Мой любимый призрак / My favorite ghost

      Можно только предполагать, что чувствует человек, когда ему на голову падает котел. Сильный удар? Гул в голове? Тяжесть в висках? Боль в глазах? Возможно, что всё и сразу, потому что ощущения Лео очень походили на те, которые бывают, после сильного удара по голове чем-то тяжелым. Причем тело ощущало не меньшую тупую боль где-то в районе ног и живота. Зрение возвращалось медленно, пытаясь соединить размытую картинку во что-то походящее на человеческий силуэт. Прямо над ней приобретала очертания рыжая макушка, от которой тянулось темное пятно. С усилием подняв одну руку и потерев глаза, Уайт коротко улыбнулась, чуть морщась от дискомфорта в теле:       — Фредди, — голос больше был похож на хрип больного человека, который пытался вылечиться от запущенной ангины.       — Профессор, — рыжеволосый мужчина, чуть приподнял её за плечи, поднося к губам стакан с зельем, вкус и аромат которого напоминали крепкий настой мандрагоры и трёхлистника, — Не хотелось тебя разочаровывать, но я Джордж, — он приблизил своё лицо к её глазам, замечая, что Уайт перестала пить, — Не останавливайся, допивай. Я всё расскажу.       Сделав ещё несколько глотков, волшебница положила руку на его предплечье, чуть сжимая. Зелье больше не лезло в горло, а воспоминания подбрасывали не лучшие картины распадающегося тела Фреда. Значит, они не спасли его. Всё было зря.       Больничное крыло оставалось пустым, только в дальней коморке слышались звуки бурлящих зелий и мелькала мантия Грейс.       — У нас не получилось, — волшебница вновь откинулась на подушки и прижала к глазам ладони, — Не получилось… Фред, — его имя горчило, — как же так…       — Тихо, — Джордж убрал руки от её лица и понизил голос, — Получилось, Лео. Ещё как получилось.       Разряд энергии прошелся по её спине, заставив вздрогнуть. Она во все глаза уставилась на волшебника.       — Где он? Где Фред?       — Так, профессор, лежим, — он настойчиво надавил на её плечи, вынуждая принять исходное положение, — Я всё тебе расскажу, как только вернется Невилл.       — Невилл? Он тут при чём? — от имени зельевара она скривилась, припоминая, что Долгопупс пытался остановить их, даже не понимая, насколько важен был этот ритуал.       — Мы всё объясним, как только…       — Лео! Милая, — из каморки показалась взлохмаченная макушка целительницы, бегущей к ней с пузырьком дымящегося зелья. Выглядела она так, будто не спала несколько дней, под глазами прекрасной Грейс залегли темные круги, а губы выглядели очень бледно, — Слава Мерлину, с тобой всё в порядке, я чуть с ума не сошла, — Роббинс опустилась на кровать волшебницы, оставив несколько поцелуев на её лице и гладя по волосам, — Моя милая, мы что-нибудь придумаем, обещаю тебе.       Кажется, на лице у Лео было написано полнейшее недоумение. Успокаивало только то, что у них всё получилось, а это значит, что Фред жив и она ещё увидит его. Грейс играла в гляделки с Джорджем, словно оба хранили какую-то тайну. Продолжалось это ровно до тех пор, пока в больничное крыло не вошел Невилл, прикрыв за собой дверь и наложив на неё несколько заклинаний. Зельевар выглядел не менее уставшим, поэтому передвигался достаточно медленно, поправляя на плечах свою мантию. Увидев Уайт, на его пухлых губах появилась улыбка.       — Простил за сонное заклятие? — усмехнулась Лео, протянув ему руку, которую Долгопупс поспешно сжал и погладил.       — Пока нет, но близок к этому, — Невилл опустился на табуретку рядом с больничной койкой, а потом посмотрел на Джорджа, — Он спит, всё хорошо. Его тело полностью здорово.       — Фред? Он у тебя? — Лео с силой сжала его ладонь, приподнимаясь, — Как Фред?       — Лучше, чем ты, дорогая, — отозвалась Грейс, похлопав её по ноге через покрывало, — И не смотри так. Конечно, они мне рассказали.       — Мисс Роббинс надо было идти в мракоборцы. Допрашивать и ловить на «горячем» она умеет, — усмешка Джорджа была доброй, он даже подмигнул волшебнице.       — Что было с ритуалом? Я ничего не помню… Кажется, я отключилась, — недоумевала Лео, потирая виски.       — Вы оба отключились в тот момент, когда я вошел, — пояснил Невилл, переводя взгляд с Джорджа на профессора маггловедения, — Вы лежали на полу в хижине. Джордж был без сознания, а ты… Мерлин, было много крови, вся твоя юбка и ноги были в крови. Я даже не понял сначала, что произошло. Благо, рядом с вами была книга, я смог расшифровать обряд. Он был не закончен.       Джордж кивнул в подтверждение его слов, а Лео продолжала смотреть на зельевара, смутно припоминая, как чувствовала тогда боль внизу живота и то, что к её ногам постоянно что-то стекало.       — Ваша магия тянулась из вас тонкими нитями, а твоя кровь возрождала его плоть, — лицо Невилла посерело от слов, — Вы были слабы, ритуал выкачал много магической энергии из вас, на подобное восстановление потребовалось бы больше времени, поэтому ритуал начал забирать из вас двоих то, что оставалось в вас человеческого, а не магического…       — И что это было? — волшебница заметно напряглась, когда почувствовала ладонь Джорджа на своем животе. Тепло просачивалось даже через покрывало, как и ощущение его сочувствующих поглаживаний.       — Каждый человек… То есть… Мужчина и женщина — это определенный баланс, способный дать жизнь, как и высшие силы. Вы в репродуктивном возрасте, поэтому та темная магия забрала то, что, по её мнению, способно породить жизнь из вашей силы, — Невилл посмотрел на Джорджа, а потом на Лео, — И крови.       — А можно сказать конкретно, что произошло? Без этой лирики, — напряглась Уайт, поджимая губы и накрывая ладонь Джорджа своей.       — Несмотря на то, что в этом ритуале ты отдала большую часть своих даров, темная магия не стала выбирать кого-то нового, воспользовавшись вами дальше, — профессор с силой сжал свои колени, не находя подходящих слов.       — Твоё чрево не сможет дать жизнь, — Роббинс отвела взгляд, — Как и Джордж не сможет зачать ребенка. Вот цена, которую вы заплатили за этот ритуал.       До этого момента, Леона никогда не думала о том, что вообще когда-то захочет завести ребенка. Вспоминая своё детство в приемной семье, она боялась этого. Вдруг, её постигла бы участь собственной матери, а ребенок… С кем бы был её ребенок? К тому же, рядом никогда не было того человека, который смог бы стать человеком, с которым она бы видела своё будущее и семью.       — Лео? — тихо позвал Джордж, погладив её по щеке, — Мне очень жаль. У меня ведь есть сын, а у тебя… А ты так молода.       — Ничего, — помотала она головой, убирая его руку от своего лица, — Что сейчас с Фредом?       — Он такой же, каким я его помню, — на губах Джорджа появилась грустная улыбка, — Только волосы немного темнее — это последствия магии.       — И он полностью здоров, но… Немного не в себе. Думаю, скоро он придет в себя и… — Грейс поймала на себе мужские взгляды, поджимая губы, — Да, он полностью такой, каким и был двадцать лет назад. И память его… тоже.       — В каком смысле?       — Он думает, что сейчас 1998 год, — отозвался Невилл, понимая, что лучше предупредить её заранее, — Мы, конечно, попытались ему объяснить всё происходящее, но Фред отнесся к этому неоднозначно.       — А где он сейчас? — не унималась Лео, настойчиво пытаясь встать с кровати, но три пары рук укладывали её обратно.       — В моей комнате, — пояснил зельевар, удерживая его предплечье.       — Прошу, дайте мне просто увидеть его и всё. Я ничего ему не буду говорить, — Уайт оттолкнула руку Невилла от себя, — Прошу. Пожалуйста.       — Ты его увидишь, обещаю тебе, только полежи ещё немного, — попросил Джордж, — Нам ещё нужно замести все следы того, что произошло в хижине.       — Это верно. Если кто-то узнает, что вы воспользовались настолько тёмной магией, то вы оба угодите в Азкабан, а Фред точно станет жертвой магических опытов, — это было чистой правдой, Невилл прекрасно знал, как Министерство Магии опасается тёмной магии, которая может повлечь за собой перерождения Того-Кого-Нельзя-Называть.       Медленно опустившись на подушку, волшебница прикусила губу. Одна её сторона была счастлива от того, что всё получилось, а другая — опасалась тех последствий, которые теперь лягут на их плечи.       — И что вы решили? Отправить его куда подальше, чтобы никто не узнал? — это было первым предположением, до которого додумалась Уайт — самый очевидный вариант.       — Я не для этого молился о возвращении моего брата, чтобы вновь его потерять. Но мы думали об этом, — Джордж был предельно честен в своих признаниях, — За эти несколько дней мы продумали десяток вариантов, но остановились на самом очевидном.       — И самом удобном, — уточнила Грейс, по всей видимости, это была её идея, — Скажем, что это сын Фреда. Я даже придумала легенду…       — Какой сын Фреда, когда он, якобы, умер?       — Дослушай, глупая. Скажем, что у Фреда был роман с какой-нибудь девушкой. Это объясняет их схожесть. Прошло двадцать лет, почти все архивы были уничтожены самим Тёмным Лордом, поверь мне, мои родители работают в Министерстве и точно это знают. Мерлин, он же волшебник, Лео, он колдует своей волшебной палочкой. Никаких вопросов не возникнет, а вопросы с документами мы уладим. Знакомых у нас достаточно, так ведь, Невилл?       — Да, это я смогу решить. К тому же, мистер и миссис Уизли должны иметь надежду на то, что у них осталась часть Фреда.       — Но это не часть. Это и есть Фред, — простонала волшебница, запрокинув голову на подушку.       — Пока мы не можем рисковать, — Джорджу подобное решение далось нелегко, но он был согласен с тем, что ритуал должен остаться тайной, потому что определить риски они не могли. И так нарушили сотню правил, прямо в духе Фреда Уизли, — Я говорил с братом, хоть он ничего и не помнит, но верит мне. Поэтому, как только вы с ним увидитесь, мы вернёмся домой.       На это Леона ничего не ответила. Почему-то она даже не удивлялась этому. Всё было логично: Фред вернулся к жизни, призрачная жизнь позади, а его память такая же, как и двадцать лет назад. Было бы ложью, если бы она сказала, что рада этому. Нет, конечно, рада, что он вернулся к жизни, но расстроена тем, что теперь он её не помнит, как и не помнит всего того, через что они прошли. Но Фред жив, а это — главное. Значит, он сможет стать счастливым, ведь для этого Лео ему не нужна.       В эти мгновения каждый думал о своём, но все их мысли возвращались к парню, который сейчас мирно спал, наконец-то имея возможность это делать.

***

      Как часто мы слышим о том, что жизнь — это череда черных и белых полос. А как же серая? Та самая, что стоит на грани этих двух противоположных цветов. Серая полоса — ознаменованная «нейтральной». Тот самый момент, когда ты стоишь на распутье, готовясь свалиться в пучину «черной» или «белой» полосы. Леона бы сказала, что предпочитает оставаться на серой до тех пор, пока в ней не уляжется внутренний бунт чувств.       Когда-то всё было иначе. Она была простой ученицей, стремящейся стать профессором, а когда стала, то остановилась. А что дальше? К чему там должна стремиться девушка в её возрасте? Кандидатские степени? Звания верховного магистра? Мать семейства? Послушная жена? Хранительница очага? Стереотипные вещи, разделяющие жизнь на «карьеру» и «семью». А где тут «серая полоса»? Где пресловутый нейтралитет, к которому ей так хотелось стремиться. Её душа желала гармонии внутри себя, что являлось первостепенной задачей.       Смешно прозвучит то, что её жизнь была гармоничной тогда, когда она познакомилась с призраком. Невзирая на все сложности, тонну лжи, но она была счастлива. В те мгновения Лео по-настоящему чувствовала себя живой. Теперь же, подходя всё ближе и ближе к комнате Невилла, ей становилось страшно. Кого она там увидит? Человека, для которого её имя значит лишь упоминание в словах близнеца. Захочет ли он вообще её увидеть? Чтобы сделала она на его месте? На подобные вопросы было ответить ещё сложнее.       Друзья остались в Больничном Крыле, предоставив возможность Лео решиться на разговор с Фредом без лишних глаз. Юбка предательски путалась между ног, свитер казался непривычно колючим и давящим на её шею, всё её тело ощущало предательский дискомфорт от каждого жеста. Ладони постоянно потели и чесались от волнения, но она все же дернула дверь от себя, входя в гостиную зону спальни зельевара.       Внутри царил полумрак, освещаемый горящим к камином, свет от которого обрисовывал знакомый силуэт. Память подбрасывала предательские воспоминания о призраке, который каждый вечер разжигал камин в её спальне, чтобы девушка не мёрзла вечерами.       Он стоял спиной, но и этого хватило, чтобы узнать до боли родного и близкого ей призрака. Тонкие пальцы сжимали кочергу, отставляя её за боковую стенку камина на кованую подставку с тихим ударом об основание. В темных волосах играли блики языков пламени, окрашивая пряди в причудливые рыжеватые тона. Его волосы больше не выглядели, как мокрые капроновые нитки. Наоборот — топорщились в разные стороны, огибая его макушку.       Во рту пересохло от попытки позвать его, поэтому Лео сделала ещё один нерешительный шаг вперед и остановилась.       — Джордж говорил, что ты обязательно придешь.       Этот голос. Жгучей волной он проник в её голову, вызвав мурашки по всему телу. Он был всё таким же бархатным, обволакивающим, низким.       — Здравствуй, профессор, — Фред обернулся к ней лицом и взмахнул своей волшебной палочкой.       Свечи в резных канделябрах вспыхнули светом, дав возможность волшебникам увидеть лица друг друга. Лео удивленно приоткрыла рот, поражаясь внешности волшебника. Его кожа уже не была такой бледной, по изгибу шеи, не скрытому рубашкой, тянулись линии вен, на щеках виднелся румянец, поверх которого до самого носа тянулась россыпь веснушек. Губы больше не были темными, что полностью меняло ощущение его внешнего вида, их цвет напоминал спелую кожуру абрикоса, притягивая взгляд своим бархатным отблеском и пухлостью, присущей живым людям. Сквозь его улыбку виднелся ряд белых и здоровых зубов молодого человека.       — Никогда не видел таких молодых профессоров. Ты больше походишь на студентку старших курсов, — его тон был легким, практически неуловимым, а улыбка не сходила с его лица, — Я чем-то задел тебя? Почему ты молчишь?       — Я… — сорвалось с её губ прежде, чем девушка отвела взгляд, в груди что-то болезненно заныло, — Прости, я не сразу тебя узнала, — сил хватило только на эти слова.       Тихо ступая по старым доскам, Фред остановился напротив девушки, пытаясь поймать взгляд, который она постоянно прятала.       — Я знаю, что ты познакомилась со мной, когда я был всего лишь призраком. Неосязаемой материей и чем-то неприятным для юной девушки.       — Нет, — слишком быстро сорвалось с её губ, — Ты никогда не был для меня неприятен. Ты был хорошим.       — Был? — усмехнулся он, осторожно положив руку ей на плечо, — Надеюсь, как живой человек, я не кажусь тебе неприятным?       — Нет, вовсе нет. Ты приятный и… — она посмотрела на его руку, — Теплый.       — Ты хотела сказать: «живой»? — кажется, но его улыбка казалась смущенной.       Подчинив собственную волю, волшебница подняла взгляд карих глаз сталкиваясь с безудержной глубиной синих, как океан. Тех самых, в которые она смотрела сотню раз. Изменилось всё, но не его глаза. Они остались теми же, только ресницы выглядели гуще, обрамляя этот бесконечный океан.       Осторожно подняв собственную ладонь, она опустила ему её на грудь, затаив дыхание.       Стук сердца.       Быстрый, разносящийся по каждой клеточке его тела.       И запах. От него пахло осенью, пряностью сухих трав и влажной корой старого дерева. Эти нотки в его аромате она улавливала даже тогда, когда он был призраком.       Рука Фреда легла поверх её, опаляя жаром его горячих ладоней и сильнее прижимая её пальцы к своей груди.       — Бьется-бьётся. Только очень быстро. Наверное, я волнуюсь, — честно признался юноша, чуть прикусив нижнюю губу.       — Почему волнуешься? — тихо спросила Лео, вновь чувствуя очередную волну мурашек от его тепла.       — Я тебя вижу впервые, но ты смотришь на меня так, будто знаешь меня всю жизнь.       Лео отдернула руку слишком быстро, ведь он прав. Конечно, Уизли не помнит того, что было между ними и какие чувства их связывали в последние месяцы его призрачной жизни. Сейчас она была для него чужим человеком, о котором Фред знал только по рассказам брата и Невилла, но эти двое знали слишком мало того, что связывало этих двоих всё время.       — Спасибо, что помогла мне остаться в живых, — в его голосе не было и капли фальши, — Может, я и не помню того, что делал, когда был призраком, но сейчас, смотря на тебя, я уверен: ты — удивительная молодая ведьма, Леона Уайт. И пусть мне только предстоит узнавать новую жизнь, я благодарен тебе всем сердцем, что она у меня есть.       В горле появился предательский и удушающий ком, готовый вылиться новой порцией слез, но девушка держалась, она обязана быть сильнее.       — Проживи её достойно, Фред Уизли, — только и смогла произнести волшебница, — И будь счастлив, хорошо?       — Обещаю, профессор… Лео, — кивнул юноша, положив руку на то место, где совсем недавно его касалась девушка.       «Я без страха сожму тебя в своих объятьях и больше никогда не отпущу. Обещаю, профессор… Лео»       С глухим стоном, волшебница схватилась за грудь, чуть согнувшись. У неё сперло дыхание, а болезненный камень опустился в легкие. Попытки сделать вдох не увенчались успехом, она лишь сильнее зажмурилась.       — Что с тобой? — Фред схватил её за плечи, отводя в сторону небольшого дивана и усаживая, — Сейчас, — он взмахнул палочкой, наколдовав стакан воды и протягивая девушке, — Выпей, выпей.       Когда к ней вернулась возможность вновь сделать вздох, паника отступила. Воспоминания были свежими и болезненными, но волновать его волшебница не хотела. Фред достаточно натерпелся, чтобы теперь жить так, как всегда мечтал.       — Лучше? — он осторожно погладил её по спине, получив кивок в ответ, — Хорошо. А то я испугался, что этот ритуал повлек за собой проблемы с твоим здоровьем. Мне бы не хотелось, чтобы пострадала такая хорошая девушка.       Коротко усмехнувшись, Лео вновь кивнула, сжав руками свою юбку и пытаясь успокоить сердце, которое глухими ударами разносилось в голове.       — А каким я был? Ну, призраком, — с интересом спросил Уизли, — Надеюсь, я устраивал пакости, как Пивз. Да?       — Ну, не совсем, — его азарт в глазах казался непривычным, — Но ты любил устраивать пакости для меня. Однажды ты заколдовал книги в моём кабинете и они летали над учениками, а потом подняли меня в воздух… Кажется, таким способом ты решил помочь ученикам пораньше уйти с уроков.       — О-о-о, — он потер руки, довольно улыбаясь, — Да, очень на меня похоже. А ещё?       — Ещё подсматривал за мой через картины, тот ещё негодник был, — покачала она головой, невольно улыбнувшись своим воспоминаниям.       — Тебя это задевало?       — Нет, совершенно не задевало, — честно призналась Уайт, — Это было весело. С тобой я не скучала и дня. Всегда знала, что вернусь в комнату и застану тебя там, раскачивающегося на моём стуле.       — Надеюсь, я его не сломал, — тихо рассмеялся Уизли, представляя эти картины.       — Ещё как сломал, я на тебя ругалась!       — Думаю, я был очаровательным привидением, скрасил твою жизнь, — погрозил он ей пальцем, совершенно по-доброму забавляясь над её воспоминаниями.       — Да, очаровательным… Ты как-то мне сказал, что будь ты жив, то всё было бы иначе. Чаще бы думал о своих поступках, уделял бы маме больше внимания. Не настаиваю, но напоминаю тебе об этом. Ведь теперь есть шанс всё исправить, — улыбнулась девушка, смотря на его веснушки, которых раньше у призрака не было.       — Да, я обязательно это сделаю. Ведь мы победили Волан-де-Морта, а это значит, что теперь жизнь будет другой. Уже не терпится увидеть своих братьев и друзей, наверное, они многого достигли.       — Больше, чем ты мог бы себе представить. К сожалению, когда вы победили, то я только родилась. Прошло уже двадцать лет и у всех твоих друзей давно семьи и дети.       Улыбка покинула уголки его рта, ведь девушка была права — мир изменился с последней точки его воспоминаний и ему только предстоит вновь вернуться в него и начать жизнь, пусть и в лице сына самого же себя из прошлого, но так нужно. Главное, что эта жизнь есть и теперь он проживет каждый день так, чтобы никогда и ни о чём не жалеть.       — У меня получится всё. Я уверен, — в его голосе было полно решимости.       — В таком случае я спокойна, что мой старый призрак, а ныне человек, сможет быть счастлив, — с этими словами, волшебница встала с дивана, поправив одежду.       — Твой старый призрак? — не совсем понял Фред.       — Я хотела сказать, что рада… Рада тому, что теперь ты будешь жить. Вот, — она и сама не поняла, как там появилось слово «мой», это сорвалось против воли.       «Мой любимый призрак» — с горечью подумала она, а в голове возникло встречное:       «Навеки твой призрак»       — Мне пора. Правда, пора, — она неловко обернулась, не заметив, что Фред уже стоял позади неё.       Кажется, в нем ещё остались призрачные замашки, которыми объяснялась его бесшумность.       — Возможно, это прозвучит странно, мне не хочется, чтобы ты уходила, — он потер свой затылок, опустив взгляд.       — Скоро вернется твой брат, вам нужно отправляться домой, — а больше всего на свете ей хотелось остаться, но мысль о том, что он теперь свободен и должен искать себя в жизни — останавливала её. Этот юноша заслужил того, чтобы покинуть замок, к которому был привязан почти двадцать лет.       — Но мы ещё когда-нибудь увидимся? — с надеждой спросил Фред, тронув прядь её волос.       — Я очень на это надеюсь, — улыбнулась девушка и, приподнявшись на носочках, быстро поцеловала его в горячую щеку. Мягкую, розоватую — так непривычно было отстраняться и не чувствовать легкую горечь на губах. — До встречи, Фред.       — До встречи, Леона…       Она чувствовала спиной его взгляд, но не оборачивалась, думая, что в таком случае будет тяжелее уйти. В коридоре она столкнулась с Невиллом и Джорджем, коротко им улыбнувшись и пройдя мимо. Мужчины непонимающе переглянулись и пожали плечами, заходя в комнату, где их брат продолжал стоять недалеко от дивана.       — Ну, что, братец, домой? — глаза Джорджа сияли от того, что он мог вновь видеть своего брата.       — Да, конечно, — послушно закивал Фред, — Теперь я буду называть тебя дядюшка Джордж, — и рассмеялся, смотря на вытянутое от удивления лицо брата.       — А ведь когда-то я посмеялся бы с ним, если бы не чувствовал то, что на его фоне буду выглядеть, как старик, — коротко шепнул Невиллу старший Уизли, услышав смешок, — Ты говорил с Леоной?       — Да, она только ушла. Так быстро. Мне столько хотелось у неё узнать, — Фред посмотрел в пустой дверной проём, — Она такая странная, но от чего-то мне кажется, что очень интересная.       — Леона Уайт — хорошая девушка и прекрасный профессор, — подтвердил Невилл, переглядываясь с Джорджем, — Ей удавалось скрывать тебя полгода в своей комнате.       — Неужели? — Фред продолжал неотрывно смотреть в сторону двери, — Я бы очень хотел узнать всё это, наверняка, нам было очень весело.       Джордж поджал губы, удивившись тому, что Уайт предпочла умолчать об их связи, которая оказалась крепче, чем сама смерть. Логику её действий он не мог понять, но предполагал, что она сделала это не просто так. Ведь девушке тоже трудно, сейчас Фред — это чистая страница для неё, при жизни им не довелось быть знакомыми, но сейчас, одному Мерлину известно, чем кончится эта история.       По крайней мере, Джордж искренне надеялся, что теперь всё будет хорошо. Им ещё предстоит воссоединение с семьей, но это уже не так трудно, как вернуть его брата с того света.

***

      Вспоминая тот вечер, Лео признавалась себе в том, что просто струсила. Ведь она могла просто рассказать всё, как есть, но в этом было бы мало толка. Подобное было равносильно тому, что к ней подошел бы Невилл и сказал: «Ты любила меня, просто не помнишь, поэтому давай, влюбляйся в меня вновь!»       Невозможно заставить кого-то полюбить, это естественный процесс, который не поддается логическим объяснениям. В этом Фреде было всё от призрака и одновременно ничего. А ещё он обещал ей, что никогда не забудет и, черт возьми, забыл. Тёмный ритуал унес всё самое светлое, что было между ними. Стер и замазал белыми чернилами любой намек на их связь.       «А может, её и не было? — предположила девушка, кутаясь в своё покрывало и всматриваясь в старые доспехи, стоящие в углу её комнаты, — Фред жил, впитывая мою магию, а, значит, имел со мной непрерывную связь, которая, как бы он не хотел, тянула бы его ко мне…»       Это предположение полоснуло по её сердцу настолько сильно, что даже мысли о том, что теперь он будет счастлив, не помогали ей успокоиться. Ей не хотелось ничего. Девушка несколько дней просто не выходила из своей комнаты, ссылаясь на болезнь. Грейс и Невилл постоянно её навещали, но Лео не говорила что-то конкретное, да и не могла признаться им, что любовь к призраку оказалась сильнее моральных норм. Она была готова отдать собственную жизнь только за один день, в котором он вновь будет её помнить. Целая жизнь в обмен на один день — не так уж и много, если подумать.       Конечно, пока недели сменяли друг друга, боль немного притуплялась, прячась где-то глубоко внутри. Жизнь возвращалась в привычное русло, сосредоточенное на занятиях, вечернем чаепитии с Грейс и походах в Хогсмид на выходные. Радовало, что Джордж её не забывал и писал об успехах Фреда в новой жизни. С упоением и в самых ярких красках он рассказывал о маме, которая не верила своему счастью. Сын Фреда был так похож на её покойного мальчика, носил такое же имя, что она не воспринимала его как внука, а, скорее, как сына, коим он и являлся. Материнское сердце было трудно обмануть, но она не настаивала на какой-то правде, просто радуясь тому, что Фред рядом с ней.       Самому же парню было трудно поддерживать эту легенду в кругу друзей и родственников, но другого выхода у них не оставалось. Записи Мон Морэ профессор Долгопупс надежно спрятал от них и тех, кто может прийти за ними. Тёмная Магия — наказуемое занятие, а Невилл искренне желал, чтобы его друзья оставались в безопасности.       С наступлением каникул, Лео вернулась обратно в Лондон вместе с Грейс, в доме которой они продолжали жить. Колдомедик, наслаждаясь отпуском, старалась проводить больше времени у Нила, который стремился попасть на работу в Министерство Магии, в чём отец ему помогал. Уайт же в свою очередь, проводила свои дни за книгами и прогулками, даже навещала свою приемную семью. К сожалению, с ними она не могла поделиться своими переживаниями, но рада была знать, что у них всё хорошо.       Отужинав в одиночестве, волшебница собрала столовые приборы, отправляя их в раковину. Тихий, но настойчивый звук сразу же привлек её внимание. На приоткрытом кухонном окне сидела коричневая сова, удерживая в клюве письмо с печатью Министерства Магии. Такое она получала однажды, когда ей сообщили, что теперь она допущена до работы в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Окончание года было тяжелым из-за новости об уходе мистера Люпина с должности преподавателя по Защите от Темных Искусств, но это было ожидаемо: Тедди и Мари-Виктуар всегда мечтали путешествовать и теперь у них не будет для этого преград.       Тем не менее, отвязав от лапки письмо, она отпустила птицу, возвращаясь за стол, где осталась остывшая кружка с чаем.       Развернув конверт, она достала красивое и официальное письмо, заверенное печатью Министра Магии.

