Генрих возвращается в Сибирь!

      - Сколько ты ещё туда-сюда ходить будешь. У меня уже голова кружиться начинает, - флегматично сказал Мор. Он не врал, голова кружилась, но следить не переставал.       Когда Мирослав не появился вечером, причин переживать у Никифора не было. Его друг – взрослый, здравомыслящий человек – ничего с ним не станется. Да и Мор молчал про ощущения. Но когда утром парень не обнаружился, тут рысь стал нервничать. Лишь наличие одной беспокойной, вечно задыхающееся немецкой задницы останавливало действовать решительно.       - Тебе легко говорить, - проворчал Никифор, нервно терзая пальцы. – Ты ж бесчувственная скотина. А если Мир снова в какую ловушку угодил!? Вдруг, с ним что-то произошло? А если….       - Ох, - то ли вздохнул, то ли рыкнул волк. – Никифор, сейчас только едва полдень наступил…       - Уже полдень!       - Послушай, хоть ненадолго отвлекись…       - Да, вспомни, например, как одна блохастая, высокомерная, наглая задница, которая сутками лежит на полянке в лесу, разболтал всё своему дружку-фрицу! Молодец, Мор, хороший пёсик! Можешь теперь пойти и взять ко…       Договаривать рысь почему-то не спешил. Завис, словно каменное изваяние, а потом резко рванул куда-то на верх. Мор даже растерялся от столь резких перемен в парне. Кто ж знает, что у этих хвостатых на уме, но проследить никогда не помешает. Чай из трав Марфы заканчивался, а мужчина в этой домашней аптеке был не особо силён. Так что пришлось ему тенью проследовать по следам Никифора. К счастью, далеко идти не пришлось. Нашелся парень в спальне Генриха и Мирослава.       Сколько мог идти Мор? Минуту? Полторы? Но за столь короткое время рысь умудрился устроить в комнате грандиозный переворот. Словно умалишённый, он носился из угла в угол. Мужчина даже как-то напрягся, не сбрендил ли парень часом. Но всё оказалось куда прозаичнее. Из тихого бурчания удалось расслышать всего одну фразу.       «Тебе ж всё рассказали… Вот. Где мой подарочек»       Мор вздохнул. Старый, добрый, падкий на всякие новшества Никифор вернулся. И он хочет получить своё. И так поиски захватили кошака, что он не обратил внимания подозрительный шум снаружи. Однако, от острого слуха волка, копошение на улице тут же привлекло.       - Никифор… - раза три Мор попытался позвать парня по имени, но энтузиазм поисков напрочь лишили рысь слуха. – Недоразумение!       - Не называй меня так! – тут же огрызнулся парень. Мор довольно оскалился, всегда работает.       - Слышишь?       Никифор уже приготовился к порции отборного яда и грызни (коих за ночь было ни счесть), но тут и парень услышал некий шум и голоса совсем близко к дому. Сквозь громкий лай дворовых собак Никифор расслышал знакомые ноты… И это ему совсем не нравилось.       Стоило Никифору выбежать на улицу и увидеть этих двух – пазл в голове тут же сложился. Из головы испарилась всякая доброта, забота и сострадание. Нет, он был очень рад, что с его другом всё хорошо, и он относительно в порядке, но… Парень совершенно точно не горел желанием встречаться с новым знакомым Мира…       Стоило бросить взгляд на это худосочное, бледное, хилое тельце недо-интеллигента, как Никифора обуяла ярость. Будь он сейчас в своей звериной форме, шерсть наверняка встала дыбом. Сейчас же ему оставалось лишь зло сверкать глазами в сторону потеряшки и «проводника». Если Мор считал, что видел злое Недоразумение – то он глубоко ошибался. По-настоящему злым рысь был сейчас. От вида парня, злой и свирепый волк как-то струхнул и пожелал слиться с общим пейзажем. Пока не стихнет буря.       - Кощей, сука! – зарычал парень на всю округу, что все местные псы тут же стихли. Бледный, услышав знакомый рык, тут же бросил свою ношу и попытался удрать. Но не тут-то было. – Стоять, падла, иначе я тебе зад когтями под хохлому расцарапаю!       Удивительно, но к угрозам мужчина поспешил прислушаться. Вжившись головой в плечи, Кощей остановился. Он-то может быть и бессмертный, но умереть от разодранной в кровь задницы – перспектива не из лучших. А этот может…       Злость так обуяла парня, что он позабыл про спящую красавицу. А тот, от громкого шума проснулся. Стоило Генриху выползти на улицу и увидеть любимого, сон окончательно пропал. Наплевав на тяжесть в теле, он бросился к лежавшему Миру.       Генрих смотрел на бледное лицо, будто высеченное из камня, не в силах поверить. Ледяные скулы, посиневшие губы — признаки, от которых кровь в жилах остывала. Каждый вздох был тяжёлым, будто время тянуло его назад, отказываясь давать шанс. Он вглядывался в эти черты, отчаянно надеясь, что это всего лишь обман зрения, что сейчас, вот-вот, Мирослав откроет глаза. Неужели что-то ужасное произошло, пока он был в отключке?       - Мирослав, - севшим голосом просипел Генрих, - почему?       - Почему, почему, - послышалось недовольное ворчание за спиной. – Если бухать не умеешь – то и не пей…       - Что? – Генрих отказывался верить своим ушам. Неужели его Мир мог умереть такой нелепой смертью?       - Никифор, кажется к твоих есть какой-то разрушающий эффект. – осмотрев мужчину, пришел к выводу Мор.       - Генрих, то что Мира притащил Кощей, ещё не значит, что он мёртв!       - Кощей!?       - Всё, волчара, больше я по твоим указкам не действую, у фрица мозги в помёт курицы совсем превратились, - прошипел Никифор.       В душе он боролся с жгучим желанием хорошенько треснуть немца, но свежо в памяти воспоминание. Когда рысь впервые наблюдал пьяного в ухнарь Мира. И он не мог не согласиться, для незнающего человека – страшное зрелище. На первый взгляд, от трупа и медик не всегда отличит.       - Живой, Мир. Просто пьяный, в дерьмо. Он, обычно, совсем не пьет, ибо есть одна стрёмная особенность. Всякий раз, как нажрется, бледнеет и сознание теряет. Если под капельницу с химозой не положить – неделю отходить будет. А Кощей… пидорасина мира мертвых. Он со сказочным персонажем вообще никаких сходств уже не имеет. Похищать, не похищает. Убивать, не убивает. Только спаивает, да в норе своей настойки-самогонки изобретает.       Генрих был безумно благодарен Никифору за разъяснение. Хотя в реальность сказанного всё ещё не сильно верилось. Вдруг его обманывают? И в доказательство слов Никифора, Мирослав пошевелился. Он поморщился от яркого света и тихо захрипел. Но Генриху было достаточно и такой мелочи, чтобы окончательно поверить парню. Мужчина хотел было обнять парня, но тот издал болезненный стон и попытался отстранить рукой. Вот только тело, после такого количества алкоголя, слушалось ещё довольно слабо. Поэтому кисть едва коснулась чужого тела.       - Чёрт, опять, - прошипел Генрих, хватаясь за голову.       Стоило ему убедиться, что Миру ничего не угрожает, как новая порция боли не заставила себя ждать. И вот Никифор с Мором теперь не знали – кому помогать первым. Не сговариваясь, волк оттащил Генриха, всячески отвлекая от «ненужных» мыслей. Рысь же во всю занялся состоянием друга. Чем Кощей попытался воспользоваться. Правда, сбежать ему так никто и не дал.       Пока Никифор осматривал тело, Мир всё не переставал что-то бормотать. Сначала, рысь решил было, что друг о своём возлюбленном мямлит. Прислушавшись, острый слух уловил весьма интересные фразы. Суть которых крутилась вокруг одного бессмертного алкаша, холщовой сумки и знаний.       - А ну стоять! Алкаш бессмертный! – вновь громко скомандовал рысь.       Годы прошли, а ноги Кощея всё так же отказывают, стоило парню грозно зарычать.       - Генрих, Мор, я нашел для вас занятие, - плотоядно усмехнулся парень, глядя на старого «знакомого». – Тебе ж, фриц, сейчас нельзя о Мире думать, так? Так. Вот это чудовище алкогольной промышленности что-то знает о нашей проблеме. Но пока Кощей бухой – с ним говорить бесполезно, только спаивать пытаться будет. Поэтому, вы сейчас берёте это тело и водите с ним хороводы. Он пока ходит, всегда трезвеет. А если вы его в реку «случайно» уроните, или дерево «неожиданно» свалиться – ничего страшного. Даже пользы больше принесёт.       - Как это ничего страшного? – попытался возмутиться Кощей, пока его пытались поднять в четыре руки.       - Я слышу какой-то писк? – медовым голосом сказал Никифор, а мужчин холод по спине прошелся. – И только попытайся свои чары включить и удрать. Уж мне-то известно, где смерть Кощеева. Сейчас…       … «Кощею от Велеса»       Мирослав замер. Неужели всё, что рассказывала ему бабушка – правда? И во всех сказках есть место истине, а не одна только поучительная мысль. Невероятно. Вот только… Если перед ним Кощей, а он так легко последовал за ним… Неужели он очередная жертва бессмертного? Дурак. Ещё так просто повёлся, словно ребенок малый.       Холодными пальцами он до бела сжимал злосчастную статуэтку. Может у него ещё есть шанс на побег? Пока тот роется в своих сундуках. Бросит деревяшку, рванёт к двери и побежит. Быстро, не разбирая дороги. Будет нестись через непроглядную тьму, поскальзываясь на сырых листьях и иголках. Он знает этот лес, как свои пят пальцев. Ему удастся скрыться, а там его обязательно найдут. Никифор и Мор знают каждые тропки в округе. Просто надо взять, бросить и рвануть со всех ног.       