Не угашен

      18:03. Охуенное утро.       Шла уже вторая неделя карантина, и Хэнк благополучно проебал все остатки режима сна, которые у него были. Вставать не хотелось вообще, лежать бы так вечно…       Хэнк бы и лежал так вечно, но Кислов, не залипающий двадцать четыре часа в сутки со своей звонилкой — уже серьезно.  «Кислый» Вы: «хочешь анекдот? почему менты ходят по трое?» Сегодня, 03:06 (прочитано) Вы: «иди нахуй спи дальше» Сегодня, 03:08 (прочитано) Вы: «один умеет читать, но не умеет писать. второй умеет писать, но не умеет читать. а третмй, который не умеет ни читать, ни писвть, должен присматривает за этими интеллигентами ААХАХАХАХ СУККА настолько не смешно, что меня прорвало» Сегодня, 03:11 (прочитано) Вы: «гулять сегодня пойдешь?» Сегодня, 03:21 (прочитано)       Да и хер бы с ним, да только прочитал же всё, поскуда! Обиделся, может, на что?       Гудки идут, а никто не отвечает, не сбрасывает даже. Как обычно: сам напридумывал себе, сам обиделся… Пообижается и успокоится — плавали, знаем.       Через пару часов, когда время уже перевалило за восемь вечера, Хэнк решил наведаться к этому лохматому, может, реально случилось чего, а он жопу свою тут просиживает.       Спустя пару домофонных гудков раздалось негромкое женское: «Кто там?» — тётя Лариса. — А Ваня дома?       В ответ домофон лишь вновь противно запиликал, сообщая об открытой двери.       Поднявшись на четвёртый этаж, Хэнк вошёл в квартиру Кисловых, где на пороге его встретила мама Вани. — Здравствуй, Боря! Ваня в комнате. — Здравствуйте, спит, что ли? — спросил Хэнкин, разуваясь. — Нет, лежит просто. Опять настроения нет, — женщина грустно пожала плечами, уходя на кухню, а Боря прошёл в глубь по коридору, открывая дверь.       В комнате было темно, из щели между темных штор был лишь небольшой зазор, через который шёл свет уличных фонарей. Киса лежал на диване, спиной к выходу, по шею укрывшись пледом. — Привет… — шёпотом начал Хэнк. — Спишь? — Нет, — ответил Киса, не поворачиваясь. — А чё лежишь? — уже громче сказал тот. — А чё, нельзя? — раздражённо кинул Киса, а Хэнк от удивления даже рот приоткрыл. — Да не… Можно. Случилось что-то? — Ничего. — Бля… Че-то не похоже, — протянул Боря и нахмурился. Реально ведь не похоже. — Отъебись уже. — Да что, блять, с тобой?       Хэнк подошёл к кровати, заглядывая тому в лицо, но тогда Ваня накрылся пледом с головой. — М, ясно. Надумаешь чего — напишешь, — бросил Хэнк и вышел из комнаты, хлопнув дверью.       Заебало уже такое поведение. Аж кровь в венах от злости пульсирует. — Ну что он? — спросила женщина, выходя в коридор и протирая руки кухонным полотенцем. — Да ничего — дуется, только непонятно вот, на что. Ладно, я пойду тогда… — ответил Боря, начиная шнуровать кроссовки. — Ладно. Ты к нам почаще заходи, я пирог сделаю! А Ваня — ну ты же его знаешь… Нормально будет всё. — Вы правы. Приду обязательно, тёть Ларис. До свидания. — Пока, Борь!       Киса всегда может испортить настроение. У него просто мастерски выходит. Эти его выкидоны, если честно, в горле уже стоят. Он правда думает, что их вечно терпеть будут?       Боря вышел из подъезда, отойдя в соседний двор, закурил и свернул на набережную. Надев наушники и включив свою музыку, он решил прогуляться по ночному городу. Расчёски домов, скупо освещённые уличными фонарями, быстро сменились на морской воздух и чистый горизонт. Приятно. Ритмы любимой музыки в голове. Момент правда можно назвать особенным, словно и не из мира сего. Мысли будто очищаются. С каждым вдохом всё свободнее дышать.       Море всегда пугало глубиной, но одновременно и завораживало своей неизведанностью, да ещё такое близкое — сделаешь, казалось, пару десятков шагов и будешь на самом дне, вне всех проблем, переживаний и людей. Останется лишь вода и её давление.       Становилось всё холоднее.       Хэнк и сам не заметил, как время уже было за одиннадцать, но отец сегодня в ночь, так что можно особо не париться.

