Научиться бы не париться по пустякам

Следующие несколько дней Рома провел в стенах квартиры Петровых. Он очень старательно избегал встреч с родителями Антона, так как чувствовал себя неловко в их компании. Обычно Пятифан сидел в комнате, играл в змейку на новоприобретенном телефоне, смотрел с Олей сериалы или разглядывал блокноты Антона. На третий день раздался телефонный звонок. Время на часах показывало два дня, так что оба родителя были на работе, а Петрова младшая ушла на кружок по танцам. Антон подлетел к телефону и спешно поднял трубку. — Алло? Да, это я, — затараторил он, пока слева стоял Рома и очень настойчиво буравил друга взглядом, — Д-да, завтра, хорошо… Лицо Петрова озарилось, и он с улыбкой и блеском в глазах посмотрел на Пятифана. Тот же, в свою очередь, изнемогал от нетерпения, так что стал трясти Антона за плечо и громким шепотом спрашивать «Ну че? Че там?». — А можно узнать, поступил ли Роман Пятифанов? — вдруг спросил Петров, после чего поджал губы и немного нахмурился. Рома же замер и почти вплотную припал ухом к трубке телефона. Антон слегка щелкнул его по щеке, чтобы тот не лез, и отвернулся, — Поступил? Точно поступил? Спасибо! Пятифан, услышав это, припал к спине Петрова, сжал его в сильных объятиях и воскликнул: — Ура-а-а! Тошик, Тоша-а-а-а! Антон, закрывая динамик телефонной трубки ладонью, сквозь смех шикнул на Рому, после чего продолжил разговор. — Да. Угум. Секунду, — он высвободился из Ромкиной хватки и принялся быстро что-то записывать на тетрадный лист, — До свидания. Со вздохом положив трубку, Антон посмотрел на Пятифана. — Ну что? Завтра едем на заселение, — он потряс рукой с листком, где были написаны номера койко-мест. Рома тут же расплылся в оскаленной улыбке. — Надо Бяше позвонить! — Пятифан схватил Антона за щеки и громко чмокнул, после чего скрылся за дверью комнаты. Петров так и остался стоять с листком в руке, немного взъерошенными волосами и дурашливой улыбкой на лице. Мило было наблюдать за таким активным и радостным Ромой. Следующее утро, начавшееся с сильного тумана, было наполнено суетой. Борис загружал в машину вещи парней, Карина собирала еду в дорогу, а Оля сдерживала слезы настолько, насколько это было для нее возможно. Рома сидел за кухонным столом, вжав голову в плечи, и наблюдал за тем, как Антон спорит с матерью в коридоре. Он особо не слышал сути разговора, но иногда до него долетали обрывки некоторых фраз. — Возьми, кому говорят! — шипела Карина, всовывая в руки сыну какой-то сверток. — Мам, они мне больше не нужны, — потирая лоб, отвечал Антон, — На службе ни разу приступов не было. — Ну что ты будешь делать… Рома пытался понять, что именно находится в свертке, и у него даже были догадки, но раньше времени паниковать он не стал. — Малая, эй, — Пятифан шепотом обратился к Оле, которая сидела напротив него и усердно выводила что-то на бумаге. Девочка подняла на него вопросительный взгляд, и Рома впервые по-настоящему заметил, как сильно она повзрослела к четырнадцати годам, — У Антохи все нормально с… Он помедлил, после чего поднес указательный палец к виску и сделал несколько круговых оборотов. Оля помолчала, пожала плечами и вернулась к своему занятию. — Говорит, что нормально, — сухо ответила она, будто бы находясь в какой-то прострации. Рома нахмурился. В его памяти обрывками возникли воспоминания из школьных времен, когда Антона периодически донимали то ли галлюцинации, то ли панические атаки, из-за которых приходилось употреблять разные таблетки. «Нужно будет за ним понаблюдать» — подумал Пятифан, переводя взгляд в коридор. Спор там понемногу