Генрих возвращается в Сибирь!

      Как же медленно течет время. Это ж какой-то кошмар! Эти 275 дней! Долгих, мучительных, двести, семьдесят, пять дней! И это ещё мне повезло. Помня про подвязки Давида, я прошел немного ускоренный процесс. Про получение визы как-то и вспоминать лишний раз не хочется. Кто ж знал, что им известно про бобров. Вот и отдавали мне новенький паспорт с визой со словами «Вы только, герр Велесовский, больше бобрам его не давайте». Черт. Будто бы я это специально. Зато настроение всем поднял.       Мдя… 275 дней. Для меня эти дни тянулись, словно ниточка меда. Вот она, маленькая, едва заметная паутинка, уже обрывается, ан нет, ещё течет. И не сказать, что эти дни не были наполнены событиями. Праздники – это понятно, даже упоминать не стоит. А вот другие события... До моего возвращения, мне всегда думалось, что отец – человек понимающий, широких взглядов. А Давид просто ещё не может отвязаться от мыли «что подумаю другие». Отец сможет меня принять. Ошибся я, а крестный не зря молчал. Оказалось, недостаточно широких и не готов он смириться. И это я понял, только переступил порог нашего дома. Одного взгляда хватило, чтобы понять.       Отец, как и любой другой любящий родитель, поддерживал все мои начинания. Его не смущало, что рисование – это больше для девчонок. Он всегда был за меня. Именно он подарил самый драгоценный для меня скетч. Оплачивал все художественные курсы. Конечно, про блог он узнал очень скоро. Прочитал. И все. Я стал его самым большим разочарованием. Только дурак не догадается, что все слова были адресованы мужчине. Отец таковым не был. Звонить он мне не стал, как и писать. Хотел дождаться встречи. Дождался… Не успел я переступить порог, на меня посыпались вопросы. Это кто? Что за бред? Ты совсем рехнулся? Ты же был нормальным, что, блять, произошло? Я хотел поступить мудро. Промолчать. Пытался уговорить себя, отцу надо время. Одного не учел, что крышу мне снесет. Стоило ему заговорить о Мире, тут я молчать не стал. Не нравится, пожалуйста, вини меня сколько душе угодно, но его не трогать. В общем, наш разговор напоминал политические дебаты. Один топит, другой отгавкивается. Заткнуть нас смогло лишь расшалившееся сердце маман.       Принимать меня таким отец отказался напрочь. Более того, он даже разговаривать со мной больше не желал. Было ли мне обидно? Не то слово. Потому что, не думал я, что человек, который поддерживал меня всегда, вот так просто повернется ко мне задницей. Кто только не пытался нас помирить. Мамуля без конца затрагивала тему меня, Оскар с Маей то и дело упоминали. Хуже всего пришлось Давиду. Тот решил поступить, как настоящий герой. Пожертвовать собой ради благополучия нашей семьи. А вышло всё… как вышло. Если я думал, что отец орал на меня, то я ошибался. Орал он на Давида. Честно, даже стекла дрожали во всем доме. Друг тут же был обвинен во всех грехах смертных и в причине моих «приколов». Хотел он мне помочь, а стало нас, изгоев, двое. Зато, теперь я знаю, почему Давид так долго Макса от всех нас прятал. Дружбу рушить не хотел.       К счастью, остальные приняли нас всех на ура. Самой счастливой оказалась Мая. Даже не забыла упомянуть перекрученную цитату Матроскина «Я и так счастливая была, а теперь в два раза счастливей стану. Потому что у меня две голубые семьи есть!». Оскару было как-то не до меня. Ещё бы, девушка беременная. Так, подошел, сказал что рад и дальше по делам молодого отца. А мама. Она была рада, что я счастлив, как и Давид. С кем – не важно.       Вот как-то так…       Блог свой я не забросил. Даже больше. Благодаря ему, на меня вышло сразу несколько компаний с заказами.       О нас с Мирославом я не рассказывал. Не хотел лишний раз травить себе и ему душу. Наша история – только для нас двоих. А людям было куда веселее читать забавные зарисовки из жизни волшебного леса и обычного парня, которого волею судьбы занесло туда. И как было приятно видеть, что многих цепляла проблема браконьеров. Как улыбались, читая про забавного сквернослова рысь и гордого волка. Как злились на лживого «спасителя животных». Как оплакивали трагическую судьбу Хозяина леса и его возлюбленной.       