К.К.

После Рождества Паша вернулся на базу с коробкой сушеных апельсинов. Саманта нарезала их на кружочки и высушивала по собственному рецепту. Получались отличные фруктовые чипсы. Пробовать его гостинцы собрались все обитатели лаборатории. Ученые как могли хвалили апельсины, с трудом вспоминая английские прилагательные после трех месяцев в Союзе. Когда лаборант Гриша заговорщически подошел к Паше, их прервало появление в лаборатории Костенко. — Чем вы здесь занимаетесь? — спросил он, оглядывая лабораторию. На столе стояла тарелка с сушеными апельсинами, ученые расслабленно хрустели ими, атмосфера царила нерабочая. — Сергей, Ник привез гостинцы, — вступился за Пашу Антонов. — Будете? Костенко перевел взгляд с апельсинов на Пашу. — Свои восемь апельсинов все съели? — спросил Костенко, припоминая старый анекдот. Кто-то из ученых не удержался и рассмеялся. Услышать от Костенко шутку было неожиданно. Но Сергей внимательно следил за реакцией Паши. Неужели что-то подозревал? Паша с деланым непониманием спросил у Гриши, что случилось. — Совьет джоук. Шутка, понимаешь? Анекдот, — принялся объяснять лаборант. — Разве в Советах есть шутки? — спросил Паша. Гриша заткнулся и побледнел. Анекдоты и КГБ в одном предложении не сулили ничего хорошего. Сергей снова с подозрением посмотрел на Пашу. Тот решил, что после этого в его комнате точно появится прослушка, если даже раньше ее не было. В чем вообще Костенко мог его подозревать? В шпионаже? Несмотря на пристальное внимание со стороны ФБР и КГБ, Паша неплохо устроился на базе. Оказалось, что ученые — тоже. Из интереса они начали из яблок и дрожжей делать сидр. Не чтобы напиться, а чтобы чем-то занять голову помимо радиации. Все равно с перемещениями во времени не клеилось. Разобраться в механизме скачков сквозь года они еще не смогли, зато сидр получился отменный. Паша не рвался раскрывать все карты. В тот день, когда он получил ожог, Паша спрятал устройство и планшет из Союза-2013 в подвале гостиницы, где гостям предлагалось поплавать в бассейне. Как-то додумался, перед тем как прийти в больницу с вплавившимся в бок куском футболки и вытекшим глазом. Устройство для перемещения во времени могло помочь в изучении аномалии, но Паша чувствовал, что еще не наступил нужный момент. Рано ученым соваться в самое нутро аномалии. Он еще и сам не до конца понял, как ему быть и как все устроить. Зона говорила с ним. Учила. Теперь парящие вилки и иллюзии птичек были для Паши пройденным этапом. Он чувствовал, как внутри растет непонятная ему сила. Когда-нибудь ее станет достаточно, чтобы снова вернуться в норму, перестать чувствовать себя калекой. А до тех пор подождет. Снова растеклась по окрестностям К.К. весна. Пашу изнуряли тягучие сны, в которых он в одиночку бродил по пустым улицам Припяти. Проходил в распахнутые двери, поднимался по лестницам на крыши, осматривал город. Белые голые тополя торчали между хрущёвками, будто рыбьи скелеты. Паша просыпался среди ночи, распахивал окно, впуская плотный жаркий воздух, и с ненавистью смотрел на пустыню. Она была там, за забором базы. Беги вперед, пока ноги не отнимутся, и — никого. Становилось еще тоскливее, чем в пустом домике. Опасаясь слежки, Паша не решался на большие иллюзии на базе. Но кто заметит маленькую синичку в кулаке? Кто будет наблюдать за искалеченным сиротой, без сна сидящим в своей комнатушке? Конечно, он не был обученным агентом. И вел себя подозрительно, если приглядеться. Поднимал глаза, когда говорили о Чернобыле, прислушивался к чужим разговорам. Ученые не обращали внимания, а вот Сергей… Его стало как-то слишком много в жизни Паши. Костенко начал садиться с ним за соседний стол, его невысокую крепкую фигуру Паша замечал за правым плечом, когда они выезжали в К.К. для изучения аномалии в поле. Следил. Когда-нибудь маленькая Пашина шутка — о незнании языка — раскроется. А до тех пор можно было спокойно подслушивать сплетни ученых и делать вид, что он не понимает, что значат восклицания, издаваемые лаборантами, когда они роняли что-нибудь на пол. Разрешилось все в конце весны. Паша напросился выехать в город. Костенко имел право отлучаться с базы, чтобы разведывать обстановку и пополнять запасы. В салоне машины негромко играла музыка. Паша определил ее как обычную советскую — он не очень разбирался. В его времени такие песни были уделом взрослых или любителей ретро. Паша вздохнул про себя, что до интернета (или рунета, как угодно) еще ждать и ждать. Как же раньше было удобно. Хочешь