Мой любимый призрак / My favorite ghost

      — Снова не спишь? — слабый свет камина отражался на белоснежной коже призрака, кисти его рук были замотаны белыми тканевыми бинтами, пропитанными восстанавливающим отваром, хотя это, конечно не помогало.       Радость от добытых ими ингредиентов сменялась очередной полосой неприятностей. Все страхи и опасения подтверждались. В ту же ночь, когда девушка только собиралась отходить ко сну, призрак бросился к зеркалу, поднимая свою кофту до груди и обомлел. Белоснежная кожа на ребрах покрылась сине-серым наростом, как показалось изначально, только к утру стало понятно, что это тлеет кожа, постепенно образуя гниющую корочку, и сходит с его тела от контакта с одеждой. Пока они ждали письма от Джорджа, то не теряли времени, перематывая разлагающиеся участки пропитанными настоем бинтами. Разумеется, они не помогали, но скрывали запах и немного останавливали процесс распада его оболочки. Через два дня подобное появилось на стыках локтей, коленях, кистях рук. Фред перестал ложиться с ней в одну постель, даже не касался девушки, хоть она и уверяла его в том, что в этом нет ничего страшного.       Немного лукавила, конечно, но хоть как-то пыталась его подбодрить. Гниение его тела не походило на то, какое было бы у человека, потому что трудно было объяснить природу его оболочки. Фред был будто соткан из смеси дерева и бетона, но это не являлось полной истиной. От участков, где появлялись серые язвы, пахло перегноем, словно от опавшей листвы, которая долгое время пролежала в лужах.       В последнюю неделю апреля они заметили выпадающие пряди темных волос. Редкие, но на висках уже появились заметные проплешины. Поэтому Фред теперь сидел в серой шапке, скрывая это. Боялся отвращения со стороны волшебницы.       — Уснешь тут, — отозвалась Лео, сев на постели и натягивая на пальцы края своей пижамы, — Ложись рядом.       Призрак отрицательно мотает головой.       — Всё хорошо, Фред, ложись, — но он не реагирует, продолжая сидеть в своем излюбленном кресле.       Откинув покрывало в сторону, Уайт поднялась на ноги, неторопливо идя к парню и опускаясь на ковер около его ног, положив макушку на его колени. В нос вновь ударил запах старой и влажной листвы.       — Встань, Лео, — попросил он, коснувшись кончиками пальцев её волос, но теперь уже девушка отрицательно покачала головой, — У тебя ещё есть пару часов на сон.       — Ты и сам знаешь, что мне не до сна, — волшебница подняла взгляд на призрака, сжав его забинтованную ладонь и оставляя на ней короткий поцелуй, — Пара дней и…       — Скажешь, что всё будет хорошо? — он улыбнулся своими потемневшими губами.       — Иначе и быть не может. Я верю в это, — тепло отозвалась девушка, вновь положив голову ему на колени, — Второе мая уже близко.       — Да. Удивительно, что фаза полной Луны полностью совпала с тем днем, когда я умер, — со стороны Фреда послышалась горькая усмешка.       — Вовсе неудивительно. Ровно двадцать лет, — вздохнула Уайт, поглаживая его ногу, — Одна ночь изменит всё.       — Изменит, — согласился Фред, — Но знаешь, у меня уже была такая ночь.       — Когда ты умер, — догадалась волшебница, прикрывая глаза.       — Нет, — в его голосе слышалась улыбка, — Та ночь, когда ты впервые при мне спала. Я помню, с каким трудом поворачивался этот шлем, а ты куталась в одеяло. Я ещё посмотрел на тебя и подумал: какая безумная девочка, — с его стороны послышался тихий смех, вызвав у Лео улыбку, — В этот момент во мне что-то изменилось. Я так долго бродил в стенах этого замка, не видел дней, недель и лет, находился в каком-то забытьи. А потом встретил тебя и всё изменилось. Будто ты долгое время ходишь в темной комнате, думая, что в ней нет свечей, а потом там появляется человек и зажигает её. И оказывается, что это комната — самое красивое и уютное место, которое только мог придумать человек.       — Хочешь сказать, что я что-то зажгла для тебя?       — Хочу сказать, что ты и есть этот свет, — призрак склонился к ней, легко поцеловав её в макушку, — Даже, если ритуал не удастся, пообещай мне, что ты обязательно останешься светом в чьей-то жизни.       — Ритуал удастся, — тут же возразила волшебница, подняв голову. Лицо призрака было спокойным, но в глазах скользила неумолимая грусть, которую он пытался прятать за короткой улыбкой.       — Лео, просто пообещай.       — Я не буду этого обещать, — тут же отозвалась волшебница, положив руки на его колено, — Если уж я и свет, то светить буду только тогда, когда ты рядом. Вот — моё условие.       — Упертая, — пальцы призрака аккуратно коснулись её щеки, от чего волшебница прикрыла глаза, — Юная и упрямая профессор. Тяжело тебе будет жить.       — Знаю, но, а кому легко? Жизнь, сама по себе, трудная. Для любого человека.       — И даже для призрака, — поправил он её.       — И даже для призрака, — волшебница встала на ноги и осторожно опустилась на его колени, положив голову на плечо Фреда.       — Не надо, — попросил её Уизли, взяв за талию.       — Тихо, пожалуйста… Дай мне просто насладиться этим моментом, — попросила она, утыкаясь в его замотанную бинтом шею.       — Мой запах… отвратителен.       — Ты пахнешь осенью, — шептала она, потираясь об него носом, — Красным кленом, долгим дождем, древесной корой… Ты пахнешь осенью. Тихой порой, когда деревья скидывают свой наряд, обнажаясь перед зимой, готовой заключить в свои ледяные объятья, — Лео чувствовала, как его руки мягко скользят по её ногам к талии, ласково обнимая и прижимая к себе, — Ты пахнешь корицей, разведённой в травяном чае, который согревает холодными вечерами. Ты пахнешь…       — Я люблю тебя.       На губах Лео застыла невысказанная фраза. Нерешительно приоткрыв глаза, волшебница подняла голову, смотря на профиль призрака. Его взгляд был устремлен в камин, словно он боялся на неё посмотреть. Кажется, Уайт перестала дышать, а в голове эхом пронеслось:       «Я люблю тебя»       — Ты сказал… — её рука застыла на его груди, а Фред только кивнул, — Как давно?       — Давно, — коротко подтвердил он, не вдаваясь в подробности о сроках принятия собственных чувств.       — Фред, я…       — Не говори ничего. Просто знай это, — оборвал он девушку, немного надавив ей на голову и укладывая её макушку на собственное плечо, — Я не уверен, что должен был это говорить, но… Нет, просто знай это.       Коротко кивнув, Лео крепче обняла его за шею и закрыла глаза. В горле стоял ком, а в носу щекотали подступающие слезы. Но она не должна плакать, не сейчас. Ведь она обязана верить в то, что всё будет хорошо, что всё получится, и они вновь встретятся с Фредом, когда ему не нужно будет волноваться из-за того, что его сердце не бьется.       Его признание прошлось по сердцу, сжав его ледяными оковами. Сотня мыслей настойчиво билась в голове, разрывая девушку. Ведь не может же это быть связно объединяющей их магии? Нет, Фред всегда оставался в своем рассудке и никогда не позволял себе чего-то большего. Значит, это было искренне? Но почему тогда именно сейчас? В тот момент, когда он на пороге своего изменения. Наверное, призрак опасался неудачи, поэтому и просил её ничего не говорить в ответ. А она могла бы сказать. Она бы много чего могла ему сказать! Но продолжала молчать, прижимаясь к нему и вдыхая запах дождливой осени, исходивший от его сердца. Теперь, если бы ей дали понюхать амортенцию, то она бы коротко кивнула на призрака, и больше не произнесла бы и слова. Потому что её амортенция пахла бы им.       — Утони в глазах, пока они ещё слепы, — вспомнила она песню стражников, которую услышала на вечеринке в честь Хэллоуина, — Люби, пока ночь скрывает рассвет. Первый день любви никогда не вернется к тебе, а час страсти никогда не пройдет зря, — конечно, это трудно было назвать песней, скорее она просто тихонько цитировала их слова без музыки, — Скрипка — рука поэта. Бережно сыграет мелодию твоего сердца, — она тихо выдохнула, почувствовав одну слезу, предательски катившуюся из её глаза, — Целуй — пока твои губы ещё алые. Пока они молчат, — голос предательски дрогнул на последнем слове и она сделала глубокий вдох. — Держись за руку, пока она ещё безоружна. Утони в глазах, пока они ещё слепы…       — Люби, пока ночь ещё скрывает рассвет… — тихо закончил за неё призрак и сжал губы, зажмурившись.       Словно в подтверждение его слов, сквозь плотную ткань штор, выбрав маленькую и неприметную щель, проскользнул озорной лучик рассвета, коснувшись лица призрака. Маленький луч обласкал его ледяную кожу, скользнув по уголку рта Фреда, вдоль которого тянулось новое серое пятнышко, которое уходило глубоко в его рот, заставляя сжимать губы от того, что он чувствовал несколько зубов, выпавших из потемневших дёсен.

***

      Каждый шаг по тайным проходам отдавался тихим гулом в сердце, которое ныло от приближения неизбежного. Фред шел немного впереди, чуть придерживаясь за стену. Этот месяц оказался беспощадным для его тела. Ещё в марте они не замечали пару серых пятен, а теперь на их местах виднелись глубокие темные дыры, туго перемотанные бинтами. Он с большим трудом сгибал колени, но не останавливался, пока не вывел волшебницу из замка прямо к проходу под гремучей ивой. Теперь им нужно было попасть в визжащую хижину, где они договорились встретиться с Джорджем. Он уверял их, что сможет договориться с аврорами, но уверенности в его письмах не было, а сам Фред не мог покинуть пределы этой территории без вреда для собственного тела.       Визжащая хижина напоминала маленькое помещение с просевшими досками в полу. В этом месте явно никого не было несколько десятков лет, так как старая мебель практически полностью развалилась, а крысы давно расправились с остатками матраса на том, что осталось от кровати. Сквозь большую дыру в крыше, лунный луч освещал это пространство. Видимо, из-за того, что призрак оказался далеко от школы, а, если быть точнее, на краю Хогсмида, его силы утекали быстрее.       — Джордж скоро будет, я уверен, — хрипло проговорил Фред, практически не размыкая собственных губ, — Мы можем пока подготовиться…       Взяв его под руку, Уайт аккуратно усадила призрака на пол, чтобы он мог облокотиться о старую стену. Его лицо было измученным, осунувшимся. На щеке расползлось темное пятно, как в том самом кошмаре, который снился волшебнице осенью долгое время. В памяти всплывали воспоминания тянущихся костлявых рук и разлагающегося лица с пустыми глазницами. К счастью, пока она всё ещё видела его голубые глаза, которые смотрелись совершенно неестественно на посеревшем лице. Мраморная красота его тела превратилась в тлеющие остатки. Словно пепел с него сыпались маленькие остатки материализованной когда-то кожи. Последние два дня они даже не зажигали камин, стараясь поддерживать прохладу в комнате, но это не помогало.       — Посиди, я всё сделаю, — уверила его девушка и отвернулась, чтобы скрыть собственную боль в глазах.       Ведь когда-то она не могла подумать, что его тело постигнет подобный исход. Вот, о чём писал Мон Морэ — срок таких призраков краток. Его покойная дочь обрела жизнь, когда ещё трупные пятна не расползлись по её телу. К сожалению, они слишком много времени потратили на поиски этого обряда, ингредиентов и пустые разговоры. Но Луна — немаловажный факт в этом обряде. Полная Луна — копия той, что была в день, когда Фреда не стало.       