Кто-то думал, что это сказки. А кто-то прознал, что у истории есть реальная основа. Тут отдельное «спасибо» надо сказать моей великолепной шестерке. В особенности, Никифору, который молчать вообще не умеет. И Мору, который драконил рысь только так. Правда, в последнее время, эти двое стали ещё более разговорчивые в моих комментариях. Я пытался узнать у Мира, что случилось. Тот молчал. Говорил, при встрече. Мдя… когда только эта «встреча»?       И вот день Хэ настал. 4 Мая. И идиотский маршрут к тебе длинною в 48 часов. Но это каких-то два дня. И к этому времени я готовился как никогда. В прошлый раз я взял лишь небольшую сумку. В этот, со слов маман, я был «настоящим русским студентом». Два больших чемодана с вещами и подарками, ещё и походный рюкзак за спиной. Кстати, о подарках. Их я выбирал с особенной тщательностью. Невероятной красоты кинжал (из-за которой Генриху пришлось заполнить тысяча и один бесполезный бумажка) для Сархана, качественный вискарь для Никитоса (блин, даже тут без бумажка не обошлось), коробка «божественной» косметики для Нюты (маман с Маей лично день угрохали на это), набор аппаратуры для Никифора (пытаемся задобрить изверга), над Мором я решил постебаться и купил волкошапку, ещё один презент для Таисии с Георгием. А вот что привезти Мирославу не знал. Все что не найду казалось каким-то банальным. Но он нашелся…       Накануне отъезда Мая с Оскаром выперли меня на какой-то фестиваль. Что-то среднее между фанатиками Ведьмака и этносами. Весело, задорно, вино-пиво рекой. А главное, куча всяких умельцев. Только ко второму дню я понял, что попал на съезд этносов и народностей со всего мира. И вот ходил я меж прилавков, взгляд зацепился за какой-то блеск. Тут меня осенило. Оно. На первый взгляд, довольно простенький браслет. Не сильно широкий, но и не узкий. Аккуратное плетение из темной кожи, выглаженное, без выпуклостей. По центру серебряная пластина с этническим орнаментом или рунической вязью. Зацепил меня этот браслетик, тут же купил. И для себя, только светлый, с обсидиановой вставкой. Так она мне глаза Мира напомнила. Не удержался.       И вот. Подарки куплены. Я собран. Путь проложен. Семья провожала почти полным составом. Но добрая маман отца сразу же заложила. «Сидит в машине, так что не переживай». И закончив ритуал обнимашек, отдала мне какую-то небольшую коробку. Как от планшета. На мой вопросительный взгляд только и ответила «потом посмотришь». Я и спросить ничего не успел, как меня ослепила вспышка. Макс, в своей излюбленной манере, сказал. Что фото обязательно. На память, или же, для заявления на розыск. С такими шутками все вмиг расслабились. И все. Вот он. Путь назад.       Может, не пожелай я устроить Мирославу сюрприз, эти 48 часов пролетели бы для меня в одно мгновение. А так. Только и оставалось нервы трепать то Нюте, то Сархану. Ещё каждые 2-4 часа домой отписывался. Еда не закончилась, паспорт не потерян, документы в надежном месте. Самолет, автобус, самолет. И вот. Последний рывок перед финишем. Знакомый вездеход цвета хаки, двое подпирают автомобиль. Один настоящий богатырь, а другой с вечными смешинками в глазах ещё и дерганный какой-то.       - Да вы посмотрите! Кто к нам идет!       - Не обращай на него внимания, - махнул рукой на Никиту Сархан. – Он такой с самого утра. Если бы я его не забрал, спалились перед Мирославом. Вообще не умеет интригу выдерживать.       - Ну да, - обиделся Никитос. – Куда уж мне до великого мэтра заговоров.       