«Уважаемая мисс Уайт,       Отдел магического обеспечения в совокупности с отделом магической безопасности уведомляет вас о том, что согласно протоколу о передаче наследства, заверенного мистером Уолдером Макнейером, по прошествии двадцати лет со дня его гибели, его прямым наследником становится самый ближний родственник.       Часть имущества Уолдера Макнейера была конфисковано в 1999 году, как преступника и приспешника Волан-де-Морта.       Исходя из нашего расследования и рассмотрения прошения о поиске родителей, ваша кровь принадлежит роду Макнейеров — со стороны отца и Бёрков — со стороны матери. Имущество Бёрков нами не зарегистрировано, но вы можете подать заявление в Магический Конгресс Управления по Северной Америке.       Для подтверждения статуса наследования, просим вас явиться в Министерство Магии.       С уважением, Министерство Магии Британии.»

      Медленно опустив письмо на стол, девушка нахмурилась. Прошение о поиске родителей она подавала три года назад, как только стала совершеннолетней, то, что рассмотрение будет долгим — её предупреждали, она успела об этом позабыть, но теперь… Теперь в её голове не укладывалось, что она принадлежит к роду неизвестного ей преступника. Такой славы ей точно не нужно.       Взмахнув палочкой, она испепелила это письмо, не оставив даже намека. Правильно говорят, что лучше не знать своих родителей, чем получить что-то подобное. Нет, её семья — это те, кто вырастил её, этого вполне достаточно для жизни.       — Так-так-так, Леона Уайт, возьми уже себя в руки. Хватит притягивать неприятности, — волшебница шлепнула себя по щеке, — Соберись уже, соберись! Ты этого не знала, значит, никто тоже не узнает. Хватит уже!       От стука во входную дверь, волшебница подскочила и свалилась с деревянного стула на пол, тихо выругавшись.       «Видимо, серой полосы не будет…» — сокрушенно решила она, поднимаясь на ноги и поправляя свой сарафан.       Открыв дверь, волшебница удивленно усмехнулась:       — Вот уж не ждала, — волшебница отошла в сторону, — Или ты не ко мне?       — К тебе, — кивнул Джордж, коротко улыбнувшись, выглядел он хорошо в своем форменном костюме, — Грейс жалуется, что ты совсем не выходишь из дома.       — Грейс преувеличивает, — отмахнулась Уайт, заходя с Уизли в небольшую кухню и подготавливая чистые кружки для чая, — Она очень много времени проводит со своим Смитом, поэтому не замечает.       — Значит, у Роббинс налаживается личная жизнь, — констатировал факт Джордж, довольно посматривая на свежий чай, — А твоя жизнь? Налаживается?       — Моя жизнь такая же, какой и была, — пожала плечами Уайт, разлив по кружкам травяной чай и сев напротив, — В ней ничего не меняется. Всё стабильно.       — И тебя это тяготит?       — Так, у нас сеанс психотерапии? — рассмеялась волшебница, постучав ложечкой по кружке, — Мистер Уизли, если вы пришли удостовериться в моём психическом состоянии, то уверяю вас: со мной всё прекрасно. Лучше расскажи, как у вас дела? Фред… уже лучше? — поспешила сменить тему волшебница.       — Я как раз пришел об этом поговорить, — он неловко поджал губы, приподняв брови от легкого смущения, — Я знаю, что тебе тяжело, Лео, но и ему тоже, — он поднял руку, прося его не перебивать, — Послушай, ему плохо, хоть он и старается этого не показывать.       Волшебница заметно напряглась, как только услышала, что Фреду плохо, теперь в её глазах не мелькала ирония или сарказм.       — Что происходит?       — Ему трудно от того, что приходится притворяться другим человеком, он постоянно боится того, что проговорится, и кто-то заподозрит, что он и есть Фред Уизли, а не его наследник, — Джордж провел пальцами по краям чашки ровно так же, как это часто делала Лео, — Может, мы ошиблись и… Лучше бы я увез его подальше, но пойми меня… У меня тут сын, я не могу просто уехать, но и без брата быть тоже не могу.       — Это было ожидаемо… Но он же так хотел жить. Неужели теперь ему это в тягость?       — Я не знаю, Лео. Правда, не знаю. Он же ещё молод… Я и сам чувствую себя больше отцом, чем братом ему. Кажется, Фред иногда испытывает от этого неловкость, — мужчина был с ней искренним, подобным он не мог поделиться ни с кем, кроме неё, — А ещё он часто спрашивает о тебе. Очень часто. А в один из дней сказал… Конечно, я не уверен, что это правда, но… Будто он знает, что у тебя родинка… Эм… на бедре. Не уверен, что это правда.       Поперхнувшись чаем, волшебница во все глаза уставилась на Уизли, а потом медленно поднялась на ноги. Взявшись за подол сарафана, приподнимая его чуть выше колена, практически до середины бедра. Там действительно была маленькая родинка.       — Может, он начинает вспоминать? — подол сарафана выпал из её рук, когда она заметила смущение на лице мужчины, хоть его догадка и подтвердилась.       — Я спрашивал его об этом, но он только пожимает плечами и хитро спрашивает: «что я должен вспомнить?», поэтому не могу ручаться за достоверность его слов. Мы работаем вместе и иногда он целенаправленно идет к окну, дует на него теплым воздухом и что-то начинает там писать… Клянусь, Лео, я периодически его совершенно не узнаю и не понимаю причину.       «Я здесь»       Тряхнув головой, волшебница пыталась сконцентрироваться на словах мужчины.       — А ты поставь себя на его место. Он будто уснул и проснулся в другом времени, где для всех он погиб. Фред не может быть собой из страха, что его будут использовать, как подопытную крысу. Он только привыкает к этому миру, дай ему время…       — А ты?       — Что я? — не поняла его вопрос Уайт.       — Тебе время помогло? — Джордж отставил пустую кружку в сторону, — Тебе же больно, но ты продолжаешь это скрывать. А больно тебе от того, что ты его любишь. Мне непонятно одно: почему ты просто не пойдешь к нему и всё не расскажешь?       — Давно это понял? — тихо спросила волшебница, — Что я его люблю.       — Когда поцеловал тебя, — уверенно произнес Джордж, нисколько не смущаясь своего прошлого поступка.       — Допустим, я расскажу ему. И что? Я то для него остаюсь чужим человеком, Джордж.       — Ты говорила, что твоей любви хватит на вас двоих.       — Тогда разговор шел о ритуале, — уточнила волшебница, так и не допив свой чай, — Это другое.       — А по-моему, никакой разницы, — в словах Уизли была доля правды, но и легко это было только на словах.       Опустив голову, Лео пожала плечами. Даже думать о подобном было тяжело, первые недели, после возвращения Фреда домой, она чувствовала, будто от её души и сердца оторвали кусок. Боль смешивалась с ощущением пустоты, затмевая любые приятные моменты в жизни. Шёл торг с самой собой и только потом наступило принятие, хотя, кажется, ещё не до конца.       — Что ты предлагаешь мне?       — Пойдем к нам? М? В гости. Устроим вечеринку с ночевкой. Ты, я и Фред, — чуть оживился волшебник, — Не могу больше смотреть на то, как вы оба страдаете.       — Вечеринку? — рассмеялась волшебница, грустно посмотрев на собеседника, — Ох, Мерлин, ладно. Если ему это поможет.       — Я очень на это надеюсь. Поэтому собирай пижамку, красавица, я тебя украду из этого логова, — Джордж заметно оживился, потирая ладони.       — Поверь мне, если Грейс узнает, что ты назвал её дом логовым, то она от тебя мокрого места не оставит.       — Тогда я буду молиться на то, чтобы ты ничего ей не рассказала, о, грозный профессор маггловедения!       В кухне послышался смех волшебников. Удивительно, но Джордж поднял ей настроение. Спорить с ним волшебница не стала, отправляясь в свою комнату, чтобы переодеться перед посещением квартиры близнецов.