Блуждающий

***

      Тяжело дыша, будто после долгого бега, «Я» отползал от злосчастной двери, пока не уперся спиной в каменную стену Лабиринта. Его грудная клетка судорожно вздымалась, а по щекам текли слезы. Он чувствовал себя просто отвратительно, не в силах поверить, что его мама действительно это сказала. Она правда сослала его в Лабиринт? Ей и правда было настолько наплевать на собственного сына? А его отец? Воспоминание оборвалось, как только его вывели из допросной, но он даже не пытался их остановить. Неужели… Может, он совершил ошибку? Может, все эксперименты П.О.Р.О.К.а действительно оправдывают свои цели? Может… Нет. П.О.Р.О.К. — это зло, которое необходимо было уничтожить, он прекрасно понимал это, поэтому предал всех, кто был ему дорог. Ради совершенно незнакомых людей. «Я» лишь горько усмехнулся, пытаясь понять, так ли думал в тот момент тот, другой он. Скорее всего, да. И наверняка он пришел к тем же выводам.       Думая об этом, подросток уставился на вновь закрытую наглухо дверь — это впервые, когда в «комнате» оказалось больше одного воспоминания, да и содержание было достаточно пугающим, поэтому он решил устроить себе небольшой перерыв, чтобы прийти в себя. Не желая думать об увиденных ужасах, «Я» переключился на более… безопасную тему. Итак, оборотни существуют. Это было… довольно-таки удивительное открытие. Интересно, узнал ли об их существовании «Стайлз»? Было ощущение, что да, узнал. Подросток был в «комнатах», где непоседливый ребенок проводил шуточные доводы существования мохнатых, которые, в принципе, были не так уж и плохи, или наряжался оборотнем со Скоттом на Хэллоуин, а однажды он напугал МакКолла так сильно, что тот даже от самых маленьких и безобидных собак бежал, как от огня. Это было забавно. Немного жестоко, но забавно. Жаль, что этого не было.       «Я» рассуждал здраво, и если П.О.Р.О.К. был в состоянии стереть воспоминания, то почему бы и не быть в состоянии подделать их. Кажется, те, кто это делал, хорошо знали парня, имя которого отняли. Подросток даже был готов поставить на свою мать или отца. А может, они вместе над этим постарались — семейный проект. Саркастическая усмешка на губах не смогла скрыть боли во взгляде. Парня даже сейчас разрывали противоречия. Стоило ли предавать семью ради уничтожения организации? А те ребята в Лабиринтах? Поторопился ли он, выдав все данные Немезиде? Вдруг они решат избавиться от всех потенциально подверженных «Вспышке»? Новый виток вопросов заполнил разум «Я», но у него не было ответов. Возможно, они появятся, когда парень войдет в последнюю дверь, а сейчас перед ним была другая — бордовая. Он поднялся на ноги и медленно подошел к ней, как и в первый раз, останавливаясь у самого порога, но в этот раз причина была другой. Если и за этой дверью таится не одно «воспоминание», подросток мог лишь надеяться, что его разум выдержит такое количество информации. Собравшись с духом, «Я», наконец, открыл ее.       В этот же момент он погрузился в историю, полную крови, ужаса и оборотней. «Стайлз» заново проживал свою историю с момента обнаружения Лоры Хейл и обращения Скотта. Он вспомнил Дерека, Питера, стаю Альф, Арджентов, каниму Джексона… Вспомнил Дарак и ритуал жертвоприношения Неметону, а затем… кошмары, провалы в памяти и Ногицунэ. Сцены бурным потоком рванули в его голову, прямо как тогда в больнице. «Стайлз» кричал от боли — «Я» кричал вместе с ним. Больно. Страшно. Вокруг столько опасностей. Он один. Он был напуган. Он был в отчаянии. Он был зол. Почему с каждым разом все становится лишь хуже? Подросток видел уже столько смертей. «Стайлз» ненавидит похороны. Это было так нечестно. Почему все выпало на их плечи? Почему действительно взрослые и тяжелые решения принимают именно подростки? Нечестно. Нечестно. Нечестно. — Обидно, правда? — раздался голос совсем рядом. — Заткнись! — прошипел «Я», хватаясь за голову и сгибаясь от боли. — Ты так стараешься, а тебя все равно не воспринимают всерьез… — продолжал Ногицунэ. — Убирайся! — велел ему подросток. — А у тебя здесь симпатично… — улыбнулся злой дух, показывая свои гнилые клыки. — Я сказал, УБИРАЙСЯ! — что есть сил закричал «Я», заставляя пространство вокруг содрогнуться.       