Стеклянные дома́

      – Скажите честно, зачем вам эта работа, мисс Ли? – спросила Эмилия Томмази-Шенкер, более известная как «Эм».       Собеседование, если его можно было так назвать, проходило в кофейне неподалёку от «Алого + Зелёного». Эмилия, высокая и худая женщина, в простом чёрном костюме, но зато с огромными серьгами, кольцами и браслетами, попросила налить кофе в свою кружку, которую она извлекла из ярко-синей «биркин». Тэсса знала от Франчески, которая оказалась дальней родственницей Эм, что Эмилия вышла замуж за мистера Шенкера, семья которого уже семьдесят лет владела сетью магазинов для садоводов, а также занималась поставками растений – от микрозелени, которую они продавали в рестораны, до двухметровых сосен. Эм, которая всегда была натурой творческой, взялась расширять бизнес Шенкеров в более возвышенную сферу: доставка букетов, композиции для свадеб и прочих мероприятий, цветы для фэшн-съёмок.       – Работа мне нужна для того же самого, для чего всем остальным, – сказала Тэсса. – И мне нравится заниматься цветами.       – Вы хотели бы связать с этим жизнь?       Тэсса знала, что на собеседованиях принято отвечать, что, на какую бы должность ты ни собеседовался, – это мечта всей твоей жизни; но решила ответить честно:       – Я была не возражала, если бы так сложилось. Я правда люблю цветы, хотя от того, как они недолговечны, всегда немного грустно… Люблю работать с ними, находить новые сочетания – когда мне разрешают, конечно, – осторожно добавила она, потому что Анн-Сесиль редко позволяла отступать от образцов. – Но, если честно, у меня другие планы. Я собираюсь поступить в колледж, хотя это в любом случае произойдёт не скоро.       – И что планируете изучать?       – Зависит от колледжа, но вообще — экономику, финансы, может быть, управление.       Эм отпила кофе, а потом покачала головой:       – Поясню свой вопрос, мисс Ли. Все остальные, или почти все, работают потому, что им нужны деньги. У вас их и без того предостаточно. Больше, чем вы заработаете в моём магазине за год. До того, как я решила заняться цветами, я занималась маркетингом, в разные годы работала на Маноло Бланик, Гуччи, Прада и ещё несколько брендов помельче. Я примерно представляю, сколько стоит ваша одежда и обувь, я в таком разбираюсь. Вы думаете, что надели маленькие незаметные серьги, на которые никто не обратит внимания, но это «Тиффани». Так что мне, разумеется, очень любопытно, зачем вам на самом деле эта работа.       – На самом деле у меня нет денег, – сказала Тэсса. – Я имею в виду, своих. Всё это куплено на деньги отца. Я чувствую себя никем.       – Что ж, – вздохнула Эм, – я вас понимаю. Не так хорошо вас знаю, чтобы утверждать, что я такая же, но я бы никогда не согласилась, чтобы обо мне можно было сказать лишь «это жена Тома Шенкера». У вас, видимо, похожая ситуация, только не с мужем, а с отцом. Некоторым этого вполне достаточно, но не нам с вами. Эти мотивы я могу понять… Но работа подменным продавцом мало что может вам дать.       – Надо с чего-то начать. Я всё равно в выгодном положении, потому что мне не надо хвататься за любую работу. Я могу заниматься тем, что мне нравится, а ваш магазин мне нравится.       – Никогда у меня не было таких странных собеседований, – Эм потёрла кончик носа. – Мне надо подумать.       – Тогда сразу скажу вам ещё об одной вещи. У меня есть телохранитель, – Тэсса пока решила не уточнять, что их на самом деле несколько, и они постоянно сменяют друг друга. – У отца были какие-то проблемы, связанные с его бизнесом. Он решил, что мне угрожает опасность и приставил охрану. Она со мной с июня, и никто даже не попытался ко мне подойти, но отец… Вы знаете, родители иногда слишком тревожатся, особенно, если это корейские родители, а их дочь оказалась в таком ужасном и опасном городе, как Нью-Йорк.       