Мой любимый призрак / My favorite ghost

      Ощущение падения не поддавалось объяснению — это как, когда ты падаешь вниз, но, в то же время, летишь наверх. Все чувства притуплялись в это время, избавляя от страха неизвестности. Несколько раз перевернувшись в своем необычном полете, Лео пыталась ухватиться хоть за что-то, но руки проходили сквозь завитки тумана, улавливая лишь прохладу и пустоту. Она была, словно Алиса, провалившаяся в кроличью нору.       Время тут было не властно, да и вряд ли кто-то о нём сейчас думал, продолжая своё падение до тех пор, пока под ногами не появилась опора. Это не был каменный пол или ковер, даже не похоже на землю. Скорее, что-то вроде белой ньютоновской жидкости, по которой расходились небольшие волны от каждого шага ноги. Ступни утопали всего лишь на дюйм, не больше, не давая волшебнице увязнуть в этой прохладе. Туман стал светлее, а сквозь него пытались пробиться лучи неизвестного освещения: луна, солнце, свеча — невозможно сказать, но Уайт терпеливо шла к нему навстречу, пока перед глазами не появились два силуэта: один — сгорбленный, в черной мантии, скрывающей лицо и совершенно босой. Ступни казались иссиня-белыми, но, несмотря на цвет, принадлежали человеку, судя по ровной линии стопы и пальцам. Рядом с ним, сидя на вязкой жидкости и прижимая к груди колени, находился второй, совершенно белый и обнажённый, его тело полностью было измазано в вязкой субстанции, обволакивающей волосы. Его можно было бы посчитать статуей, если бы не движения головой и плечами.       Замерев в тумане, Лео вслушивалась в их дыхание, которое разносилось по всему пространству.       — Это больно, — говорил тихий и эхоподобный голос человека, окутанного белой пеленой.       — Я знаю, — отвечал темный силуэт, опускаясь на колени и проводя бледной рукой над головой бедного юноши. — Магия болезненна для такого, как ты. Но в то же время, она — самая сильная нить, связывающая тебя с этим миром.       — Со мной что-то происходит, когда она рядом. Раньше я ощущал всё по другому, а теперь, — руки поднялись, потянувшись к силуэту, — Тепло… От неё веет таким теплом, будто настоящим жаром. Это ощущение живого человека, которым я не являюсь.       — Ты знаешь пророчество, — человек в мантии резко отстранился, выпрямляясь, — Когда все пазлы сойдутся, то ты сможешь повторить всё вновь. Сначала — это будет очень болезненно.       — Уже…       — Лишь через боль мы можем обрести самого себя.       — Откуда я узнаю, что она — та самая?       — Это может подсказать лишь её сердце. Ведь оно у неё есть, — вслушиваясь в это, Лео едва ли не закатила глаза: у всего необъяснимого принято говорить загадками, это она уже уяснила, — Только дитя, рожденное самой смертью способно дать тебе то, чего ты так жаждешь. Но только до того момента, пока жива часть тебя. Когда ОН умрет, тебя ждёт бесконечное забвение.       — Я не могу обречь кого-то на подобную участь… — руки безвольно упали на пол, а бедный человек ещё сильнее сгорбился, — В это никто не поверит.       — Поверит, — и капюшон кивнул в сторону девушки, словно видел её всё время, что вел разговор.       Ахнув, Лео шагнула назад, но нога сразу же увязала по щиколотку. Полностью измазанный в белой жиже человек встал, направляясь к ней, пока девушка тщетно пыталась избавить свою ногу из оков вязкой жижи. Но, чем больше она старалась, тем быстрее жидкость поднималась по её телу. Светлый силуэт почти настиг её, вытягивая руку вперед.       — Отойди, — попросила она, опасливо озираясь, — Отойди от меня… — провалившись по самые колени, она полетела назад, упав прямо в жижу, которая незримыми нитями начала окутывать её лицо, вырывая из груди неистовый крик, тонувший в этом пространстве.       Тот, кто совсем недавно сидел на коленях, какое-то время склонялся над девушкой. Глазницы были пусты, лишь невидимый силуэт обтянут мистической жидкостью. Вглядываясь в неё и вызывая новый приступ крика, он раскинул руки в стороны и безвольно упал на тело девушки.       Снова падение в никуда, туман и вот уже она глухо бьется обо что-то жесткое.       Болезненно застонав, Уайт открыла глаза, почувствовав знакомый запах масла. Железные руки Фреда продолжали её удерживать на себе, но забрало уже было закрыто. Ни одного намека на туман или белую субстанцию. Лео была в своей комнате, всё также сидела на рыцаре и пыталась успокоить своё сбившееся дыхание. Подобное видение оказалось ярче, чем её реальность, поэтому понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.       — Ох, Мерлин, — её голова безвольно уткнулась в холодное латное плечо, опаляя его испариной от собственного дыхания, — Привидится же такое…       — Что ты видела? — донесся тихий голос до её ушей. Удивительно, но в нём не было привычного эхо.       — Ты никогда мне не поверишь, — усмехнулась волшебница, качая головой и немного отстраняя лицо.       — Думаешь? — рыцарь поднял одну руку и несколько раз взмахнул ей, будто используя невербальное заклятие. В считанные секунды, словно из неоткуда, с его руки потекла белоснежная жидкость, марая колени и сорочку девушки.       — Не может быть, — она подскочила на ноги, отбегая в сторону и хватаясь за голову, — Этого, черт возьми, не может быть. Не со мной!       