Он пытался отдышаться, чтобы хоть немного прийти в себя. Парень вспомнил слова Лиса, прежде чем оказался здесь. Ногицунэ действительно занял его место? Что он успел натворить? Сколько людей пострадало? Погиб ли кто-нибудь? Нет. Скотт должен был понять, что что-то не так. Он, Лидия, Элисон, да хоть те же близнецы — кто-то из них должен был догадаться. Дитон, возможно, уже нашел способ избавиться от этого чудовища в его теле. Главное, чтобы не стало слишком поздно. Мысли лихорадочно метались в голове, вызывая пульсирующую боль — так много информации… Пока он прохлаждался в этом Лабиринте, по кусочкам собирая свои воспоминания, его, пусть и навязанные, но друзья боролись против тысячелетнего озлобленного духа. Нужно сосредоточиться и быстрее найти выход, но для начала стоило избавиться от каши вместо воспоминаний.       Какого черта обе его жизни превратились в фильм ужасов? Это уже слишком.

***

      По ощущениям, «Я» просидел на земле несколько часов, хотя он не мог этого утверждать — он даже не знал, сколько времени заняло его «путешествие». Дни, недели, месяцы… а может часы. Впервые с тех пор, как оказался здесь, подросток действительно хотел найти выход. Лабиринт больше не казался безопасным, тем более теперь он знал, что это за Лабиринт. Он очень надеялся, что Скотт, его отец и остальные не пострадали от его рук. Стоп. Его отец, который отправил его к тем мальчишкам? Отец, который был настолько верен П.О.Р.О.К.у, что отказался от единственного сына? Или же отец, который являлся шерифом Бейкон Хиллс? Это два разных человека? А что, если один? Как они могли дружить со Скоттом всю жизнь, если «Я» даже не жил в этом городе до… А с каких пор он жил в Бейкон Хиллс? Реален ли вообще этот город? Откуда взялся «Стайлз»?       Это все П.О.Р.О.К.       Простая мысль сначала ввела его в ступор, а затем неожиданно помогла успокоиться. Верно, он просто будет отталкиваться от мысли, что все это очередной проект организации, прямо как Лабиринт, а значит пока он во всем не разберется, не стоит показывать им, что его воспоминания, хоть и не все, вернулись к нему. Тем более он не знает, сколько людей в городе связаны с П.О.Р.О.К.ом, и кто из них за ним наблюдает. Пока «Я» побудет просто Стайлзом. Приняв это решение, парень, наконец, вдохнул полной грудью, выпрямился и огляделся, тут же натыкаясь взглядом на еще одну дверь, которой раньше здесь явно не было. Она отличалась от тех, что подросток видел до этого: тоже являясь металлической, эта была похожа скорее на проход в подвал или погреб, но более современный. «Я» показалось, что она выглядит знакомой, а затем его осенило. Прямо как двери, ведущие в шахту лифта, который доставляет в Лабиринт все необходимое.       Стоило ему об этом подумать, как по округе раздался оглушительный вой сирены, заставивший подростка испугаться и закрыть уши руками. Однако это не помешало ему увидеть, что во время тревоги двери лифта начали медленно открываться. Вот так просто. Без паролей, усилий и прочего. Подросток осторожно подошел и взглянул в шахту, что уходила, казалось, глубоко под землю. Там зияла беспроглядная тьма, создавая ощущения страха и безысходности, однако «Я» уже знал, что увидит, если сделает шаг. Это было необходимо, он должен вспомнить, поэтому, закрывая глаза и сжимая кулаки от страха, парень упал во тьму.       