Потребовались все умения Адалин, чтобы сказать это особым тоном: одновременно равнодушным – как будто никакой опасности не существует, разве что в воображении чересчур заботливого родителя, – и раздражённым – точно она сама тяготится охраной, но, к сожалению, бессильна что-либо изменить.       – И что, этот ваш телохранитель будет стоять рядом с вами в магазине? – Эм нахмурилась.       – Нет, снаружи. Не на улице, конечно. Напротив как раз кофейня, практически дверь в дверь. Он может ждать меня там.       – А ваш отец не будет возражать? Он же нанял телохранителя не для того, чтобы он сидел через дорогу от вас.       – Я думаю, что смогу всё это устроить, – уверенно заявила Тэсса, хотя на самом деле совсем не была уверена.       – Теперь у меня ещё больше поводов для размышлений, – протянула Эм.       Тэсса хотела добавить, что и работа, которую предлагали, не была такой уж сказочной, и вряд ли у Эм на столе лежала стопка резюме от соискателей. Для такой работы вообще не требовалось резюме.       – Когда вы сможете дать ответ? – спросила Тэсса.       – В среду.       Тэсса кивнула и сказала: «Прекрасно». Она снова солгала, это было вовсе не прекрасно, потому что именно в среду обещал приехать Чон Чонгук.       Она всегда его ждала, но сейчас… Нет, конечно, она его ждала, но к ожиданию примешивалось и другое чувство, недоброе.       Чонгук так просто не уступит, она это знала. Но если уступит она…       Ей и без того уже иногда казалось, что от неё ничего не осталось. Как про это сказала Эм? Она не хочет быть «женой Тома Шенкера». А Тэсса не хотела быть той, о ком только и можно сказать «любовница Чона Чонгука».       Порой по утрам она смотрела на себя в зеркало и спрашивала отражение: «Кто ты такая?»

***

      В вторник, в половине седьмого утра, Тэссу разбудил телефонный звонок Чонгука.       – Ты уже приехал? – спросила она. – Так рано?       – Нет, у меня немного поменялись планы. У тебя, кстати, тоже. У тебя есть одежда для пляжа?       – Купальники? У мня есть два, но они больше для бассейна. И почему ты спрашиваешь? – Тэсса ожидала от Чонгука чего угодно, только не вопросов про купальники.       – Мы летим на Карибы. Скоро тебе сообщат время вылета, мой секретарь сейчас занимается этим вопросом. Подробности передаст через охрану. А я прилечу сразу туда.       – Куда именно? И что случилось? Ты сказал, что приедешь…       – Планы поменялись. Мне кажется, ты засиделась в городе. Тебе нужно немного развеяться. А мне как раз надо встретится с одним человеком… Извини, что получилось так внезапно, но у меня очень плотный график, у других людей тоже, и раз уж я всё равно…       – Ничего, я понимаю, – оборвала его Тэсса. – И понимаю, что летать ко мне через полмира для тебя не очень удобно.       – Мне всё равно, сколько до тебя лететь. Я… Мне очень не хватает тебя. Я бы хотел, чтобы ты жила в другом месте, рядом со мной, вместе со мной, но пока это слишком опасно для тебя. Но я обещаю, что скоро решу это проблему.       – Что?! Каким образом?       – Это не телефонный разговор. Я расскажу потом, не сегодня, а… позднее. Когда буду уверен. Пока всё слишком запутано.       Тэсса пыталась сообразить, что это значит. Как Чон мог решить проблему с Мин Юнги? Он же не собирался… В её голове пронеслась страшная мысль. Она не думала, что Чон Чонгук на такое способен, но…       – Ты же не хочешь… – Она стиснула зубы. Нельзя такое произносить по телефону. – Пожалуйста, не надо решать мои проблемы! Со мной уже всё хорошо. А он очень опасен. Ты сам говорил!       – Не волнуйся, я знаю, что делаю. И я звоню не для того, чтобы говорить о нём, есть дела поважнее. Вылет будет примерно в средине дня, и тебе надо успеть купить что-нибудь из одежды. Что-то, что можно носить в тропиках. И ещё что-то для ужина, не торжественного, а просто хорошего ужина в хорошей компании.       – Кто именно там будет? И где будет ужин? Под открытым небом? – Тэсса в панике думала о том, что понятия не имеет, что принято в таких случаях надевать, и не знает, у кого спросить. Если раньше ей помогали люди из агентства, то теперь проконсультироваться было не с кем.       – Ужин будет на яхте, потом, наверно, на вилле. Про остальное, можешь сильно не беспокоится, я всё равно это с тебя сразу же сниму.       Тэссе на пру секунд стало тяжело дышать.       – И всё-таки, куда мы едем? С кем встречаемся?       – Остров Брасс. Встречаемся с моими деловыми партнёрами. Не надо относится к этому слишком серьёзно, ты всё равно будешь самой красивой. А мне пора бежать, нужно завершить кучу дел до вылета.       Тэсса, бросив телефон на кровать, кинулась в гардеробную.       Гардеробная в номере была едва ли не больше парижской квартиры Тэссы, и заполнена в ней была едва ли пятая часть. Тэсса и так накупила больше одежды, чем ей было нужно – учитывая, что она практически никуда не ходила, – но даже при таком раскладе для поездки на какой-то карибский остров мало что подходило. Разве что джинсы, кроссовки и пара футболок на время перелёта.       Господи, что ей делать?!       Сейчас даже магазины ещё закрыты.       Значит, пока она всё равно не может никуда пойти, ей нужно позавтракать и узнать, что обычно надевают в таких случаях. Работа на агентство Сугимото не прошла зря, как и жизнь в доме сэра Винсента, и Тэсса представляла в общих чертах, какое платье ей нужно, но вот надевали ли по такому случаю драгоценности и какие именно, она понятия не имела. Естественно, колье вроде «Point d’interrogation» было слишком дорогим и крупным. Оно точно не для ужина на яхте с деловыми партнёрами, но вот что было уместно?       Лучше что-то скромное. Излишняя скромность может сойти за сдержанность и элегантность, а неуместная роскошь – никогда.

***

      Тэсса пронеслась по магазинам с такой скоростью, что когда наконец уселась в машину, которая должна была отвезти её в аэропорт, даже не спросила, куда они летят.       Она проверила, не забыла ли один из пакетов, – было бы обидно оказаться на пляже без купальника, и, взяв из специального отделения бутылку с водой, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Даже сил поднять руку и попить не было, хотя устала она не физически, скорее, просто переволновалась. Одежду пришлось выбирать в спешке, и Тэсса не чувствовала никакой радости от покупок. Зато она и укоров совести из-за того, что покупает такие дорогие вещи, тоже не чувствовала. Она не знала, какой у неё лимит по карте. Чон сказал лишь, что вряд ли она сумеет его достигнуть, но Тэсса всё равно старалась не злоупотреблять его щедростью. Когда она собиралась купить что-то очень дорогое, вроде тех самых серёжек Тиффани, то уточняла у Чона, не против ли он. Он ни разу не был против, и ей даже показалось. что его эти вопросы слегка злили, потому что она подвергала сомнению его слова о том, что может тратить столько, сколько пожелает. А сегодня она практически не задумываясь о цене купила скромное на вид колье от Шопар за двенадцать тысяч долларов. И это была, пожалуй, единственная сегодняшняя покупка, в которой она была уверена. И ещё первый из купальников, кораллово-красный, тоже очень хорошо сел и оказался на редкость к лицу. Всё остальное…       Тэсса не переживала бы, если бы ехала только к Чонгуку. Она знала, что понравится ему в любой одежде. Но ужин, наверняка, на несколько десятков человек… Если она не угадает, то это ведь про Чона Чонгука будут говорить, что его спутница вынарядилась черт-те как и выставила себя на посмешище.       – Вы ничего не забыли в отеле? – обратилась Тэсса к Стоуксу, сидевшему рядом с водителем.       Тэссу по магазинам сопровождала Кэти Бейкер, а Стоукс должен был проследить за тем, что все вещи Тэссы будут упакованы и отнесены в машину.       Но если Тэсса думала, что женщина-телохранитель хоть как-то поможет ей с выбором одежды, она ошиблась. Бейкер следила за ней внимательно, но безучастно, а не попытки Тэссы узнать её мнение о платье или юбке реагировала вежливыми отговорками. Тэсса понимала, что в обязанности Бейкер не входит помощь с покупками и дружеская болтовня, но думала, что немного человеческого отношения всё же не помешало бы.       – Всё здесь, мисс Ли, не волнуйтесь. Тэсса наконец сделала глоток из бутылки.       – Во сколько у нас вылет? Мы успеваем?       – Вылет будет тогда, когда вы приедете, – сообщил Стоукс. – Это частный рейс.       – Частный рейс? – переспросила Тэсса, хотя это и не особенно сильно её удивило.       – И куда мы летим?       – В Кристианстед, – с некоторым напряжением выговорил Стоукс, так что она поняла, что и для него это название было незнакомым.       – Что это такое? – с подозрением спросила Тэсса. В названии звучало что-то очень европейское. Такой город вполне мог находиться где-нибудь в Дании или Швеции.       – Город на острове Сен-Круа.       Тэсса сделала вид, что что-то в этом всё поняла, а потом взяла телефон и погуглила: Сен-Круа был одним из американских Виргинских островов, видимо, ближайший к Брассу из тех, где был аэропорт.       – А там вас будет ждать вертолёт, – продолжил Стоукс.       – Что? Зачем? Мы не можем как-то иначе добраться до места? – Тэсса никогда не летала на вертолёте – как большинство обычных людей – и ей одновременно было и любопытно, и страшно. Даже от мысли о том, что она окажется в воздухе в настолько маленькой штуковине, в животе появлялось неприятное сосущее чувство.       – Увы, нет. Мистер Чон находится на яхте, она, как вы понимаете, постоянно перемещается и находится далеко от побережья.

***

      Он ждал её рядом с вертолётной площадкой.       Тэсса впервые видела, чтобы Чон Чонгук появился на людях в настолько неформальной одежде. Белая футболка-поло открывала татуировку на правой руке. Порывы ветра от вертолётных лопастей растрепали ему волосы.       Чонгук походил на свои старые фотографии, найденные Тэссой в Фейсбуке.       Он обнял её и прижался губами к виску, когда она наконец вышла из вертолёта:       – Как тебе перелёт? – спросил он. – Понравилось?       – Нет, – Тэссу аж передёрнуло от воспоминаний.       Чонгук тихо рассмеялся и снова коснулся губами её виска – так быстро, словно не хотел, чтобы кто-то заметил. Но в этом мимолётном движении было столько тепла и нежности, что Тэсса почувствовала как её точно уносит мягкой, но неумолимой волной.       – Ты как раз успела к ужину, – произнёс Чонгук, открывая перед ней дверь в ярко освещённый коридор, который уводил куда-то вглубь огромной яхты.       Когда они только подлетали к ней, яхта показалась Тэссе маленькой. Ей до последнего казалось, что вертолёт ни за что не уместится на крохотном пятачке с буквой «эйч». Но теперь, когда она оказалась на палубе, то стало понятно, что яхта, название которой она не успела рассмотреть, на самом деле была очень и очень большой. Целый плавучий город…       – Ужин? Прямо сейчас? – Тэсса обернулась назад на дверь, через которую они только что вошли: снаружи ярко светило солнце.       – Да, тут, кстати, время на один час вперёд. Тебе сказали? – Чонгук сильнее притянул её к себе. – И сейчас быстро стемнеет. Мы же близко к экватору. Вот наша каюта.       Тэсса думала, что в каюте должны быть забавные круглые иллюминаторы, но здесь не было ни одного: часть стены просто была стеклянной, и с неё открывался вид на что-то вроде широкого балкона с блестящими поручнями.       – Ого, – сказала Тэсса. – Каюту я представляла по-другому. Это похоже на номер в дорогом отеле.       – Здесь есть и классические каюты, но сейчас мы в море ненадолго, погода хорошая… – Чонгук обхватил её лицо ладонями. – Ты точно хочешь говорить сейчас про яхту?       Тэсса на самом деле была бы не прочь всё здесь осмотреть – она впервые оказалась на борту настоящего большого судна. Возможно, для Чона Чонгука во всём этом не было ничего особенного, но для неё было. Для неё весь тот мир, что открывал перед ней Чонгук, казался настоящим чудом.       – Я хочу здесь всё изучить, – ответила Тэсса. – Посмотреть, как всё устроено.       – Больше, чем хочешь меня? – Чонгук не разжимал ладоней.       – Ты сам сказал, что мы прямо сейчас идём на ужин.       – Я сказал, что… – он замолчал, когда в дверь постучали.       Это была девушка-стюард в сопровождении Стоукса: она привезла чемоданы и чехлы с вещами Тэссы.       – Мне разложить вещи сейчас? – спросила она, глядя словно бы чуть мимо Чонгука и Тэссы, которые так и стояли, прижавшись друг к другу. Тэсса хотела сбежать – ей было неуютно от того, что девушка их видела, – но Чонгук держал её крепко, а вырываться на глазах прислуги было бы ещё хуже, чем вот так стоять.       – Когда мы уйдём на ужин, – не оборачиваясь бросил Чонгук.       Девушка бесшумно скрылась за дверью.       Чонгук отпустил Тэссу, чтобы посмотреть на наручные часы.       – У нас есть ещё двадцать минут, – сказал он.       – Очень мало! – Тэсса бросилась к чемодану. – Господи! У меня чёрт знает что на голове…       – Волосы. Как обычно.       – И мне надо принять душ! Я не могу пойти на ужин вот так после нескольких часов в самолёте! Да ещё этот вертолёт! Я в ванную, а ты посмотри вот это платье и вон то в чехле. Какое больше подойдёт? Я понятия не имею, в чём надо быть. Ты ведь здесь со вчерашнего дня. В чём другие девушки были за столом вчера?       – Я не обратил внимания.       – Вот и зря! Всё, я в душ.       Разумеется, Чонгук попытался пойти в ванную комнату вместе с ней, но Тэсса задвинула дверь у него перед самым носом и закрыла за защёлку.       – Ни за что! У нас нет времени. Даже не думай!       Когда она вышла из душа, Чонгук уже сменил одежду. На нём были строгие брюки молочно-белого оттенка и голубая рубашка.       – Вот это платье, – показал он на открытый чехол. – Хотя второе тоже красивое…       Пока Чонгук продевал в петли запонки, Тэсса достала из чехла зеленовато-голубое платье и бюстгальтер, который купила к нему сегодня: с очень низко расположенной застёжкой, такой, чтобы не была видна в глубокий вырез на спине.       Тэсса сбросила халат и начала застёгивать бюстгальтер. С непривычки она провозилась с ним долго – всё было сделано как-то не так.       Чонгук подошёл к ней сзади:       – Тебе помочь?       – Я, кажется, справилась.       Он обнял Тэссу, положив голову ей на плечо. Тэсса улыбнулась и провела рукой по его волосам, ещё сильнее их растрепав, и пожалела, что они стояли не перед зеркалом: она хотела бы видеть Чонгука сейчас. Ему так шли упавшие на лоб волосы. Было ли хоть что-то, что ему не шло?       – Мы здесь надолго? – спросила она.       – У меня вылет послезавтра утром, так что относительно надолго. А если ты про яхту, то нет, недолго. Скоро мы дойдём до Брасса, как раз, когда мы закончим ужинать. Там вилла. Но можем остаться и на яхте. Днём всё равно опять плыть, на этот раз на какой-то большой остров. Там будет вечеринка.       – Странно… Сначала один остров, потом другой.       – Брасс и яхта – для избранных. А вечеринка – для всех остальных. Наш хозяин не собирается приглашать толпу на свою яхту.       – Мы – избранные? – спросила Тэсса.       – Разумеется. Ты ещё не поняла?       – Как его зовут? Хозяина яхты.       – Тони Ньюман. Его спутницу – Оливия. Не думаю, что тебе нужно запоминать кого-то ещё. А, там ещё будет такой маленький старичок, все к нему обращаются господин Мо, но это не его настоящее имя. Будь с ним предельно вежлива, если он вдруг с тобой заговорит. Это очень влиятельный человек.       – Я всегда со всеми вежлива.       – Знаю. Просто на всякий случай решил сказать.       Чонгук поцеловал её чуть ниже уха, и Тэсса, словно разбуженная. принялась выпутываться из его объятий.       – Мне надо одеться. И ещё накраситься…       Чонгук разжал руки и отпустил её.       – Очень жаль. Но если мы чуть-чуть опоздаем…       – Нет! – Тэсса схватила платье разложенное в кресле и быстро надела его через голову. – Ты что, не можешь потерпеть один час?       – Если бы только один час… Ужин будет точно дольше, потом кто-нибудь обязательно захочет поговорить отдельно.       Тэсса, застегнув молнию на платье, подошла к чемодану и, немного порывшись, достала оттуда прозрачную коробку с туфлями. Это были серебристые босоножки на высоком каблуке.Со стороны могло показаться, что ходить в них было сущим мучением, но на деле – Тэсса уже пробовала – несмотря на головокружительную шпильку они были очень удобными и устойчивыми.       Чонгук сел в кресло, на котором только что лежало вечернее платье Тэссы, и внимательно наблюдал за ней, пока она расчёсывала волосы и закалывала их на затылке, пока красилась, надевала серьги и застёгивала на щиколотках плетёные ремешки босоножек.       Потом она положила на туалетный столик футляр и с недавно купленным колье и открыла. Оно выглядело одновременно дорогим и девически скромным. Тэсса застегнула его, поправила, чтобы оно ровно лежало на груди и объявила: «Теперь я готова».       Чонгук пересёк комнату с почти угрожающей, ленивой медлительностью.       Когда он подошёл к Тэссе, его руки легли ей на бёдра – горячие даже через ткань. Тэсса видела его отражение в зеркале – в глазах тлел тёмный огонь.       – Ты сказал, мы поговорим про колледж при встрече, – начала она.       Он чуть приподнял брови, но общее выражение его лица не изменилось – та же сосредоточенная, хищная жажда.       – Говори, – насмешливо произнёс Чонгук, подхватывая подол платья и медленно приподнимая его.       – Я рассчитывала на серьёзный разговор, – Тэсса попробовала остановить его руку, но вообще-то не сильно старалась.       – Я очень серьёзен, – заявил Чонгук, и его правая рука скользнула по внутренней поверхности бедра Тэссы вверх.       – Не знаю, получится ли у меня поступить туда, куда я хочу, но это всё стоит приличных денег… Поэтому я хотела спросить у тебя…       – Про деньги? Не говори ерунды. Ты потратила за несколько месяцев гораздо больше, чем стоит год обучения или, может быть, даже два. И ты прекрасно знаешь, что такие суммы – вообще не проблема. Это даже не стоит обсуждать. На самом деле ты хочешь спросить о другом…       Тэсса раздражённо дёрнула плечом.       – Дело ещё и в моих документах.       – С ними тоже всё хорошо. Ты получила грин-карту. Неужели ты думаешь, что при поступлении в университет проверки более серьёзные, чем в миграционной службе?       – Хорошо, – сдалась Тэсса. – Я просто хотела узнать твоё мнение.       – Мое мнение таково, – Чонгук задрал платье Тэссы почти до самых ягодиц, – что колледж пока не нужен. Я хочу, чтобы ты была свободна, чтобы нам не мешали семинары, подготовка к экзаменам, совместные проекты и прочей ерунды. Чтобы ты могла приехать ко мне, как сегодня…       – Чтобы я была всегда доступна, когда тебе захочется меня трахнуть? – зло ответила Тэсса, одёргивая платье. – Так это нужно понимать?       – Это было бы прекрасно, – протянул Чонгук. – Если бы всегда была рядом. К сожалению, мне приходится довольствоваться лишь короткими встречами с тобой, Тэсса. И когда они наступают, ты должна принадлежать мне и только мне.       Тэсса покачала головой:       – Так ты меня видишь? Игрушкой, которая всегда готова тебя обслуживать?       Чонгук наклонился к её уху и прошептал:       – Ты нечто гораздо более ценное. Нечто незаменимое. Ты можешь заниматься чем угодно, например, просиживать дни в этом магазине с цветами, если тебе так это нравится. Но не тогда, когда ты нужна мне, – в жестокости, с которой он произносил эти слова, слышался отзвук боли.       Его пальцы тем временем продолжали скользить по её бедрам, по тонкой ткани её белья, и движения эти делались всё более настойчивыми и властными.       Несмотря на стыд и злость, Тэсса – словно какой-то другой частью рассудка – чувствовала далёкое, не принадлежавшее её возбуждение. Точно одна только близость Чонгука впрыскивала ей в кровь горячий яд.       – Ты принадлежишь мне, – произнёс Чонгук. – И ты это знаешь.       Она чувствовала, как внутри неё смешиваются отчаяние и стыд – потому что он, чёрт бы его побрал, был прав.       – Вот о чём ты на самом деле спрашиваешь меня. Не о деньгах и документах. Совсем не о них. Ты спрашиваешь, согласен ли я делиться тобой с чем-то ещё.       Тэсса сглотнула – мучительно, с усилием, словно то была не слюна, а та ужасная правда, которую она не могла произнести.       Она хотела быть с ним. И всё прочее: амбиции, гордость, злость – не имело значения. Иногда ей казалось, что она существует только потому, что нужна ему, а без него её просто не станет.       Чонгук прижался к ней сзади сильнее. Он был горячим и твёрдым.       – Не сейчас, – простонала она. – Нам надо идти.       – Ты хочешь меня. Какой смысл сопротивляться? А я этого просто не вынесу. Видеть тебя, знать, какая ты под этим платьем… – Он ласкал губами её шею, не переставая шептать. – Я просто схожу с ума.       – Чонгук, нет!       Он смотрел на неё в зеркале, и в его глазах появлялось что-то ненасытное.       – Я не желаю слышать от тебя «нет».       Тэсса ощущала, как внутри неё, повинуясь движениям пальцев Чонгука у неё между ног, поднималось густое, тёмное, непреодолимое желание, тошнотворное в своём животном бесстыдстве, и она сама сильнее вжалась в него, нанизалась на его пальцы.       – Хочешь здесь? – спросил Чонук. – Перед зеркалом? Хочешь видеть, как я тебя трахаю?       Она чувствовала, как ломается её воля. Косточка за косточкой.       – Ты сумасшедший… Просто сумасшедший!       – Только давай снимем с тебя это прекрасное платье. – Чонгук начал нащупывать застёжку. – Где она… Как бы не порвать! Давай я просто сделаю вот так, – он поднял платье на высоту талии. – Да, вот так… А теперь наклонись! Господи, я обожаю тебя и так хочу, ты не представляешь…       Когда Чонгук вошёл в неё, её затрясло словно в ознобе от болезненно-сладкого ощущения – как будто плавилось всё её нутро.       