Маска

Торшеры в гостиной горели слабым теплом, смешиваясь на стенах с холодным светом оставшихся за окном сумерек. В комнате было всего пять человек. Никто из них не общался, дожидаясь остальных игроков. Черная маска тоже был здесь. Он медленно перемещался из одного конца комнаты в другую, постукивая по паркету каблуками ботинок. Чонгук сидел на одном из самых дальних диванчиков, практически скрываясь от всего света в помещении. Ему не хотелось здесь находиться. Неужели каждый раз все эти люди сидели здесь вот так в молчании, дожидаясь начала игры? Не разговаривая о бессмысленно проведенном дне или о заходящем солнце… Хотелось уйти. Но хотелось выяснить, что произошло. Маска разозлился на него? Из-за истории с Ким Тэхеном? Разве его должно это так сильно волновать? Это ведь всего лишь рабочий процесс…? — Начнем сегодня пораньше — минут через пять-десять, — нарушил тишину Черная маска, а затем подошел к Чонгуку, оказываясь в двух метрах от него. — Где Ви? Где Ви? Откуда ему знать? Сидит, наверное, в их своей комнате и довольствуется тем, что выгнал Чонгука, ничего ему не объяснив. — Понятия не имею… — пробубнил Чонгук, отворачивая свой взгляд к окну. Черная маска развернулся на пятках и быстрым шагом направился к лестнице и на второй этаж. Что ж, удачи ему вытащить Зеленую маску из своего укрытия. Чонгук почему-то был уверен, что в ближайшее время поговорить они точно не смогут. Если конечно Маска не придет на игру, а Чонгук не проиграет… В этот раз он даже не будет стараться победить — нет смысла, и он этим ничего не добьется. Минут через семь подтянулось еще трое человек, и Черная маска пригласил всех вниз. Хотя бы там будут разговоры — это успокаивает. Чонгук спустился в игровую последним. Практически все места были заняты, и место рядом с его тоже… Зеленая маска сидел молча, направив свой взгляд куда-то в стол. Чонгук сел рядом и, повернув на него голову, сказал: — Ви…? Я… — Не пора ли нам начинать игру? — обратился Маска к ведущему, игнорируя Чонгука. Карты были разложены. У Чонгука на руках туз и семь. Ставки сделаны. Вскрыта первая карта. Семь. Уже есть пара. Зеленая маска повысил ставку. Неужели снова победит? Чонгук поддержал. Новая карта — снова семь. Черт у него есть шанс на что-то хорошее. — Пас, — сказал Чонгук и откинулся на стуле назад. За дальнейшей игрой он не следил. Да и вообще она проходила намного тише, чем обычно. Раньше Зеленая маска мог сказать что-то неуместное или в шутку упрекнуть кого-то, поднимая этим разговоры и смех. Сегодня такого не было. — Ви, — Черная маска обращался к нему. — Вы снова победили. Поздравляю вас. Чонгук выпрямился и взглянул на открытые карты. Зеленая маска победил с комбинацией стрит. Чонгук снова посмотрел в свои карты и на комбинацию на столе. Фулл-хаус… он мог бы выиграть… Придурок. И ради чего? Ради разговора с тем, кто в его сторону не посмотрел ни разу? Чонгук встал с места, быстро поблагодарил всех за игру и удалился из комнаты, сразу же забегая на второй этаж и прячась на диванчике в углу комнаты. Уютом здесь больше не пахло. Камин не горел и свет тоже. Мелкая дрожь периодически пробегала по телу, распаляя нервы. Чонгук не знал, сколько просидел так. Может, минут пятнадцать? Или, может, он задремал? Наконец дверь открылась, и кто-то вошел, останавливаясь в центре комнаты в полной темноте. — Сверлите меня взглядом, трусливо забившись в свой уголок, в надежде, что я скажу вам что-то? — голос Маски ударил куда-то под дых. — Вы злитесь на меня…? — звука громче, чем шепот Чонгук из себя выдавить не смог. — А вы думаете, я мизинцем ударился? Долго будете сидеть там? — Чонгук испуганно поплелся к центру комнаты, параллельно подходя к торшеру, чтобы включить хотя бы какой-то свет. — Не трогайте. Не готов смотреть вам в глаза пока. Чонгук остановился примерно