***

      23:27       Сон всё не приходит. Сбить режим за две недели — это Боря умеет, практикует и деньги за подробное обучение берёт.       Пытаться сейчас уснуть — бесполезное мозгоёбство, так что проще не спать сутки, а там уже часов в десять и уснёт. План на миллион.       Заняться нечем. Почему бы и ютуб не посмотреть.       «Сергей Орлов «АРТИСТ» | Stand Up Концерт».       Боря стендап не особо любит, это больше по Кисиной части. Да и Орлов на рыбку похож, ну его нахуй.       «Психология убийцы. Битцевский маньяк».       Вот Боре стресса в жизни мало, нужно обязательно на ночь загрузить мозг ещё сильнее. Конечно. Долбоебы. Киса такое в основном смотрит.       «МЕФЕДРОН. 20 ФАКТОВ».       Одно из главных правил Хэнка — решать проблемы по мере их поступления, поэтому сейчас и это видео идет нахуй.       «Почему меняется настроение при биполярном/пограничном расстройстве личности (БАР, ПРЛ)».       Все рекомендации Бори выглядят, как рекомендации психически-неуравновешенного человека. Вот нахера Боре это? Он абсолютно ни разу таким не интересовался даже.       Да в пизду эти видео, он с ними только с ума сойдет. В Сабвей Серфе новый марафон, у него есть, чем ночь занять.

***

      18:55       Хэнк сам и не помнил, когда уснул. Телефон рязряжен до нуля, всё тело болит, как после адских тренировок, глаза сухие ужасно, а зубы будто месяц не чистили. Ощущения не из приятных. За окном темнеет — полная дизориентация в пространстве.       В дверь его комнаты идут глухие удары — вероятно, из-за них то он и проснулся. — Хватит спать до обеда! Тебе в школу скоро! — Через неделю, па-ап… — бурчит он в подушку, разлепляя глаза. — Давай, чтобы через пятнадцать минут встал. Я ухожу через час, буду утром. И полы помой, — сказал Хэнкин старший через дверь, и послышались шаги, вероятно, отец ушёл на кухню.       Сидеть за столом с отцом и пить кофе неприятно. В полной тишине. Не так неприятно, что лучше помереть, но и не так приятно, чтобы хотеть делать это каждое утро. — Выспался хоть? — спросил Хэнкин старший, и Боре пришлось оторвать взгляд от телефона. — Ну типо.       Дальше они сидели в тишине и, допив кофе, Константин Анатольевич наконец-то съебал нахуй. Боря может расслабиться: поспать, подрочить, поесть спокойно, никто и слова не скажет. Но досмотреть тик ток какого-то смешного деда не удалось, на экране высветился чей-то звонок. «Тётя Лариса». — Ало, тёть Ларис, да, здравствуйте. Что-то случилось? — Привет, Борь, а Ваня случайно не с тобой? — Нет, а что? — Я звоню ему, трубки не берёт, абонент недоступен… Я домой приехала, его нет нигде, сразу тебе позвонила. Я переживаю за него, — голос женщины правда был обеспокоенный. — Может, в гости к кому пошёл? Он точно вам ничего не говорил? — Да я бы помнила. Не говорил ничего. Ты не знаешь, где он может быть? — Не переживайте, ничего с ним не случится, он мальчик у вас взрослый. Я поищу его и сразу вам позвоню. — Спасибо, Борь, если не трудно, конечно. Я на связи буду. — Да, хорошо. — Подожди… Ещё кое-что. — Слушаю. — Ты, как я поняла, не знаешь… — женщина тяжело выдохнула. — Его психолог сказал, что у него есть подозрения на биполярное расстройство. Поэтому я переживаю ещё больше. — Что?..       На другом конце провода послышался вновь тяжелый вздох. — Позвони, если найдешь его, ладно? — Конечно, тёть Ларис. Найду обязательно. И позвоню. До свидания.       Остроумно. Ответа умнее не придумал?       У Бори ступор. У Бори все мысли в голове перемешались. Мозг кипит.       Накинув свой черный Трешер и зеленую куртку, он в спешке обулся и вышел из дома, на лестничной клетке обзванивая Мела и Гендоса, но никто из них с Кисой не связывался.       Вариант один — ехать на базу. Если его там не будет, то у Хэнка не останется вариантов.       Сегодня выдался особенно холодный октябрьский день. На улице темно, а фонарей возле базы почти нет. Подбежав к базе, Хэнк увидел свет из открытой нараспашку двери и Кисин мотоцикл. Боря выдохнул.       Зайдя в помещение, он сразу увидел Кису, лежащего на диване. Запнувшись о пустую бутылку какого-то крепкого алкогольного напитка, он перевёл взгляд на столик рядом с диваном. Пустой зип-лок. Кис… Блять, Кис!       Киса лежал в белой футболке и джинсах, сжавшись от холода. Ни куртки, ни свитера поблизости не обнаружилось, а Боря мёрз даже в куртке! — Киса! Сука, насмерть замёрзнешь же! — среагировал Боря, закрывая дверь и подбегая к парню. Перегаром несло чуть ли не за километр. — Вань… — тот лежал без сознания. Он тряс его за плечи, но никакой реакции не последовало. После пощечины реакции вновь нет, но он дышит, и это главное. — Вставай, блять! — Боря сбросил с себя сначала куртку, потом кофту и судорожно начал натягивать всё на частично бессознательного Кису, а сам ёжился от холода. — Сука… Сука, сука, сука! — шептал Хэнк, набирая окаменелыми от холода и страха пальцами номер скорой помощи.