Блуждающий

***

      Ладно. Он был готов признать, что их общение с Малией началось как-то не так, но это помогло ему понять, что он уже бывал в Доме Айкена. Точнее, в подвале. Точнее, Ногицунэ внушил ему, что он там был, но этого не было. Но, как оказалось, это место вполне реально. А значит, ему необходимо попасть в этот чертов подвал. К его удивлению, его раздумья прервала еще одна знакомая личность. Ну что такое? Он что, с половиной этой психушки знаком? Стоит, наверное, обеспокоиться… Но доктор Моррелл, к счастью, не была пациентом. Она вела сеансы групповой терапии, который Стайлз был обязан посещать. Как и Оливер. Как и Малия, которая не выглядела хоть сколько-то раскаивающейся за тот удар. Они обсуждали такое чувство, как «вина» (его у Стайлза, как и у Томаса было более чем достаточно), а подросток никак не мог сосредоточиться на разговоре, потому что видел Лиса. Он знал, что это иллюзия, порожденная его больным, уставшим мозгом, но все равно сердце колотилось от страха, мешая объективно мыслить. Моррелл, видимо, заметив его состояние, завершила сеанс раньше положенного и «пригласила» на разговор тет-а-тет, где практически прямым текстом сказала, что убьет его, как только Ногицунэ вновь захватит тело. Это было обнадеживающе. Нет, и Стайлз, и Томас (почему-то воспринимать их, как одного человека совершенно не получалось у подростка, поэтому пока что он склонялся к «Стайлзу») очень хотели жить, но осознавали, что это лучший выход при худшем развитии. Ни один, ни другой не хотели терять дорогих людей. — Это поможет не уснуть, — Моррелл протянула ему маленькую баночку с таблетками. — Сейчас сон твой худший враг. Ты уязвим во сне. — Класс! — встряхнул пластмассовый флакончик подросток. — Спасибо за наркоту…       Он уже развернулся и пошел прочь из ее кабинета, но подумал, что она могла бы помочь ему кое с чем. Стайлз все еще не доверял этой женщине, вообще-то, сейчас он не доверял никому, даже себе, но она обладала в этом месте большими полномочиями, чем он. Ему нужно было попасть в подвал, нужно было понять, как это место было связано с Лисом, нужно было выяснить, кто из его окружения связан с П.О.Р.О.К.ом, нужно было узнать, существует ли П.О.Р.О.К. вообще или же это очередная иллюзия монстра внутри него. Парню нужно было слишком много сделать, а времени, к сожалению, не было. Как и возможности. Однако сейчас ему предоставилась возможность для кое-чего другого — ему было нужно… — Вы знаете пациентку по имени Мередит? — вновь повернулся к ней лицом Стайлз. — Конечно. Она тоже посещает групповую терапию, — произнесла Моррелл, глядя на парня с подозрением. — Можете устроить нам встречу? — спросил он, решаясь, а затем добавил, — наедине. — Я могу попробовать, но зачем тебе это? — нахмурилась она, и в ее глазах Стайлз заметил толику беспокойства. — Пока не знаю… — честно ответил подросток. — Возможно, это очередной выверт моего сознания или шутка Лиса, но я должен проверить, знает ли она что-либо. — Мередит годами не покидала стены лечебницы… — возразила Моррелл, но замолчала и вздохнула, признавая поражение. — Ладно. Но недолго. Я буду рядом, и если что-то случится, тут же вмешаюсь. — Хорошо.       Этого было вполне достаточно. Стайлз просто хотел задать пару наводящих вопросов, связанных с организацией, а не с нынешними… проблемами. Если Мередит как-то связана с П.О.Р.О.К.ом, это будет означать, что парень, по крайней мере, не сошел с ума. Не окончательно уж точно. Он несколько часов нервно бродил по коридорам Дома Эха, убеждаясь в словах Оливера о том, что это здание спроектировано слишком странно, потому что он слышал эхо чужих голосов буквально отовсюду. Стилински попытался проникнуть в подвал, но дверь была заперта, а ключ, предположительно, находился у старшего санитара Брунски. Стоило подумать, как их достать. Или вскрыть дверь. Спустя некоторое время после обеда, один из санитаров забрал Стайлза «на беседу с доктором», что выглядело как-то подозрительно, так как, насколько он помнил, никаких бесед быть сегодня не должно. У парня невольно проскользнула мысль, что люди из П.