в паре шагов от Маски и опустил голову, пытаясь высмотреть что-то на полу. Прямо как провинившийся ребенок. — Это из-за Ким Тэхена? — все так же несмело спросил он. Маска вздрогнул, а Чонгук это почувствовал — вибрация пробежалась по воздуху и отразилась прямо от него. — А как вы думаете? — Думаю… наверное, он вам нравится и вам было неприятно то, что я рассказал вам. — Мне все равно на Тэхена, но не все равно на то, чем вы занимаетесь. Чон Чонгук перестаньте дрожать, а то мне становится вас жаль, а ведь я не собирался вас успокаивать. Так вот, если вам все равно на него, то хотя бы поставьте на его место себя. Представьте, что вы практически всю жизнь выстраивали вокруг себя идеальный для остального мира щит, раскладывали по полочкам каждое решение, и вдруг какая-то возомнившая себя лучше модель начинает вам в этом щите проковыривать дырочки и засыпать туда порох, чтобы затем его поджечь. А ведь вы даже не относились к этой модели плохо… — Но я не возомнил себя лучш… Маска в мгновение оказался совсем близко и склонил свое лицо к опущенной голове Чонгука. — Если не возомнили, то почему считаете, что в праве ему жизнь портить? Почему суете свой нос туда, где вас не ждут? Чонгук съежился еще сильнее под чужим напором. На глазах выступили слезы. Хорошо, что Маска не мог этого увидеть. — Прост… простите… — прошептал он с вырвавшимся всхлипом. Внутри что-то сломилось. — Не передо мной вам извиняться… — Я не хотел… я не подумал… к-как ему может быть от этого п-плохо… — Вы что? Чонгук вы плачете? — Маска отошел в сторону и включил светильник. Чонгук сразу же закрыл ладонями лицо и отвернулся. Его вдруг дернули за плечо и развернули обратно, резким движением отдергивая руки от лица и поднимая голову наверх. Щели глаз в маске сверлили Чонгука, а он пытался остановить льющиеся водопадом слезы. Не получалось. И когда он стал таким слабым, что плачет перед другими? — Что за слезы? — холодный голос Маски слегка дрогнул. — Вы н-ненавидите меня т-теперь? Рука на подбородке Чонгука сжалась чуть сильнее. Маска шумно выдохнул. — Это ужасный поступок… я не понимаю, как вы пришли к этому. — Эт-то была не м-моя идея… — Не ваша? — тон Маски показался удивленным. — Чья же? — Я, наверное… не в праве говорить в-вам этого… Слезы застилали глаза и Чонгук практически ничего не видел. Он лишь чувствовал холод чужой руки и глубокое дыхание Маски. Они молчали. Чонгук потянулся к чужой ладони, оттягивая ее от своего лица — та легко поддалась, и Чонгук отступил на полшага назад, снова опуская глаза и пытаясь вытереть оставшиеся слезы. Он снова почувствовал на своих руках чужие ладони, когда его плавно потянули вперед и… обняли? Он неуверенно стоял, опустив руки вниз и распахнув глаза. — Зачем вы… — начал он. — Замолчите, прошу вас. И успокойтесь, — руки Маски прижимали его голову и плечи к себе. Чонгук неуверенно обвил руками чужую талию, едва касаясь ее. — Вы дурак, Чон Чонгук. Они стояли так то ли десять минут, то ли полчаса, а, может быть, и полжизни. Ноги у обоих затекли, и держались они на незримых силах каких-то святых духов. Чонгук уже не плакал. Он глубоко вдыхал запах корицы и дерева от кофты Маски, а затем медленно выдыхал. Вот бы им больше никогда не пришлось обсуждать что-то неприятное. — Вы меня не отпустите? — прошептал Маска куда-то Чонгуку в волосы. Чонгук медленно поднял голову, веки его слегка задрожали, прежде чем открыться, как это обычно бывает после сна. Свет от торшера резал глаза. — А уже пора? — растерянно спросил он заплетающимся языком. — Ноги устали. Маска взял Чонгука за руку и повел в угол комнаты, отключая свет. Может быть, ему тоже слепило. Он усадил Чонгука на диван и опустился рядом, все еще не отпуская руки. Маска играл с кольцами на пальцах, вращая их и иногда поглаживая. Чонгук в смятении смотрел за