Тэсса выгнулась, и это вызвало у Чонгука громкий, отчаянный стон.       Она подняла лицо, чтобы посмотреть на себя в зеркало.       Это было неузнаваемое, незнакомое лицо. Не её. На своём она никогда не видела таких чувств – словно кто-то содрал с него кожуру, и теперь ничто не скрывало, как безнадёжно она была потеряна в восторге и похоти.       Черты Чон Чонгука, резкие, яркие и невозможно красивые, искажала смесь наслаждения и холодной, волчьей жестокости. Как будто в этот самый момент он и желал её, и хотел уничтожить.       Тэсса едва держалась на проклятых каблуках. Они вонзались в мягкий ковёр на полу с такой силой, что вполне могли его проткнуть.       Чонгук остановился:       – Пойдём в постель. Так мне слишком хорошо.       Он стянул с себя брюки, оставшись в одной рубашке, и опустился на кровать.       – Побудь сверху, хорошо?       Тэсса, заботливо приподняв платье, опустилась на него сверху и тут же резко шевельнула бёдрами.       – Нет, не торопись. Медленнее… Ещё медленнее… – Чонгук запрокинул голову и выгнулся под Тэссой. – Если ты будешь делать вот так, то я очень быстро кончу. Две недели без секса – не так-то просто. Почти три…       – Ни за что не поверю, – Тэсса наклонилась к Чонгуку и коснулась его губ губами.       – Во что не поверишь?       – Что ты воздерживался две недели. Она сжала ноги сильнее, и Чонгук испустил глухой болезненный стон.       – О боже… Боже… Это правда. Ничего не было.       – Я верю, что никого не было, но вот насчёт ничего… А как же твоя правая рука?       Тэсса, дразня Чонгука, чуть откинулась назад и начала ритмично покачиваться.       – Я серьёзно, – простонал он. – Это слишком… Тэсса…       – Не верю.       Тэсса безжалостно двигалась на нём, и он сдался наконец на её милость. И всё на самом деле произошло очень быстро. Хватило нескольких движений.       Она целовала его, пока он кончал, и ловила его жаркие, хриплые, беспомощные стоны, касаясь опасно-острой кромки его зубов и каждый раз отступая за миг до того, как он мог бы впиться в её губы.       Потом Чонгук всё же завладел её ртом. Он перекатился по кровати, так что Тэсса оказалась придавлена его тяжёлым, твёрдым телом, и целовал её долго, жадно и глубоко, грубо толкаясь в её рот языком, целовал до беспамятства.       Его рука развела ноги Тэссы, и пальцы легко прошли внутрь, заставив Тэссу застонать Чонгуку в рот.       – Да, вот так… Ты будешь кричать, я это знаю, чувствую, как у тебя внутри всё сжимается! – Он надавил чуть сильнее. – Как же мне нравится смотреть на тебя… И очень печально, что ты мне не веришь. Я говорил правду. Как я могу трахать кого-то ещё, если есть ты и я могу делать это с тобой? Конечно, я могу и с другими, но мне не очень-то хочется тратить на это время… На эти бесполезные телодвижения, которые не дают мне то, чего я хочу. Всё это похоже на какое-то чёртово наваждение… – Чонгук тихо рассмеялся, и смех звучал обречённо и горько. – Трахать других, всё равно что дрочить. Есть разница. Да, моя правая рука могла бы помочь. Но я не хочу. Я не хочу удовлетворять сам себя. Никогда больше – потому что есть ты. Я хочу тебя.       За то недолгое время с того момента, как они вошли в каюту, до того, как покинули её, Тэсса поняла две вещи. Первая: охрана постоянно отчитывалась Чон Чонгуку обо всём, что Тэсса делала; она только-только успела поговорить с Эм о работе, а Чонгук уже всё знал. Вторая: этот человек безумен. И она, Тэсса, была осью этого безумия.