О.Р.О.К.а каким-то образом обнаружили, что он начинает возвращать воспоминания, но прежде чем паника успела захватить его сознание, он увидел Моррелл, которая стояла рядом с приоткрытой дверью. А в кабинете сидел кто-то еще. Заставив себя успокоиться, Стайлз шагнул за порог вместе с женщиной, тут же прикипая взглядом к явно нервничающей Мередит, которая до сих пор смотрела куда угодно, но не на людей рядом с ней. — Я буду рядом… — мягко сказала психотерапевт, когда санитар ушел по своим делам, и тоже удалилась, оставляя двух пациентов наедине. Вопиющее нарушение. — Здравствуй, Мередит… — мягко начал Стайлз, стараясь переключиться на Томаса, потому что, очевидно, он был более сведущ в психологии, чем гиперактивный подросток. — Ты ведь знаешь, кто я? — Томас, — дрожащим голосом произнесла девушка, сжимаясь и боясь посмотреть на своего собеседника. — Ты боишься меня? — парень сел напротив, стараясь говорить негромко и успокаивающе.       Томас общался так с некоторыми больными, которые принимали то чудо-лекарство, которое «излечивало от всех болезней». Его мама иногда приводила его в палаты людей, которых она лечила. Парень старается не думать о том, что большинство из них бесследно исчезли, и о том, что теперь он знает куда… — Не боюсь… — покачала головой Мередит, у нее были короткие волосы, которые слишком пушились и делали девушку похожей на одуванчик. — Тогда почему не смотришь на меня? — Стайлз попытался заглянуть ей в глаза, но она тут же отвернулась. — Почему не смотришь на других людей? — Потому что рядом с людьми постоянно находятся они, — будто сомневаясь, стоит ли вообще об этом говорить, произнесла девушка. — Кто «они», Мередит? — подсел немного ближе подросток, переходя практически на шепот. — Я называю их «кричащими»… — прижала руки к груди, предположительно, банши, — они обычно просто… создают шум в моей голове… Но если на них посмотреть… Они начинают вопить… И становится так больно. Я… — Тише, Мередит. Все хорошо. Не беспокойся, все хорошо… — начал успокаивать он готовую сорваться в истерику девушку, но это мало помогло. — Рядом с тобой их так много… — она начала раскачиваться, пытаясь закрыть уши руками. — Они все кричат от боли. — Мередит! — тут же присел на корточки Томас, оказываясь слишком близко, чтобы девушка не была в состоянии избежать его взгляда. Это была его ошибка. — Нет. Нет! — она начала бить раскрытыми ладонями по своим ушам, видимо, чтобы заглушить голоса, и качать головой в отрицании. — П.О.Р.О.К. — это не хорошо! П.О.Р.О.К. — это не хорошо!       Сердце Томаса рухнуло куда-то вниз, стоило ему услышать это. Он предполагал, что представляют из себя эти «кричащие», но должен был признать, что Мередит выглядела достаточно жутко в своем приступе, чтобы парень на какое-то время застыл. В кабинет тут же зашла доктор Моррелл, пытаясь успокоить свою пациентку, но сделала только хуже. Бедная банши, потерявшая контроль, поглощенная своими способностями, все повторяла, что П.О.Р.О.К. — это не хорошо, будто радиоприемник, уловивший волну всего с одной песней. Томас должен был что-то сделать, пока Моррелл не вколола девушке что-то, что ее вырубило бы. — Мередит! Успокойся. Ты в безопасности… — все повторяла женщина, поднимая ее голову и заставляя смотреть на себя, что было совсем нехорошо. — Отойдите, — отодвинул психотерапевта подросток. — Не видите? Вы делаете только хуже! — Ты довел ее до такого! — обвиняюще посмотрела она на Стайлза. — И я же все исправлю! — раздраженно вставил он, возвращая все внимание банши. — Мередит… Слушай меня. Слушай мой голос. Я здесь, перед тобой, и только мой голос важен. Сосредоточься на нем. Ты слушаешь меня? — Д-да… — с трудом произнесла девушка, переставая бить себя и теперь просто закрывая собственные уши. — Хорошо. Это хорошо. А теперь представь… что ты в поле… или в море, или… — начал перечислять все, что приходило в голову Томас. — В море… — сказала банши, начиная понемногу успокаиваться. — Хорошо… Продолжай меня слушать, Мередит, — коротко улыбнулся парень, видя изменения в состоянии девушки. — Мой голос — твой якорь. Заглуши остальные голоса — слушай только мой. — Хорошо… — порывисто кивнула девушка, явно пытаясь сделать то, о чем ей было сказано.       