его действиями, готовясь сказать что-то. — Ви? Почему вы не злитесь больше? — спросил он наконец. Маска вздохнул, слегка сильнее сжав чужую ладонь. — Я бы хотел. И я злился, пока вы не вернулись. Я все еще разочарован, но не злюсь. Это невозможно. Невозможно, потому что вы ворвались сюда и стали смотреть на меня своими растерянно-невинными глазами. Невозможно, потому что я верю всему, что вы говорите, и теперь уверен, что вы просто слишком доверяете людям. Невозможно, потому что я говорил вам видеть во всем хорошее, но сам вижу хорошее только в вас… Маска осекся и снова стал теребить кольца, только на этот раз нервно. Чонгук слегка сжал чужую ладонь. Он не мог ответить Маске — он не знал, что. — Вы проиграли, кстати, — как бы невзначай напомнил Маска. — Помню… — Причем как полный придурок. У вас ведь был шанс на победу — я видел ваши карты в конце. Зачем проиграли? — Иначе я не смог бы поговорить с вами. — Вы бы в любом случае пришли. Я знал это, когда только спускался на игру. Что ж… за ваш несправедливый проигрыш я придумаю вам самое на свете несправедливое желание. — Стойте, ну подождите… Я еще не настроился. Давайте поиграем во что-нибудь пока. — Поиграем…? — Нуууу, да. В дурака, например. — Издеваетесь? — Нет. Маска тихонько усмехнулся. — Тогда давайте в дурака. Его не было пару минут — он ходил за колодой. Вернувшись, включил подвесной светильник на стене возле дивана и сел обратно, доставая карты из шкатулочки. — Кто вообще так пафосно карты хранит? — Они мои любимые, — Маска достал несколько карт и протянул Чонгуку, чтобы тот посмотрел. — С щеночками? — Именно, — он забрал карты обратно и продолжил тасовать колоду. Игра бы закончилась совсем быстро, если бы Чонгук не комментировал каждого щеночка, давая им имена и рассказывая, как точно бы такого себе завел. Они бились практически наравне. В этой игре Чонгук всегда был хорош — он играл в дурака с самого детства с Юнги (а он тот еще шулер). Закончилось все громким криком «Ура» от Чонгука, случайно рассыпанными им же на пол картами и небольшим победным танцем. — Вы проиграли! Проиграли! — радостно распевал Чонгук, тыкая пальцем Маску в плечо. — Это того стоило. — А помните, вы как-то сказали, что выполните любое мое желание, если проиграете? — Это касалось покера. — Мы это не обговаривали! — Вы настолько не уверены, что способны обойти меня в покер? — Не пытайтесь взять меня на слабо! — Но вы играете нечестно. — Ну, вы что… совсем не можете выполнить какое-нибудь мое малюсенькое желание? — Чонгук выпятил губу и по-котеночьи посмотрел на Маску. — Невозможный манипулятор. Говорите свое желание. Ой. О том, что его нужно было придумать, Чонгук как-то совсем забыл. Что обычно люди загадывают друг другу за проигрыш? — Ээээ… поцелуйте меня! — Чт…? — Маска громко закашлялся на середине слова. — Ладно! Я шучу… Не стоит, конечно. Ну, тогда давайте вы меня обнимите. Хотя бы минут десять без остановки. — Я делал это и без желаний. — Нууу, как-нибудь по-новому. Чонгук чувствовал, как Маска резал его взглядом на кусочки. Ну не смог он придумать желание поинтереснее, и что с того?! — Хорошо, вставайте, — Маска потянул его за руку наверх, разворачивая к себе спиной. Чонгук почувствовал, как чужие руки медленно проскользили по его животу, сплетаясь друг с другом в замок. Свою голову Маска положил на плечо и чуть сильнее прижал Чонгука к себе. Когда раньше Чонгуку описывали бабочек в животе — он легко представлял это как что-то по-теплому щекочущее внутренности. Но никто не предупреждал его о том, что эти самые бабочки начнут внутри него войну за место поближе к чужим рукам. Его дыхание слегка утяжелилось, и сердце ускорило темп. Здесь точно замешаны какие-то приворотные зелья. Они продержались простояли около пяти минут — оставалось еще столько же. — Я могу наполовину