утихал, и Петров сдался перед натиском матери, принимая в руки загадочный сверток. Наступило время отправки. Как только был выполнен ритуал «посидеть на дорожку», все толпой вывалились на улицу. Оля быстро попрощалась с Ромой крепкими объятиями, а потом, с мокрыми от слез глазами, подошла к брату. — Чего плачешь-то? — со снисходительной улыбкой спросил Антон. — Ты только вернулся, а теперь снова уезжаешь… — Буду на каникулах навещать, — Петров прижал сестру к груди и немного потрепал по волосам. Оля отстранилась от брата и вручила ему в руки пленочный фотоаппарат и небольшой конверт, — Это же твой фотик. — Ничего, будешь мне фотографии присылать, — девочка грустно улыбнулась и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Парни уселись в машину и отправились в долгий путь сквозь толщу тумана. Рома сразу же откинулся на спинку пассажирского кресла и сложил руки на груди. Он чувствовал сильную потребность поспать, так как подъем был очень ранний. Борис через магнитолу включил сборник хитов девяностых, и первая же песня, заигравшая в салоне, погрузила в атмосферу дорожной магии. Пока из динамиков доносилось синтезаторное вступление песни Savage — Don’t cry tonight, Рома сквозь прикрытые веки наблюдал за пролетавшими за окном деревьями, окутанными дымкой. Он почувствовал толчок в плечо и краем глаза увидел, что Антон устраивается поудобнее, чтобы тоже подремать. — Хочешь лечь? — шепотом спросил Пятифан. Петров кивнул и забрался на кресло с ногами, смиренно положив голову на колени парня. Рома аккуратно зарылся пальцами в белоснежные локоны и продолжил наблюдать за лесными пейзажами. Покачивание машины, размеренная и спокойная музыка, и утренняя прохлада убаюкивали лучше любой колыбельной, так что Пятифан сам не заметил, как уснул. Проснулся он от сильного запаха бензина, который нещадно ударял в нос и заставлял морщиться. Рома разлепил веки и сонно осмотрелся. Машина находилась на заправке, снаружи хлопотал Борис, вставляя в бензобак топливный кран, а на сиденье потягивался Антон. Туман за окном уже рассеялся, и солнце медленно ползло к зениту. Петров опустил стекло окна и высунулся на улицу. — Долго еще? — Часа четыре. Из-за тумана пришлось ехать не больше сорока километров в час, — Борис закрепил кран и направился к кассе. — Мы пройдемся пока! — кинул в догонку Антон. Парни вывалились из машины и стали разминаться после продолжительного сна в одной позе. Рома достал пачку сигарет, и хотел было подкуриться, но Петров его осек. — Заправка вообще-то. — Точно… — с оттенками сна, ответил Пятифан, — Отойдем? Заправка находилась в очень интересном месте — вокруг распластались бескрайние просторы цветочных полей, и лишь вдалеке виднелась граница с лесом. Рома зашагал к забору и стал пробираться сквозь траву, словно утопая в море из пестрых лепестков. — Куда ты? — посмеялся Антон, стоя на песчаном краю трассы. — Ща, — кинул Пятифан, зажимая губами сигарету. Он осмотрелся и стал выборочно срывать разные цветы. Спустя пару мгновений он услышал справа от себя щелчок и повернулся. Антон стоял с фотоаппаратом в руках, и, прищурившись, смотрел в дисплей, — Чего делаешь? — Проба пера. Пока Рома продолжал срывать цветы, Петров сделал еще несколько снимков и направился к другу. — На! — Пятифан протянул в кулаке пучок полевых цветов и колосков разных трав, расплываясь в улыбке. Антону захотелось прыснуть смехом, но он прикусил щеки и стал покрываться румянцем. — Ты такой романтик, — сказал Петров, принимая презент в свои руки. Подул слегка прохладный порыв ветра, напоминая, что с завтрашнего дня начнется осень. Спустя еще