найти песню? Йо-хо-хо — пиратские сайты в помощь. И почти все можно было найти за четверть часа в сети. А сейчас? Кассеты, тьфу на них. Сергей остановился у продуктового. Паша вышел вместе с ним. Деньги у него были свои. А кока-колой ученых не баловали. Расплатившись, он предложил (по-английски, конечно): — Заедем в кафе? — Зачем? — груженный пакетами Сергей кивком указал, чтобы Паша помог ему открыть багажник. — Перекусить, — дал очевидный ответ Паша. Сергей сказал по-русски: — С твоей-то неприметной рожей. Паше стоило больших сил не закатить глаза. Протез даже неприятно дернулся под маской. Мышцы остановились на середине движения. — Да ладно, — Паша оперся на бок машины, — я угощаю. Костенко захлопнул багажник, достал сигареты. Предложил пачку Паше. Тот покачал головой. Пока Костенко курил, в голову ему, видимо, что-то пришло, потому как он все же согласился. — Если уж угощаешь. Они доехали до придорожного кафе, располагавшегося на середине пути между городком и базой. Внутри играли The Doors и предлагали какой-то фастфуд. Через пятнадцать минут после того, как принесли заказ, свет в кафе внезапно погас. А вместе с ним вырубилась и музыка. — И тут генератор, — сказал Сергей, а потом донес до Паши на английском: — Собирайся. Не будем в темноте сидеть. Говорил по-английски Сергей лучше ученых. Должно быть, сказывалось общение с Клэр в восемьдесят шестом. Паша приподнял над столом стаканчик с колой. — Я еще не допил. С той стороны стола донесся вздох, в котором читалось: за что мне эти мучения? Но они остались сидеть в ожидании, когда починят генератор. Паша пил колу через трубочку, захватывая ее губами под краем маски. Сергей разбирался с картошкой фри. Официантка с извинениями принесла свечку в стакане. — Накрылся, — пробурчал Сергей. Повторил для Паши: — Генератор умер. Что же все-таки с ним случилось за те первые двадцать семь лет? Где его носила жизнь? Ведь тот сумасбродный поступок, долгое ожидание, — они подтолкнули Пашу к тому, чтобы попробовать все исправить. Он не хотел мстить, нет. Просто зная, что кто-то уже проходил похожий путь, ждать дня икс было легче. Сергей… Он мог бы его понять. Задумавшись, Паша не заметил, как начал мычать про себя заевший мотивчик, которым успокаивал себя долгими жаркими ночами. «Меня ты поймешь, меня ты поймешь». В пустыне было ужасно жарко. Кто вообще по собственной воле поселился бы здесь? Сидеть в темноте посреди чужой страны было не так плохо, когда рядом есть знакомое лицо. Пусть даже их вторая встреча была не из приятных. Паша почувствовал на себе тяжелый взгляд Сергея. Вспомнились его внимательные глаза, кривая ухмылка. Кружка кваса в руках. Нет. Этот взгляд был подобен тому, который Паша ощутил в Припяти на допросе. — Откуда ты знаешь эту песню? — Сергей навис над столом. Раньше это могло бы напугать Пашу. Но теперь он мало чего боялся. Только того, что не достигнет цели. Он был опытным камикадзе. Прокололся. Все же вслух он напевал эту песенку. Расслабился. Костенко жег его взглядом. — Откуда? Черт побери, отвечай мне. Паша молчал. Пусть сам выложит карты. Объяснит. Он поставил стаканчик на стол. Дрогнуло пламя свечи, когда Паша внутренне приготовился к обороне. Сергей сжал зубы. — Я слышал ее, — сказал Костенко. — Она написана в Союзе. «Браво». Восемьдесят шестой. Вот только-только перед моим отъездом. Откуда тебе ее знать? Достал пленку? А потом он сказал по-русски: — Кто ты такой? Паша прищурился. Вот и развязка его затянувшейся шутки. Он не стал делать вид, что не понимает обращенный к нему вопрос. Ответил тоже на русском: — Это был жуткий день. Двадцать шестое апреля, — Паша внимательно следил за реакцией. Ну, давай же. Нет, ну кем надо быть, чтобы заподозрить в сироте с другого конца света того парня, которого ты видел пару раз в жизни? Сергей смотрел с непониманием. Конечно. В его мире были перемещения во времени. Может, он и в телепортацию поверил. Паша же тогда исчез из камеры. Нет, не догоняет. Понял, что Паша знает о неслучившейся аварии в Чернобыле, но не сопоставил. Конечно. Паша выглядел и звучал тогда иначе. Но ведь он не мог забыть их встречу, чуть не сломавшую ему жизнь. И… Паша помнил, как Сергей смотрел на него у бочонка с квасом. В его взгляде был интерес. Он должен был остаться в памяти Костенко не только как недошпион. Черт побери, в этом времени только он и Антонов видели Пашино лицо. Слишком долгая пауза. Рука Сергея потянулась к спрятанной под пиджаком кобуре. Плохо. Паша медленно, чтобы не