выполнить и первое ваше желание, — прошептал вдруг Маска и выключил в комнате свет. — Закройте глаза и пообещайте, что ни за что их не откроете. Чонгук и правда их закрыл. Руки с его талии пропали и раздался шорох. Было страшно даже слишком громко вдохнуть, поэтому Чонгук выбрал не дышать — боялся спугнуть что-то новое, возникшее в этой комнате. Через минуту Маска снова вернул свои руки на прежнее место. Чонгук сделал несмелый вдох и тихонько сказал: — Что вы хотите…? — он почувствовал что-то теплое на плече сквозь рубашку, следом — чуть левее и ближе к шее. Необходимость дышать снова пропала. Маска медленно и почти невесомо целовал его, иногда спускаясь вниз, иногда чуть выше, а иногда практически около лопатки — но лишь там, где была рубашка. Чонгук стоял только благодаря рукам, которые держали его. Одна рука Маски вдруг медленно поплыла наверх по животу, затем по талии и выше — к шее. Он слегка отодвинул ворот рубашки и, слегка помедлив, мягко прислонился губами под шеей. Чонгук тут же вздрогнул и слишком громко вздохнул. Хотя можно ли теперь считать, что что-то — «слишком»? Губы трепетно целовали его сначала внизу шеи, потом — выше, пока не добрались до уха и не начали вновь спускаться в самый низ, но уже слегка настойчивее. Теперь от стен комнаты отражались едва слышные звуки от поцелуев. Маска начинал терять терпение, а Чонгук все больше хотел открыть глаза и развернуться лицом, но понимал — нельзя. Чонгук не понимал, сколько они так стояли, но это и перестало быть важным. В комнате стало жарко, и он начинал чувствовать себя шоколадом, лежащим на самом пекле, готовым вот-вот растечься по всей комнате. Чонгук ощутил, как чужой язык пробежался где-то у него за ухом. Если так продолжать, он не сможет больше держаться. — Ви… — прошептал он еле слышно, но Маске хватило, чтобы услышать, и он мгновенно оторвался от него, вернув руки на талию, и около десяти секунд простоял без движения, а затем уткнулся лбом Чонгуку в плечо. — Простите меня. Я заигрался… Оба тяжело дышали. Оба не знали, что сказать. — Советую вам надеть маску, потому что я совсем плохо держусь на ногах и в любую секунду готов упасть, — сказал Чонгук, еле заметно водя пальцем по чужим ладоням на своем животе. Пара минут, и они снова сидели на диванчике. Чонгук делал вид, что ниточка, торчащая из его штанов — самая интересная на свете вещь, и очень настойчиво крутил ее между пальцев. Маска тоже не смотрел на него. — Вы смущены? — спросил он. — Возможно. Скорее да — я смущен. — Стоит ли мне попросить прощения? — Я ведь не был против… — То есть вам понравилось? Чонгук почувствовал на себе взгляд, но он не прорезал насквозь, как это было раньше. — Я ведь могу не отвечать? — Тогда я посчитаю это положительным ответом. Чонгук хмыкнул, но так и не ответил на вопрос. Понравилось ли ему? Черт, конечно. Думал ли он раньше, что они окажутся в такой ситуации? Может быть, что-то подсказывало ему. Но теперь он был уверен, что у Маски хотя бы есть лицо… есть губы… Волна мурашек снова пробежала от все еще распаленной поцелуями шее вниз — между лопаток, по позвоночнику, и растворилась где-то в районе талии. — Я жду вашего желания. Вы придумали что-то неприятное, правда? — спросил Чонгук, цепляясь ладонями за собственные локти, в порыве остановить мурашки. — Оставим его на потом. В этот раз просто пообещайте мне, что не будете участвовать в достижении целей такими путями. — Это ваше желание? — Да. И личная просьба.