Сархан ничего не ответил. Помог загрузить чемоданы, а уже внутри поведал весьма занимательную историю. К спецзаданию под названием «Нычно забрать Генриха из аэропорта» троица готовилась предельно тщательно. Правда, было у наших спецагентов одно слабое звено. Которое врать намеренно не умело от слова «совсем». Особенно лучшему другу. Так что на совете была придумана достоверная легенда по устранению утечки. И все на уровне! Даже подкупили местного алкаша, которого Никита должен был «везти» в район на ночь глядя. Жертва зеленого змия отыграл на целый литр (вместо обещанных пол) и сопровождение к даме сердца в соседнем поселке. Тяжелой участью сотрудника полиции прониклись все. Чуть не обрыгали, поджопник выписали, а уж какие бранные слова. Бедный Никита, ой бедный. А там, дело было за малым. Вздремнуть у друга Сархана и в путь.       В общем, ехали мы весело. Поговорить было о чем. Было над чем посмеяться. Было и над чем задуматься. Но, в целом, о плохом мы старались не говорить. Сархан рассказал, как они «сработались» с финскими волонтерами. Его теперь можно поздравить с первыми проблесками седины. Никитос делился забавными историями о ловле браконьеров и борьбе с бытовыми террористами. Особенно мне понравился рассказ, как один дурак со страху задом в лунку угодил. Когда пришел красть рыбу на ферму. Тому до весны припоминали волка из сказки все местные.       Ещё спросил я про наших кошачьих-собачьих. Какая гадость опять с ними приключилась. Парни хором мне – незнаем. Было у них все хорошо-прекрасно. А потом бах и все. Мор тихий, задумчивый ходит, а Никифор наоборот. Злющий, как черт. Его даже местные собаки стали побаиваться. А народ – шарахаться. Мирослав к ним и так, и эдак. Молчат. Больше парни говорить не стали. Сказали. Сам увидишь.       Вот он. Дом, что порой мне снился. Разведка Нюта доложила, что объект в здании. Сразу видно, профессионалы. Шаг, другой. И тут в сантиметре от меня раздался какой-то шорох. Я обернулся. Второй. А вдалеке какие-то хлопки. Что ещё за? И что примечательно, Сархан с Никитой на помощь не спешат. Наоборот, в сторонке стоят. Тут раздался третий хлопок, что-то больно ударило по ноге.       - Да твою ж! Это ещё что за хрень!? – в сердцах выкрикнул я.       И тут из окна выглянула знакомая мордаха. Никифор! А этот паразит, рассмотрев меня, сменил свой злой оскал на добродушную улыбку. Что за?       - Ты совсем что ли?! Кошак драный!       - Мирослав! Это к тебе, - и снова скрылся в темноте комнаты.       Мдя… не удивительно, что Никифор теперь гроза поселка. Это ж ещё хорошо, что ружье воздушное. Это ж надо. Весь запал романтический убил. Гад. Подарок в последнюю очередь получит. Нет, не так. Я ему его покажу, но не дам. Ха-ха. Точно. Я ж видел, как Хрумка на один лишь пресс-релиз облизывался. Вот. Пусть в следующий раз думает. Да.       Скрипнула дверь и все мои мысли растворились. Мирослав. Такой же. Как и тогда. Изящная фигура с едва заметным рельефом, волосы, стянутые резинкой на затылке. Все было в нем прекрасно. Но погодите-ка. Май – месяц довольно теплый. Но не в этих же широтах!       - Мир! Ты совсем что ли?!       Стянул с себя парку и накрыл этого горячего сибирского парня. У меня-то свитер есть.       - Я как-то и не подумал, - словно ошалевший заулыбался Мир. – Когда Никифор закричал, не знаю. Сразу понял, кто. И здравый смысл помахал мне ручкой.       - Не, твой здравый смысл надо вернуть. А то у меня ж его совсем нет, - поймал настроение и я. Прижал к себе ближе. – Вот видишь. Как и обещал. Я вернулся.       - Ну, раз уж вернулся… тащи свой скарб в дом.       Ох, этот взгляд. Надеюсь Никифор успел скрыться куда подальше или оглохнуть. Обстановка внутри, словно я и не уезжал. Только новенький стол, ярким пятном выделялся из общей картины. Больше рассмотреть я ничего не успел, так как был схвачен за ворот свитера и утащен в недра ведьмака. Да я и не сопротивлялся. Почти триста дней воздержания, дрочки по телефону и дразнящие фотки заметно ударили по нам. И теперь я намерен отыграться за каждый день.       