десять минут, машина тронулась вновь. Спать больше не хотелось, так что Антон и Рома занимали себя как могли — играли в города, в данетку, в камень-ножницы-бумага, да и просто много разговаривали, чем заметно раздражали Бориса. — Я вчера на радостях даже не спросил, куда мы поступили-то, — вдруг опомнился Рома. — Обработка металлов давлением. — Ух, еб… Пятифан представил Антона, облаченного в заводскую робу и каску, и стало как-то не по себе. Новая волна вины накрыла с головой, но сам Петров, кажется, был более чем доволен своей судьбой. За окном показалась уже знакомая промышленная зона с заводом во главе. Сейчас, при свете солнца, металлическая махина не выглядела так угрожающе, как Роме показалось в прошлый раз. Однако, более заметными стали клубы дыма, чернеющие на фоне светлого чистого неба. Путь до общежития занял не больше пятнадцати минут. Когда машина остановилась у ворот, парни заметили на ступеньках крыльца знакомую фигуру. Бяша сидел на бетоне, слегка развалившись, и без зазрения совести курил. Как только он увидел автомобиль и выходящего из него Бориса, то подскочил, отряхнулся и выкинул бычок. — Дальше мы сами, — сказал Антон, вытаскивая из багажника сумки с вещами. — Давай, сын, с Богом, — Борис сдержанно улыбнулся и кивнул на прощание, вновь скрываясь на водительском сидении. — Ну наконец-то, на! — Бяша подлетел к друзьям, как только машина скрылась за поворотом, — Я вас уже заждался. — И тебе привет, — съязвил Рома, в улыбке обнажая клыки. Друзья перебросились парой приветственных фраз, после чего Игорь повел парней внутрь общежития. Почти-студентам были вручены копии ключей от комнаты и прочитаны несколько лекций о правилах поведения в исполнении ворчливой вахтерши. — На первом и втором этаже у нас девчонки, на, — размахивая руками, инструктировал Бяша, — Остальные четыре этажа — мужики. Мне удалось таки допиздеться, чтобы нас поселили в одну комнату, так что нам на третий этаж, на. Игорь в нетерпении перепрыгивал через ступеньки, а парни тащились за ним, обремененные тяжестью сумок. Рома тут же вспомнил самые нелюбимые нормативы, которые приходилось выполнять в армии — бег по склону вверх с тяжеленным рюкзаком. На весь этаж тянулся длинный узкий коридор с множеством дверей. Какие-то из них были обшарпаны, некоторые разрисованы граффити, в одной из комнат вообще двери не было. Парни вопросительно посмотрели на Бяшу. — А-а-а, это… — протянул тот, почесывая затылок, — Помните, я рассказывал, что на первом курсе мы с пацанами дверь старшакам вынесли, на? Ну вот… — Будаев, ты? Сдрысни нахуй! — донеслось из комнаты, про которую сейчас шел рассказ. Бяша фыркнул и повел друзей дальше. — Там в конце коридора туалеты и душевые, кухни две — на втором этаже и на четвертом. На втором можно у девчонок сосиски пиздить, только аккуратно, на, — Бяша подмигнул, а Антон с Ромой одновременно рассмеялись. Они оба понимали, что здесь точно будет некогда скучать, — Ну, милости прошу к нашему шалашу! Игорь гордо встал у двери почти в конце коридора, разводя руки в разные стороны. Он отпер замок и запустил друзей в помещение. Первая ассоциация, пришедшая на ум от обстановки — не отремонтированная постсоветская квартира. Желтоватые, приклеенные кое-как обои со странными узорами, облупленная рама окна, серый тюль, в некоторых местах прожженный сигаретами, и темно-коричневая дубовая мебель — письменный стол, тумбочки и платяной шкаф в углу. Всего в комнате было четыре односпальные кровати, на одной из которых не было даже матраса. — А кто четвертый сосед? — спросил Рома, закидывая сумки на кровать в правом дальнем