Томас продолжал говорить все, что в голову приходило, наблюдая за банши, которая начала возвращать контроль. За этим со скрытым удивлением следила доктор Моррелл, наблюдающая за действиями подростка с самого начала — тот хоть и действовал немного неуклюже, но было видно, что он сталкивался с чем-то похожим. Тем временем Мередит окончательно успокоилась, смотря теперь прямо в глаза Стайлзу. В ее взгляде было что-то такое, что заставляло задуматься о том, сколько она на самом деле знает. Та же Лидия, к примеру, больше следовала за ощущениями и звуками, но девушка перед ним явно слышала голоса людей, причем достаточно громкие, и Томас бы солгал, если бы сказал, что ему не любопытно. Именно Томас, потому что Стайлз на данный момент желал оказаться как можно дальше от всего этого. Было дико странно ощущать себя двумя людьми одновременно — если так пойдет и дальше, то он застрянет здесь очень надолго. Хотя, учитывая, что Ногицунэ стремительно захватывает его разум и тело, Моррелл введет ему смертельную инъекцию, и все закончится очень даже скоро. Однако это при учете, что она успеет до того, как Лис окрепнет, иначе женщине конец. — Ты в порядке, Мередит? — все же спросил Томас, на что та медленно кивнула. — Хорошо… Это хорошо. — Прости… — с сожалением пролепетала девушка. — Я не могу помочь… — Ничего… — еле заметно улыбнулся подросток, слегка сжимая ее ладони. — Я узнал все, что хотел.       Его фраза дала понять Моррелл, что встреча окончена, поэтому она поднялась с колен, как и Стайлз, собираясь проводить Мередит обратно в ее палату. Стилински тоже следовало вернуться к его новому другу Оливеру, чтобы спланировать кражу ключей у Брунски. Но прежде ему стоит сходить умыться, чтобы смыть тот стресс, который он испытывал на протяжении довольно-таки долгого времени, а истерика банши была как вишенка на торте… Или последний гвоздь в крышке гроба, что звучит более подходяще для его ситуации. Выходя из кабинета, он уже было свернул к мужским душевым, по крайней мере, он надеялся, что правильно запомнил к ним дорогу, как ему в предплечье вцепилась Мередит, приближаясь так близко, чтобы парень смог расслышать ее шепот. — Лекарство — это яд… — произнесла она прежде чем уйти, оставляя подростка в ступоре.       Ладно. Пусть Мередит явно не желает ему зла, она слишком странная, и слова ее слишком расплывчаты, чтобы понять их, а Стайлз слишком устал за время этой встречи, чтобы анализировать. Позже, он попытается разобраться во всем позже, а сейчас ему необходим разобраться с более насущными проблемами. Подросток угрюмо шествовал по запутанным коридорам Дома Эхо и уже начал подозревать, что заблудился, когда на горизонте показалась нужная дверь. Он был абсолютно уверен, что зашел в мужские душевые, поэтому никак не ожидал встретить там Малию. Обнаженную Малию. Обнаженную Малию, которая за годы, проведенные в лесу, видимо, забыла, что такое смущение. Зато сын шерифа был смущен до нельзя — он отчаянно старался не смотреть в сторону девушки, судорожно соображая, как он мог забрести в женские душевые. Благо, Тейт развеяла его сомнения, подтвердив, что парень зашел правильно, просто здесь вода почему-то горячее. Стайлз был готов признать, что если проведет в этом месте еще хотя бы день, то действительно свихнется, потому что это уже даже не смешно. Он здесь сколько? Два дня? А чувствует себя так, будто уже второй месяц — проблемы действительно находят его везде.

