Мой любимый призрак / My favorite ghost

      Дежурство больше напоминало настоящую пытку. Быть в Большом Зале, не зная, о чём Фред говорит с Джорджем — мучительно. Ей довелось лишь краем глаза увидеть их встречу, а потом уйти, так как её не обнаружили в зале. Теперь же она нетерпеливо расхаживала между столиками, следила, чтобы студенты не брали шампанское или огневиски со столов выпускников. Через пару часов ученики были отправлены в свои спальни, а праздник для взрослых людей продолжился. Атмосфера стала менее формальной, поэтому она смогла немного расслабиться.       Невилла будто ветром сдуло, зато Грейс, обменялась парой взглядов со своими бывшими возлюбленными, возвращаясь к подруге в приподнятом настроении.       — И как тебе знакомство с отцом Нила? — Лео желала хоть на что-то переключиться.       — Мистер Смит — милейший человек, мы приятно поговорили. Жаль, что он не смог остаться, — колдомедик чуть двигала плечами в такт тихой музыке, отправляя в рот шоколадную яблочную дольку, — Ты чего такая хмурая? Кажется, у тебя был приятный разговор с Невиллом.       — Приятный? — левая бровь изогнулась в сарказме, — Он подлил мне зелье из магазина Джорджа Уизли… Пусть лучше вообще не показывается мне на глаза.       Грейс сжала зубы в тихом «упс», а потом потерла затылок, неловко оглядываясь.       — Что значит твоё «упс»? И теперь будешь говорить, какой он хороший и прекрасный человек. Зельевар, а занимается ребячеством. Что дальше? — Лео показательно вскинула руки от возмущения, — Вольет в меня котел амортенции? Больной на всю голову. И как же можно за такой милой физиономией скрывать такую гниду…       — Стой, Лео, — Роббинс поймала её ладонь, немного поглаживая, — Всё не так, как тебе кажется…       — А как, Грейс?       — Лео, милая, — подруга уткнулась головой ей в плечо, — Невилл ничего тебе не подливал. Это… — и замолчала, тяжело выдыхая и отстраняясь.       — Это? — удивление застыло на бледном личике, — Не-е-ет, не может быть, — тихо и шокировано протянула она, отступая на шаг, — Это сделала ты, — в словах было больше немого ужаса, нежели утверждения.       Девушка в изящном сиреневом платье отвела взгляд, стыдливо кивая.       — Но зачем? — недоумевала Лео, — Зачем, Грейс?       — Я хотела, как лучше, — голос Роббинс предательски задрожал, — Я думала, что это от твоей нерешительности, что Невилл тебе очень нравится, но ты не знаешь, как правильно об этом сказать. Прости. Прости меня, Лео. Я такая идиотка.       — Ты права, Грейс. Абсолютно, — Уайт качала головой, сжимая платье пальцами, — Ты — полная идиотка, — едва ли не скрепя зубами, волшебница продолжила, — Я же говорила, Невилл мне совершенно не нравится. Я никогда в него не влюблюсь, даже, если в моём кубке будет сотня любовных зелий, Грейс. Я — не несчастная девушка, хватит меня жалеть и опекать. Моё сердце не сможет принадлежать кому-то насильно, — трясущиеся руки сжались в кулаки, — В любви не может быть забав. Так же нельзя…       — Я не знала, думала, ты боишься… Прости, милая, прости меня, — Грейс вновь потянулась к ней, сжимая руки подруги, — Клянусь, я больше никогда не буду лезть в твою личную жизнь.       — Я не сержусь, Грейс, но пора взрослеть. Правда, пора. Хватит играть с моим сердцем… — и вновь отступила назад, сейчас ей меньше всего видеть Роббинс, — Оно уже давно принадлежит другому.       Тихие слова прогремели, словно раскат грома. Развернувшись в противоположную сторону, волшебница направилась прочь из Большого зала, пытаясь унять тихую злость. Да, она любила Грейс, но та, порой, совершала совершенно глупые поступки, думая, что делает это во благо. Лео очень хотела её понять, вспоминая слезы, стоящие в глазах Роббинс. Только это не меняло того, что подобное слишком сильно заседало где-то в голове, будто за неё саму хотят принять решение.       Слезы застыли в глазах. Чудо, что она не высказала всё Долгопупсу. Опытный зельевар никогда бы не опустился до уровня зелий-забав, он бы точно сварил что-то посильнее. Хотелось дать себе хорошую пощёчину за то, что она подумала на него.       А ведь Фред говорил об этом. Значит, знал, что Грейс хочет «помочь подруге построить личную жизнь»? Предатель. Мог бы и сказать, а не строить из себя загадочного провидца.       Пришлось выйти во двор, чтобы немного отрезвить себя, но обилие людей не помогало отстраниться от происходящего. Дождавшись того момента, когда ноги начнут замерзать, она вошла внутрь.       