Он очнулся в каком-то странном месте, которое, судя по звукам и ощущениям, было поднимающимся неизвестно куда лифтом. Голова ужасно болела, впрочем, как и все остальное. Найдя в себе силы, парень попробовал сесть, но тут же вновь со стоном принял горизонтальное положение, слыша рядом какой-то странный звук. Повернув голову, он обнаружил, что это… хрюканье?.. исходит из накрытого каким-то покрывалом ящика. Откинув ткань болотного цвета, юноша обнаружил… свиней. Отлично… Он неизвестно где, его везут неизвестно куда вместе с домашним скотом и, кажется, у него начинается паническая атака из-за слишком большого количества слова «неизвестно».       Внезапно лифт останавливается, и парень слышит голоса, а затем его практически ослепляет внезапный свет — солнечный свет, и ему далеко не сразу удается разглядеть тех людей, которые начинают что-то говорить то ли ему, то ли друг другу. Это были мальчишки, на вид лет пятнадцати или чуть больше. Парень не был уверен. Вдруг один из них спрыгнул в лифт и присел на корточки рядом с ним. Это был крепкий парень со светлыми волосами, на лице которого красовались веснушки. Он не был особо вежлив, как, впрочем, и все остальные жители этого… места. Было слишком непонятно и страшно, а эти подростки совершенно не помогали своими насмешками. Вдруг из толпы вышел темнокожий парень, на вид немного старше остальных — он был крепче телом и взгляд у него был какой-то… другой, будто пережил слишком много плохого для своих лет. Он грубо рявкнул другим, чтобы расходились по своим делам, а затем вновь повернулся к нему. Что удивительно, парни действительно начали уходить. — Ну, привет, Новичок, — поздоровался он, почесав пальцем за ухом. — Меня зовут Алби, я здесь кто-то вроде лидера. Помнишь, как тебя зовут? — Я… — голос был хриплым, а сердце все еще грозилось сломать ребра от страха, — я не помню… Почему я ничего не помню?       То отчаяние, которое проскользнуло в его голосе, кажется, заставило Алби поморщиться, но он вернул себе прежнее дружелюбное выражение лица, поэтому парень подумал, что это была игра его воображения. Темнокожий парень помог ему подняться с земли, куда его, как мешок картошки, сбросил тот парень, который спустился в лифт первым. Это было так странно, он знал многое, действительно многое, но не помнил ничего, что касалось его прошлого. Даже имени своего не помнил. Страх с новой силой начал подступать к горлу. Скатиться в истерику ему не дала неожиданно большая и крепкая рука Алби, опустившаяся на его плечо. — Не волнуйся так. Скоро ты вспомнишь свое имя, — неловко подбодрил его парень, было видно, что он нечасто таким занимался. — Имя — единственное, что они нам оставили. — Кто «они»? — спросил подросток. — Шенки, которые засунули нас сюда, лишив всех воспоминаний о наших жизнях. — «Шенки»? — парень чувствовал себя идиотом, задавая эти вопросы. — Это значит «ублюдки», — усмехнулся Алби. — Скоро ты освоишься с местным сленгом. — Где я? — продолжил спрашивать Новичок. — Мы называем это место Глейд, а самих себя — глейдерами. Теперь ты один из нас, — улыбнулся лидер. — А… — явно хотел задать еще огромное количество вопросов подросток, но осекся под тяжелым взглядом темнокожего парня. — Завтра… — повел плечами, оглядываясь вокруг, Алби. — Я объясню все, что смогу, завтра. Ты прибыл довольно-таки поздно — скоро отбой, а тебе еще нужно подготовить спальное место… Ньют!       