***

      «Я» не помнил, как снова оказался в Лабиринте — всего пару минут назад он все еще был Стайлзом, который все же пробрался в подвал, чтобы найти ответы вместе с Малией, а теперь он снова здесь. Явно произошло что-то, из-за чего Ногицунэ, видимо, вновь захватил контроль над телом, но память упорно не давала нужной информации, что, впрочем, сейчас было не самым важным, он лишь надеялся, что девушка в порядке… И что доктор Моррелл не введет ему смертельную инъекцию — это было не то, чего бы ему хотелось. Однако отсюда он не мог сделать ничего, что повлияло бы на реальный мир, разве что быстрее просмотреть все оставшиеся воспоминания. В прошлый раз его выдернули из первых воспоминаний о Глейде и его обитателях, и «Я» молился, чтобы ему не пришлось пересматривать заново абсолютно всё. Оглядевшись, он понял, что находится там же, где очнулся в первый раз, и два прохода уже были помечены лозами. Выбрав неизведанную дорогу, подросток отправился на поиски оставшихся воспоминаний.       Идя по тропе, вымощенной камнем, и оглядывая стены, высотой с небоскреб, парень пытался предположить, что же он все-таки увидит. Спасли ли их люди из Немезиды? А может парни сами выбрались из Лабиринта. Нет, это было невозможно — Надзиратели не пропустили бы их. Может быть… Может быть П.О.Р.О.К. перестрелял там всех, забрав с собой лишь «Томаса», чтобы потом создать «Стайлза». И пусть это предположение приносило неясную боль в груди, оно казалось самым вероятном — другого объяснения всей ситуации «Я» просто не мог найти. С такими тяжелыми мыслями парень дошел до двери — она была хлипкой, связанной из палок и прутьев, прямо как дверь Берлоги, которую построили глейдеры. Не колеблясь ни секунды, подросток вошел.       Пробуждение ото сна было внезапным и пугающим, учитывая, что его рот закрыли ладонью и настойчиво трясли за плечо. Томас резко открыл глаза и огляделся — все еще было темно, так что разглядеть фигуру, что нависала над ним, было сложно. Однако спустя несколько секунд ему это все же удалось, поэтому он выдохнул с облегчением и расслабился, наконец, узнав в неизвестном Ньюта, которому по непонятной причине начал доверять с первой встречи. Хотя, кажется, тут все этим грешили — не доверять этому парню казалось невозможным. Блондин, поняв, что Новичок, наконец, проснулся, убрал руку от его рта и тихо позвал за собой. Томас чувствовал какой-то подвох, но все равно встал и послушно поплелся за глейдером, по пути случайно наступив на руку какого-то неудачливого подростка, за что тут же получил удар по ноге от него и хмурый взгляд от Ньюта. Они шли, наверное, минут десять или двадцать, осторожно пробираясь через заросли деревьев и стараясь не споткнуться о торчащие корни, пока не остановились у высоченной монолитной стены, отделяющей Глейд от Лабиринта. — Я слышал, что ты, Салага, хочешь стать бегуном? — как бы невзначай спросил подросток, поднимая с земли маленький камушек. — Да, хочу, — гордо вскинул подбородок Томас. — Разве это запрещено? — Конечно нет, — Ньют снисходительно пожал плечами. — Просто я хочу показать, что тебя ждет там, за этими стенами.       