Волшебница раскрыла свою сумку и достала книгу. В записях Мон Морэ изображалось расположение предметов для подобного ритуала. Из рубиновой пыли она сделала круг, в который предстояло встать призраку. Развернув льняную салфетку, в центр она положила клык оборотня — символ становления костей и быстрой регенерации, обмотав вокруг него шнурок, пропитанный кровью погибшего, а рядом поставила кубок, положив около него кровь единорога и маленький пузырек с кровью Анджелины. Выглядело всё совершенно просто, если не считать того, что им пришлось преодолеть, чтобы найти это всё и вообще понять суть этого ритуала.       Снаружи послышались несколько голосов. Один явно принадлежал Джорджу. Показав Фреду знак, что всё хорошо, она двинулась на выход из хижины, обомлев, когда вышла на крыльцо. Спиной к ней стоял обезоруженный Джордж, на которого направил палочку профессор Долгопупс. Уизли выглядел ослабшим, ссутулился, но продолжал стоять с вытянутыми вперед ладонями, показывая человеку, что он безоружен.       — Невилл, что ты делаешь? — удивилась девушка, подбежав к нему, — Зачем ты направил на него палочку?       — Прости, Леона, но я не позволю вам сделать этого, — серьезно проговорил он, в его голосе скользили нотки сочувствия. — Это безумие.       — Да ты нихрена не понимаешь! — крикнул на него Джордж, озираясь в поисках палочки.       — Я всё понимаю. Я догадывался, что что-то не так, — отозвался профессор, — Я долгое время думал, что у меня галлюцинации, когда увидел в подземельях Фреда, пытающегося попасть на кухню. Потом загадочный мужчина в черной форме для квиддича и капюшоне, тайны Леоны… Она вела себя странно. А потом тот случай в подсобке…       — Ты просто ударился, Невилл, ты бредишь, — уверяла его волшебница, но за палочкой не спешила тянуться, — Ты просто сильно ударился, только и всего.       — Правда? — усмехнулся профессор, — А что же ты тогда тут делаешь?       — Я пришла встретиться с Джорджем, — практически не соврала она, — Скажи же ему.       — Да, — закивал рыжеволосый мужчина, выставив руки вперед, — У нас встреча… Свидание, так сказать.       Грустно улыбнувшись, Невилл отрицательно покачал головой.       — Хорошая легенда, ребят, но я не верю. Знаешь, Леона, когда меня ударило котлом, то я был в сознании, — его слова звучали так, будто он извиняется за это, — Я всё слышал и сразу понял. Поэтому я не могу позволить вам этого сделать. Фред мертв и он… Ваш ритуал — это очень опасно. Невозможно вернуть к жизни того, кто умер. А та темная магия, с которой вы хотите связаться, всегда потребует плату. Я не могу позволить вам так рисковать, поэтому простите, — Невилл вновь направил палочку на Джорджа, который оставался безоружным.       — Нет… — послышался тихий и хриплый голос Фреда, а его силуэт застыл в покосившемся дверном проеме.       Невилл будто увидел саму Смерть, его лицо в одно мгновение побледнело, а рот беззвучно втянул воздух. Воспользовавшись замешательством профессора, Уайт схватилась за палочку и тихо произнесла «Петрифекус Тоталус». Мужчину будто сковал незримый лед, и он упал на землю без движения. Лео не хотела этого делать, ей было очень жаль, но у них не оставалось времени, а Долгопупс мог помешать их плану.       Посмотрев с сочувствием на обездвиженного профессора, Уайт вновь направила на него палочку, наложив сонное заклятие, которого хватит чуть больше, чем на час, если действие предыдущего заклинания кончится. Они должны успеть. Обязаны.       — Фред! — Джордж бросился к брату, подхватив его на руки в тот момент, когда призрак начал оседать, — Ничего, братец… Ничего. Продержись ещё немного.       