, не хуже Пивза вторгается в жизнь людей, наводя смуту.       — Рада была тебя повеселить, — бросила она, сдерживая собственную обиду, — Раз ты в добром здравии, то можешь быть свободен и снова бродить по коридорам школы и пугать других. Удачи!       Показательно отвернувшись к нему спиной, профессор отодвинулась на край постели, укрывшись по самые плечи. Целый месяц она думала о том, как помочь этому бедному призраку, а ему, оказалось, не так уж и плохо, раз продолжает заниматься ребячеством. На душе было так, будто совы нагадили, не меньше.       Кровать заметно просела, от чего волшебница перевернулась на спину, не удержавшись на боку, и врезалась плечом в холодные доспехи. Призрак в доспехах, будто хозяин её кровати, лежал рядом, заняв соседнюю подушку и смотря в полог её постели.       — Ты ничего не перепутал? — волшебница приподнялась на локтях, возмущенно раздувая ноздри, — Я же сказала: свободен. Или на смену внятной речи к тебе пришла глухота?       — Я не хотел тебя обижать, — отозвались доспехи, не двинувшись с места, — Ты единственная, кто, кажется, слышит меня.       — А ты проверял? Может, есть ещё кто-то? — с неким вызовом, бросила она.       — Проверял, — без стеснения произнес Фред, — Никто меня не слышит, кроме тебя.       — Почему? — запал негатива испарился, словно его и не было.       — Я не знаю. Думал, что ты поможешь найти мне ответ на этот вопрос.       — Я не настолько осведомлена по части призраков, — честно признала она, опустившись обратно на подушку и смотря вверх, — Бытует мнение, что призраки привязываются к месту или людям, но я не могу объяснить, что из этого подходит именно тебе.       — Возможно то, что ты проявила сострадание ко мне, — задумчиво протянули доспехи, будь Фред живым, то издал бы низкий и звучный выдох.       — Когда? — не могла вспомнить волшебница.       — В ту ночь, в коридоре, — удивительно, но он помнил больше, чем она, — Я видел тебя. Хотел напугать и опрокинул доспехи. Было забавно наблюдать за тем, как ты их собираешь и разговариваешь с ними. Помнится, ты даже сделала поклон. Я хотел ответить тем же, проникая внутрь векового рыцаря, но у меня не хватило сил… На тот момент. Я пробовал всю ночь, пытался их передвигать и существовать в них, предполагал, что это будет шутка века.       Он рассуждал об этом так повседневно, словно только и делал последние двадцать лет, что забавлялся над волшебниками, которые его не видели.       — Но ты не боялась. Хотя забавно злилась. Мне едва ли удалось их удержать, чтобы не прибить тебя во время падения.       Ей сразу же вспомнилась удивительная поза, когда рыцарь во время падения, приземлился на руки, зависнув над девушкой. Это был Фред. Это он остановил доспехи, чтобы они не нанесли девушке непоправимых увечий.       — Мне очень хотелось посмотреть на себя, когда подобное облачение стало подвластно. Но ты, очень некстати, застала меня за этим занятием, — его рука звонко постукивала пальцем по корпусу, словно Уизли наслаждался тем, что может чувствовать собственную телесность.       — Некстати? Ты проник в мою комнату, между прочим, а это, как минимум, не подходит благородному рыцарю, — подметила волшебница, вспоминая тот вечер, когда застала его перед зеркалом в собственной спальне.       — Я и не рыцарь, — совершенно по-простому отозвался призрак, а потом повернулся к ней лицом. А точнее, забралом. Сквозь небольшие щели виднелось что-то мутное, немного светлое с серыми отблесками.       Вглядываясь внутрь, она напрягала зрение, от чего нос и лоб начинали хмуриться. Шлем резко дернулся, в один момент внутри него стало темно, словно мертвый юноша прятал своё обличие от её глаз.       — Но мне было бы приятно, если бы ты не пялилась на меня, — голос прозвучал настойчиво.       — Сказал тот, кто залез в постель к девушке, — фыркнула Лео, не очень то ей и хотелось его разглядывать. Точнее, хотелось, но она не собиралась ему об этом говорить. Вновь развернувшись к рыцарю спиной, она показательно накрылась одеялом, не сказав больше и слова.       Волшебница была не в своём уме, раз не испытывала страха к этому существу. С другой стороны — он уже умер, что мог сделать призрак? Ровным счетом ничего, Лео ни в чём не виновата. Даже наоборот — готова оказать помощь, если она ему вдруг потребуется, но рыцарь не просил. Кажется, запас его сил иссяк, раз Фред перестал отвечать на её вопросы или спрашивать что-то в ответ.       Настаивать Уайт не хотела. Надо — сам скажет. Ей бы самой разобраться с происходящим, потому что на лицо — нездоровая ситуация. Рядом с ней обитает призрак, который, не намерен покидать пределы спальни. А ещё он облачен в древние доспехи, не горя желанием раскрывать какие-то свои секреты. Что тогда рыцарь хочет от неё? Логическое же объяснение должно быть?       Легкое прохладное дуновение коснулось её шеи, словно невидимый туман, немного обволакивая верхнюю часть тела. Железная рукавица провела по пояснице и резко исчезла, как и появилась. Лео предпочла сделать вид, что спит. Это неловкое движение, наверное, было вызвано его попыткой перевернуться.       Больше со стороны призрака звуков не было.       Эта ночь выдалась холодной.

***

      Следующим утром рыцарь одарил её парой фраз, продолжая сидеть на постели до тех пор, пока девушка не покинула комнату. Вечером он, повторяя сценарий, отшутился о её здоровье и измученном внешнем виде, но больше не проронил и слова. Что было в голове призрака — трудно сказать, иногда он будто зависал на месте или впадал в сон, то бодрствовал. Отвечал неоднозначно, да и вообще стал неразговорчивым, несмотря на обретенный голос. Лео оправдала это тем, что он привык быть неуслышанным, что обуславливало его кивки, вместо каких-то слов.       В пятничный вечер, закончив с ужином, Уайт вновь вернулась в свою комнату, застав рыцаря на его излюбленном месте — около зеркала. Шутливо фыркнув, волшебница достала из комода одежду и поспешила в ванну, что делала постоянно: не будет же она переодеваться при этом рыцаре, пусть даже мертвом. Обратно вернулась уже в белоснежной блузке и коричневых брюках, пытаясь уложить собственные волосы в подобие прически.       — Подвинься, будь добр, — попросила волшебница, а Фред послушно отступил в сторону, предоставив ей возможность приводить себя в порядок перед зеркалом. Она опустила средний палец в какую-то баночку, обмочив его в густом красноватом растворе, а потом нанесла на губы, от чего привычная бледность пропала, а вместо неё появился розоватый цвет.       — Ты не собираешься спать, профессор? — это была его вторая фраза, сказанная за весь день. Первая: пожелал ей доброго утра.       — У меня есть дела, — отозвалась она, закрыв баночку крышкой и убрав на комод, пока она несколько раз повертелась перед зеркалом.       — Какие? — тут же спросил призрак, удержавшись, чтобы не поставить железные руки в боки, вовремя опустив их по швам. Шлем заинтересованно склонился набок.       — Личные, — отозвалась она, отправляясь к кровати и доставая из-под неё старенькие черные ботинки, поспешно смахивая с них пыль.       — У тебя свидание? — продолжал предполагать он, не отходя от бывшей гриффиндорки.       — Какая глупость, — отмахнулась Лео, быстро завязав шнурки и выпрямляясь. — Дружеская встреча.       — Никогда не замечал за тобой, чтобы ты красила губы на дружескую встречу, — Уизли скрестил руки на груди, но весьма неловко, потому что старые доспехи с трудом сгибались настолько сильно.       — А ты часто следишь за мной? — тон был насмешливым, потому что этот призрак вряд ли что-то о ней знает.       — Да. И давно.       Усмешка пропала с её лица в одно мгновение, а взгляд приобрел подозрительный прищур, устремляясь на Фреда.       — Насколько?       — Настолько, что знаю… — шлем приподнял свой подбородок, практически с гордостью, — Что ты не красишь губы, не пользуешься духами, предпочитаешь травяное мыло или масла, а ещё берешь с собой два полотенца в душ. Вытираешься сначала одним, а потом другим, боясь сквозняков, а когда опускаешься в ванну, то…       — Заткнись!       Голос был настолько громким, что даже его доспехи содрогнулись от подобной звуковой волны. Лицо стало настолько красным, что казалось лопнет. Губы сжаты, а пальцы с такой силой вцепились в собственные штаны, что едва ли не сделали на них дырки. Фред же продолжал стоять, как ни в чём не бывало. От волны злости Лео начинало трясти.       — Ты. Видел. Меня. В ванной, — каждое слово было выделено с яростной интонацией, буквально сочась ядом. — Ты видел меня в ванной?       — В ванной, голой, плачущей, смеющейся… Что в этом такого? Поверь, я за свою призрачную жизнь, чего только не видел, а уж твоими бедрами меня вряд ли можно удивить. Забыла? — он постучал по грудному щиту, — Я же призрак.       — Подонок ты, а не призрак, — рыкнула она и, схватив палочку, выбежала из комнаты, не желая больше продолжать этот разговор.       Она ещё целый час просто расхаживала по этажам, пока не успокоилась. Гнев сошел на нет, когда она приняла внутри себя тот факт, что он действительно призрак, они живут сотнями лет, вряд ли что-то изменит то, что он мог увидеть её без одежды. Но, всё равно, неприятный осадок остался, словно Фред смог разглядеть что-то сокровенное, то, что принадлежит только ей.       Потеряв достаточно времени, она поспешила в сторону башни гриффиндора, где находились покои декана этого факультета. По обе стороны от двери стояли несколько стеклянных стеллажей, за которыми в ряд расположились образцы формы по квиддичу за последние пятьдесят лет. Больше походило на музей. Картины Лео не успела разглядеть, но заметила, что ими увешаны почти все стены.       Осторожно постучавшись, Уайт удивилась тому, как быстро распахнулась дверь. Перед ней застыл Невилл в уютном сером свитере и джинсах, немного лохматый, но такой домашний. На его аккуратном лице появилась улыбка, а глаза просияли от вида девушки.       — Я думал, что ты не придешь, — честно признался Долгопупс, пропуская Уайт внутрь.       Его покои были в несколько раз больше, чем у волшебницы. Ей открылась просторная гостиная с бордовым диваном и креслами. Столик у окна, книжные полки и две двери. Одна, кажется, вела в саму спальню. Достаточно удобно для человека, который прожил тут большую часть своей жизни.       — Возникли небольшие осложнения, — виновато произнесла она и опустилась вместе с Невиллом на диван.       Профессор зельеварения поставил на стол две кружки и бутылку, какие-то печенья и фрукты. Усмехнувшись про себя, Лео подумала, что это выглядит как в каком-то бульварном романе про подростков, несмотря на то, что они оба взрослые люди.       — Ты же вроде любишь сладости, — Невилл потянулся к шкафу, взяв с полки коробку конфет, перевязанную бордовой лентой и протянул волшебнице.       — Можно и так сказать. Спасибо, проф… Невилл, — быстро исправилась она, практически проглатывая последнее слово, принимая неожиданный подарок, — К своему стыду, я ничего не принесла.       — Это не нужно, — тут же замахал руками Долгопупс, чуть не смахнув кружку с маленького столика, — Это просто так… От чистого сердца.       — Спасибо, — на её губах появилась неловкая улыбка, когда она откладывала конфеты в сторону.       Уайт решила не признаваться в том, что конфеты она вовсе не любит. Только шоколадные перья. Из сладкого её душу может покорить только марципан, который несколько дней назад у неё закончился. К сожалению, купить ещё коробку любимого лакомства — не было возможности, но она не расстраивалась, решив, что в следующий раз возьмет побольше, потому что любимое лакомство всегда помогает ей успокоиться.       Перехватив бутылку снизу и за горлышко, Невилл поднапрягся, пытаясь выдернуть пробку, которая никак не поддавалась.       — Помочь? — тут же спросила волшебница.       — Нет-нет, я почти… почти, — его щеки покраснели от напряжения. Лео хотела сказать, что лучше бы он воспользовался магией, но не могла разрушить подобный момент.       Пробка вылетела из бутылки, словно пуля, угодив декану прямо в щеку. Охнув, он тут же приложил к ней руку, отставляя напиток на стол.       — Мерлин! — волшебница суетливо подскочила, наколдовав небольшой кусочек льда и присаживаясь ближе к Долгопупсу, убирая его руку от лица и прикладывая желанную прохладу к горящей щеке, — Сейчас станет легче.       Сглотнув, Невилл поднял на неё свой взгляд, чуть накрывая её руку своей. Капли от тающего льда начали стекать по их предплечьях.       — Как неловко получилось.       — С кем не бывает, — успокоила его девушка, представляя, как сейчас стыдно волшебнику за подобный казус. — Мой приемный отец когда-то сломал себе нос угодившей пробкой от шампанского.       — Наверное, это очень больно…       — Не спрашивала, но крови было много, — усмехнулась волшебница, не одергивая свою руку.       — Ты росла в приемной семье, не так ли?       — Да, за что им благодарна. Хоть они и были маглы, которых пугает всё то, что не может объяснить наука.       — Они многое потеряли, — покачала он головой, попытавшись убрать её руку ото льда, — Замерзнут пальцы.       — Всё в порядке, — за последние дни Лео успела привыкнуть к холоду, который постоянно исходил от рыцаря, поэтому кусок льда не казался таким уж страшным, хотя пальцы немного горели от холода.       «Черт, снова его вспомнила. Хватит, Уайт!» — отругала себя волшебница, немного отсаживаясь от Невилла и разливая по их кружкам сливочное пиво.       Избавившись ото льда, Невилл немного приободрился, потрепав черные отросшие волосы, а потом взял одну из кружек, стукнувшись с девушкой.       — Что ж, за всё хорошее, как говорится, — и сделал один глоток, — Я тоже рос без родителей, но, к счастью, у меня была бабушка.       — Что с ними случилось? — Лео отпила немного сливочного пива, почувствовав во рту приятный вкус корицы.       — Беллатриса Лестрейндж, слышала про такую? — волшебница согласно закивала, возвращаясь к напитку и внимательно слушая бывшего профессора, — Она пытала моих родителей, пытаясь выведать про пророчество. Волан-де-Морт опасался, что я тоже могу оказаться тем мальчиком, от рук которого он падет. Это случилось ещё в Первую Магическую Войну. От пыток мои родители сошли с ума. Тогда мне бы год… Так что, можно сказать, я вырос сиротой при живых родителях.       — И что было дальше? — это была искренняя заинтересованность, хотя Невилл заметно побледнел, осушив кружку до конца.       — Они провели всю свою жизнь в Больнице Святого Мунго. Мама меня не узнавала, хотя постоянно давала мне всякие обертки от конфет или больничные ложки… Может, чувствовала что-то родное, — глаза его блестели, но слезы не текли, словно он давно смирился с их утратой, — Папа умер десять лет назад, мама — семь… У обоих не выдержало сердце.       — Прости, что напомнила…       — Нет-нет, — он приободрился, подлив им ещё пива и улыбнувшись, — Мне приятно рассказывать что-то тебе, — Невилл вновь стукнулся с ней кружками, — А что с твоими родителями, ты знаешь?       — Ничего не знаю… Шарлотта, моя приемная мама, рассказывала, что, когда они пришли в детский приют, то мне был почти годик. Меня просто оставили новорожденную на пороге приюта 14 апреля 1998 года. Эту дату и считаю своим днем рождения. Судя по всему, мне и месяца не было тогда, — чуть поежилась девушка, пиво в её руках показалось холоднее, чем первая порция, да и температура заметно упала, хотя тут всё же было теплее, чем в её спальне, — Шарлотта и Томас никогда не скрывали от меня и братьев, что мы приемные, но необходимую любовь дали всем. Поэтому мне повезло, — на губах появилась улыбка, несмотря на разногласия, к приемным родителям Лео всегда относилась с теплотой.       — Тогда была война, — вспоминал Невилл, — Много детей волшебников остались без родителей. Мне жаль, Леона, очень жаль.       — Мне повезло больше, в любом случае, — она допила остатки напитка из своей кружки. Быстро же они осушили эту бутылку. Словно прочитав её мысли, Долгопупс заулыбался.       — Есть ещё огневиски. Ты его пьешь?       — В малом количестве. Но в приятной компании — никогда не откажусь, — это был неоспоримый комплимент в сторону Долгопупса, который с улыбкой пошел в свою комнату, возвращаясь обратно с бутылкой побольше размером и откручивая крышку. Повезло, что теперь обойдутся без пробок.       Разлив янтарную жидкость в их кружки, они вновь вернулись к разговору.       — Кстати, о войне. Понимаю, что не лучший вечер для такого, но я не застала этого времени, — Невилл приободрился, готовый ответить на любые вопросы, ведь он напрямую учувствовал во Второй Магической Войне, — Ты знал такого студента, как Фред Уизли?       — Фреда? Да, конечно. Я знал его как студентом, так и после выпуска. Они с братом открыли свой магазин.       — Это я знаю. А какой он был?       — Фред, — Невилл откинулся на спинку дивана, не сдержав улыбки, — Невероятный, как и его брат. Они устроили настоящий ад Долорес Амбридж, держащей школу под своей тиранией. Помнишь, болото на шестом этаже? То, что в коридоре напротив твоего? — волшебница согласно закивала головой, — Вот это их рук дело. Прошло больше двадцати лет, а оно бурлит, как и раньше. Вот какое изобретение. А их забастовочные завтраки — что-то невероятное. Или порошок мгновенной тьмы… Они были шутники и балагуры, а Фред всегда являлся заводилой любых пакостей, — его тон немного изменился, веселья поубавилось, — Он погиб в ночь битвы за Хогвартс и победы над Волан-де-Мортом под обрушившейся стеной. Ужасная смерть, мучительная. А его брат, кажется, до сих пор не оправился. Близнецы, понимаешь, это как оторвать часть души… Но я был у него на свадьбе с Анджелина Джонсон. Они оба потеряли любимого человека… Ведь Фред встречался с Энджи. Не знаю, как они решились на свадьбу, но, наверное, вдвоем легче переживать боль утраты.       — Наверное… — задумчиво проговорила Уайт, уже не слушая про их брак и магазин.       Вот как получается. То есть, когда Фред умер, то его брат женился на возлюбленной покойного близнеца. В понимании Лео, подобное — чистой воды мазохизм. Джонсон смотрит на мужа, видя в нём покойного возлюбленного, а Джордж обнимает её, каждый раз думая о том, что так её обнимал брат. Оба обрекли себя на самую тяжелую участь: быть друг с другом, вспоминая любимого человека.       Ма-зо-хизм.       — …и Фреду-младшему тяжело из-за этого. Оно и понятно, парнишка вынужден разрываться, — продолжал говорить профессор зельеварения, немного захмелев. Алкоголь на него действовал положительно, прежнюю неуклюжесть и робость, как рукой сняло.       — Почему? — вновь вернулась в разговор девушка, вынырнув из собственных размышлений и допивая огневиски, чтобы пополнить кружку.       — Я же говорю, из-за их развода, — вновь повторил Невилл, задумчиво поглядывая на наполняющуюся кружку, — Но мне кажется, что так будет лучше. Сейчас многие разводятся, так что — неудивительно. Им было трудно.       — Ещё бы, — согласилась Лео, поудобнее усевшись на месте. — Каждый достоин счатья.       — Да, и они его найдут. На самом деле, Джорджа я видел недавно, он выглядит лучше, чем в браке. Его сын проводит неделю с папой, неделю с мамой. А Энджи сейчас засветилась с игроком из собственной команды по квиддичу. Думаю, она тоже будет счастлива.       — А ты? — внезапно спросила она, в упор посмотрев на темноволосого волшебника, который немного расплывался перед глазами.       — Что я? — губы так и застыли над кружкой, когда Долгопупс собирался отпить.       — А ты счастлив? — уточнила свой вопрос Лео.       — Думаю, что да, — пожал плечами Невилл, отставив напиток в сторону, — У меня прекрасная работа, которая стала неотъемлемой частью жизни, талантливые ученики, друзья, интересные знакомства и… — было заметно, что он краснеет, пряча взгляд, — И теперь я пью огневиски с очень красивой и милой девушкой.       Его слова не смутили Лео, скорее, выбили из равновесия. Когда она шла к нему на встречу, то понимала, что это не совсем дружеская посиделка, но к таким комплиментам на первом свидании — не была готова. Черт, да она никогда и на свидания не ходила, чтобы знать, каково это. Тем не менее, вновь натянув улыбку, волшебница проговорила:       — Никогда не думала, что я буду пить огневиски с бывшим профессором. Я до сих пор помню, как ты влепил мне «выше ожидаемого» за напиток живой смерти, — а потом рассмеялась, виртуозно сменив тему.       — Конечно, учитывая то, то оно взорвалось, — он тоже не смог удержаться от смешка, — К счастью, я уже давно не твой профессор. Ты и сама теперь преподаватель. Мечтала об этом?       — Стремилась, — честно сказала она, потому что работа никогда не была для неё мечтой, скорее — целью, которой хотелось достичь. В её понимании, мечты — это что-то незыблимое, что невозможно осуществить, но приятно представлять.       Волшебник вновь занес бутылку над её кружкой, наполняя её янтарной жидкостью. Подавив в себе порыв, чтобы отказаться, она кивнула. Тело и без того было расслабленным, а от последующих глотков, Лео почувствовала, что буквально растекается по сидению. В последний раз она пила на собственном выпускном в компании Грейс и в сон её совершенно не клонило, а теперь — тело будто не слушалось. Кажется, она улыбалась рассказам Невилла о преподавательской деятельности. Его язык немного заплетался, но это не было чем-то отталкивающим. Просто два профессора, отлично разгрузившиеся после двух месяцев кропотливой работы.       Она не сразу почувствовала теплую ладонь на своём плече, смутно понимая, что Долгопупс её приобнял, а голова Лео безвольно опустилась на его плечо. Взгляд пытался сконцентрироваться на окне, сквозь которое пробивался яркий луч луны. Скоро полнолуние, поэтому так светло.       — С тобой очень приятно проводить время, Леона, — внезапно сказал Невилл, неловко коснувшись носом её макушки, — С тобой просто, можно не быть кем-то другим.       — Угу, — безвольно мотнула головой волшебница, продолжая концентрировать собственный взгляд на картинах. Но лица на них предательски расплывались из-за постоянного движения.       — И я бы хотел…. Если ты позволишь, — обзор на картинах закрыло лицо зельевара, неловко смотрящего то в её глаза, то на губы, — Я… Наверное, тороплюсь, но…       Его губы оказались в дюйме от девушки, когда послышался оглушающий грохот за дверью. Потом ещё один, и ещё один. Словно кто-то разбил мощные стекла или окна. Профессора отстранились друг от друга, а Невилл тут же выхватил палочку, поднимаясь. Баланс — с первого раза — поймать не удалось, но он вовремя схватился за кресло, чуть потирая лицо руками. Встряхнув головой, Невилл направился к двери из спальни.       Волшебница поднялась следом, но двигалась по стеночке, чтобы не свалиться на пол. Пока она сидела, такого ощущения алкогольного опьянения не чувствовала, теперь же оно накатило волной. Выйдя за зельеваром, она ахнула. Все витрины, за которыми хранились костюмы игроков в квиддич, были нещадно разбиты. Стекла разбросаны по всему полу, но виновников и след простыл.       — Какой кошмар! — возмутился Невилл, пройдясь почти до конца коридора, — Кто-то явно завидует успехам нашей команды.       — Слизеринцы, — воскликнула бывшая гриффиндорка, вскинув руку вперед, — Вот засранцы!       Долгопупс согласно кивнул, достав палочку и постепенно восстанавливая витрины, как и было прежде.       — Иди в комнату. Я сейчас закончу и вернусь, — пообещал он, взмахивая палочкой над грудой стекла.       Её тело желало вновь вернуться назад, но в разуме проносился заметный и освежающий холодок, словно незримая рука держала её под контролем.       — Уже поздно, — отозвалась она, подходя к профессору, — Я лучше пойду в комнату. А то… Точно усну.       — Да и не… — он прикусил язык, — Я провожу тебя, только закончу тут.       — Нет, не надо, — улыбнулась ему Уайт, а потом легко чмокнула в щеку, — Я доберусь. Спокойной ночи.       — Ты уверена? — он с недоверием посмотрел на её шатающиеся ноги.       — Конечно, — бойко взмахнула рукой она, едва ли устояв на ногах, — Пройдусь и освежусь.       — Осторожнее только.       Показав ему большой палец вверх, волшебница двинулась по коридору из башни гриффиндора, неторопливо выходя на лестницы. Как же ей было плохо. Эйфория от алкоголя сходила на нет, а к горлу подступала тошнота. Лестницы постоянно меняли своё направление, не позволяя девушке сконцентрироваться на её пути. В какой-то момент, она вообще решила, что потерялась, опустившись на корточки у одной из стен. Нужно было прийти в себя, заставить сконцентрироваться, но выходило плохо. Лестницы плыли перед глазами, поэтому она закрыла их, чувствуя, что её затягивает какой-то безумный водоворот.       Съехав на бок, она опустилась прямо на пол, даже не чувствуя холода, но внутренне ругала себя за такое большое количество выпитого. Открывая глаза, она видела лишь смазанные стены замка, которые не складывались в целостную картину.       Почувствовав на своей спине какое-то прикосновение, Лео не сразу поняла, что её поддерживают. Осознание пришло только в тот момент, когда тело окутало ощущение невесомости. Чьи-то заботливые руки подняли её в воздух, позволяя девушке уткнуться во что-то прохладное и… красное? Судя по цвету, это была ткань.       — Мне плохо… — пробормотала она, заставляя шею удерживать голову.       — Я знаю, — знакомый и эхоподобный голос с бархатными нотками. Он будто окутывал её сознание, а прохлада — тело, помогая снизить ощущение тошноты, — Всё будет хорошо.       Она сделала глубокий вдох, чтобы ответить своему спасителю, но в ту же секунду, её голова откинулась назад с тихим выдохом через приоткрытые губы, на которых остались отголоски помады, застывшие в самых уголках.       В глазах стало окончательно темно.