Или же это обычный сон? Нет. Глупое видение, которым Потапыч вечно пугал мелких Никиту и Мирослава. И сейчас ему достаточно сильно зажмуриться, сосчитать до десяти и…       - О! Нашел! – от неожиданного вскрика Мир широко распахнул глаза.       Как же так… Повёлся на глупые испуганные мысли и упустил самое важно – время.       Зато Кощей, как ни в чем ни бывало, едва не пританцовывая, подошел к столу и выставил на поверхность большой пузатый бутыль. Жидкость внутри весело плескалась и переливалась в свете огней свеч, то белыми, то розовыми бликами. Если присмотреться чуточку внимательнее, то сквозь муть виднелись очертания то ли грибов, то ли каких-то ягод.       - Чего стоишь, как не родной? – добродушно сказал мужчина и похлопал по соседнему стулу. – Садись!       - Простите, а это что? – недоверчиво спросил Мир, оставаясь у двери. Подходить к новому «знакомому» он всё ещё не решался.       - Как это «что»? Я ж тебе ещё в лесу сказал. Зелье от всех душевных болей и страданий. Толмачей в моём доме ещё никогда не было. Поэтому, для ценных гостей, выбрал самое лучшее. На красных мухоморах и волчьих ягодах. Ядрёная вещь!       Довольно сказал Кощей. И для пущей убедительности всколыхнул бутыль ещё раз и с громким «чмок» поцеловал пузатый бок. Действительно, в серо-белой мути он признал названные ядовитые грибы-ягоды. От возможных последствий сердце Мира ухнуло в пятки.       Кощей же воспринял неожиданный бледный вид своего гостя на свой счёт. Он всё переводил взгляд то на парня, то на «гвоздь» коллекции. Пока заржавевшие шестерёнки в голове не сделали громкий «клац». Друг-то его новоиспечённый не только толмач, но и обычный человек. А он ещё в прошлый раз опытным путём выяснил, что подобное варево людям лучше не пить. От неприятных воспоминаний болезненно заныл бок. Ох и весело он со скалы свалился, когда от кузнеца под трясучкой удирал. Так тот детина какой огромный с одной чарки рассудок потерял. А этот, как пить дать, подохнет. А Кощей людей убивать зарёкся. После встречи с бешенной кошатиной – так и подавно.       - Прости парень, не подумал, - вновь подскочил к сундукам мужчина и с новой волной энтузиазма принялся рыться в «злате». – Я б тебе медовухи или бражки какой дал. Но вот незадача, брага кончилась, а на мёд у меня… в общем, одни плохие воспоминания. Вино, как напиток, я не признаю. Кислятина одна и мутит потом жутко. Зато наливоче-ек, каких хочешь. И малинка, и земляничка даже какую-то фейху… в общем много! Ты какое любишь?       От шока, у Мирослава аж дар речи пропал. Очнулся он только тогда, когда мужчина встал перед ним.       - Простите… Вы же Кощей Бессмертный? Тот самый?       - А-а-а, не пропала ещё обо мне молва, - расплылся довольной улыбкой Кощей. Так загордился, что чуть бутылки не упустил.       - Вы… вы меня убьете?       Гордость Кощея как-то поутихла от таких слов.       - С каких х… мне тебя убивать? Мы пить будем, - уж слишком радостно сказал Кощей…       … Генрих никогда бы не подумал, как порой тяжело поднимать пьяное худосочное «тельце». Их цель была настолько пьяна, что стоять на своих двух физически ну никак ни могла. Удивительно только, как он смог Мира дотащить. Жаль времени подольше подумать не было. Ибо тельце ногами передвигало слабо, а вот руками орудовало профессионально в любом состоянии. Не успел Генрих и глазом моргнуть, как Кощей резво вывернул руку, сунул её в мешок и достал флягу. И пока немец хоть как-то пытался перехватить конечность, пару глотков проглотить бессмертный успел.       Зато у Мора, как оказалось, с алкоголиками опыта было по более. Одним сильным ударом он зарядил Кощею подзатыльник и выхватил флягу. Под грустный вздох та отправилась в полёт к ближайшим кустам.       Не смотря на злые и коварные угрозы рыси, Кощей от идеи сбежать не отказался. Только парень сообщил, что собирается за какой-то женщиной, и скрылся за ближайшим забором – тот взялся за дело. Может этот мужчина и довольно силён, но куда ему против силы сверхъестественной. Он вложил всё, что у него было в этот взгляд. Ещё никто не мог устоять перед небывалыми чарами. Никифор не в счёт, он кошак. А вот человеку достаточно одного взгляда бездонных глаз и…       - Даже не пытайся, набор суповой, - недовольно пробурчал Мор, глядя прямо на Кощея.       Что за чёрт? От такой наглости, бессмертный замотал головой. Невозможно. Сконцентрировавшись, он вновь глянул на своего надзирателя. Тот выглядел как-то немного иначе, но Кощей особо не задумывался. С минуту они смотрели друг другу в глаза и…       - Какой смысл нянчить этого алкоголика? – с легкостью оторвав глаза, спросил Генрих.       - Если верить пьяным бормотаниям Мира, Никифор сказал, что очень даже нужен. Этот алкоголик может что-то знать, - выдвинувшись в сторону леса, пояснил Мор. Не в посёлке же им людей распугивать.       - Разве нам недостаточно твои знаний? Или я зря всё Миру…       - Не зря. Я могу много чего про прошлое рассказать. Но откуда у тебя эти головные боли и удушье – увы. Тут явно чье-то влияние замешано. А с Мирославом… не хотел просто, чтобы ты от него что-то скрывал. От тайн бывает только боль.       - Какое благородство, - проблеял Кощей, едва передвигая ногами. Кататься на плечах вот этого бугая ему начинало нравиться.       Генрих зашипел от негодования. Вот зачем им возиться с этим ходячим перегаром? И ещё одна мысль не давала ему покоя.       - Мор… Неужели это настоящий Кощей?       - Пха! – не успел Мор и слова сказать, как Кощей возмущенно выкрикнул. – Единственный и неповторимый! Гроза леса и ужас ночи. А ты что думал, молва обо мне – сказки? Ха! Никак нет. Знаешь, каких красавиц я похищал?       - Ага, знаем. И каждый раз по шее получал.       - Вот не надо тут. Это был великий задум мироздания! Я помогал проверить чувства. Иногда недостаточно простых слов любви. А как же подвиги? Вот я и был этим самым испытанием. И вообще, я имею право на личную жизнь! Кто ж виноват, что моя система испытаний однажды дала сбой… Эх, я до сих пор помню с трепетом в сердце эти вьющиеся локоны. А как они переливались в свете солнца. Золото, бронза так красиво смотрелись на тёмных волосах. Они сияли так ярко, что казалось в его волосы сами солнце…       По мере описания Генрих заметил, как друг заметно напрягся. Он явно что-то задумал.       - Мор…       - Тихо ты, - шикнул Мор. – Я кажется вышел на источник талантов Никифора в калдыре… А глаза какие у любви твоей были?       - Необычные, - расплылся в улыбке Кощей. – Желто-зелёные, яркие… Эх, как жаль, что природа такой красотой мужчину наградила… Кха.       - Мор!       Генрих и глазом моргнуть не успел, как Мор одним уверенным движением схватил голову Кощея и вывернул до упора. Мужчина услышал громкий треск, а после тело упало на землю…       … - Что? – Мирослав всё ещё отказывался верить в действительность происходящего. – Послушайте… это какая-то ошибка. Может, я пойду?       - Как это? Не выпив?! Ты меня обижаешь. Я вышел на тебя не просто так. Тебя явно что-то беспокоит, так? – Мирослав кивнул. – Вот видишь. Я решу все твои проблемы, но для начала – нам надо выпить.       - Это… - парень вздохнул, - невозможно. Я не могу пить.       - Не ссы! Гвоздь коллекции я тебе не налью. Ещё не хватило, чтобы ты отравился. Я тебе наливочку, - усмехнулся Кощей, подталкивая бутылки поближе.       Мир не врал. Он и алкоголь – вещи несовместимые. Ему порой одного нюха было достаточно, чтобы окосеть. Поэтому Таисия на всех торжествах наливала соки и лишь изредка лёгкое сладкое вино. Только Никитос всё не терял надежды «научить» друга пить. Сколько раз парень потом получал по шее от матери – лучше не думать. То вечер пива, то дружеские посиделки с вином, то водочка для согрева. Итог всегда один – бледная гусиная кожа и беспробудный сон. Про похмельный синдром и говорить не хотелось. В худшем случае, недовольное ворчание Никифора и капельница с вонючей химозой.       А вот Кощей призадумался. На первый взгляд, не казалось, что парень врёт. Перепуганный взгляд, чем-то напоминающий загнанного хищниками оленёнка. Или же тот играл достаточно реалистично, чтобы обмануть бессмертного? Та ну! Не существует в их землях людей с непереносимостью алкоголя! Точно уловка какая. И кажется Кощей сумел разгадать, чего именно добивается парень.       - Ла-а-адно, парен, уговорил. – воскликнул мужчина, с головой занырнув в сундук.       - Послушайте, - раз Кощей убивать Мира не собирался, тот решил узнать. Что имела ввиду утка? – Вам же что-то известно, да? Что со мной и моим парнем. Это какое-то проклятие?       - С чего ты так решил?       - Мне утка так сказала…       - Ой, ты больше этот пернатый ужин слушай. Не была б она такой же бессмертной, как и я, сожрал бы. А так. Она только нервы окружающим портит. Баба, что с неё взять. Хотя, небольшая капля истины в её словах есть. Но только капля. Мне действительно кое-что известно о тебе, толмач. Ты парень с характером и частенько по самому краю ходишь. Судьбу не раз за хвост дергал. Вот и сейчас… думал кому дорогу перешел, что на тебя отворот навесили. Ан-нет, не прав я. Что-то другое с тобой сталось, - замер Кощей, пытаясь что-то вспомнить. – Но тут без ста грамм не разобраться. Другое что-то. Другое. Ага! Вот она, родимая.       