Солнце уже начало показываться из-за горизонта, окрашивая небо в разные оттенки оранжевого, поэтому было достаточно светло, чтобы Новичок смог проследить за камушком, который бросил глейдер. Камень с глухим стуком ударился о стену, и рядом с этим местом Томас увидел небольшое грязное окошко, которое было как раз на уровне головы ребят. Парень вопросительно посмотрел на Ньюта, но тот лишь кивнул в сторону окна, предлагая посмотреть. Неуверенный, что это хорошая идея, но все же проигравший любопытству, он заглянул в Лабиринт, пытаясь разглядеть то, что так хотел показать ему блондин. Подросток потер стекло рукавом, но там было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-то. Томас щурился и напрягал зрение, пока не увидел слабое голубоватое свечение — он нахмурился и вплотную подошел к окну, упираясь в него ладонями. Светящееся нечто медленно приближалось, давая возможность рассмотреть себя, и чем внимательнее парень смотрел, тем бледнее становилось его лицо. По ту сторону стекла находилось существо, похожее на слизняка с полупрозрачной кожей, внутри которого и было то самое свечение, и выглядело это по-настоящему тошнотворно. Но даже не это было самым мерзким и пугающем, а то, что эта тварь была огромных размеров и имела своеобразные механические протезы: лезвия, шипы, было даже нечто, похожее на жало. Это было поистине омерзительно, и Томас уже хотел было отойти, как вдруг чудовище резко ускорилось и бросилось прямо на стекло — подросток увидел отвратительно-страшный рот твари, похожий на воронку, наполненную острыми металлическими зубами, прямо напротив своего лица, и тут же отпрянул, запинаясь и падая на землю, уже отползая от окошка, которое, казалось, вот-вот сломается, пропуская этого монстра в Глейд. — Это гривер, — мрачно произнес Ньют, пока Новичок с ужасом смотрел на стену. — Они живут в Лабиринте. Обычно они выползают только ночью, а днем где-то прячутся — но это лишь догадка, никто в своем уме не пойдет искать их убежище. — Обычно? — дрожащим голосом спросил парень, пытаясь сосредоточиться на разговоре, и посмотрел на собеседника. — Да. Иногда они бродят по Лабиринту и днем… Немногие возвращаются после встречи с ними… — в голосе глейдера слышалась боль потери, и Томас не был уверен, что хочет знать эту историю. — Поэтому бегуны ходят в Лабиринт в парах? — мозг, пусть и напуганный, продолжал анализировать полученную информацию. — Чтобы хотя бы один смог выбраться и предупредить остальных? — Быстро соображаешь, — печально усмехнулся Ньют. — Все еще хочешь стать бегуном?       Томас вновь взглянул в окно — гривер уже уполз куда-то в глубины этого проклятого места. Возможно, сегодня он столкнется с бегунами и… Нет, парень не хотел об этом думать. Он не был уверен, что сможет сейчас идти или хотя бы встать, потому что ноги совершенно онемели от пережитого ужаса. Однако что-то внутри него упорно твердило, что он должен попасть туда. В Лабиринт. Что-то тянуло, взывало и подталкивало выйти за пределы Глейда, исследовать, найти выход. Казалось, он вспомнит что-то, как только окажется там. Что-то очень важное. Томас еще раз оглядел огромную стену, а затем перевел взгляд на ожидающего ответ Ньюта. — Да, — твердо сказал он. — Ты псих! — недоверчиво произнес глейдер, рассматривая собеседника. — Скорее всего… — нервно усмехнулся Томас, наконец, поднимаясь с земли.