Время близилось к четырем часам утра, выпускники неторопливо тянулись из Большого Зала, но кто-то ещё продолжал свои задушевные разговоры. Присев на лестнице, Уайт стянула с ног туфли, чуть разминая ноющие от нагрузки пальцы. Прислонившись к стене, она невольно зевнула. Нервы утомляли сильнее, чем активный день. Музыка всё ещё разносилась по коридорам.       Долго просидеть не удалось, так как за спиной послышались шаги. Обернувшись на звук, она увидела Джорджа. Несмотря на то, что его лицо было спокойным, Уайт ощущала его внутреннюю улыбку.       — Что..?       — Он всё расскажет, — улыбнулся Джордж, подав ей руку, чтобы она поднялась.       Сжав туфли пальцами, Лео встала на ноги.       — Он ждет тебя на балконе третьего этажа.       — Фред? — ахнула она, озираясь.       — Не переживай, туда никто не поднимется. Я установил отталкивающие чары… Их действие скоро кончится, но вы успеете, — подмигнув ей, волшебник поспешил вниз, покидая замок.       Ступая босыми ногами по ступенькам, Уайт неторопливо поднималась наверх, проходя через арку третьего этажа. Первые отблески рассвета пробивались через небольшой проход на каменный балкон, к которому неторопливо шла девушка, не ощущая холода каменного пола.       На балконе действительно стоял Фред, облаченный в черную мантию с капюшоном. Услышав её, он повернул голову, улыбаясь волшебнице, которая завороженно следовала к нему.       Вид с балкона открывался на тёмный склон, вдоль которого только пробивалась весенняя трава, а ещё гладь черного озера, в котором отражалось темное небо с розоватым окрасом.       — О чём вы говорили?       — Обо всём, — его руки легли на каменные перила, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, — Мой брат… Я так скучал, Лео.       — Я знаю, — кивнула девушка, залюбовавшись его выточенным профилем и голубизной глаз.       — Я этого давно ждал.       — Знаю…       — И всё благодаря тебе, — Фред резко обернулся к девушке, у которой даже туфли выпали из рук.       — Мне? Нет… Ты что, я тут… — Уайт отрицательно замотала головой, но руки призрака опустились на её щеки.       — Ты много сделала для меня. Я никогда этого не забуду, — пальцы скользнули на талию волшебницы, неторопливо притягивая к себе и раскачиваясь с ней в такт доносившейся музыки.       Упокоив голову на его груди, волшебница осторожно опустила руки на плечи Фреда, чуть сжимая темную мантию. С ним было спокойно, легко, будто они оба парили в какой-то невесомости, а остальной мир куда-то делся, не желая беспокоить их в этот интимный момент.       Музыка была едва ли слышна, но тишина позволяла улавливать легкий мотив, задавая траекторию их движения. Они не размыкали объятий, только переступали с ноги на ногу, прижимаясь друг к другу.       — Я никогда не забуду тебя, Фред, — прошептала Леона, ещё сильнее утыкаясь в него носом.       — Я никогда не забуду тебя, Лео, — в тон ей отозвался призрак, коснувшись губами макушки, — Ты навсегда запечатана в моём… Ох, — сорвалось с его губ, а рука сразу же прижалась к груди, — Что это…?       Он оттянул воротник, словно это могло как-то помочь. Капюшон медленно упал с его головы.       — Что случилось? — забеспокоилась девушка, вновь приблизившись к нему. Лицо призрака было обеспокоенным.       — Прозвучит, как бред, — усмехнулся он, медленно опуская свои руки, — Будто меня изнутри что-то ударило.       — Ударило?       — Нет, не так, — Фред сам подошел к ней вплотную, приподнимая пальцами за подбородок, — Будто стук сердца.       — Фред, — она приподнялась на носочках, положив ладонь на его грудь, — Иногда мне кажется, будто я его слышу, — прошептала волшебница практически в его губы, — Наверное, от того, — коротко сглотнула, — Что я хочу его услышать…       Больше Уайт не успела что-то добавить, потому что холодные и горьковатые губы накрыли её в мягком поцелуе, поймав тихое дыхание, сорвавшееся из её горла. Крепкие руки призрака взяли её в кольцо, прижимая к себе и углубляя этот поцелуй.       Хотелось вновь раствориться в этом моменте, утопая в ощущениях его касаний и холода, окутавшего тело волшебницы. Пальцы ног без обуви успели онеметь, но эта легкая боль давала лишь больше остроты моменту, когда солнце плавно осветило горизонт, очертив две фигуры на каменном балконе: фарфорового Фреда и побледневшей от холода Лео, утопающей в его объятьях.