Расхаживая по комнате, волшебница постоянно повторяла одну и ту же фразу, не веря в происходящее. Фред не спешил её успокаивать, понимая, что нужно время, чтобы переварить в голове всё случившееся. Он лишь следил за ней через шлем с небольшим скрипом от соприкосновения двух частей доспехов.       — Какое пророчество? — внезапно остановилась она, смотря на призрака, — Это ведь было про меня, не так ли? Что за пророчество?       — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы нормально воспринимать всё, что я могу тебе сказать, — отозвался призрак, постучав по краю постели, — Присядь, успокойся.       — Я не могу просто взять и сесть. А уж, тем более, успокоиться! Понимаешь? Не могу, пока не разберусь во всем, а ты лишь больше заставляешь меня метаться в собственных догадках. Так трудно просто взять и всё рассказать?       — Не трудно, но при условии, что ты успокоишься, — Фред чуть опустил свой шлем, качая им.       Поджав губы, девушка села рядом, вцепившись в собственные колени руками. Как он может ставить ей условия, после случившегося? Этот призрак явно сошел с ума, если, конечно, такое возможно.       — Говори, Фред.       Железная ладонь накрыла её руку, вынуждая немного остудить пыл волшебницы.       — Моя смерть была мучительной и болезненной, поэтому, когда боль кончилась, я бросился в гущу сражения, — он предпочел начать издалека, надеясь, сконцетрировать Уайт на том, что расскажет, — Но не понимал, почему мои братья меня не видят. Вскоре, я и сам потерял их из вида, поэтому поспешил в сторону холла, оттуда в Большой Зал и… — его пальцы коснулись шлема, — Они стояли там. Вся моя семья. И плакали. Мне пришлось протиснуться среди них, чтобы увидеть причину, — Фред встал на ноги, проходясь по комнате, как совсем недавно это делала девушка, — На полу лежал я. Точнее, моё тело. Тогда я и понял, что умер, — призрак немного помедлил, — Мне довелось увидеть победу, падения Волан-де-Морта, но я не смог разделить радость вместе с семьей. Хотя в какой-то момент мне показалось, что Джордж меня почувствовал, услышал и обернулся, но, кажется, брат не смог поверить в это, — руки рыцаря скрипнули, чуть задев доспехи, — Когда моё тело забирали, я решил, что вот-вот и душа обретет свободу, но этого не произошло. Как бы я не пытался покинуть пределы школы и территории, в конечном счете, мой путь заканчивался на границе Тёмного Леса, дальше — никак. Я пытался много лет, думал, если уж и быть призраком, то хорошо бы стать тем, кто будет незримой защитой для семьи. Десятки, нет-нет, сотни книг я прочитал почти за двадцать лет своего существования в школе, и везде, как под копирку, значилось только одно. Призраки обязаны быть привязаны к месту или человеку, им нужна подпитка, чтобы душа могла существовать на земле, — он грустно рассмеялся, — Я наивно полагал, что могу быть привязан к собственному близнецу, ведь у нас одна кровь… Ближе нет никого, но Джорджа я больше не видел, только в газетах. Лишь через пару лет до меня дошло, что так может быть лучше, поэтому я и начал избегать живых, чтобы кто-то не рассказал брату или маме… Они должны были двигаться дальше.       — Но ты даже не попрощался с Джорджем.       — Так лучше, он не будет до смерти вспоминать этот момент, зная, что я уже никогда не смогу быть рядом, — это прозвучало, словно оправдание, — Я раньше думал, что призраки не отражаются в зеркале, но очень расстроился, когда понял, что отражение есть.       — Почему расстроился? — новые вопросы появлялись по мере его повествования, хотя Лео не двигалась с постели.       — Потому что это было ужасно… Вроде — это и я, но мой силуэт не имеет четких очертаний.       — Прозрачный?       — И да, и нет, — Фред остановился около её зеркала, проведя по нему пальцами, — В зеркале я будто живой, но когда сам смотрю на себя, то способен разглядеть пол. Я не могу кого-то коснуться, люди проходят сквозь меня. Я могу заставить своё тело быть полностью невидимым, что мне нравится больше, но зеркала… Они показывают всё.       Уайт вспомнила тот день, когда собирала доспехи, разбросанные по полу и увидела отражение позади себя, только обернувшись — никого не было, теперь становилось понятнее, почему он так долго вглядывался в них — боялся забыть себя настоящего.       — Если ты не можешь чего-то коснуться, то, как удерживаешь эти доспехи? Они же должны проходить сквозь тебя, — недоумевала волшебница, вглядываясь в железные латы.       — Возможно, потому что они неживые. Второе предположение заключается в самой тебе, — Фред остановился напротив, уловив её недоумение, — Твоя магия позволят мне это делать, хватает твоего присутствия, чтобы я получил долю энергии.       — Значит, твоя сущность — это что-то вроде энергетического вампира?       Фред внезапно засмеялся, отрицательно мотая головой.       — Нет, скорее, твой магический фон помогает мне сохранить свои силы. Удивительно, что именно твой, — смех кончился, а он присел на кровать, задумавшись, — Я до сих пор не смог разобраться, почему именно ты.       Профессор не могла дать ему ответа на такой вопрос, потому что и сама не понимала того, почему так происходит.