углу и осматривая помещение. Ему в целом все нравилось, так как ожидания были куда хуже. — Жил тут один типчик, на. Но отправился в академический отпуск… — загадочно произнес Бяша, закрывая дверь изнутри, — В места не столь отдаленные… — Ч-чего? — встрепенулся Антон. Он посмотрел на друга в надежде увидеть оттенок шутки на его лице, но тот был серьезен, — Реально? Бяша кивнул, сложив руки на груди. — Наш техникум хоть и кажется более-менее приличным, но это все еще шарага, на, — он начал важно ходить из стороны в сторону, будто сейчас собирался учить новобранцев азам выживания. Хотя отчасти, так и было, — У парней здесь три пути. Игорь начал перечислять, загибая пальцы: — Отчисление, завод, тюрьма. Со временем поймете, о чем я говорю, на. Антон и Рома переглянулись. Они, конечно, многому были научены в армии, но теперь им казалось, что настоящую дедовщину они встретят именно здесь — в стенах обители знаний. — Ну, не будем о плохом! — Бяша хлопнул в ладоши, — Обустраивайтесь пока. А завтра у первашей будет торжественное вручение студенческих билетов, на. Типа, линейка на первое сентября. Когда все вещи были разложены, Рома потянулся, хрустнув несколькими суставами, и громко зевнул. — Че, где посмолить можно? — Да можно прям тут — в окно, на. Рома и Бяша тут же почувствовали на себе осудительный взгляд Антона, который не хотел, чтобы стены и мебель пропитались табачным дымом. Ему и так приходилось терпеть пассивное курение, когда он находился рядом с парнями. — Хотя лучше на кухне, да? — неловко усмехнулся Игорь, уворачиваясь от испепеляющих глаз друга. Товарищи юркнули в коридор, оставляя Антона в комнате, и поторопились на четвертый этаж. Рома с интересом осматривал убранство общежития. Он не мог понять, какие чувства у него вызывают бетонные крашеные стены, обитые ступеньки лестницы и покоцаные двери. Когда он оказался на кухне, то болезненно выдохнул, ведь обстановка очень напоминала родной дом. Такая же грязно-голубая плитка, такой же холодильник, который дышит на ладан, такая же клеенчатая скатерть на столе. «Надеюсь, я просто привыкну. Здесь, по крайней мере, нет бухого отца» — думал Рома, еще раз окидывая помещение взглядом. Кухня пустовала, хотя на тумбе стояла забытая хозяином чашка чая, от которой все еще исходил пар. — Пока здесь спокойно, — сказал Бяша, открывая окно. Он встал на табуретку и пошарил рукой по пространству между верхним настенным ящиком и потолком, затем извлек оттуда глиняную пепельницу в виде человеческой руки, — Через недельку-две начнется движуха, на. Рома уселся рядом с другом и закурил, устремляя свой взгляд в окно. Сквозь ветви высокого тополя было видно мост, проезжающие по нему трамваи и кусочек серой реки. Вдруг позади Пятифана раздался громкий стук ботинок, а затем грохот кухонной двери. Рома вздрогнул и обернулся. В проеме он увидел парня, примерно его роста и телосложения, разве что черты лица казались очень взрослыми, а на подбородке виднелась неухоженная щетина. Юноша держался за дверной косяк обеими руками и тяжело дышал, приходя в себя после, кажется, продолжительного бега. Внешний вид его сразу насторожил Рому — кожаная куртка, джинсы, заправленные в берцы, и полностью обритая голова. Незнакомец стал таращиться на друзей, которые мирно курили за столом, затем перевел взгляд на Бяшу и лицо его озарилось. — Игорек, выручай, — сдавленно произнес он, — Я мастахе обещался завтра долг закрыть по ФКС. Дай конспекты? Рома половину слов незнакомца не понял, так что перевел вопросительный и ошарашенный взгляд на Бяшу. Тот, в свою очередь, рассмеялся. — Ты как гром среди