***

***       Близнецы сидели на краю постели, такие похожие и одновременно разные. Годы не пощадили Джорджа, а смерть — Фреда. Теперь их было бы трудно назвать абсолютно одинаковыми. Поднимая взгляд на близнеца, Джордж видел своё далекое отражение, застывшее двадцать лет назад, пока его брат улавливал взглядом морщины, появившиеся на лице своей копии и пару седых волос на голове.       Пальцы Джорджа двинулись к руке брата, легонько касаясь.       — Холодный, — его голос был хриплый, словно его душили слезы, которые так и не вытекли из глазниц, — Твердый.       — Мёртвый, — поправил его Фред, смотря на их руки.       — Мне всё равно, — мужчина поднял взгляд на призрака, — Мне всё равно, Фредди, — и в ту же секунду обнял брата за плечи, прижимая к себе.       Слышались тихие мужские рыдания, те слезы, что были двадцать лет назад, потоком хлынули из живых голубых глаз. Джорджа потряхивало, он с силой сжимал тело брата, словно он мог исчезнуть. Сейчас мужчина был готов собственными зубами вырывать жизнь брата из объятий смерти.       — Я так скучал по тебе, братишка, — пробормотал призрак, утыкаясь в его плечо лицом. Если бы он был жив, то тоже заплакал бы, но не мог, лишь крепче прижимал к себе постаревшего близнеца. — Я верил, что мы когда-нибудь встретимся.       — И я. Знаешь, я хотел… Хотел умереть, чтобы вновь быть с тобой. Это не жизнь, Фред, не жизнь, — качал головой Джордж, задыхаясь в новом приступе слез, — Оборачиваясь, я не находил тебя. А когда подходил к зеркалу, то хотел его разбить, ведь моё отражение так похоже на тебя. В каждом уголке этого мира мне виделся ты, меня тянуло. Я только сейчас понимаю, почему так нестерпимо хотелось попасть в Хогвартс вновь. Тут был ты. Но я не мог, понимаешь, не мог вновь оказаться в этих стенах, где когда-то потерял тебя. Не мог смотреть на эту стену, которая убила тебя, а сейчас стоит, словно новая, нетронутая, — слова были пропитаны горечью и злобой. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вновь отстраниться от брата.       Глаза Джорджа были опухшие, красные, соленость слез немного разъела щеки, от чего они покрылись красноватым раздражением.       — Стена тут не при чём, — призрак чуть прикусил губу, вспоминая свою мгновенную, но болезненную смерть.       — Руквуд со своим дружком-подонком. Смерти для этих уродов было мало.       — С дружком? — не понял Фред, чуть склонив голову на бок.       — Ты же не помнишь, — досада смешалась с неловкостью. Странно было говорить о его собственной смерти.       — Расскажи, — призрак положил руку брату на плечо, — Пожалуйста, расскажи мне всё.       Мужчина понимал своего брата, который пытался по крупицам восстановить тот момент, когда его не стало. Узнать то, из-за чего он обречен на подобное существование.       — Я был по ту сторону вместе с Ли, когда стена взорвалась. Мы даже не знали, что вы находитесь за ней. Руквуд с Макнейером увидели, что Гарри проскочил в коридор. Они подорвали стену, вас накрыло камнями, колоннами и частью потолка, — голос снова задрожал, вспоминая ужас того мгновения, когда он ещё не знал, что под завалами находится его брат-близнец, — Заклятье накрыло и их, часть камней пылали.       — Понятно, — Фред отвел взгляд, прикрывая голубе глаза.       — Это было очень… больно? — рука Джорджа легла на предплечье брата, чуть сжимая.       Призрак поднял взгляд на близнеца и грустно улыбнулся, отрицательно покачав головой. Делать ему ещё больнее — было бы жестоко со стороны Фреда, брат и так прожил двадцать мучительных лет.       — Я не понял, что умер. Ничего не чувствовал, ничего не понимал долгое время, — Фред положил руку поверх его пальцев, словно контакт с близнецом был необходим, — Мне понадобились годы, чтобы понять произошедшее. Но пока ты — бестелесный дух, тебя мало, что волнует.       — Значит, ты ничего не чувствуешь? — предположил волшебник, всматриваясь в брата.       — Чувствую. Теперь чувствую… Есть то, что невозможно объяснить, мы с Лео до сих пор не разобрались, но она как-то влияет на меня. То, что ты меня видишь и слышишь — как-то обусловлено её магией. Я даже колдовать могу.       — Невероятно…       — Именно.       Не выдерживая долгую интригу, Фред рассказал брату всю историю того, как он пытался подчинить доспехи, потом начал обретать подобие тела и, наконец-то, стал таким. Разумеется, некоторые моменты взаимоотношений с профессором, призрак предпочел опустить, но в остальном был честен.       — И когда я стал… — он всмотрелся в белые ладони, — Таким, то не мог понять — правда это или нет. Но Лео тоже видит меня, как и ты… Разница лишь в том, что я больше не могу странствовать по картинам или проходить сквозь стены. Но и это недолго, братец, я уверен. За подобной оболочкой последует другой этап…       — Мы не допустим. Фред, я нашел кубок. Он в моей сумке, — схватившись за брата, как утопающий за соломенку, быстро произнес Джордж, — Мы не дадим тебе обратиться в прах. Не дадим.       — Я знаю, — парень положил руку на затылок своего близнеца, соприкоснувшись с ним лбами, — Я знаю, братец.       Боязнь расстроить брата была первостепенной в их разговоре, Фред осторожно подбирал слова, видя Джорджа настолько беззащитным, ослабшим. Он стал худее с их последней встречи, осунулся, вырос. Хотя, конкретнее было бы сказать, немного постарел. В свои сорок лет, мужчина действительно выглядел измученным этой жизнью, поэтому Фред не осмелился высказать свои опасения о предстоящем обряде.       Брат убеждал его, что достал кубок и кровь Анджелины, но не вдавался в подробности, каким образом. Может, призраку лучше этого не знать? Всему своё время. Они говорили и говорили, не следя за временем, то и дело обнимаясь. Джордж больше не плакал, в его глазах появилась настоящая надежда, осветившая существования. Несмотря на все трудности, он просто хотел вернуть своего брата, быть рядом.       — Знаешь, чего я не понимаю, — задумчиво протянул Джордж, дождавшись кивка, — Почему именно Леона? Как так вышло?       — Есть предположение, что это связано с её происхождением. «Рожденная смертью» — так говорят про таких, как она, — пожал плечами Фред, в его голове уже не первый месяц сидело то, что эта девушка появилась на свет от связи двух представителей могущественных чистокровных семей, о чём она, благополучно, не знала. — Говорят, подобные люди удивительны.       — Я знаю о «Рожденных смертью», но таких много. Нет доказательств того, что подобные люди могут помочь в воскрешении погибшего.       — Доля правды в этом всё же есть, — отозвался призрак, сопоставляя факты, — Я прочитал множество книг о таком. Они рождаются из чистой жертвы, дарующей им жизнь. То есть получается: жизнь за смерть, мгновенный баланс, благодаря которому существует мир.       — Но ведь, когда мы вернем тебя, то баланс нарушится, — внезапно понял Джордж, — Значит, кто-то должен умереть, так?       — Я думал об этом, но обряд не повлек за собой смерть кого-то, что странно. Может, «рождённая смертью» — это утраченная жизнь авансом? Ведь никто из матерей не должен был умирать, но раз так вышло, то, получается, «смерть задолжала миру живых».       