Он позвал кого-то, кого увидел за спиной новоприбывшего. Обернувшись, Новичок увидел еще одного подростка, идущего прямо к ним. Этот парень был достаточно худой и хрупкий на вид. Копна светлых волос торчала во все стороны, хотя было видно, что он пытался хоть как-то их пригладить. Когда «Ньют» приблизился, Новичок смог разглядеть, что его майка была испачкана в земле, а в той стороне, откуда он пришел, было что-то, похожее на огромный огород. Вот опять. Парень все больше поражался, насколько избирательна его потеря памяти. Тем временем «Ньют» уже вплотную подошел к ним и панибратски охватил одной рукой плечи Новичка. — Ну, привет, Салага. Уже вспомнил свое имя? — спросил он, с ухмылкой смотря прямо на парня. — Это Ньют, — произнес Алби, закатывая глаза. — В мое отсутствие — он главный. — Хорошо, что ты всегда здесь, — теперь его лицо было повернуто к лидеру. — Ты меня знаешь? — спросил новенький, прежде чем успел прикусить язык.       Взгляд карих глаз казался таким до странного знакомым, что парень, не задумываясь, задал вопрос, лишь через секунду понимая, как глупо это звучит. Даже если они были знакомы, по словам Алби, никто здесь не помнит своего прошлого. Рука Ньюта на его плече слегка напряглась, а серьезные взгляды двух глейдеров грозились прожечь в нем дыру. По крайней мере, ему так казалось. Внезапно Новичок почувствовал себя очень неловко, из-за чего машинально прочистил горло и попытался придумать что-нибудь, чтобы перевести тему. К сожалению, в этот момент в голове не было ни одного вопроса, чтобы его задать. — Почему ты спросил? — зато у Ньюта вопросы явно были. — Я… Кхм! Ну… Твои глаза кажутся мне знакомыми… — с каждым словом все тише говорил новенький, ощущая все нарастающее смущение. — Черт! Просто забудьте об этом!

***

      Эта неловкая сцена завершила воспоминание, и «Я», все еще ощущая отголоски того смущения, с шоком узнал этого парня. Ньют… Вот кто являлся ему в видениях после ритуала, а второй, скорее всего, была Тереза. Насчет ее он был не так уверен, но этот взгляд карих глаз он, казалось, узнает из тысячи. Подобные мысли осели чем-то теплым и печальным где-то на краю сознания. Интересно, если он вернет все воспоминания, то узнает, почему Ньют был так важен, что парень узнал его даже со стертой памятью? К сожалению, времени на раздумья не было, потому что следующее воспоминание настигло его столь же внезапно, как и предыдущие.       Была ночь, и Новичок сидел спиной к большому костру в центре Глейда, рассматривая стены Лабиринта. Он уже успел достать Чака, мальчика лет тринадцати-четырнадцати вопросами, на которые, к своему недовольству, так и не получил внятных ответов. Однако кое-что он все же выяснил. Во-первых, Глейд находится посреди огромного лабиринта, стены которого имели способность перемещаться, что само по себе не укладывалось в голове и было слишком пугающим. Во-вторых, он узнал, что в Лабиринт могут заходить только бегуны, которые выходят на рассвете и возвращаются с закатом. Услышав об этом, парень решил, что он просто обязан стать одним из них. И в-третьих, ему совершенно, вот прям абсолютно точно не нравится Галли — тот самый подросток, который вытащил его из Ящика. И этот тип отвечал ему явной взаимностью… Подумаешь, чуть не зашел в Лабиринт, зачем с ног-то на полном ходу сбивать? Пока Новичок размышлял обо всем этом, рядом с ним приземлился Ньют, с которым они больше не пересекались после… того разговора. — Эй, Новичок! Как там с именем? — казалось, парень совершенно не придавал значения тому неловкому моменту. — Глухо… — с сожалением произнес подросток, глядя на траву под ногами. — Хм… Это дольше, чем обычно… — задумался на мгновенье Ньют, а затем протянул ему небольшую банку с какой-то жидкостью. — На, держи, может, поможет вспомнить!       