«Только дитя, рожденное самой смертью, способно дать тебе то, чего ты так жаждешь.»

      Раз за разом проносилось в её голове, но девушка не могла понять, что бы значили эти слова. Ведь её не родила смерть, она обычный человек с обычными мечтами и целями, у неё есть руки и ноги, такое же обычное лицо. Магия, как и у любого волшебника, ничего особенного она сделать не может, даже если захочет. Кажется, об этом думал и сам Фред.       — Может, в твоем роду были какие-то сильные волшебники? — предположил призрак, на что Лео пожала плечами.       — Не думаю, — честно призналась она, — Я просто сирота без выдающихся заслуг. У меня нет ничего, даже дома, а моя магия — не лучше многих. Я училась неплохо, но кто-то всегда был лучше, так что — нет, ничего выдающегося во мне точно нет.       — Обычно, так и говорят выдающиеся волшебники.       — Я говорю это на полном серьезе, Фред, — она обернулась к призраку, чуть нахмурив лоб, — Не хочу тебя обнадеживать. Но это не значит, что я не буду разбираться в этой ситуации. Если я та, кто может дать тебе «желаемое», то я помогу.       — А ты догадываешься о том, чего я желаю? — голос был серьезным, рыцарь практически не двигался.       — К сожалению, у меня всего два варианта. Первый: обрести покой, а второй, самый бредовый, — обрести жизнь.       — Второе.       Уайт удивленно подняла брови, он точно шутит. Нет того заклинания, которое бы вернуло к жизни человека, который умер двадцать лет назад, а уж ей, тем более, не под силу выдумать такое. Но призрак не шутил, он говорил искренне.       — Это невозможно.       — Если есть доля правды в словах того, кого ты видела, то возможно, — подтвердил Фред, — Я не хотел умирать, я никогда не смирялся со своим существованием, я хотел жить. И хочу. Поэтому прошу тебя мне помочь. Даже, если ничего не выйдет, я хотя бы буду знать, что попытался.       Опустив взгляд, девушка промолчала. Конечно, из этого ничего не выйдет, но отказать ему не смогла. Этот призрак был другим, непохожим на остальных привидений и то, что она могла его видеть и слышать, доказывало лишь то, что в этой истории не всё так просто, в противном случае, её бы не мучало столько видений и не тянуло к тому, кто даже не был человеком.       — Хорошо. Я попробую тебе помочь, но у меня есть условия.       — Неужели?       — Да, — зашла с козырей Уайт, — Ты можешь жить в моей комнате, гулять по коридорам, даже читать книги, которые есть в моём шкафу, но не при каких обстоятельствах ты, Фред Уизли, больше не зайдешь в ванну, пока я там моюсь. Договорились?       — Только это? — усмехнулся призрак, дождавшись кивка, — Без проблем. А, предположим, если ты попросишь?       — Никогда. Я ещё в своём уме.       Фред протянул к ней железную латную руку для рукопожатия, которым они скрепили этот договор. Девушка уже хотела отдернуть ладонь, но призрак дернул её на себя.       — Только и у меня есть условие.       — А не много ли с тебя будет, а? Я и так рискую многим, помогая тебе.       — Достаточно, — его шлем неотрывно смотрел на лицо девушки, — Ты не будешь пытаться разглядеть мою внешность до тех пор, пока я не покажусь сам, договорились?       — Я и не собиралась, — контакт их рук разорвался, но Лео до сих пор чувствовала окатывающий её холод.       Условия были обговорены, они остались поняты друг другом. Не ясно оставалось лишь одно: как воскресить того, кто уже мёртв? Задача не из простых, совершенно невыполнимая. Но сегодня Лео решила об этом не думать, а выспаться. Будет новый день, будут и новые идеи.       Если, конечно, призрак не вычудит что-то невероятное.       