Мужчина не удержался от смешка, слишком хорошо это было сказано, даже для призрака.       — Но она о тебе забоится, — Джордж не удержался от легкой улыбки, смотря на брата, — Лео. Это видно.       — Видно? И что же ты видишь, братец? — скрестив руки на груди, Фред усмехнулся.       — Что она безоговорочно влюблена, — и ткнул брата пальцем в грудь, — В тебя. Не смейся, видел бы ты её лицо, когда я поцеловал её…       По лицу призрака прошлась недовольная тень от этого воспоминания, а глаза блеснули в полутьме.       — Да ладно, — мужчина пораженно захлопал в ладоши, — И такое бывает!       — О чём ты? — не понимал его брат.       — Я не знал, что призраки могут влюбляться.       — Я не…       — Я узнаю этот взгляд. Даже спустя столько лет, ты не изменился, — Джордж был не просто поражен, а восхищен подобным открытием, — Какой удивительный мир.       Возразить было невозможно, его живой брат попал в точку, вернув всю его душу наизнанку. Фред нетерпеливо сжимал собственные штаны в районе колен, мучая несчастную старую ткань грубыми манипуляциями, пытаясь успокоиться. Но ведь он призрак, он не должен так резко реагировать на подобное, однако, его действия говорили об обратном. Вся его сущность отзывалась на действия девушки, порой, ему приходилось сдерживать себя, чтобы не поддаться человеческим желанием, терзая её губы в сумасшедших поцелуях, желая скользить по каждой клеточке её тела.       — Она — удивительная, а не мир, — тихо прошептал призрак, не поднимая взгляда, — Я никогда не забуду, как она прижималась ко мне, несмотря на доспехи, помню, как плакала, боясь, что я вновь исчезну. Лео держала мою душу даже тогда, когда у меня не было сил. Я жадно впитывал её магию, а она не противилась, отдаваясь без остатка. Мне трудно объяснить свои чувства, но я… — Фред схватился за голову, — Я не представляю того, как это, когда её нет, когда она не фыркает, не возмущается, не кутается в свои дурацкие свитера и бабушкины юбки. Как она сидит над конспектами к уроку, постоянно забывая обмакнуть перо в чернила… А ещё от неё пахнет марципаном, приторная сладость с легким ароматом орехов, чистоты и дома.       Впитывая каждое слово брата, Джордж коротко кивал. Его брату довелось ощутить гораздо больше, несмотря на смерть, нежели ему при жизни. Он был влюблен, конкретнее сказать, любил девушку, к которой его душа привязалась волей пророчества.       Тем не менее, мужчина не мог отрицать того, что призрак мало знает о жизни, не покидая стены школы, может, именно от этого, Фред глубок в своих чувствах к волшебнице, проявившей к нему сострадание.       — Думаешь, она влюблена в меня? — вопрос был пропитан слепой надеждой.       — Почему бы тебе не спросить это у неё? — предложил Джордж, улыбнувшись, — Никто не сможет рассказать о её чувствах больше, чем сама Уайт.       — Как легко такое сказать.       Будь он живым юношей, то давно бы спросил, а не гадал о чувствах волшебницы. При всей здравости её суждений, девушка была непредсказуема: то льнула к нему всем телом, словно кошка, то держалась обособленно, отстраненно. Залезть в её душу, скрытую сотней замков, невозможно.       — Она с тобой, это не может быть просто так. Вижу, что хозяйничаешь в её комнате, — он осмотрелся по сторонам, замечая множество книг и старых котлов, — Не каждая девушка готова жить бок о бок почти полгода с тем, к кому у неё не лежит душа. Уж поверь моему опыту, Фредди. Просто поверь.       Призрак поднял взгляд на повзрослевшего брата и улыбнулся. То ли ему, то ли собственным мыслям.