Новоиспеченный глейдер с подозрением глянул на мутноватую жидкость в банке, а затем перевел такой же взгляд на одного из лидеров Глейда, который спокойно попивал из такой же. Подумав, что хуже уже не станет, парень забрал странный напиток и, не давая себе времени передумать, сделал один большой глоток… И тут же выплюнул все, что попало ему в рот. Это было отвратительно. Горло горело огнем из-за того немногого, что он все же смог проглотить, а рядом заливался смехом Ньют, протягивая уже небольшую деревянную тарелку с каким-то мясом. Теперь в глазах Новичка было еще больше подозрения, но все же ему было просто необходимо перебить вкус этого пойла. По словам блондина, это был фирменный напиток Галли (услышав об этом, подросток подумал, что теперь ему понятно, почему это так отвратительно), и на вкус он, конечно, как куча кланка, но стоит привыкнуть, и это то немногое, что помогает ненадолго забыть, что они в чертовой ловушке. Подросток уже хотел что-то ответить на это, как внезапно позади он услышал голос того самого производителя фирменных напитков, который, видимо, пытался втянуть его во что-то не очень приятное. — Оставь его, Галли! — крикнул ему в ответ Ньют, впрочем, не очень обнадеживающим тоном, видимо, банка в его руках уже достаточно опустела. — Ты же знаешь, что он тебе не соперник! — Это традиция, шенк! — оскалился парень, теперь выглядя еще более угрожающе. — Это игра проводится каждый месяц, и в ней участвуют все Новички. — Игра? — подал голос тот самый Новичок, выглядя даже немного заинтересованным. — Что за игра? — Все просто, шенк! — опасно усмехнулся Галли, указывая на очерченный круг за спиной. — Мы с тобой становимся в тот круг, и кто первый вытолкнет соперника за пределы, тот и выиграл. Будь добр, продержись хотя бы пять секунд. — Ну… звучит интересно… — с сомнением протянул подросток, все же вставая.       Возможно, это было чертовски глупым решением, но он уже устал думать. Теперь парень понимал, о чем говорил Ньют. Иногда забыться — лучший выход, возможно, единственный, чтобы сохранить рассудок. Кажется, глейдеры были в восторге от его решения принять вызов, и быстро обступили круг, создавая живой барьер. Объективно, Галли был гораздо сильнее, чем он, гораздо опытнее, чем он, и гораздо лучше умел выводить соперника из себя, заставляя его терять бдительность. Было вполне естественно, что Новичок проигрывал ему всухую. И все же один раз он смог его повалить — это была чистой воды случайность, удачный момент, которым парень успел воспользоваться, и, видимо, парень слишком возгордился своей маленькой победой, потому что в следующую секунду был сбит с ног, больно приложившись головой. В ушах звенело и место ушиба горело, однако подросток почти не обратил на это внимания, потому что в голове будто что-то щелкнуло. — Имя… — пробормотал Новичок, поднимаясь, и уже громче продолжил, глядя на других глейдеров. — Я вспомнил свое имя! — И как же тебя зовут? — усмехнулся Алби. — Я… — уже почти сказал парень, как вдруг пространство вокруг задрожало и начало осыпаться. — Что происходит? Эй! Что случилось?       «Я» в панике закрыл глаза и зажал уши руками. Он был уверен, что так быть не должно — воспоминание еще не кончилось. Он ведь почти назвал его! Совсем немного, и он бы вспомнил свое имя! Тот, другой же его вспомнил! Так почему же в голове у «Я» такой туман, когда он пытается назвать свое имя? Воспоминание разрушилось окончательно, и парень вновь оказался в Лабиринте, но тот тоже содрогался от неизвестной силы. Каменные, монолитные стены стремительно покрывались трещинами, а двери осыпались песком под ноги. Огромные куски откалывались и падали на землю, создавая такой грохот и тряску, что «Я» не смог удержаться на ногах. Один из таких осколков рухнул всего в паре метрах от него, что не на шутку напугало подростка. Бежать. Необходимо было найти безопасное место, если оно вообще существовало, и попытаться понять, что происходит. Неужели Ногицунэ стал настолько силен, что теперь способен контролировать не только тело подростка, но и его разум? Пространство продолжало разрушаться, пока не превратилось в ничто… И «Я» превратился в ничто вместе с ним.