***

      «Я» рвано вдохнул и отступил на несколько шагов от двери. Одно дело видеть Надзирателей через экран монитора, но совсем другое — когда один из них всего в паре метров от него. Как эти сумасшедшие ученые вообще додумались создать что-то настолько мерзкое и опасное? Его до сих пор трясло от страха и отвращения, но он не мог долго прохлаждаться — необходимо найти следующее воспоминание. Подросток осмотрел стены на наличие потайных дверей и, не найдя ничего, отправился дальше. Следующее воспоминание было посвящено Алби, который проводил экскурсию по Глейду и рассказывал правила. За той же дверью оказались воспоминания о нескольких кураторах, с которыми он проводил дни «стажировки» — день, проведенный с Галли был просто отвратителен, а вот с Зартом ему было вполне комфортно, возможно, потому что он объяснил лишь основы, а затем передал его в руки Ньюта, с которым они провели весь оставшийся день. Оказалось, что этот парень, пусть и не относится ни к одному «сословию», выполняя роль правой руки Алби, все же помогает, где может. В основном, в Садах. Иногда приходит на помощь строителям или поварам, но Фрайпан не любил пускать его на кухню, потому что Ньют, оказывается, просто отвратительно готовит. Томас тоже поваром оказался не очень хорошим, но он хотя бы мог приготовить что-то съедобное. С медаками дело пошло куда лучше, потому что, оказывается, подросток неплохо разбирался в лекарствах и в медицине в целом. «Я» на это лишь фыркнул — такая осведомленность была вполне естественна для сына двух ученых-биологов. Это были мелочи, а воспоминания — простые будни, но они отдавались теплом в сердце. И из-за этого становилось все тревожней, потому что там все было хорошо и мирно, но ведь он каким-то образом пришел к тому, что имеет сейчас.       Все начало вставать на свои места на пятый день пребывания в Глейде — в этот день он был с Чистильщиками, которые следили за порядком, разнимали драки и… хоронили тела, но Томас, слава Богу, этого не застал. Именно в этот день он перезнакомился, казалось, со всеми глейдерами, потому что подростки в силу своих гормонов и характеров любили поспорить и частенько это перерастало в драки. Он даже сам по скуле получил, из-за чего Ньют долго смеялся над ним. В этот день Минхо — куратор бегунов, привел ужаленного Бена, и Томас впервые увидел как проходит Метаморфоза, а вечером ужаленный попытался напасть на него, бормоча что-то про то, что он один из «них». Один из кого, подросток так и не понял, но узнал, что за эту выходку бегуну грозит изгнание. Парень не смог промолчать и заступился за нападавшего, ведь тот был, мягко говоря, не в себе. Бена не изгнали, но заперли, пока Метаморфоза не завершится, а следующий день он провел в Лабиринте с Минхо.       «Я» шел по Лабиринту и анализировал увиденное. Из украденных отчетов П.О.Р.О.К.а он знал, что в жале гривера находится «вспышка», мутировавшая в телах подопытных из лекарства, а Метаморфоза была естественной реакцией организма с привитым иммунитетом против угрозы. Более того, хоть, по рассказам, выживали после этого процесса немногие, однако после к ним возвращались фрагменты памяти. Неудивительно, что Бен на него набросился, ведь Томас был частью П.О.Р.О.К.а практически с рождения. Возможно, они виделись где-то в лабораториях или коридорах. На самом деле, это был какой-то новый уровень бесчеловечности по отношению к ребятам, трудно было поверить, что его родители способны на такое. Однако факты говорили сами за себя, и его родители были способны на это, и Тереза, скорее всего, наблюдавшая за всем с мониторов, тоже была. Вновь сворачивая на очередной развилке, «Я» практически сразу наткнулся на дверь Картохранилища, куда ход был открыт лишь бегунам, даже Алби не мог войти туда без сопровождения Минхо. Дверь так и кричала о том, что он все-таки смог стать бегуном, поэтому подросток с победной ухмылкой отворил дверь. — Так вот ты где! — раздался голос Ньюта, вошедшего в комнату. — Что, Минхо тебя совсем загонял?       