***

      — Мы не можем, — Лео запрокинула голову, прикрывая глаза, — Здесь…       Вжимаемая в стену каменного тайного прохода, она цеплялась за плечи призрака, пока он скользил губами по её шее, отодвигая край бархатного платья, которое раз за разом мешало его ласкам, настойчиво возвращаясь на место.       — Боишься, что тебя застукают со мной? — Фред легонько прикусил её подбородок зубами, тут же оставив на этом месте короткий поцелуи, руки настойчиво гладили её бедра через ткань плотной материи.       — Боюсь, что меня просто застукают… Я же не ученица, чтобы зажиматься с парнем по углам, — голос был тихий, а руки всё равно притягивали его к себе, как бы не кричал здравый рассудок о том, что нужно быть осторожнее.       Желание скользнуть пальцами под подол платья, сидевшее на ней, как вторая кожа, охватывало Фреда всё сильнее. Тепло, исходившее от девушки, будоражило застывшую в теле кровь, сводя призрака с ума, выбивая остатки контроля.       Уткнувшись в её шею носом, парень тихо проговорил:       — Да, нужно подняться в комнату, — будто убеждал сам себя, чуть отстраняясь и приобнимая её рукой за плечи, — Я не удержался…       Леона смущенно улыбнулась, опустив взгляд. Признаться в том, что в какой-то момент ей вообще было плевать на то, что их застукают, не могла. Хотя это и было правдой, пусть хоть магическая война постучится в их двери, она не сможет отстраниться от него даже на дюйм.       Тихо поднимаясь по винтовой лестнице за портретным проёмом старой ведьмы, они перешли в пустынный коридор, откуда вновь свернули в тайный проход, прячась от любопытных глаз в тени каменных стен. У Лео сбивалось дыхание, но она не останавливалась, послушно следуя вместе с Фредом вверх по лестницам. Когда они вышли в коридор шестого этажа, он уже был освещен утренними лучами. Хорошо, что сегодня выходной день и ей не нужно думать о том, что она снова не выспится… Хотя спать не хотелось.       Коснувшись ручки входной двери, Лео почувствовала холодную ладонь призрака, обхватившего её за талию и вжимаясь в неё сзади. Все его касания говорили о нетерпеливом ожидании.       — Открой её уже, — шепнул он ей на ухо, пока волшебница нарочито медлила. Фред мог бы и сам, но она закрывала телом узкий проход.       — К чему спешка? — игриво промурлыкала она, — Спать хочется?       — Очень смешно, — протянул он и вновь припал губами к её шее, перекидывая волосы девушки на другое плечо, — Иначе ты замерзнешь, если я буду целовать тебя тут.       — Брось, — волшебница развернулась к нему лицом, сталкиваясь с носом Уизли и хитро стреляя глазами, — Твои поцелуи, — её губы чуть зацепили его, — Неплохо согревают.       — Профессор научилась флиртовать, — довольно протянул он, накручивая на палец выбившуюся прядь её волос.       — Был хороший, — Лео провела пальцами по его груди, положив руку на его шею, — Учитель.       — Безумная!       Фред только успел потянуться за поцелуем, как бывшая гриффиндорка толкнула дверь и она открылась, оставляя его без трофея. Волшебница гордо прошлась по комнате, словно у неё сотня неотложных дел. Завесила ночные плотные шторы, развела камин, скинула туфли… И всё это под пронзительным взглядом Фреда, скинувшего мантию и расположившегося на её кровати, закинувшего ногу на ногу.       — Ко сну готовишься? — он указал руками на полумрак комнаты, подсвечный зажженным камином.       — Возможно, — улыбнулась ему Лео, откладывая палочку на каминную полку и направляясь к призраку.       Подойдя к нему вплотную, Уайт резко развернулась спиной, дав возможность Фреду любоваться её силуэтом, очертания которого подсвечивал камин, вырисовывая, словно кистью талантливого художника, изгиб её талии, плавно переходящий в округлые и мягкие бедра, сужаясь к коленям.       — Не поможешь… С платьем, — большое счастье, что она стояла спиной, иначе бы сгорела от стыда.       Фред облизнул темные губы, смотря на неё снизу вверх. Его руки потянулись к девушке, внемля её прошению, как послушный слуга. Расстегнув пуговицу на шее, он взялся за замочек, медленно оттягивая его вниз. Взору открывалась кожа спины, нежного молочного оттенка, не скрытая бельем, в котором не было нужды для подобного наряда.       