Радостно воскликнул Кощей и достал из глубины небольшую бутылку медово-желтого цвета. Мирослав же осмотрел жидкость с долей скепсиса. Хотя на запах ни спирта, ни браги не ощущалось. Зато четко улавливался аромат цветочного нектара и сладости.       - Во какая вкуснятина. Сладючая, как мёд. Для коллекции держал наливочку. Из редчайших цветов «жарок». Сейчас и не найти почти. Ну-с, за знакомство.       - Может не надо? – предпринял последнюю попытку Мирослав.       А Кощей всё не слушал, приготовил стаканы и разлил жидкость по ним. Как положено, себе сизую, а парню – желтенькую. Мир вздохнул.       Если он настроен получить ответы, значит надо пить…       … - Ты что натворил!? – завопил Генрих на весь лес.       Мор же и ухом не повёл. Так и продолжил стоять себе спокойно рядом с телом. Руки скрестил и носком ботинок изредка пинал в бок. Зато Генрих в эмоциях носился вокруг и не сдерживался. До его ушей донёсся такой ужасный хруст. И вообще, не каждый день он становится свидетелем убийства.       - Просто, зачем!       - Не кричи ты так, - поморщился Мор, от особо громкого вскрика. Будто он только что не человека убил, а букашку прихлопнул. – Во-первых, он сейчас очнётся. Во-вторых, он протрезвеет быстрее. Одни плюсы.       - Ты. Свернул. Человеку. Шею!       - Ну-у, он далеко не человек, а бессмертный алкоголик. А ещё он это заслужил.       - Интересно за что?       - Он спаивал Никифора.       - Это ещё большой вопрос. Кто кого спаивал! – недовольно проблеяли снизу. – До встречи с этим исчадием Ада я вообще не пил. А эта рысь… как сунул в рот гадость горькую… И всё, прощай трезвая жизнь. Засосало в трясину калдыра.       - Ой, да ладно тебе. Наш Никифор хоть и язва, но не такой уж и плохой.       - Ага, сама невинность, - гоготнул Мор. – Никифор никогда рыжим и пушистым не был. А когда мелким был – так пакости противнее не сыскать. От него весь лес выл, в прямом смысле слова. Это сейчас он успокоился немного, только за языком следить порой забывает. А когда его лес только-только даром одарил – это кошмар наяву был.       - С виду милый котёнок, а по правде – чёрт, - согласился Кощей. – Ой, чего ж так шея болит-то…       - Ну так, я думаю… тебе ж её свернули.       - Бывает, - как-то слишком спокойно сказал Кощей. Но вот вставать как-то не спешил, хотя несколько попыток встать предпринял. Неудачно. – Мужик, а ты флягу мою не видел?       - Обойдешься, - недовольно рыкнул Мор, и одним уверенным рывком поднял пьяное тело.       - Эу… Полегче… Раз фляги нет – дай хоть водички хлебнуть.       Расстроено пробурчал Кощей, взгромождаясь на Мора с Генрихом. Понравилось ему кататься, что сказать.       - Ты же говорил, что он протрезвеет, - зашипел немец. Ему уже порядком надоело таскать это пьяное туловище. – А он как был в дерьмо, так таким и остался.       - Ха, - криво усмехнулся бессмертный, и потянулся так, что мужчины едва не свалились на землю. – Это же мой гвоздь коллекции! Амброзия! Фирменный первач, в девяностые одним дедом подаренный, и небольшие авторские доработки, - гыгыкнул тот. – Штырить может неделю, и никаких болей после.       - Ты бессмертный труп, - недовольно проворчал Мор. Фраза о «доработках» ему пришлась явно не по нраву. – Тебе шею пять минут назад свернули. Хоть бы что. Радует, что не долго с тобой ходить осталось. Река не далеко. А там и до Никифора рукой подать.       - Эу, - упоминания одного конкретного представителя семейства кошачьих пришлось явно не по вкусу. – Зачем нам кошак? Нам с тобой и без него весело.       - Ага, обхохочешься просто… Одного понять не могу. Зачем Мир просил этого алкоголика не отпускать? Знаю я таких. Мозги запудрил, лишь бы с ним выпил кто.       - Но-но! Я бы попросил! Я не только бухать умею, я ещё и обладаю таинством знаний.       - Ага, как водку с галлюциногенами мешать и правильно людей спаивать. Это я уже понял, но к нашему вопросу это никак не относится.       - Твои слова – это доказательство того, что твои знания ограничиваются лишь вешанием ярлыков на всех подряд. Я бессмертный, создание единства жизни и смерти. Мне известно множество тайн и загадок, которые выходят за пределы обычного восприятия и понимания. Эти знания…       Генрих уже сотню раз мысленно отвесил ни один подзатыльник, за свой скептицизм. Он же знал: никогда и ни за что нельзя ставить под сомнение алкоголиков! Нет же, потянуло его нечто за язык, чтобы съязвить. Вот, пожалуйста, Генрих и Мор, слушайте. Он уже начал скучать по безвольному тельцу. Сейчас же, мало того, что этот гад никак не заткнётся, так ещё и на пару кило потяжелел.       