Бросив последний взгляд на Невилла, Лео поспешила за близнецами к тому месту, где всё было подготовлено для ритуала. На ходу она зажгла несколько свечей, пока Джордж ставил брата в центр круга, помогая ему избавиться от мантии.       — Что дальше? — спросил старший Уизли, посмотрев на девушку, которая взялась за кубок.       Тонкой струйкой она влила в него кровь единорога, заглядывая в книгу и тихо произнося:       — In nomine carnis, — кровь единорога покрылась небольшой пеной внутри сосуда, — Нужна твоя кровь, Джордж.       Не задавая лишних вопросов, мужчина поднес к руке палочку и сделал глубокий разрез, из которого сразу же потекла кровь тонкой струйкой прямо в медный сосуд.       — De asinis, — прошение о живой крови усопшего. Кровь близнеца Фреда окрасила сосуд в темный цвета, а жидкость приобрела насыщенный коричневый оттенок.       Наблюдавший за этим призрак пытался удерживать равновесие, хотя его подводили собственные колени, то и дело, подворачиваясь. На его правой щеке расползлось пятно, через которое можно было увидеть челюсть с остатками зубов.       Она схватила кровь Анджелины и открыла зачарованный сосуд, выливая всё его содержимое в кубок.       — Pour un cœur vivant, — прочитала она в старых записях, крепко сжимая кубок.       Привычного бурления не появилось, поэтому она вновь произнесла древнее прошение. Кровь его первой любви потянулась к стенкам сосуда, скользя к самым краям и очерчивая кубок, пока не начала вытекать из него и капать на пол.       — Ничего не понимаю, — в глазах волшебницы появился ужас, — Кровь первой и последней любви — для сердца. Тут так и написано.       — Может, ты что-то не так сделала? — предположил Джордж, опустившись рядом с ней на колени и заглядывая в книгу, где была изображена точная поочередность действия.       Ошибки не было, Лео делала и произносила всё правильно, но кровь его бывшей возлюбленной вытекала из кубка, словно что-то чужеродное и несовместимое с ингредиентами.       — Не понимаю, — прошептал Джордж, его руки начинало трясти, ведь у них не было ещё запасов крови Анджелины, а те, что он сумел достать, сейчас впитывались в древесный старый пол.       Кубок в руках волшебницы начинал дрожать от её собственного испуга. Это был единственный шанс, и он буквально вытек сквозь пальцы. Фред болезненно смотрел на них, а волшебники ничего не могли исправить, только раз за разом повторяли «Pour un cœur vivant», практически срываясь на крик.       — Не понимаю, не понимаю, — бессвязно повторяла профессор, сжимая в руках кубок.       Всё шло ровно так, как они и планировали, но чёртов ритуал имел на это свои взгляды. Кровь первой возлюбленной отторгалась им, как испортившаяся еда организмом. Джордж, сидящий рядом, находился в таком же недоумении, то и дело, смотря на брата, а, если быть точнее, на то, что от него оставалось: тело в свете луны утрачивало привычные очертания, правое плечо заметно осело, как и голова, которая безвольно заваливалась то в одну сторону, то в другую. Фред выглядел ужасающе — и это ещё достаточно мягкая формулировка для его трупного цвета и прогнивших дыр в теле, которые появлялись буквально на глазах, создавая образ ночного кошмара.       — Как ты достал её кровь, Джордж? — наконец мотнула головой волшебница, возвращая себе здравость рассудка.       — Сонное зелье, — пояснил он, как что-то совершенно незначительное.       — Она отдала её не добровольно?       — Без всякого насилия, — уточнил мужчина, поняв её намек, — Просто она вряд ли бы поверила в мой рассказ.       — Может, в этом всё дело? — в панике осознала волшебница, — Она нам нужна… здесь…       Уизли чуть поджал губы и поднялся на ноги, собираясь трансгрессировать.       — Нет, — голос Фреда трудно было узнать, это был трупный хрип, а его шапка съехала практически на самый лоб, — Ты не успеешь.       — Я попробую, — Джордж двинулся к брату, становясь для того временной опорой и вглядываясь в полуприкрытые глаза.       — Нужна кровь первой любви, но… — он помотал головой, чуть не осев на пол, — Но я никогда не говорил… не говорил Энджи, — синюшные губы едва ли приоткрывались, от чего голос звучал ещё тише, — Не говорил ей, что её люблю.       Этот факт сбил их ещё больше.       — А кто тогда? — голос мужчины старался звучать спокойнее, — Кого ты любил, Фредди? У нас мало времени… Давай же, братец, давай. Нужно немного продержаться, я сделаю всё, чтобы тебе помочь, — в глазах волшебника стояли слезы от осознания, что вряд ли он успеет кого-то найти прежде, чем его брат обратится в груду останков на этом полу.       Призрак молча опустил голову, все его попытки пошевелить губами не увенчались успехом, но Лео, в свою очередь, встала на ноги, смахнув выступившие слезы.       «Помоги мне… У меня нет сил»       Возникло в её голове, как когда-то осенью. Тот же голос, тот же измученный тон, теперь она знала, кому принадлежали эти слова.       Волшебница сжала в руке палочку и поднесла её к своей ладони, полоснув вдоль линий жизни настолько сильно, что несколько капель крови брызнули на её теплую юбку. Джордж обернулся на этот звук, следя за темной жидкостью, стекающей в кубок.       — Зачем? Ты же испортишь…       — Нужна кровь первой и последней любви, — пробормотала она, чуть сжимая ладонь, от чего кровотечение лишь усилилось, — Но там не указано, чьей любви…       Она сглотнула от неприятного ощущения собственной горячей крови, продолжающей вытекать из пореза. Хоть и привычная боязнь крови сейчас отходила на второй план, отвращение от этих ощущений никуда не девались. Содержимое кубка начинало пениться, принимая её жертву, как данность, послушно окрашивая жидкость в темные оттенки и сгущаясь.       Под непонимающим взглядом Джорджа, Лео осторожно подошла к рубиновому кругу, внутри которого стоял призрак, опустив голову. Положив свою ладонь на его щеку, она немного приподняла его лицо, чувствуя, как материя его кожи прилипает к пальцам, словно он состоял из вязкой жижи, а не крепкого камня.       — Моей любви к нему хватит на нас обоих, — прошептала волшебница, осторожно поднося к его губам кубок.       От её слов Фред медленно приоткрыл глаза, вместо привычной ледяной глади там была белая пелена, а зрачки совершенно не двигались, но она чувствовала, что он её слышит.       Ослабшие ледяные губы коснулись холодной медной оправы, Уайт чуть приподняла кубок за ножку, позволяя густой жидкости без препятствий затекать в его рот. Он даже не глотал, но всё содержимое уходило внутрь, заполняя его горло. Пара предательских капель пытались вытечь через щель в челюсти, но Лео поспешно зажала её рукой, не позволив подобного.       Когда кубок опустел, она протянула его ошарашенному Джорджу, который отступил в бок, полностью доверяя девушке этот ритуал, в котором она была тем самым ключевым звеном.       Обхватив Фреда за талию, она практически взвалила его на себя, заходя вместе в рубиновый круг, который вспыхнул красным цветом, стоило только девушке переступить его ногами.       Тело (или то, что от него осталось) не было чем-то очень тяжелым. То, что его колени окончательно не подогнулись, было заслугой Лео, взвалившей на себя Фреда. Его голова безвольно опустилась вниз, соприкасаясь с девушкой лбами. В нос ударил запах гниения, смешанный с ароматом тины забытого озера, но сейчас это мало волновало.       — Все будет хорошо, всё будет хорошо, — шептала она, положив руку на его скулу. Пальцы проваливались под его кожу от сильного нажатия.       — Лео… — хрипел призрак, не в силах пошевелить своим телом, — Лео, я не вижу тебя, я не чувствую тебя.       — Я здесь. Я здесь, — повторяла она, улавливая лучи поднявшейся луны, осветившей их тела, — Всё получится. Нужно подождать…       — У меня нет сил, — голос едва ли касался её слуха, — Не сработало.       — Я рядом, — Уайт будто его не слышала, давясь слезами, — Я всегда буду рядом, — под её ноготками оставалась белая слизь его плоти.       Плечи призрака дернулись, и он вновь безвольно упал на неё, послышался хлюпающий звук, а на ботинок волшебницы что-то стекло. У неё не было возможности рассмотреть, что это, но, судя по вздоху Джорджа, что-то нехорошее.       Внизу её собственного живота появилась тупая боль, объяснения которой она не могла дать, но старалась не обращать на это внимание, сконцентрировавшись на Фреде. Ничего не менялось, только свет рубиновой пыли становился ярче. Все звенья собраны, кубок пуст, а она, рожденная смертью, стоит рядом и прижимает его рассыпающееся тело к себе. Сжав губы в тонкую линию, Лео уже не могла остановить своих слез.       — А, знаешь, профессор, — раздался над её ухом тихий голос Фреда, — Ты была такой красивой в тот день, когда убежала на поле для квиддича от слизеринца… Как ты решалась на полет, как сжимала метлу… Ты была прекрасна. Как и на Рождественском балу, — сердце волшебницы от его слов сжималось, а с губ сорвались тихие рыдания, — …я такой идиот был, столько времени потратил на это исследование, вместо того, чтобы просто наслаждаться твоим обществом, твоими руками, улыбкой и поцелуями… — утробный хрип последовал за этими словами, а в ноги вновь упала какая-то густая жижа, — Я не забуду тебя. И я был счастлив все эти полгода, что имел возможность охранять твой сон.       — Нет, Фред, не надо так говорить. Не надо так говорить, всё получится. Получится ведь… — тряслась она, словно в припадке, прижимая его тело к себе и медленно оседая с ним на пол.       Удерживая вес тела на своих коленях, она почувствовала его ледяную руку, почерневшую до самых ногтей на своей щеке. Невидящие глаза пытались уловить силуэт девушки. Она знала, что он не видит, но всей душой пыталась достучаться до его ощущений.       — Я прочитал в одной книге, — шапка свалилась с его головы вместе с остатками волос и кожи, — Что, когда небо и земля соприкоснутся на закате, то можно стереть грань между жизнью и смертью… Я всегда буду рядом, Лео. Даже на том свете я найду тебя и буду доставать, шутить и устраивать неожиданные сюрпризы… Когда мы встретимся вновь, — хруст его челюсти оказался звонким в этой тишине, — Я без страха сожму тебя в своих объятьях и больше никогда не отпущу. Обещаю, профессор… Лео, — обмякшее тело продолжало быть пленником её крепкой хватки, волшебница не могла найти в себе силы и посмотреть на него, зажмуривая глаза.       — Я люблю… — голос сорвался от рыданий волшебницы, — Я люблю тебя, придурок. Не нужно говорить так, будто ты прощаешься. Ты идиот, ты полный идиот Фред, — она скулила, будто подбитая собака, роняя слезы на остатки его тела, разлагающиеся прямо в ладонях.       «Я люблю тебя»       Звучало в её голове, как будто Фред шептал ей на ухо, но больше она не слышала его голоса.       «Навеки твой призрак»       Остатки его одежды рассыпались в её руках, а густая жижа растеклась по юбке с жесткими сгустками. Открыв глаза, она больше не увидела его, лишь промокшая от крови и призрака одежда, запах гнили и серая густая жидкость, растекшаяся вдоль рубинового круга.       На коленях, прижав лоб к полу, лежал Джордж, его тело содрогалось в беззвучных рыданиях, но у Лео больше не было сил, чтобы что-то сказать или сделать. В глазах появилась белая пелена, а боль из низа живота растеклась по всему телу, унося её сознание в пустоту.