Его слух тронул тихий выдох, сорвавшийся с губ волшебницы, когда он легонько коснулся пальцами её позвоночника, прочерчивая плавную дорожку вниз и останавливаясь в уголке замочной впадинки.       Медленно поднявшись на ноги, он взялся за разъехавшееся по плечам платье и неторопливо потянул его вниз, обнажая лопатки и ключицы. Губы сразу же припали к открывшейся обнаженной коже, оставляя на нежных плечах короткие и медленные поцелуи. Руки продолжали свои действия, пока платье не упало темной лужицей к ступням волшебницы. Его касания поднимались по животу, скользя все выше и выше, пока не накрыли обнаженную и напряженную грудь, покрытую крупными мурашками.       Говорить больше не хотелось, только касаться её, гладить, мять, целовать… Оставлять на ней свои фантомные прохладные касания и наслаждаться тем, как тяжело она дышит, как вздымается грудь и прогибается поясница, податливо подставляя своё обнаженное тело под его пальцы, рисовавшие на ней узоры нежности и сладостного желания.       Лео не успела опомниться, когда её опрокинули на кровать. Спина прижалась к прохладным простыням, а тело Фреда нависло над ней. Волшебница провела ладонью по его мраморной и твердой щеке, чуть приподнимаясь и касаясь губ. Язык девушки прошелся по горьковатой коже, слизывая прохладную влагу. Тихо рыкнув, призрак оказался между её ног, соприкасаясь с тонкой тканью нижнего белья. Чуть сжимая его бедра коленями, волшебница податливо терлась о призрачное тело, от чего в глазах начинало темнеть.       Её руки настойчиво стянули с него кофту, обнажая точеный фарфоровый торс, словно списанный с античной скульптуры. Выделяющиеся рельефы приковывали её внимание, а губы спешили вновь столкнуться с его в неминуемом танце.       Тело потряхивало от нарастающего возбуждения, а руки Фреда, сжимающие её бедра и притягивающее к себе теснее, лишь добавляли безумной агонии.       Какие-то неизведанные инстинкты подталкивали её бедра навстречу его. Лео втягивала воздух через плотно сжатые зубы, тихо постанывая, пока рука Фреда не скользнула между их телами, касаясь заветной точки, требующей пристального внимания его персоны.       — Фред, — в ту же секунду сорвалось с её губ, стоило только призраку пройтись пальцами по влажному от их касаний белью.       — Тебе приятно? — он оставил короткий поцелуй на её щеке, спускаясь губами к плечу.       Ответом было бессвязное «угу», перешедшее в тихий стон, заполняющий пространство. Никто из них не думал, что сможет пожалеть о подобном, просто ловя этот незыблемый момент. Опускаясь поцелуями к груди, Фред провел языком по маленькому набухшему от прохлады и его действий соску, чуть втягивая в собственный рот.       Лео никогда не могла подумать, что холодные прикосновения могут быть настолько приятными, отдаваясь во власть его рук и губ.       Не останавливаясь, призрак прочертил дорожку из коротких поцелуев к пупку, опускаясь на колени перед кроватью и подтягивая ноги девушки к себе. Он мог бы избавить её от белья одним щелчком пальцев, но в этом не было бы такого наслаждения, как в том, чтобы плавно спускать мягкую ткань по её ногам, улавливая то, как смущенно Лео прикрывает руками лицо, но не противится его действиями. Уайт ему доверяет, призрак это чувствует. Осторожные пальцы поднимались по её ноге от самых щиколоток до согнутых коленей, закидывая их себе на плечи.       — Мерлин! — профессор удивленно приподняла шею, а её рука опустилась между ног.       — Всё хорошо, — он оставил короткий поцелуй на её пальцах, — Расслабься. Всё хорошо…       Он оставил несколько поцелуев на фалангах её пальцев, обхватывая указательный губами и немного втягивая в свой рот.       — О, Мерлин, — вновь произнесла Лео, откинувшись обратно на спину.       Когда её руки перестали быть препятствием, Уизли опустил голову между бедер, его волосы щекотали кожу, а губы касались внутренней стороны бедра, поднимаясь выше.       