***

      Стайлз очнулся с громким криком в собственной постели. Он все еще помнил ту боль, когда его тело начало разрушаться вместе с Лабиринтом. Внезапно чьи-то руки схватили его, пытаясь удержать, а перед глазами появились обеспокоенные лица Скотта и его отца, вот только вместо облегчения его волной накрыли паника и ужас. Сознание все еще было спутано, поэтому естественно, что он посчитал, что П.О.Р.О.К. вновь его поймал. Подросток начал вырываться с новой силой, крича что-то невнятное, а может, просто издавая бессвязные звуки, Стайлз не знал. Он пытался освободиться и сбежать, но руки отца и Скотта держали все крепче, а его состояние оставляло желать лучшего. Такую слабость парень не чувствовал, даже когда оказался в Ящике, а это говорило о многом. Он продолжал кричать, а шериф прижимал его голову к своей груди, укачивая, словно ребенка. Скотт держал его руки и придавил своим телом его ноги, поэтому подросток оказался обездвижен.       Вскоре он прекратил попытки, начиная осознавать реальность, пытаясь внушить себе, что сейчас он является Стайлзом, сыном шерифа, тело которого захватил Ногицунэ, а не… Безымянным глейдером, родители которого приговорили его к отправке в Лабиринт. Чувства переполняли бедного подростка. Он ощущал вину, радость, предательство, боль, облегчение, растерянность — все это смешалось в такой ядерный коктейль, что младший Стилински будто разом растерял все силы, безвольной куклой оставаясь в удерживающих его руках. Стайлз тяжело дышал и лихорадочно оглядывал окружение. Помимо МакКолла и отца в комнате были Дитон и Мелисса, видимо, чтобы проверить его состояние. Подросток медленно успокаивался, и его мозг пытался как можно быстрее обработать всю полученную информацию. Итак, он знал, что предал П.О.Р.О.К., а родители предали его, но отец сейчас здесь, крепко прижимает его к себе, невольно затавляя слушать заполошно бьющееся сердце. Такое не подделать. Тем более Стайлз так и не увидел всех воспоминаний, возможно, там случилось что-то такое, что заставило отца изменить решение. А может, ему тоже изменили воспоминания. Стоило признать, что Стайлз не помнит ни черта из того, что действительно важно.       Скотт что-то говорит ему, а Мелисса осматривает, проверяя температуру, пульс, дыхание. Затем Дитон что-то говорит всем и, видимо, что-то не очень обнадеживающее, потому что МакКолл сжимает челюсти, а сердце отца снова ускоряет темп. Парень надеется, что это не спровоцирует сердечный приступ… Отец все еще прижимает его себе так крепко, что Стайлз думает о том, как бы не появились синяки, а затем полностью расслабляется. Лишь немного. Совсем чуть-чуть. Можно ему немного побыть просто Стайлзом, которого окружают любящие его люди?       Он окончательно приходит в себя через пару часов и обнаруживает, что в их доме прибавилось людей. Дитон ушел, но пришли Лидия, Эллисон и, что удивительно, близнецы, подозрительно косившиеся на него и готовые напасть при любом неправильном движении. Стайлза это напрягало, но глейдер внутри него одобрительно кивал, что немного… напрягало еще сильнее. Теперь он ощущал это где-то глубоко внутри — те отличия от «Стайлза Стилински», которые делали его более собранным и рассудительным. А еще… Стайлз чувствовал, что обязан вспомнить, почему у него есть воспоминания о двух жизнях — это все еще не укладывалось в его голове, даже несмотря на то безумие, что творится вокруг. А теперь он еще к тому же вспомнил, что у него нашли гребаный рак мозга, так что это может быть простой воспаленной фантазией. Слишком много неясного. Тем более что Ногицунэ до сих пор в нем, и рано или поздно вновь захватит контроль… Просто Стайлз слишком слаб против тысячелетнего духа-обманщика. Исходя из всего этого, Стайлз поговорил с отцом и решился лечь в Дом Айкена на несколько дней, чтобы хотя бы так запереть Лиса, а еще обдумать все подальше от пытливых глаз. А еще снова попытаться вспомнить свое имя. Это было важно. Слишком важно. Казалось, его имя чудесным образом объяснит все то, что происходит в его жизни.       