Несмотря на легкий холод в доме, пот лился градом по моей спине. Мягкая, едва теплая кожа плавилась от моих касаний. Дурманящий аромат желанного тела. Я успел несколько раз пожалеть, что решил одеться теплее. Мир едва не разорвал в клочья мою одежду. Уж не знаю, чем она ему так не понравилась. Я был слишком занят ревизией шеи. Несколько приветственных засосов у основания, для успокоения нервов. Помогло не очень действенно. Легкие касания и поглаживания лишь сильнее распаляли нас. Спина, плечи, ребра, бедра. Мои руки блуждали повсюду, как и Мирослава. Мир вокруг испарился, уменьшился до размеров одного домика где-то в Сибири.       С большим трудом, но мы смогли доползти до ближайшей спальни. С глухим стуком, Мир повалил меня на кровать. Я бы может и возмутился, но сопротивляться темной бездне глаз не было сил. За этой бесконечной темнотой пылал огонёк озорства, которому невозможно было сказать нет. В голове мелькнула мысль, что я могу пожалеть. Я её отмел. Как я могу пожалеть о чем-то, что связано с Мирославом?       Этот парень – настоящий кладезь загадок. Нельзя быть точно уверенным, что произойдет сегодня. Мирослав – это искушение. Демон, которому достаточно поманить пальцем, и я его покорный раб. Он резкий, но не лишенный такта. Сжимает пальцами чувствительную кожу, прикусывает нежные участки. Дразнит едва ощутимыми движениями соски. Отвлекает. Дурманит мозг для своей цели. Та, что на уровне бедер.       Честно сказать, я уже не чувствовал собственный член. Тот налился возбуждением только я увидел свое темноглазое искушение. Очутившись на свободе, я не удержался от тихого рыка. Кожа стала слишком чувствительна от постоянного трения. А уж влажный язык, силой пройдясь по длине, отключил мне мозг окончательно. Все. Демон добился своей цели. Он отыгрывался на мне за все. Я заслужил эти мимолетные царапанья тонкой кожи у основания. Я заслужил дразнящие псевдотолчки в рот. Он игрался мной. И я был не против.       Посасывания яичек, дорожка из поцелуев, болезненный засос на бедре. Да когда же он перейдет к самому сладкому? Я оторвал руку от простыни, и сцепил пальцы в волосах. Нежный шелк проскальзывал сквозь пальцы, я вцепился в основание шеи. Мурашки прошлись по тебе и, по руке, забрались под мою кожу. Я выгнулся, подставляя свой член ближе к губам. Ты пытался сопротивляться лишь для галочки. Уже давно в твоих ведьмовских глазах поселились бесы. Но больше мучить меня ты не стал. Обхватил почти на половину, втянул щеки и в несколько уверенных толчков заставил меня кончить. Вот тебе, Генрих. Вновь почувствуй себя прыщавым школьником. А ты только этого и добивался.       Я даже не почувствовал, как тонкие пальцы, влажные от смазки, стали кружить возле ануса. Пробный первый толчок. Я даже не почувствовал. Зато, когда два пальца, в едином ритме, стали врываться в меня, я словил кайф. Мирослав со знанием дела, ловко проходился по простате. Оглаживал, дразнил, таранил. Мне было плевать, что я недостаточно растянут. Я хотел его.       - Хватит мучить, давай уже, - прорычал я в самые губы.       Долго уговаривать не пришлось. Правильно. Сам захотел. Если станет хреново после – сам попросил. Я и не отрицаю. Захотел.       Член – это вам не пальцы. Мирослав входил чертовски медленно. Но я хотел большего. Боль и дискомфорт были где-то там. Они пытались напоминать про себя. Не получалось. Даже от таких контрастных ощущений я плавился, как лед на солнце. Давящее ощущение внутри, предвкушение большего, вновь возбужденный член. Как тут вспомнишь про какую-то боль. Ощущения внутри не снесли голову Миру. Он шел к своей цели. Слегка ускоряясь, меняя угол, или полностью выходя. Её он потерял чуть позже, когда добился своего. Вот тогда он перехватил мои бедра покрепче и попытался пробить мною кровать. Иногда он сбивался с нужной цели, вызывая злой рык от меня и болезненный шлепок по бедру. Кончали мы с небольшим отрывом. Я победил.       - Я скучал, - отдышавшись, вдруг выдал Мир.       