Прохладное дыхание коснулось влажной нежной кожи, а тело Уайт заметно дрогнуло от этого ощущения. Не стоило быть дурой, чтобы понять, чего добивается этот призрак. Ведь она хотела его… С какой-то животной жаждой желала ощутить его в себе, соприкасаться их телами, чувствовать движение внутри. Да, это было невозможно, но то, что Фред творил с ней сейчас, окончательно выбивало воздух из легких, окутывая комнату её протяжным стоном.       Холодный язык призрака прошелся вдоль влажных складочек, круговым движением скользя к клитору и осторожно обхватывая его губами.       — Фред, — спина вновь выгнулась, волшебница запустила руки в собственные волосы, словно пытаясь хоть как-то сдержать себя, кусая губы, с которых срывались звуки её предательского наслаждения.       Это было сигналом к продолжению действий. Вжимаясь в неё губами и осторожно двигая языком, он нежно мял её бедра, притягивая к себе ближе, оставляя красные следы на матовой коже молодой ведьмы.       Колени на его плечах дрожали от нарастающего напряжения, пока призрак быстрее двигал языком и губами. Его имя бессвязным потоком сливалось с тихим обращением к кому-то свыше, словно это хоть как-то могло ей помочь. Пальцы легли на макушку Фреда, зарываясь в его тонкие пряди волос, чуть сжимая между пальцами.       Тяжесть внизу живота давила, соединяясь незримым нервом с его ртом до тех пор, пока напряжение не опустилось вниз стрелой, разрывая сознание сотней белых пятен, заплясавших перед глазами. Тело затряслось, ноги бессвязно дернулись в его руках, а в животе появилась сильная пульсация, похожая на биение сердце. Лео не узнавала свой крик, пронзивший пространство. Тело стало настолько чувствительным, что последующие касания вызывали новый приступ дрожи.       Задыхаясь от первого в жизни оргазма, волшебница легла сначала на бок, поджимая ноги, а потом попыталась привстать на руках, перевернувшись на живот и сжимая ткань постельного белья пальцами. В ту же секунду тело Фреда нависло над ней, соприкасаясь холодным животом с её спиной и чуть придавливая, не давая возможности скрыться.       — Куда это ты… — тихо рассмеялся он над её ухом, улавливая её сдавленный стон, — Я ещё не закончил.       Видит Мерлин, она и так парой секунд ранее чуть не умерла от удовольствия, вновь вскрикнув, когда он просунул руку между покрывалом и её телом, опускаясь пальцами вниз и касаясь пульсирующего от удовольствия клитора. Лео захныкала, тихонько скуля прямо в покрывало и кусая его зубами от новой накатывающей волны. Пальцы призрака двигались быстрыми круговыми движениями, сталкиваясь собственным холодом с её горячей плотью.       Ещё несколько движений и её тело вновь содрогнулось, она застонала прямо в покрывало, упираясь в него лбом и зажмуривая глаза. Её трясло, ноги совершенно не подчинялись ей самой, а рука Фреда продолжала прижимать её к себе, оставляя поцелуи между лопаток.       В себя Уайт пришла уже в его объятьях, когда лежала на обнаженной груди призрака. Он осторожно гладил её по талии, прикрывая одеялом. Глаза волшебницы приоткрывались с трудом, а в теле появилась непреодолимая слабость, даже шевелить губами было трудно. Тем не менее, в голове не осталось беспокойства или каких-то иных мыслей.       — Ты красивая, Лео, — его голос был тихим, мягким, пока рука осторожно гладила щеку волшебницы, — Очень красивая.       — Фред, — смущённо усмехнулась она, погладив его живот чуть ниже пупка, — Тебе кажется.       — Думаешь, что за двадцать лет я потерял вкус в девушках?       — То есть, хочешь сказать, что я в твоём вкусе? — она даже подняла голову, с любопытством смотря на призрака сонными глазами.       — Говорю напрямую, — Фред с улыбкой приподнял её подбородок, легко коснувшись её губ, — Определенно в моём вкусе.       Тихо рассмеявшись, волшебница опустила свою голову на его плечо, прикрывая глаза. Неловкости, после случившегося не было. Даже наоборот, появилось чувство, что они стали ближе друг к другу. Подобный опыт никогда не забудется, но Уайт и не хотела забывать. Она была уверена, что так хорошо, как с ним, не будет уже никогда и не с кем.       — Засыпай, милая Лео, — он ещё сильнее прижал её к своему холодному телу. — Милая, милая Лео.       Закрыв глаза, волшебница сладко зевнула, пробормотав ему в район шеи сонное:       — Мой любимый призрак.