Пыхтя и матерно вздыхая, мужчины продолжали тащить. Хотя с каждым новым словом желание убить и прикопать в ближайшей навозной яме росло с невероятной скоростью. Даже Мор, флегматичный и привыкший ко всякому бреду от птиц, начинал шипеть и мечтать об обличии волка.       Если бы этот алкаш говорил что-то важное – ещё куда ни шло. Но он же нёс откровенный пьяный бред. Для запойников-собутыльников он Сократ и Цицерон в одном флаконе. А вот для Мора – идиот. Генрих был чуточку в этом вопросе демократичнее – опыт игр по фэнтези и тонна прослушанных вебинаров. Но даже он понимал. В их уши льётся откровенный бред, и теперь понятно кто для этих психов сценарий пишет. И не заткнуть ведь, а вдруг чего нужного взболтнёт.       Генриху всё ещё тяжело верилось, что этот запойник – Кощей. Но факты говорили «за». Ещё в дедовой книжке он прочитал, что стоит Кощею где появиться – всё вокруг стремилось спрятаться. Если на их пути и встречались какие звери, все как один спешили убраться с глаз подальше. Прям как в тетрадке:       «Стоило Кощею ступить на землю, как всё вокруг замирало в страхе. Дожди мгновенно прекращались, и ветер стихал, как будто сам мир замер от ужаса. В воздухе повисла тяжёлая тишина, а звери, почувствовав приближение опасности, бросались в бегство, стараясь укрыться как можно дальше. Леса опустели, птицы молчали, а тени вокруг Кощея становились длинными и зловещими, словно сама природа боялась его присутствия»       Вот только не так Генрих представлял «великий ужас»… Не так.       Действительно, кто станет бояться худосочного задохлика? Правильно, уж явно не Генрих, и не Мор. Последний куда больше внушал страха, чем реальный Кощей. И вот как в таком тщедушном тельце могла прятаться нечеловеческая мощь?       - … Важно отметить, что эти занятия не могут быт доступными каждому, так как… Кха… хлюп.       - О, Кощей! Смотри, вода! – радости Генриха не было предела. А вид едва не свалившейся в воду туши вызвал ещё больший прилив энергии. – Превосходный источник воды. Холодненька, свежайшая вода. Просто чудесно.       - Злые вы, - прохрипел Кощей, пытаясь дотянуться до реки. – Она далеко! Давайте так, вы меня держите, а я буду пить.       - А ты магией себе водичку подтяни.       Хохотнул Генрих. Мор же пожелал передохнуть под деревцем неподалёку. Уж больно достали речи «глубокомысленные».       - Злой ты, и как только толмач в такого влюбиться мог? Кха… бульк.       Зря, конечно, Кощей решил на чувствах Генрих взыграть. Настроение и так летело к нулю, так ещё и ощущения внутри неприятные в грудине скреблись. И как тут не воспользоваться такой потрясающей игрушкой «антистресс»? Вот и мужчина решил себе ни в чём ни отказывать. Тут главное держать за шиворот покрепче и не забывать до двадцати считать, чтоб не утонул.       - Ха…       - Ну как водичка? – стал втягиваться в игру Генрих. Кажется, он начинал понимать Мора.       - Превосходно. Я аж прозрел. И увидел. А на толмаче-то твоё проклятие висит, - злобно выплюнул Кощей, за что и поплатился.       - Ну и зачем ты его утопил? – крикнул, не вставая с насиженного места, Мор.       - Достал он меня, бред всякий несёт… И да, ты оказался прав. Это нереально расслабляет! ...       … Сначала Мирославу удавалось дурить Кощея. То за спину прольёт, то в невиданный цветок выльет. Жал только долго подобные фокусы не продержались. В какой-то момент зоркий глаз уловил ненужное движение. Вот тогда началось. Невиданное испытание.       Долго и нудно парень выпрашивал пощады. К сожалению, удалось выторговать один глоток на каждый стакан Кощея. А пил этот алкаш много… Даже в таком положении Мирослав был в заметном проигрыше. А ещё нужно было вытащить информацию. Которую бессмертный наотрез без алкоголя говорить отказывался. Хотя и с ним особой общительностью не отличался.       Он хотел говорить о чем-угодно, но только не о деле. Мог долго и нудно описывать влияние своих чудо-настоек, или же расписывать архиважные поиски какого-то из ингредиентов. Кощей рассказывал про составы, необычные эксперименты. Один долгий и мучительно нудный монолог про алкоголь, и ни грамма информации про Мирослава и его проблему. Уже невольно парень начал задумываться – а не обманывают ли его часом?       - Послушай, я уже всё что ты хотел делаю. Пью, слушаю отборный бред, байки и рассказы про настойки, - раздраженно сказал Мирослав, на плевав на всякий страх, трепет и уважение. Не перед эти алкашом ему трястись. – Что тебе известно обо мне?       - Ты толмач, - заржал Кощей, а Мир обессиленно свалил голову на стол. И для пущей убедительности ещё несколько раз ударился об твердую поверхность. – Ну не расстраивайся ты так, парень. У тебя большой дар и доброе сердце. Разве это плохо?       - При чем здесь это? При чем тут мой дар? Сердце? Мне не это знать от тебя нужно! Я хочу понять, с какого перепугу я стал звереть, стоит моему парню появиться на горизонте. Почему я его убить был готов, когда узнал, что он о чем-то молчит. Я это знать хочу! Понимаешь!? У нас с ним всё было нормально… Может я проклят? И у меня не может быть каких-либо отношений?       Спросил Мирослав, не отрывая взгляда от пола, а вот Кощей призадумался. Он бы давно сказал парню, что с ним. Если бы ни одно «но». Он и сам не знал, что происходит. Изначально-то на всякий недо-магический бред подумал, ну или шаманскую хворь какую. Но стоило рассмотреть парнишку получше, догадка растворилась в воздухе. Вот и тянул Кощей время, как мог. Пока не поймёт. Он же ж уже пообещал помочь…       - Ну хочешь я тебе целую банку спор отдам. Ядовитых, галлюциногенных.       Вдруг подорвался Мирослав, напугав мужчину. Уж больно дерганный парень.       - Ты погодь… не спеши. Все мысли распугал… Ты чего про проклятие заговорил?       Нет, от спор Кощей бы не отказался, но сначала дело.       - Это я от безысходности ляпнул… Кому я тут нужен. Наговоры и проклятия на меня слать.       Вздохнул парень. Он уже и сам не раз о таком думал. Но кому и, главное, зачем это всё нужно было? Никто им не завидовал, дорогу Мирослав и Генрих никому не переходили. Ещё и «слух» немца… Глупо это всё. Мирослав нервно потёр шею, уставился на пол и обомлел.       Он и позабыл, что в куртке лежала фотография Генриха. Мир нашел снимок, когда собирал вещи после отъезда. Хоть ему и пообещали вернуться, страх обратного был намного выше. И чтобы не терзать душу, Мирослав решил отнести всё на чердак. Спрятать, чтобы не видеть, не чувствовать и не вспоминать. И уж тем более, не надеется. Сел собирать и взгляд зацепился за старый снимок студенческой поры. Генрих казался на снимке таким весёлым и беззаботным, и вспомнились слова. Сложить вещи он так и не решился, оставил всё как есть. Лишь один снимок взял себе, чтобы помнить. Так и забыл про него, когда настоящий Генрих вернулся.       Кощей проследил за взглядом и точно так же уставился на фотографию. Что-то в этой красочной картинке показалось бессмертному смутно знакомым. Особенно в глазах таинственного мужчины. Он долго не мог понять, как вдруг шестерёнки в голове вновь сделали громкий «клац». Он понял!       Словно ужаленный, Кощей подскочил с лавки и рванул в глубь дома. Матерясь и чертыхаясь, тот стал переворачивать бумаги и рыться в сундуках. Мирославу только и оставалось надеяться, что это не белая горячка. Ведь, кажется, мухоморы в кои-то веки дали побочный эффект. Но стоило мужчине откопать необходимое, тот с громким «Ха!» подскочил назад.       Из старого холщового мешка он вытащил старинный кусок бересты. Полотно было довольно большим, как два листа бумаги. Мирослав всё никак не мог понять, чем этот предмет истории сможет им помочь, пока Кощей не развернул сверток. На старом, выцветшем и довольно потёртом куске дерева был изображен чей-то мужской портрет. Довольно подробный для тех времён, когда вместо бумаги использовали бересту. Куском угля некий художник изобразил черты довольно четко, без фантазёрства. Мужчина на картине выглядел довольно исхудало и измученно, словно это был какой-то старец. Худые линии, впалые щёки и волосы в непонятном беспорядке. И зачем им этот старик? Хотя глаза его – пылали молодостью, энергией и… выглядели безумно похожими на глаза его Генриха. Светлые, словно небо, с яркой солнечной кромкой у самого зрачка.       - Это Велес, - пояснил Кощей. – И вот он имеет виды на твоего хахеля. Большие виды. А тут ты любимый и единственный в жизни мужика появился. Все его мечты-желания порушил.       - Не понимаю. При чем тут какой-то славянский бог и мой Генрих? Это наверняка какая-то ошибка.       - Уж не знаю, какая это ошибка… Но эти глаза я ни с чем ни спутаю. И проклятие тогда в пору. Велес был мужик… скажем так, специфический. Хочешь верь, а хочешь нет. Но не будет у тебя с твоим Генрихом счастья, пока вы с прошлым не порешаете. А для этого мне надо познакомиться с твоим мужиком лично…       … - Одного понять не могу, - задумчиво почесал щетину Мор. – Зачем было топить?       - Тебе, значит, шею скручивать можно? А мне разок утопить – нельзя? – возмутился Генрих.       - Мне можно, потому что у меня нервы. Знаешь сколько крови у нас с Потапычем и Василисой выпило Недоразумение под калдыром? Тебе лучше не знать сколько столетий я мечтал познакомиться с этим таинственным собутыльником хвостатого алкаша.       Рыкнул Мор и с силой пнул костлявый бок.       И ведь не врал волк. Много столетий назад, стоило увидеть это маленькое пушистое недоразумение, сердце грозного и хладнокровного зверя тут же оттаяло. Хотя внешне он продолжал рычать на несмышлёного котёнка. Тот, несмотря на болезненность и слабость отличался небывалой пытливостью. Вечно бродил хвостиком за Потапычем или за Мором. В то время рысёнок оказался единственным на весь лес, кто не испугался грозного, пришлого незнакомца от которого за версту веяло смертью. Когда же Никифор подхватил неведомую болячку, все пытались спасти несчастного. Василиса то и дело причитала о трагической судьбе сироты, а Потапыч угрюмо бродил по лесу в поисках лекарств.       Не выдержал такой несправедливости и Мор. Ныла душа, предчувствуя скорую погибель. Не выдержал зверь, пошел просить милости у лес. То ли старый друг над ним сжалился, то ли лес прислушался к просьбе чужеземца. Вот только месяца и не прошло, как рысь человеком обратился. Мор прекрасно понимал Кощея. Красотой парень обладал неописуемой, а с длинными вьющимися волосами походил на девушку.       Обретя дар, Никифор стал ещё более любопытным. С невиданным интересом наблюдал за Василисой, донимал Потапыча вопросами, а ещё не забывал делать нервы Мору. А уж как начал в лес за всякой гадостью лазить и пропадать сутками… Удивительно, как лес не обзавёлся парой полярных медведей и полярным волком.       - Ты слышал же, что он мне сказал? – вырвал из пучины воспоминаний Генрих. – Что это я проклятие на Мира наслал? Интересно как?!       - И ты, в приступе гнева, решил утопить Кощея?       От такого вопроса, мужчина слегка стушевался и призадумался. Потому что, как не посмотри, а логичности в поступках было маловато. То ли действительно нервы сдали, то ли ещё что.       - Не забивай голову, - вздохнул Мор, не дождавшись внятного ответа.       Генрих лишь кивнул головой и уставился на бездыханное тело. Глядя на этот живой мертвый труп, мужчина начал понимать Никифора. Для любопытного нечто, неубиваемый подопытный – это ж Клондайк. Делай с ним что хочешь – все равно воскреснет. Так и тянет провести пару тройку опасных экспериментов.       Вот, например, когда Мор свернул пьянице шею, тот очнулся довольно быстро. И десяти минут ни прошло, как Кощей вновь бодрствовал. Сейчас же время близилось к двадцати минутам.       - Интересно, а если его на куски поделить… Сколько он будет себя по частям собирать? – задумчиво протянул Генрих, присев рядом с бездыханным телом.       Перспектива быть поделенным на куски не особо импонировала Кощею. Только чувствительный нюх почуял живую кровь совсем близко, как тело попыталось удрать. Подскочил довольно бодро, напугав «маньячину». Оставалось дело за малым – в ближайший куст и живо домой! Вечно его на приключения тянет по пьяной лавочке.       К сожалению, в этот раз, план не удался.       Кощей хотел было использовать чары на помощнике психа-Потрошителя, но не тут-то было. Одного взгляда хватило «грозе и страху» леса, чтобы в ужасе заверещать. Что сказать, после встречи с одним «чудом» рода кошачьих, у Кощея развился панический страх и устойчивая психологическая травма. Теперь всякий оборотень вселяет страх и трепет в него самого, а от этого ещё и смертью несёт.       Взглянув на мужчину чуть получше, Кощей завис. Почему толмач не предупредил его, что возлюбленный – волк-оборотень? И было в этом суровом лице что-то смутно знакомое… Но в нём не чувствовался взгляд Влелеса! Как так? Ведь на картинке он точно был.       И только после он заметил ещё одного за спиной волка. Всё. Кощей допился…       - Э-э-это как это? – ошарашено смотрел то на одного, то на другого. Хотя и не скажешь, что эти двое близнецы.       - Серьезно? Тебя до этого не смущало, что нас двое?       - Двое? – удивился Кощей и завис вновь. – Я думал он один! И у меня в глаза изредка двоится… Я ж на мухоморах самогонку пил…       - Мор, кажется, он наконец-то протрезвел.       - Мор?! Так ты…       - Тебе когда-нибудь вырывали сердце через грудную клетку? Медленно, разрывая каждую мышцу и кость, - хоть Мор и не горел желанием марать руки, вид у него был внушительный. У Кощея всякое желание взболтнуть лишнего пропало.       - Ты чего?       - Не хочу нарушать интригу.       - Ну и ладненько!       Наконец-то отвис бессмертный, схватил свой мешок и поскакал в сторону дома толмача. Да так быстро, что Мор с Генрихом едва успевали за ним.