***

      Один.       Два.       Три.       Четыре.       Пять.       Шесть…       Ноги тонули в густом веществе, напоминающем ньютоновскую жидкость. Это был один из тех снов, в котором она раз за разом пыталась спасти Фреда. Белый свет мешал что-то разглядеть, но не ощущался обжигающим, просто создавалось впечатление, что она идет в никуда. Слез уже не было, как и прежней боли, только движение в неизвестность. Неужели она умерла? Значит, слова Невилла были правдивы о том, что подобный ритуал всегда потребует жертву?       Её не сильно волновала собственная смерть, Лео думала лишь о том, поможет ли это обрести Фреду жизнь. Его тело обратилось в ничто прямо в её руках, а последние слова преследовали даже в этом небытии. Честно говоря, после того, как Фред исчез, она бы вряд ли хотела жить, как и прежде. Да, он был прав, когда в горячке говорил о том, что она потерянная в жизни девочка, чьим смыслом стало знакомство с призраком. Прав-прав. Ведь он и стал тем рычагом, который показал ей ощущения этой жизни, раскрыл её эмоции и переживания, вдохнул в неё эту жизнь, наполняя до кончиков пальцев, а потом просто исчез в свете яркой Луны.       «Хорошо ли тебе там? Спокоен ли ты там?» — думала она, не останавливаясь, превозмогая ощущение вязкой жидкости, в которой утопали ноги по щиколотку.       Лео не сразу различила в этом свете темный силуэт, который практически не двигался, словно сгорбленный старец стоял над белым силуэтом обнаженного человека, полностью окутанного вязкой жидкостью, по которой она шла. Будто сама Смерть убаюкивала это существо, оглаживая темными руками, что-то тихо бормоча.       — Мир — это баланс жизни и смерти, — определение этому голосу Лео дать не могла, он не был мужским или женским, звучал, словно в её голове, — Когда дитя появляется на свет, то его мать становится Владычицей жизни, ведь она способна её дать, — продолжало тёмное создание, прикрывая краем своего балахона подобие человеческого тела, сидевшего у его ног, — А бывает, что этот баланс нарушается, если Владычица умирает, не успев выпустить из себя новую жизнь. Смерть ломает этот баланс, беря в долг у жизни одну душу и тело.       Слабо понимая, что происходит, Лео остановилась напротив них, но её будто не замечали.       — Смерть не любит быть в долгу. Особенно у Жизни, — взмах длинными черными рукавами был подобен крыльям, а силуэт, который ещё совсем недавно сидел у его ног, обратился в вязкую жидкость, смешиваясь с этим полом и стенами, — Я вернула свой долг.       Из-под балахона показались костлявые пальцы и рука скелета, плавно обрастая человеческой кожей. Весь этот процесс увидеть не довелось, но в тот момент, когда был сброшен капюшон, Лео впервые что-то почувствовала настолько ярко… Облегчение? Шок? Надежду?       На неё смотрели бездонные голубые глаза, а темные пряди с рыжеватым отблеском плавно спадали на уши человека.       — Фред, — проговорила Уайт, но не услышала свой голос.       Парень смотрел в её сторону, но будто не видел. Тогда она предприняла попытку сделать к нему шаг, но ноги, как и в прошлый раз, утонули до самых колен. Попытка выбраться к нему не увенчалась успехом, чем больше она старалась, тем быстрее её тело погружалось в глубины этого места. Её грудь чуть изогнулась в попытке вдоха, когда волна белого света накрыла её с головой, утягивая глубоко вниз, туда, где уже не было холода, боли или других чувств. Туда, где уже не было Фреда.       Глубокий вдох был похож на хриплый стон. Осознание того, что это она издала подобный звук, врезалось в её память, и Лео открыла темные глаза, пытаясь всмотреться в то место, где находилось. Перед глазами ещё долгое время была пелена.       Мелькали какие-то темные пятна, слышались глухие и быстрые шаги, а спина чувствовала что-то мягкое и приятное под собой. В воздухе витало множество ароматов сырого дерева, трав и каких-то сладостей.       — Проснулась! Мы заждались, профессор.