вызвать агрессивной реакции, протянул руку к лицу и снял маску. — Ну что. Теперь тоже нравлюсь? Костенко смотрел на того, кто перевернул его жизнь. — Нет. Быть не может. Угол обожженных губ дрогнул: так ли не может? Сколько всего ты уже видел, капитан? Рука Сергея продолжила движение, и Паша решил действовать на опережение. Со стола сам собой поднялся тупой металлический нож. — Давай без этого всего, — звучало так наигранно, по-киношному. Хорошо, что в восемьдесят восьмом еще не так много вышло глупых фильмов. Тело Сергея будто наполнила сжатая в клубок сила. Он смотрел на зависший в воздухе нож. Повезло ему, что нож был не в Пашиной руке. Она ведь и дрогнуть могла. Кто бы обвинил калеку в том, что он не рассчитал расстояние? — Я все объясню, если ты не станешь угрожать мне пистолетом, — устало сказал Паша. — Надеюсь, ты станешь слушать меня внимательнее, чем в первый раз. Паша взглядом указал на шрам, который Сергей получил в драке с самим собой. Видимо, это было лишним. — Нет, это ты меня послушай, парень, — Костенко снова приподнялся, опершись руками на стол. Договорить ему не дал упершийся в горло тупой ножик. Яростно сверкая глазами, Сергей опустился на стул. Паша вздохнул. — Я помню, что тебя легко вывести из себя, — сложив руки на груди, сказал Паша, — но что тебе сейчас не понравилось? Костенко быстро огляделся, не заметил ли кто их перепалки. В кафе кроме них был только персонал на кухне. Остальные посетители сидеть в темноте не захотели. — О чем ты говоришь вообще? — А ты внимательно послушай, — Паша призадумался. История долгая. — Тебе о чем интересно узнать? Костенко красноречиво скосил глаза на зависший у его горла нож. Паша улыбнулся. Он будто смог переиграть давнишний допрос в управлении КГБ. Только в этот момент власть и информация были сосредоточены в его руках. — Нет. До этого долго. Я, пожалуй, начну с самого начала. В восемьдесят шестом году ты был осужден как предатель Родины и сел. У Сергея округлились глаза. — И это ты называешь началом? Ты совсем спятил, пацан? Паша замолчал. Сергей понял, что дальше поезд не поедет, если он станет перебивать. — Так вот. Ты сел, отбыл срок и вышел. Подробностей не знаю, но, — Паша подался к столу и обвиняюще указал пальцем, — ты меня запомнил и выследил. Сергей слушал. Захотелось кое-что уточнить. — А меня ты в какой момент запомнил, кстати? — А есть варианты? — взвился Костенко. Паша пожал плечами и продолжил. Вкратце пересказал о подстроенной краже и приезде в Чернобыль, о перемещении во времени. О попытке все исправить. Многие подробности опускал, но суть в общем и целом передал. Когда он закончил, Сергей смотрел на него как на умалишенного. Нож все также висел у шеи. Паше даже не пришлось напрягаться, чтобы удерживать его на одном месте. Сила росла. — Я уточню, — скептически сказал Сергей. — Ты приехал из Российской Федерации в Украину. И там был взрыв на ЧАЭС? Паша кивнул. — Но его не было, парень. Что ты несешь? — Это параллельная реальность, — просто сказал Паша. Он с этой мыслью жил уже два года. К ней можно привыкнуть. — Или ты просто хорошенько получил по башке во время аварии. — Или так. Но откуда тогда мне знать русский язык? — Шпион, — уверенно сказал Сергей. — Как… Он осекся. — Клэр? — подсказал Паша. Костенко помрачнел, потянулся за остатками холодной картошки. — Тогда как я исчез? Как я делаю это? — он взглядом прижал нож теснее. — Психотехнологии Штатов, — Сергей отзеркалил его позу и положил локти на стол. — Психотехнологии Штатов, — повторил Паша. — Откуда ты слова такие знаешь? В глазах Костенко отчетливо читалось «Да пошел ты». — Тогда… — Паша сделал вид, что задумался. — Как ты объяснишь свой шрам? Он понял, что попал. Рациональное мышление могло многое списать на заговор противоборствующей стороны. Но не двойника, раны которого появляются на твоем теле. Сергей сдался. — Значит, ученые не зря здесь копаются, — сказал он. Паша лишь пожал плечами. Как символ дружбы он опустил нож. Уже рассветало. Пришлось собираться и ехать на базу. Когда на горизонте появился забор и КПП, Сергей сказал: — Сдать бы тебя со всеми потрохами, пусть халаты в тебе копаются. Паша повернул к нему голову, чтобы видеть его лицо. Сидеть приходилось со слепой стороны. — Не сдашь. Я могу всех убить, если захочу. — Угроза, — улыбнулся Костенко. — Я тебя за это знаешь что? Паша сказал: — Лучше бы ты спросил, какой у меня план. — А он есть? — Сергей скосил на него глаза. — Конечно, — и уже тише, — иначе зачем мне вообще жить?