Блондин уселся на землю рядом с Томасом, вертящим в руках кубик-рубика. Прошло уже несколько дней с инцидента с Беном, после которого глейдеры окончательно приняли его, как своего. Черт, даже отношения с Галли немного улучшились, хоть они и все еще недолюбливали друг друга. После дня в Лабиринте Минхо заявил, что забирает Новичка к себе, несмотря на то, что «неделя профессий» еще не была завершена. Из-за этого Алби пришлось собирать кураторов, чтобы принять решение. Естественно, они спорили и ругались, бурчали и недовольно зыркали на сверкающего надменной ухмылкой Минхо, однако и сам Новичок уже всем жителям Глейда на уши присел, говоря, что хочет стать бегуном и вообще не видит смысла пробовать другие профессии, потому что не передумает. Более того, Томас был в хорошей физической форме и его память была феноменальна, что было огромным плюсом, ведь не нужно было тратить время на подготовку. Так и решили, поэтому куратор бегунов вышел из Берлоги с победной ухмылкой, уведя за собой Новичка для более детальных объяснений.       Каждое утро парни убегали в Лабиринт, чтобы вернуться незадолго до закрытия дверей, затем они сразу шли в картохранилище, чтобы зарисовать пути, по которым бежали, потом ужинали и с чистой душой отправлялись по своим делам. Большинство бегунов сразу засыпали, ведь это большая нагрузка для организма. Томас же нашел пристанище в этой небольшой комнатушке, которая получила название Барахолка — сюда складывались вещи, которыми глейдеры не пользовались или пользовались, но крайне редко. Также тут лежали, казалось бы, годовые запасы бумаги и карандашей, которые приходилось пополнять раз в месяц из-за карт и заметок бегунов. Подростку здесь нравилось — в эту комнату редко заходили, и, что самое главное, еще реже здесь бывали жуки-стукачи, которые, казалось, везде следовали за ним по пятам. Тут он мог подумать в одиночестве, прежде чем выйти к людям, чтобы вести мало-мальски социальную жизнь. За почти полторы недели здесь Томас сдружился лишь с Чаком — пухлым мальчишкой чуть младше него, Минхо, ведь они бегали весь день в паре, Фрайпаном — куратором поваров, и то, потому что периодически отвлекал Ньюта, когда тот вбивал себе в голову, что вот сегодня у него точно получится что-нибудь приготовить, и, в общем-то, с самим Ньютом, который одним своим присутствием разгонял тучи плохого настроения в душа Новичка — эдакий человек-солнце. — Это странно, что я здесь всего полторы недели, а чувствую себя так, будто прожил тут всю жизнь? — спросил Томас, раскручивая грани головоломки. — Не знаю, — пожал плечами блондин. — Но все мы ощущаем себя примерно также. Знаешь, никогда не понимал, как этот кубик может быть интересным, но ты, видимо, иного мнения.       Томас вдруг почувствовал, как на его плечо облокотились, глядя, видимо, на головоломку. Подросток почувствовал, как кончики волос его друга слегка касаются его виска, вызывая легкую щекотку. Ньют сидел очень близко, и это почему-то успокаивало Новичка, хотя с любым другим парнем, он абсолютно уверен, почувствовал бы дискомфорт. Слава Богу, на практике проверять это не приходилось. Томас на самом деле очень устал за сегодня, но вновь пришел в Барахолку, чтобы взять в руки кубик, сесть куда-нибудь в уголок и попытаться собрать головоломку. Она была немного странной, ведь на гранях было лишь два цвета: бледно-зеленый и белый. Наощупь этот кубик был не гладким, а каким-то… мягким, что ли? Бархатистым. Томас пытался собрать «Х» на каждой из сторон. Пока, вроде бы, получалось. Земля была холодной, несмотря на теплую погоду, поэтому парень незаметно для себя потянулся к источнику тепла, придвинувшись еще ближе. Откуда-то он знал, что мог доверить Ньюту любую тайну, поэтому именно с ним он делился теми немногочисленными секретами, что успел накопить за время, проведенное