Я замер. Мы созванивались практически каждый день. И никогда Мирослав не говорил о таком. Это скорее я выносил ему мозг, как люблю. Скучаю. Он же отшучивался, дразнился. Но никогда даже не допускал и мысли в моей голове. И вот пожалуйста. Одной фразой выбил из меня весь воздух. Я сжал любимое тело покрепче, вдохнул освежающий аромат. Хвойный лес. И только теперь я смог уверенно сказать. Я дома.       Что ж, с приветствиями закончили, теперь можно и поговорить. Но сначала.       Как же удачно, что Мир решил дотащить куртку до комнаты. Отпустил недовольно сопящего парня, я проковылял к вещице. И вернулся уже с небольшим мешочком в руке.       - Это что? Приворотное зелье?       Отшутился Мирослав. Ну уж нет, теперь меня не провести. Теперь я прекрасно уведомлен в том, что ты любитель отшутится, когда смущаешься. Так что, я не смог удержатся от довольной улыбки.       - Лучше, открой.       Он открыл мешочек и высыпал содержимое.       - Браслеты?       - Да, - донельзя довольный я стал натягивать браслет на руку. – Я их как увидел, сразу о тебе подумал, - и протянул свою в ответ.       Мирослав не был бы Мирославом, если бы не попытался что-нибудь вычудить. Вот честно, я, когда уезжал, думал, что все знаю о нем. Я ошибался. Разлука дала нам главное. Время для разговоров. Один на один. Без пряток в лесу. И тут я понял. Мирослав – это самое настоящее чудовище. Непредсказуемое. Своенравное. Упрямое. Иногда, матерящееся покруче Никифора. И лучше это чудовище было не злить. А ещё шуточки Мирослава могут послать здравый смысл вместе с приличием. Как, например, сейчас.       Я чуть не прибил этого шутника, когда он тупо уставился на мою кисть. Так и хотелось тыкнуть конечностью в нос. К счастью, долго играть в тупость он не захотел. И уже вскоре на руке красовался браслет. Отлично. А теперь и я могу чуток поиздеваться над мозгом Мира.       - Мир, так что там с нашим чудищем приключилось? – нежась в кровати, поинтересовался я.       - Хммм, если бы я сам знал, - не переставая изучать браслет, ответил он. – Веришь? Все было прекрасно. Вот ты как в августе уехал, было почти полгода тишины. Никифор и Мор лучшие друзяшки прям. А в конце марта – как подменили…       Мы в поход пошли. Эта весна, дурацкая пора любви, далась мне туго. Ты с документами засел в плотную. Никитос то с бытовухой, то с алкашами воюет. У Нюты конец учебного года в спину грозно задышал вместе с хилым аттестатом сына и сверлящим взглядом директрисы. Даже в заповеднике тишина. Вот я и маялся. И тут в голову Мора пришла мысль показать мне поздние первоцветы. Они были как раз далековато. Наметился поход дня на три-четыре. Разве не прекрасно? Взяли Никифора. Пусть пофоткает цветочки для блога. На том и решили.       Откопал старую дедовскую палатку, теплый спальник. Пошли. Первый день все было прекрасно. Прохладно, но солнышко светит. Я природой любуюсь, свежим воздухом дышу. Мор с Никифором спорят. Норма. Второй день без происшествий. Дошли до места. Там все прекрасно. Закатом полюбовались. Я ушел спать и все. Утром. Как подменили. Никифор и Мор снова не друзья. Кое-как Мор с нами дошел домой. С Никифором не говорил совсем. Даже в его сторону смотреть боялся. Разок попытался сказать что-то, так тот нарычал и укусить попытался. И это в человеческом обличии.       - И вот эта «война» длится до сих пор. К прошлым закидонам Никифора я привык. То в лес уйдет, то метки кошачьим запахом перебьет, ещё какую пакость. А тут, слово «Мор» скажи – придушит. Сархану так в голову подушкой досталось. Даже на меня огрызнулся раз. А в середине апреля учудил. Купил это ружье. Хорошо, ни у меня, ни у него разрешения нет. Так бы боевое или травматическое купил. Воздушное. Это он Мора отпугивает. Тот пару раз пытался прийти. В него ни разу не попал. Зато досталось Рембо, Никитосу по филею, двум алкашам. В общем, от него уже весь поселок шарахается. Даже живность стала стороной обходить. Хотя, наш Хрумка всегда желанным гостем был везде. Я пытался с ним говорить. Решать конфликт он не хочет от слова «совсем». Мор тоже отмалчивается. Зато, на просторах интернета только и делают, что срутся.       - Кстати об этом. А как у Мора телефон появился?       - Купил. Сразу после истории с Кешей, - чего? Где только деньги взял? – Не смотри на меня так. Есть у него небольшая «заначка». Там украшения, что он находил в заповеднике и в округе. Предметы старины. Антиквариат. Вот и продал что-то. А хранит и заряжает у Сархана.       - Понятно…       - Слушай, может ты с ними поговоришь? Хотя бы с Мором. Он, вроде как, тебя слушает. Жизни никакой нет от этой парочки. Пусть не друзяшки, но не вот это вот всё. Потому что… ты знаешь, что этот паразит хотел учудить? Мне баба Зоя сдала его. На днях Никифор возле местного охотника ошивался. Тот пару раз ружья перепродавал. И этот решился на бартер. Своих же кровных нет, а я точно не дам. Вот он и предложил провести к стаду оленей в обмен на одно ружье и пачку патронов. Пока что, заряженных солью. К счастью, баба Зоя их спугнула… Нет… Ещё чуть-чуть и я сам рехнусь.       - Нет бы, - сделал вид, что обиделся, - поваляться, понежиться вместе. Нет. Сначала поимел. Теперь выпроваживаешь.       Мирославу было не до шуток. Одного взгляда, полного мольбы и жалости, хватило. Устал он сильно. От бесконечных переживаний, от неизвестности, осточертело быть между двух огней. Никифор его друг, да и к Мору он стал привыкать. И Мир был прав. Волчара меня послушает, а к Никифору у меня иммунитет. Так уж и быть. Поговорю.       Хрумке хватило одного взгляда, чтобы понять. Надо драпать. Но я же знал против кого я иду. Так что, его не спасло даже тело рыси. Наоборот. Тут пригодился ошейник. Идиотская штуковина, которая мне приглянулась в магазинчике аэропорта. Но на ленте были такие забавные котики. Никифор такой подлянки не ожидал. Я прям видел в его глазах. «Ты больной?!».       С лентой на шее и тугой застежкой, хочешь-не хочешь, пойдешь. Вот и полз рысь за мной, недовольно ворча весь путь… А нечего было Миру нервы трепать. Вот она мстя пришла, в моем лице и куске розового нейлона.       Весьма занимательный факт. Мысли моральных сволочей сходятся. Только стала заметна полянка Мора, тот засобирался уходить. Ага. Счаз. Для недовольных волков у меня есть ещё один ошейник. С собачками, голубенький. Что я и поспешил сообщить волчаре. Благоразумие взяло вверх, и мужчина вернул свой зад на какое-то подобие плетеного кресла.       - Здравствуйте, мои дорогие друзья! – торжественно начал я. И тут же словил две пары ошеломленных глаз. Отлично, теперь все внимание на мне. Можно по-взрослому. Благо лес, люди далеко, можно орать на них сколько душеньке угодно. – Вы совсем обалдели?! Оба!       Мой полу-рык возымел сногсшибательный эффект. У волчары зазвенело в ушах, а кошак уселся на землю.       - Вы, двое, господа со странностями, не спорю. То вы друзья, то глотки друг другу грызете. Да ради бога. К этому уже, наверное, вся Сибирь привыкла. А в этот раз… Что у вас такого произошло? Тебе, Никифор, оружие противопоказано. Категорически. Ты ж меня чуть не убил! Молчат. Никифор, может быть, что-то и бормотал. Но кто ж его услышит.       - Значит так. Я не Мир, на чью-либо сторону становиться не буду. Вы либо решаете все здесь и сейчас, либо я запираю вас. И будете сидеть, пока не установите хоть какое-то подобие мира.       - Я согласен, - тут же ответил Мор.       - Ещё бы, - недовольно пробурчало мне в спину это недоразумение. Вот что за чудовище-то? – Один – самодовольный волчара, другой – праведник. Ну прям парочка от бога. Не становиться он на чью-либо сторону… Да не пизди мне в уши! Не буду я ни с кем говорить!       - Никифор! Иногда надо хоть чуточку прикручивать свою кошачью гордость! Ты достал! – со злостью развернулся на пятках, а там… шокированный взгляд желто-зеленых глаз рыси.       Стоп! Что!!?       По шокированным взглядам, я догадался. Не показалось.       Все, господа. Занавес.