***

Чонгук проснулся совершенно поздно — около полудня. Сегодня в пять вечера начинался праздник в честь дня рождения Минхо, но мысли все еще оставались на уровне предыдущей ночи. Маска точно вышел за рамки их привычного общения, но ведь и Чонгук не был против. Было ли это только из-за упомянутого вскользь желания? Чонгук и сам не понимал, хотел ли он, чтобы это было личной инициативой или нет. Практически сразу после пробуждения он написал Джексону небольшое сообщение, в котором кратко сказал о том, что не хочет больше заниматься откапыванием информации про Ким Тэхена, и сразу же отключил уведомления — посмотрит на ответ завтра. До вечера больше ничего и не происходило. Иногда от воспоминаний о ночи зудила шея и просыпались в животе еще не успевшие сгореть от чувств в ту ночь бабочки. Но больше ничего. День рождения проходил на крыше какого-то здания. Сколько там будет людей, Чонгук не знал даже примерно, но предполагал, что немного, иначе откуда у Минхо возьмется столько денег, чтобы обслужить всех? Куда ехать, Чонгук тоже не особо представлял — ему сказали, что заедет водитель. Что ж, прекрасно. Чонгук быстро надел белые джинсы и такого же цвета плотную майку и накинул на плечи голубой свитер — вдруг похолодает. На ногах оказались позабытые на тысячи лет в шкафу ковбойские бежевые ботинки. Стоит же когда-то их надеть? В ящике он откопал ободок из цветного бисера, который ему подарил Юнги после его первой фотосессии со словами: «Нарекаю тебя королевой красоты», и нацепил на голову. Ободок ведь и правда был неплохим, хоть и казалось, что он вот-вот рассыпется в руках. Но пока этого не случится, Чонгук — королева красоты! Через пару часов начинало садиться солнце, а Чонгук уже мчал по городу навстречу новому другу. Правда, спустя первые пять минут он задремал и очнулся лишь от негромкого голоса водителя, оповестившего о прибытии. Со скрипом Чонгук выполз с заднего сиденья и осмотрелся. Он стоял перед воротами огромного трехэтажного частного дома, усыпанного гирляндами, воздушными шариками, какими-то плетущимися растениями и смехом. Чонгук оглянулся назад. Как-то все знакомо. Он достал телефон и посмотрел в карты. Бред какой-то. В минутах десяти ходьбы отсюда находился дом Маски. Даже одну ночь нельзя побыть подальше отсюда… Он зашелестел ботинками по гальке, ведущей к дому. Чем ближе подходил — тем громче доносились голоса. Казалось, сами стены дома смеялись над чем-то. Чонгук надеялся, что не над ним. Дверь оказалась не заперта. Черная ручка немного проскрипела под рукой, о чем-то предупреждая, и на Чонгука тут же вылился шум голосов, негромкой музыки и разбитого где-то стеклянного предмета. В ответ на этот звук сразу же послышались аплодисменты. Ноги Чонгука ступили на мягкий ковер, а дверь сразу же захлопнулась за спиной. Трезвыми отсюда не уходят. Людей в большой гостиной оказалось не так много — из-за шума казалось, что здесь их было около пятидесяти. Комната веяла сдержанностью и алкоголем. Белый ковер на весь пол, подсвеченная барная стойка, красноватый неон по периметру потолка, два больших дивана и кресла, пустые бокалы на каждой поверхности и много-много еды. — Ты почти не опоздал! — Джисон налетел на Чонгука со спины с объятиями и крепко сжал. — Знал, что именно вы двое опоздаете. — Мы двое? — Да-да… Так, Минхо должен быть где-то рядом. Сейчас отыщем его, а то он начинал переживать, что ты передумал приходить, — взгляд его скользнул куда-то за Чонгука — в сторону входа. — О! Теперь точно все в сборе. А вы сегодня в парном? — он хихикнул и указал пальцем туда, куда смотрел. Чонгук обернулся. Всего в паре метров от них — в дверном проходе — стоял Ким Тэхен. Рот Чонгука приоткрылся в немом шоке, пока взгляд его пробежал с ног до головы. Вязаные гетры до колена на его ногах немного накрывали белые грубые ботинки и утопали в ковре. Выше виднелась загоревшая кожа колен, которая сразу же пряталась под белой юбкой, образованной несколькими слоями легкой ткани. Еще выше — сияющий белый топ из пайеток с горлом и открытыми руками. На кистях рук — голубые перчатки из невесомой ткани и несколько браслетов. Тэхен стоял и улыбался им как-то по