***

      Если бы кто-то сказал Лео, что она по уши ввяжется в неприятности, то она несколько раз подумала бы перед тем, как согласиться помочь Фреду. Следующая неделя началась с поисков похищенной формы по квиддичу и не простой, а версии 1996 года. По предположениям профессора Долгопупса, эту схему провернули те, кто разбил все витрины в коридоре около спальни декана гриффиндора. Поиски длились несколько недель, но совершенно не давали каких-то результатов.       Должность профессора давала Уайт кое-какие привилегии, поэтому она частенько захаживала в «Запретную секцию» библиотеки, изучая по несколько книг в день, но не находила хоть чего-то, что даст ей ответ. Разумеется, приходилось делать перерывы, чтобы не вызвать лишние подозрения. Несколько раз ей удалось даже выкрасть книги оттуда, пронеся их под своей длинной юбкой, над которой постоянно смеялся Фред, называя это стилем «тетушки Мюриэль», кто эта такая — Лео не знала, но чувствовала, что это откровенное издевательство. Хотя, после парочки томов по некромантии, честно донесенных до спальни, призрак перестал шутить. Есть плюсы и в её одежде.       Большинство глав были посвящены общению с душой умершего, но в этом у них не было проблем. Фред мог трещать без умолку, рассуждать о магии и призраках, забавляться над её конспектами к урокам или над коробками с вишневыми конфетами, которые ей оставляли под дверью. Не трудно было догадаться, что это от профессора Долгопупса, который не мог застать её за завтраком или обедом, потому что на них Лео не ходила — времени не было. А ужинала она очень быстро и сразу же убегала, ссылаясь на неотложные дела.       Ближе к декабрю, Лео настолько похудела, что привычная одежда стала казаться на ней ещё более мешковатой. Недостаток сна, еды и отдыха из любого сделает ходячий мешок с костями. Больше всех переживала Грейс, но Уайт вовремя занимала её коробками с конфетами, выдумывая небылицы про то, что, кажется, у неё появлялись чувства к Невиллу. Это была откровенная ложь, никакого намека на чувства, она и не вспоминала о декане гриффиндора, пока не пересекалась с ним за ужином. Сейчас ей точно не до свободного флирта. Нужно разобраться с призраком и, как только это случится, она сама потащит профессора на свидание, но до этого момента — обнадеживать кого-то не хотелось.       Зима вступила в свои права, принося вместе с собой снежное одеяло и морозы, накрывшие замок. Студенты окончательно расслабились, предвкушая рождественские каникулы, на которые они так торопились, а вот студенты третьего курса и старше стреляли глазами друг в друга, подбирая себе пару на предстоящий Рождественский Бал. Тематика маскарада была настолько избитой, что не вызывала в Лео какого-то ликования. К тому же, радоваться было нечему, ведь ей вновь придется дежурить в зале и молиться, чтобы в пунш не подлили алкоголь. Зная старшекурсников, от них можно было ожидать всё, что угодно.       — …Таким образом, мы подходим к тому, что магический брак и бракосочетание маглов — несут в себе одинаковые принципы. Священник, в нашем случае, это колдун, а в случае с маглами — хранитель цитадели святых, заключает обряд. Молодожены дают клятвы, тем самым, связывая души волшебников воедино пред лицом свидетелей и высших сил.       — Мисс Уайт, — подняла руку пятикурсница с пуффендуя, — Но ведь есть разные обряды среди волшебников. К примеру, моя мама рассказывала, что в чистокровных семьях, около ста лет назад, заключался такой брак, по условиям которого, если кто-то из супругов изменит, то он умрет. Это сделано с целью сохранения чистоты крови.       Пары со старшекурсниками она любила больше всего, несмотря на то, что на её курс ходило всего десять человек, записавшихся с пуффендуя, гриффиндора и когтеврана. Слизеринцы, видимо из принципа, не посещали эти занятия, но это нисколько не смущало девушку, так было спокойнее.       — Чистая кровь или грязная, поверьте мне, мисс Боунс, — она посмотрела на юную Энни, — Кровь у всех одинаковая, красная. А это лишь навязанные нам стереотипы, не за это ли когда-то бились волшебники? Чтобы мы были равны.       — Но ведь кто-то продолжает заключать браки именно таким образом, — не унималась девушка, сидящая на второй парте.       — Да, причем, и мои родители знают таких волшебников, — отозвался мальчик с когтеврана, — Говорят, это неизменные традиции.       — Традиции — это выбор каждой семьи. Я не могу осуждать людей за выбор, значит, им так лучше, — пожала плечами профессор, — Просто, когда это касается любви, то человек и без обряда, с подобными жертвами, способен обойтись. Когда любят — измены не будет. Любовь — это уважение к собственному выбору. Кем будет человек, если осквернит собственный выбор?       