в Глейде. — Можешь считать меня сумасшедшим, — усмехнулся подросток, борясь с желанием прикрыть глаза, потому что спать вдруг захотелось неимоверно — это на сто процентов вина человека-солнца и его тепла, — но я думаю, что эта вещь моя. В том смысле, что она принадлежала мне до Лабиринта… — Ты уверен? — чуть отодвинулся глейдер, все еще глядя на головоломку. — Не совсем. Это только ощущение, но… — Томас не успел договорить, как вдруг испуганно выронил кубик из рук. — Что за черт? — Что случилось? — вздрогнул от внезапного оклика Ньют, тут же настороженно напрягаясь.       На земле, куда откинул его подросток, валялся тот самый кубик, но он бы… раскрыт. Это было странно, будто Томас отгадал пароль у шкатулки с секретом. А секрет там и правда был. С опаской взяв в руки отброшенный предмет, подросток вытряхнул из него на ладонь маленький скомканный клочок бумаги. Они с Ньютом одновременно посмотрели друг на друга, пытаясь понять, что стоит делать дальше, однако Новичок был слишком любопытен, чтобы оставить загадку неразгаданной. Начав осторожно разворачивать бумажку, он не ожидал, что оттуда выпадет еще что-то. По виду, это была то ли мини-флешка, то ли карта памяти, но ребята сосредоточились на записке, в которую она была завернута. Там был небольшой корявый рисунок с подписью «Найди это!», а на обратной стороне наспех было начеркано «Убедись, что за тобой не следят!». Слишком странно, слишком расплывчато, слишком интригующе, чтобы оставить все, как есть. — Класс… — проговорил Ньют. — Ясно, что ничего не ясно. — Ну, кое-что мы знаем точно… — ответил Салага, всматриваясь в рисунок. — Это определенно мой почерк. — Видимо, в прошлом ты был очень недоверчивым… — фыркнул блондин на надпись о слежке. — Я думаю, это больше касается Создателей, а не глейдеров, — пожал плечами Томас, начиная хмуриться. — А вот художник из меня и правда отвратительный. — Это точно, — подтвердил подросток, слегка толкая собеседника локтем, — Но, кажется, я знаю, что это за штука. — Правда? — тут же оживился Томас, выжидательно уставившись на парня. — Ага. Не совсем уверен, у кого она сейчас, но я поспрашиваю завтра у ребят. Мы так и не смогли понять, что это, так что переходит из рук в руки желающим попытать удачу, — пожал плечами Ньют, поднимаясь. — А сейчас нам обоим стоит лечь и поспать, потому что если я буду клевать носом на Плантации — это одно, но если ты уснешь в Лабиринте, то это явно ничем хорошим не кончится. — Будешь скучать по мне, если это все же случится? — ехидно поинтересовался подросток, стараясь не зацикливаться на том, что в таком случае его ждет только смерть. — Не-ет… — протянул блондин, показательно скривившись. — Но я все же предпочел бы, чтобы этого не произошло.       «Я» почувствовал, как закончилось воспоминание, и на его лице появилась теплая улыбка. Почему-то с каждым воспоминанием он привязывался к Ньюту все больше — этот парень был хорошим и был способен вовремя удержать Томаса от необдуманных действий. В основном, это были просто ужасающие по своей силе желания пройтись по роже Галли или ввязаться с ним же в перепалку — словесную или физическую, неважно. Несмотря на хрупкое на вид телосложение, подросток был силен, достаточно силен, чтобы разнимать глейдеров или перетаскивать тяжелые мешки. Что удивительно, парни очень хорошо дрались — их скорость сила и рефлексы были на порядок выше обычных. Пусть до оборотней и не дотягивали, у парня было стойкое ощущение, что шансы на победу в схватке равны, особенно учитывая воспоминания Стайлза — пока никто из оборотней не показал достаточного уровня владения своими способностями. Дерек, Скотт и остальные больше полагаются на инстинкты, чем на навыки, и это частенько их подводит. К слову, «Томас» тоже оказался весьма неплох в боевых искусствах, учитывая, что тренировался он с детства, как и Тереза, возможно, как и остальные подростки… Вот только зачем?

***