Вот так сын шерифа и оказался в психушке, где познакомился с Оливером — его соседом по палате. Он был странным. Типа, Стайлз тоже был, но этот парень вот прямо странный, впрочем, как и все здешние пациенты. Это все-таки психиатрическая лечебница. Оливер был болтливым и та часть его, которая была связана с П.О.Р.О.К.ом, находила его треп очень даже полезным источником информации. Стайлз ненадолго завис, как только понял, что начал оценивать «полезность» окружающих его людей, и осознание не было приятным, однако парень ничего не мог с этим поделать. Он находился в этом месте меньше суток, но уже хотел сбежать как можно дальше — первое впечатление было просто отвратительным. Еще бы! Кому понравится, что на твоих глазах повесился один из пациентов? Но через пару минут желание уйти полностью пропало, потому что он услышал обрывок телефонного разговора странной девушки. — Я думаю, что должна ему рассказать… — тихо говорила она, а Стайлз пока особо не прислушивался. — Но я хочу ему рассказать… Он найдет тебя… Всех вас. Он спасет вас. Нет. Я понимаю… Но все же думаю, что он хочет знать… Он стоит у меня за спиной.       Последнюю фразу девушка произнесла так тихо, что Стилински еле расслышал, но именно это заинтересовало его больше всего, потому что за спиной у нее находились лишь они с Оливером. Почему-то парню показалось, что речь шла именно о нем. С кем она говорит? Человек, говорящий с ней, знает Стайлза? Или может… Знает того, кем он был, пока не стал Стайлзом? Нет. Это уже паранойя. Парень должен хотя бы на секунду перестать подозревать всех и каждого в работе на П.О.Р.О.К., и он сделал бы это, оставив разговор странной девушки, но тут он услышал то, что она сказала дальше. — Я знаю, они не могут схватить его… Да. Я знаю, но! Хорошо… Я ничего не скажу… — и это был простой набор слов, а затем она назвала имя, — Томас.       Что-то щелкнуло в голове, и паззл, в котором не хватало одной единственной детали, наконец, сложился. Томас. Это имя. Его имя. Наконец-то! Черт, он уже начал думать, что никогда не услышит его. Пока Стайлз, нет, Томас пытался справиться с маленькой бурей чувств, нахлынувших на него, странная незнакомка прошла мимо него, низко опустив голову. Парню очень хотелось пойти за ней и обо всем расспросить, но сейчас гораздо важнее был звонок отцу. Он совершенно не хотел находиться в этом месте дольше положенного. А именно, после разговора с девушкой лицом к лицу он планировал ретироваться из лечебницы как можно быстрее. Вот только незадача, телефон оказался нерабочим — Оливер сказал, что его отключают на сутки после каждого самоубийства. — Кто это был? — быстро переключился Стайлз на другую насущную тему. — Телефон не работает. Так с кем она разговаривала? — Это Мередит. Она немного странная, — пожал плечами его «сокамерник». — Это ты немного странный, — закатил глаза подросток. — А она много. И ты не ответил на другой вопрос. — Она у нас кто-то типа экстрасенса. Голоса слышит, с мертвыми общается, — улыбнулся парень, а затем приблизился и заговорщически прошептал. — Говорят, даже смерть предсказывает. — Смерть? — переспросил Стайлз, раздумывая, какова вероятность того, что Мередит действительно обладает способностями. — Ага. А еще я слышал, что из-за нее несколько лет назад на третьем этаже все стекла выбило. Говорят, она тогда впала в настоящую истерику: кричала и хваталась за голову, — продолжал болтать Оливер, довольный, что его кто-то слушает.       Парень тут же переключился на другие сплетни, гуляющие по Дому Айкена, а Стилински обдумывал возможность того, что девушка вполне могла оказаться банши, прямо как Лидия. Вот только Мартин только начинает осваивать азы, в то время как Мередит уже несколько лет живет с этим, а может, и дольше. Возможно, именно поэтому она и здесь. Но пойти за интересующей его личностью Стайлзу не дал знакомый силуэт. — Малия? — подошел он к девушке, которая стояла к нему спиной, но обернулась, как только ее позвали, — Малия! Это я, Стайлз! Друг Скотта! Мы помогли тебе, когда ты была…       Закончить предложение парень не смог, потому что получил в нос от спасенной.

***