Ребята заметно оживились, переглядываясь.       — Профессор, — кажется, одна из гриффиндорок набралась смелости, — А вы бы заключили магический брак или предпочли бы в соответствии с традициями неволшебников?       От подобного разговора, Уайт немного растерялась, облокотившись поясницей о столешницу, разглаживая складки на юбке. Это был интересный вопрос, но ответ она бы не смогла дать даже самой себе.       — Не знаю, мисс Уизли, — она посмотрела на юную рыжеволосую Люси, — Думаю, что это не имело бы никакого значения, если бы я любила человека.       — А вы кого-то любите? — красавица Мари-Виктуар, задумчиво подложила руку под свою щеку.       — Я не буду на это отвечать, — с улыбкой, но серьёзно, проговорила волшебница.       — Ну, мисс Уайт, — не унималась Люси, с интересом навалившись на парту, — Мы никому не расскажем.       Трудно, конечно, было воспринимать их, как своих учеников, ведь пару лет назад, они вместе учились на гриффиндоре, тем не менее, несмотря на достаточно дружеское общение, студенты держали субординацию.       — Ведь профессор Долгопупс пригласил вас на бал? — любопытство у белокурой Уизли било через край, а улыбка не сходила с её прекрасного лица. Несмотря на то, что Виктуар всегда прихорашивалась, следя за внешностью даже на занятиях, её учеба держалась на отметке «превосходно», эта девушка успевала всё. К тому же, Лео всегда радовало то, как они с Тедди не афишируют свои отношения, конечно, их взгляды заметны, но в пределах разумного. Люпин — профессор, Уизли — студентка, по крайней мере, до тех пор, пока она не выпустится.       — Мари-Виктуар, какие глупости ты говоришь, — тихо рассмеялась профессор магловедения, обходя стол и опускаясь на стул, — Ничего подобного.       — Но он же вам нравится, — не унималась девушка.       — Итак, друзья мои, начнем писать контрольную, — поняв, что эту тему необходимо замять, Лео раздала каждому студенту по несколько пергаментов, — На заключительном занятии этого года, хочу, чтобы каждый из вас расписал минимум три маггловских изобретений из быта неволшебников. Не забудьте указать их свойства и то, как они работают. В конце занятия, положите пергаменты на стол и можете быть свободны, — девушка хлопнула в ладоши, — Начали!       Возможно, самой её большой ошибкой было то, что она близко общалась с старшекурсниками, но трудно было строить из себя многоуважаемого профессора, коим она пока не являлась. Ученики послушно приступили к работе, пока Лео ходила между партами, отмечая, что некоторые ребята не только описывали чайники, микроволновки, телевизоры и телефоны, но и пытались их зарисовать.       На её занятиях не было тех, кто отнесся к предмету халатно, ведь они сами выбрали этот курс, и пусть он — самый простейший из всех. Вспоминая себя, так она на седьмом курсе вообще одна ходила на урок маггловедения, пока остальные предпочитали защиту от темных сил, астрономию или прорицание.       Идя по направлению к двери, Лео всмотрелась в картину, с изображением лесного луга, по которому гуляли коровы. Но что-то было не так. Периодически, от края одной рамы до другой, пробегал разъяренный бык. К тому же, не просто пробегал, а кого-то гонял. Дождавшись очередной «пробежки», волшебница удивленно вскинула брови.       — Черт, — шепнула она, открыв рот.       Кажется, её призрак вновь решил позабавиться, странствуя между картинами и угодил на ту, где было пастбище. Парень хотел, по обыкновению, позабавиться, но единственный бык, стоящий в отдалении, заметил его, начав преследовать.       — Петрификус Тоталус, — тихо шепнула она, направив палочку на быка и он тут же замер.       Фред затормозил прямо около картинной рамы, перед этим, смачно шлепнувшись и с трудом поднимаясь. На его лице были засохшие разводы от земли, а из волос торчала жухлая трава. Покачав головой, профессор шепнула одними губами: «уходи отсюда».       Призрак скептически скривился, словно не понял её, приложив руку к уху и беззвучно намекая, что не слышит её.       — Уходи, — чуть громче шепнула она и обернулась на спины учеников, боясь быть услышанной. — Быстро.       Призрак всем видом показывал, что он никуда не собирается, терпеливо следя за тем, как волшебница осматривает своих учеников, кропотливо работающих над контрольным занятием.       Рыкнув что-то про «придурок», она развернулась и, постукивая маленькими каблучками, пошла в сторону своего стола, даже оттуда видя эту молчаливую и заинтересованную макушку. Делая вид, что слишком увлечена своими записями в ежедневнике, Лео тихо негодовала. Раньше он подсматривал за ней в ванной, теперь в классе, а что дальше? Вселится в её теплые чулки. Мерлин упаси!       Внезапно на пустой странице записной книжки появились серые буквы, будто написанные старыми чернилами:

«Серьезный профессор!»

      Рыкнув, она подняла взгляд и посмотрела на картину. Призраку удавалось колдовать только взмахом руки, не используя при этом палочку.       Она показательно обмакнула перо и зачеркнула эту надпись, замазывая её чернилами и создавая огромную кляксу. Кажется, это даст ему понять, чтобы Фред не лез к ней во время урока.       Из чернил потянулось несколько линий, складываясь в новую надпись.

«Расслабься уже, профессор. Дай ученикам отдохнуть от твоих контрольных, зануда»

      Сжав кулаки, Лео вырвала страницу из ежедневника и, одним взмахом палочки, сожгла её на глазах призрака. Он изумленно поднял брови, а потом покинул картину. «Вот так, Уизли!» — довольно подумала она, спокойно выдыхая. Благо, её усердия, по вытравливанию призрака из кабинета, остались не замечены учениками, которые занимались своим заданием.       Не успела она закончить свою мысль, как с книжной полки, прямо на её голову, упала книга, приложив по макушке.       С тихим «ай» профессор Уайт подлетела на стуле, привлекая к себе внимание учеников. Скривившись, она потерла свою макушку. Махнув ребятам рукой, чтобы они продолжили своё занятие, Лео осмотрелась: ни в одной из картин не было видно этого безумного призрака, ведь подобное — точно его рук дело. Вернув книгу на место, она, на всякий случай, отошла к окну. На какое-то время в классе воцарилась тишина, но через пару минут, десяток книг с её полок, вылетел в глубь кабинета, паря над учениками и размахивая обложкой, словно крыльями.       — Всё в порядке! — прокричала профессор, направляя палочку на книги и пытаясь их вернуть на прежнее место, но магия призрака оказалась гораздо сильнее.       Среди учеников послышался смех, кто-то даже попытался помочь своему профессору, но озлобленная книжка тут же начала гоняться за когтевранцем, то и дело, оставляя отпечаток на его мягком месте или спине. С каждым разом книг становилось больше, даже пергаменты сложились в виде небольших канареек, заливисто чирикая и начиная кружиться над партами, неистово выскальзывая из рук учеников, которые писали на них свои контрольные работы.       Урок превратился в настоящий балаган, кто-то пытался, как и профессор, остановить книги и вернуть пергамены, кто-то смеялся, а когтевранец проскользнул под парту, пытаясь укрыться от одолевающей его книги.       — Сохраняйте спокойствие! — попросила Уайт, подняв руку с палочкой вверх, — Ай!       Десяток книг окружили волшебницу, поднимая её в воздух, заставляя неистово барахтаться ногами и руками в попытке спрыгнуть, но они оказались практически под самым потолком. Перевернувшись на живот, она вновь хотела сказать ученикам, что всё в порядке, но в другом углу класса взорвался снежный фейерверк, осыпав всех мелкими снежинками и оставив, после себя, снежную надпись:

«С наступающим Рождеством!»

      Волшебница вновь попыталась что-то сказать, но очередная снежная вспышка заглушила её голос, а книги чуть содрогнулись, едва ли не уронив профессора Уайт. Башмак слетел с её ноги, угодив между партами.

«Контрольные работы отменены в честь праздника. Счастливых каникул!»

      Едва ли не задохнувшись от возмущения, Лео начала сильнее барахтаться ногами, но радостные крики учеников привлекли её внимание, поэтому, дабы избежать новых неприятностей, профессор проговорила:       — Можете быть свободны, ребята, о-о-ой, — она едва ли удержалась животом на одном из раскрытых томов, крепко сжимая его пальцами, — Увидимся сегодня на балу!       Студенты оглушительно зааплодировали профессору, решив, что она решила их порадовать подобным образом и поспешно покинули кабинет магловедения, оставив там профессора, зависшего в воздухе. Дождавшись, когда дверь закроется, Уайт зло крикнула:       — Отпусти меня на пол, придурок! Иначе, видит Мерлин, я превращу твои доспехи в горстку пепла! — книги резко её отпустили, от чего волшебница полетела на пол, готовясь сломать себе пару костей, но потом вновь подхватили её, осторожно опустив на ноги и отлетая в стороны, — Ты сорвал мне урок, Фред Уизли! Ты… ты… Ну, доберусь я до тебя.       Одна из бумажных канареек села ей на плечо, чуть шурша бумажными крыльями и легко клюнула её в щеку, совершенно безболезненно.       — Ничего, доберусь я до тебя! — повторила волшебница, а потом поспешно вернула упавшие книги на полки, пока птички вновь обратились в пергаменты, сложившись ровной стопочкой на её столе, но Лео уже не было до них дело.       Поправив на себе одежду, профессор надела упавший ботинок, зло покидая кабинет и направляясь к лестницам.       «Разберу по гвоздику!» — решила она про себя, с готовностью поднимаясь на шестой этаж.       Путь до комнаты оказался невероятно долгим, хотя она практически бежала, не разбирая ничего на своём пути. Влетев в спальню, Лео сразу же огляделась — рыцаря не было. Она выглянула на балкон, решив, что Фред спрятался, но и там его не обнаружила.       — Сбежал. Ну, ничего-ничего, попадёшься мне ты, — проворчала волшебница, закрывая балконную дверь и поправляя занавеску.       На своей кровати, заправленной цветным пледом, она обнаружила большую и приполюсную коробку, перевязанную пестрой бумагой различных оттенков. С любопытством, Лео поспешно подбежала к ней, осторожно раскрывая обертку и открывая тугую крышку.       В коробке покоилась темная ткань, достав которую, волшебница смогла разглядеть платье. Фасон был приталенный, с пышной юбкой, воздушными шифоновыми рукавами и V-образным вырезом на спине. Весьма смелый выбор и подарок. Подол оказался чуть ниже колен и из него выпала небольшая картонная карточка.       Прижимая к себе подарок, она подняла послание с пола. В нём значилась только одна строчка:

«Увидимся на балу»

      Вот, о чём говорила Мари-Виктуар. Кажется, эта гриффиндорка как-то разнюхала то, что Невилл действительно хотел её пригласить. Интересный, конечно, способ, но достаточно приятный. К сожалению, в её гардеробе совершенно не было праздничных нарядов, профессор пошла бы в блузке и юбке, но, раз такой сюрприз, невежливо было бы отказываться.       На дне коробки осталась лежать кружевная черная маска, которую волшебница приложила к своему лицу, подойдя к зеркалу и хитро усмехнулась.       — Ну, что ж, — заключила она, всматриваясь в своё лицо, которое было неузнаваемым под этой маской, — Бал, так бал!