особенному. Как-будто пытался сдержать улыбку, но не мог. Вот так по-простому — невинно улыбался, смотря в глаза то Чонгуку, то Джисону. Второй тут же подлетел к нему и начал что-то активно рассказывать, вызывая на чужом лице еще большую улыбку. А Чонгук стоял и не понимал, что ему делать. Имеет ли он право вести себя, как Джисон? Он неловко подошел ближе, почти вплотную к Джисону — пусть он будет его щитом. — Тэхен! Я столько наговорил, а ты мне еще ни слова не ответил. Хватит слепить меня своей улыбочкой, — Джисон недовольно надул губы. Ким Тэхен состроил на лице что-то совершенно извиняющееся и показал на горло, пожимая плечами. — Ты что даже говорить не можешь?! Ты же пообещал Минхо, что споешь сегодня для нас! — бисер на рукавах ковбойской куртки Джисона зазвенел, когда он стал расстроено трясти Тэхена за руку. Тот в ответ лишь грустно мотнул головой и убрал от себя чужую руку. — Вот и будешь сам перед ним объясняться. Не знаю, как…. Жестами! Или танцем! В общем, сам придумаешь — можешь и на бумажке написать. Ладно, побегу найду вам Минхо, а вы пока поболтайте. Ой… Ну помолчите, значит. Он убежал. Вот так взял и оставил Чонгука неуверенно (но завороженно) смотреть Тэхену куда-то в ноги и иногда бегать взглядом по комнате, цепляясь за лицо. — Эээ… — молчать казалось еще более неловким, чем что-то сказать, поэтому Чонгук решил рискнуть. — Здравствуйте…? — в ответ чужой взгляд стрельнул Чонгуку в глаза, а затем Тэхен кивнул и слегка улыбнулся. — Здесь… очень мило, не думаете? Только я не особо понимаю, откуда у Минхо столько денег… — Тэхен снова кивнул и с губ его сорвался едва уловимый смешок, почти шепотом. Кажется, это был первый звук, который Чонгук вообще услышал от него. Интригующие мурашки пробежали по лопаткам, но Ким Тэхен, будто опомнившись, тут же стер с лица улыбку и волнительно пробежался взглядом по комнате. Может, горло заболело…? — Вообще, я не знал, что вы друзья. Конечно, Минхо мне рассказывал про вас, но… — заинтересованный взгляд снова сканировал Чонгука — …но я не знал, что вы близки. Хотя мы и сами с Минхо знакомы всего ничего, так что не подумайте… И куда он столько трындит? Пора бы прекратить, а то уже от самого себя неловко. Чонгук извинился и, поспешно развернувшись, направился к бару. Пора бы немного выпить. Или много. Витражное стекло барной стойки красиво переливалось под теплым светом подсветки, и Чонгук хорошенько на это залип, пока из-за бара не выскочила голубая голова, а яркая улыбка едва не сбила его с ног. Кажется, даже воздух слегка потеплел. — Чонгукии!!! Думал, ты совсем сюда не подойдешь, — Феликс совершенно сиял. Начиная с улыбки и заканчивая переливающейся под здешним неоном полупрозрачной широкой рубашкой розоватого цвета с большими кружевными манжетами и таким же воротничком. — Ликс? Не думал, что ты теперь барменом работаешь. — Не работаю, конечно, — он задорно засмеялся. — Минхо знает, как мне нравится намешивать всякие красивые коктейли, вот и спросил, не хочу ли я. А я хочу, и еще как! — Тогда сделай мне что-нибудь убийственно красивое, — сказал Чонгук, и Феликс тут же замельтешил за баром. — Я, к слову, совершенно не рассчитывал тебя здесь встретить. — И зря. Хенджин тоже где-то ходит. Наверное, на крыше — он любит закаты. Даже Чимин здесь! — Минхо знаком со всеми?! Откуда? — Ну… Не то что бы именно Минхо. Джисон работает редактором сразу нескольких масштабных журналов и, соответственно, знает нас всех. Он меня с Минхо и познакомил. И как я рад, что он это сделал! Разве у тебя было не так же? — Меня познакомил с Джисоном Минхо. Теперь я понимаю, откуда у них возможности на такое празднование… — Да-да. Пей, — он протянул Чонгуку узорчатый стакан с чем-то фиолетово-голубым и блестящим внутри. — А что там? — Волшебство всякое. С блестками. И водкой. От Феликса даже слово «водка» звучало как-то безобидно. Будто выпьешь этот его коктейль — и сразу станешь ангелочком, как он. Да, совершенно точно, так и будет. В чудеса Чонгук верил, поэтому сделал большой глоток через трубочку, слегка зажмурив глаза. Водка все-таки. Зря зажмурил, потому что сливочно-фруктовый вкус с нотками жвачки закружил по языку, оставляя после себя легкий вкус спирта. Возможно, в фею он все же превратится. — Очень вкусно, Ликс! — заявил он, звонко поставив перед собой стакан. — Я знаю. Но спасибо. — Ты ужасно принимаешь комплименты. — А ты не делай их, если не готов к такой реакции, — Феликс закатил глаза и стал надменно протирать стаканы. Чонгук непонятливо уставился на него. Он что, правда обиделся? Феликс поднял взгляд и сразу же ободряюще улыбнулся. — Ты что, уже извинения подбираешь? Чонгук, ты такой дурак… — облегченный выдох. — С Минхо ты не виделся еще? — Не успел, знаешь… На плечи ему вдруг легли две руки, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Так можно и шею открутить. Минхо широко улыбался и пускал из глаз искры чего-то опьяненно-воодушевленного. Шампанского, наверное. — Спрятался у бара! Заставляешь именинника искать тебя. Улыбка расползлась, казалось, шире, чем могла делать это обычно. Немного заболели краешки губ, но Чонгук рассмеялся и притянул Минхо к себе, объятиями выжимая из того зарождавшееся опьянение. — Поздравляю тебя! Теперь ты совсем взрослый и можешь выпить со взрослыми! — Раздавишь меня, — прохрипел Минхо сквозь зажатый в легких смех и выпутался из чужих рук. — Ты ведь в курсе, что мне не девятнадцать исполнилось…? — Шутку не порти… — Прости, — Минхо поднял руки в извиняющемся жесте. — Но кто тебя знает. — Ты… в общем-то сказал не дарить тебе ничего. — Так и было, и я совершенно не прощу тебе, если ты купил что-то. — Супер! Тогда… — Чонгук порыскал по карманам штанов и достал небольшой мешочек для украшений. — Я этого не покупал! — Хорошо, если это правда… — Минхо несмело забрал подарок из чужих рук и неловко улыбнулся, медленно его открывая. Первой он вытянул небольшую открыточку, где цветными буквами было написано: «Кошкоподобному соседу». Минхо ухмыльнулся и перевернул мешочек, доставая подарок со дна. На руку ему упал браслетик, сплетенный из бирюзовых и тепло-желтых ниток, а еще, кажется, из любви. Кривенькими буковками на браслете было выплетено: «СунДунДори». Лицо Минхо засияло сильнее прежнего. Теперь искры из глаз могли бы поджечь что-то рядом. — Фенечка! Завяжи, завяжи! — он протянул Чонгуку руку, слепя улыбкой. — Ты еще и имена котов запомнил, — он смотрел благодарно, грел взглядом окружающее, пока Чонгук старательно связывал друг с другом концы браслета на холодном запястье. Рукам ведь необязательно греться, если на сердце так тепло? — Я решил, что не могу прийти совсем без подарка, так что… сделал что смог. — Это просто прекрасный подарок, Чонгуки! Буду показывать всем и хвалиться, какой молодец мой друг, что помнит имена моих котиков. — Тебя легко покорить… — Я бы поспорил, но Джисон завоевал меня точно так же. Пел мне под окнами прошлой квартиры песни про меня и Суни. Тогда был только один котик, но мне было достаточно. — Оххх… опять рассказываешь всем о том, как невероятно я тебя покорил? — Джисон возник откуда-то из пола, сразу же приклеившись к Минхо и клюнув его в щеку. Уши того быстро порозовели, и он незаметно пробежался взглядом вокруг. И кого он тут стеснялся? Втроем они еще совсем немного постояли у бара, хихикая над всяким неважным и распивая зелья от Феликса, а затем Минхо утянул их на крышу. Прохладный ветер подхватил их улыбки, смешивая со смехом остальных гостей, когда они поднялись. Горизонт съел уже одну половину солнца, пока облака нежно укрывали с краев вторую. Сахарное небо розови́ло щеки. Вид открывался чуть ли не на весь город. Дом находился на возвышенности и позволял рассматривать несколько садов соседей снизу, а еще фонари-фонари-фонари темнеющего города. В суете их оттащил к краю крыши Чимин, впихивая в руки новые коктейли — такие же сахарные, как небо. Наверняка, тоже от Феликса. В центре террасы кто-то играл на гитаре, люди вокруг навывали что-то жутко романтичное. В воздухе пахло цветами, расставленными здесь повсюду, разлитым шампанским и чем-то волнительным. С разных сторон периодически раздавались тосты в сторону Минхо, на которые всегда отвечал Джисон, потому что Минхо стеснительно склонял голову и щебетал что-то неразборчивое. Было хорошо. Все вели себя здесь так, будто степень знакомства была совершенно не важна. Важно лишь заходящее солнце и блеск глаз, а остальное как-то решится. Было хорошо. И правда хорошо. Какой-то парень подбежал к Джисону и, замявшись, негромко спросил: — Ким Тэхен еще здесь? — Да, внизу. Что-то случилось? — Вот… — он протянул ему телефон, показывая что-то. Чонгука начинало распирать любопытство. Больше двух говорят вслух. — Что за… — Джисон поднял взгляд и растеряно осмотрелся, встречаясь с Чонгуком взглядом и тут же направляясь к лестнице. Чонгук несмело поймал его за рукав и тихо спросил: — Что произошло? — Открой последние новости по имени Ким Тэхен и все поймешь, — ответил ему Джисон и скрылся из вида где-то в доме. Чонгук нервно достал телефон. Что такого плохого могло случиться? Несколько статей появились около пяти минут назад и уже висели в топе. «…Предыдущая работа обернулась для Ким Тэхена крахом из-за близкой связи с торговлей наркотиками…» «…Целый бизнес рухнул благодаря отношениям, которые строил Ким Тэхен с гостьей в баре, где сам же выступал…» «…Девушка оказалась родной сестрой известного наркоторговца. Ее имя — И Сонэ. В баре были найдены доказательства незаконной торговли. Зарабатывал ли на этом Ким Тэхен? Посмотрите на фото и решите сами…» Чонгук открыл две фотографии. На первой Ким Тэхен протягивал со сцены цветок девушке, стоящей внизу. На второй они же стояли на углу заведения и передавали друг другу что-то. — Какого… — Чонгук поднял взгляд и встретился с такими же растерянными глазами Минхо. Тот подлетел к нему, кинул что-то вроде: «Не переживай, все в порядке», и убежал внутрь. Неприятная догадка скребла где-то под сердцем, поэтому Чонгук тоже побежал вниз, но только чтобы выбежать на улицу и позвонить. Вечерний ветер драл глаза. Джексон ответил почти сразу. — Что за херня, Джекс? — Время позднее, Гук. Что ты хотел? — Откуда ты взял эту информацию про наркотики? Я не рассказывал тебе такого. И вообще написал, что в этом больше не участвую. Ты мои сообщения не читаешь? — Читаю, конечно… Но и ты не единственный мой информатор, пойми. — Я не хочу работать такими способами. Мне это не нужно. — А ты и не один. У меня целая компания, и это нужно ей. Не понимаю, что за ангел в тебе вдруг проснулся, но будь реалистом. Без этого ты дальше не пробьешься. Последняя фраза ударила под дых и ядом растеклась по желудку. То есть Джексон не верит, что Чонгук может добиться всего честными путями? Другие ведь смогли как-то. Он сбросил звонок и устало опустился на ступеньки дома. Стало казаться, что в своей же карьере Чонгук не контролирует ничего. Может, всегда так и было? Входная дверь резко распахнулась, и кто-то вылетел из дома, чуть не спотыкаясь о Чонгука. Ким Тэхен замер буквально на секунду, но только чтобы поймать чужой взгляд, а своим прострелить голову Чонгука насквозь — не оставляя шанса на выживание. В следующую секунду он сел в машину, стоящую рядом и уехал. Обрушил свою злость на Чонгука и уехал. Он ведь не мог знать, кто виноват во всем? Конечно, нет. Желудок неприятно крутило, и воздух совершенно перестал казаться свежим. Собственная жизнь тоже перестала казаться собственной.