ясного неба, ничего не меняется, на. Будаев встал, оставив непотушенную сигарету на краю пепельницы, и подошел к Роме. — Ромка — это Серега. Серега — Ромка. Пятифан тоже встал и протянул руку парню, все еще пребывающий в замешательстве. Бяша это заметил, и поспешил объясниться. — Это мой местный кореш с третьего курса. Постоянно у меня конспекты таскает, на. Да? — он шутливо ткнул Сергея в плечо и рассмеялся. Юноша, в свою очередь, сконфуженно нахмурился и пожал Ромкину руку, приветственно кивая. — Скинхед что-ли? — преодолевая все нормы приличия, с усмешкой спросил Рома и еще раз окинул взглядом образ нового знакомого. — Да, нет… — хотел было оправдаться Сережа, но Игорь его прервал, притягивая к себе за шею. — Да какой скинхед, этот паря и котенка не обидит, не то что человека, на! — он потрепал друга по обритой голове, пока тот заливался краской и пытался возмутиться. — Так, а теперь можно мне толковый словарь, пжалста, — затушив сигарету, начал Рома, — Что за «мастаха». — Мастаха — это на сленге шараги наставница, — Бяша поднял указательный палец вверх, — Ну, типа, классная руководительница, на. — А ФК…С? — Физика конденсированного состояния, — ответил уже Сережа, поправляя косуху и протирая лоб, — Предмет такой. Рома задумчиво хмыкнул, пока Будаев тушил свою сигарету и прятал пепельницу. — Пошли, Серый, дам я тебе все что просишь, — Бяша направился в коридор, а двое парней поспешили за ним. — Ты тоже в общаге живешь? — решил начать разговор Пятифан. Он присматривался к новому знакомому с недоверием, но подумал, что раз его лучший друг завел общение с таким человеком, то можно не переживать из-за его грозного внешнего вида. — Нет, я местный, — ответил Сергей, опуская взгляд. Рома удивился тому, как сильно голос парня не подходил его образу — он казался слишком мягким и неуверенным, хотя облик внушал, мягко говоря, опасения. — Местным в общагу тоже можно? — Если знать как, то можно все, на, — вмешался Бяша, заливаясь смехом. Когда трое парней ввалились в комнату, Антон стоял у окна и разговаривал по телефону с сестрой. Он обернулся и, увидев незнакомого человека, встрепенулся. — Ладно, Оль, пока, — бросил Петров и положил трубку, окидывая взглядом Сергея. — Тоша — Серый, Серый — Тоша, — повторил представление Бяша, тут же бросаясь к своей тумбочке. Там, среди разных потрепанных тетрадей, он стал искать нужные конспекты за предыдущий курс. Антон робко улыбнулся и подошел к Сереже, протягивая руку. — Так это вы те два легендарных друга из поселка, о которых Игорек трещал без умолку? — Сергей пожал Петрову руку, немного расслабился и перестал выглядеть таким смущенным новой компанией. Рома и Антон же отметили про себя, что очень непривычно слышать в адрес друга обращение «Игорек». Похоже, погоняло «Бяша» здесь не прижилось. — Да, они самые, на, — со смехом ответил Будаев, протягивая товарищу толстую тетрадь с записями, — Сам найдешь, что тебе нужно. — Спасибо, — Сергей выдохнул с облегчением и отсалютовал, разворачиваясь к выходу, — Ну, пока. Когда новый знакомый скрылся за дверьми, Антон и Рома перевели вопросительные взгляды на Бяшу, как бы интересуясь нормальный ли это парень и можно ли ему доверять. — Хороший он, — успокаивающе ответил Игорь, шмыгая носом, — Да, странный. Да, неуклюжий. Да, неловкий. Да, одевается как дибил. Но душевный, сука. Все друзья хором рассмеялись и направились к своим кроватям. Остаток дня парни провели за разговорами. Бяша учил товарищей тому, как нужно находить подход к преподавателям, какие пары можно прогуливать, а какие ни в коем случае, и каких парней в техникуме лучше остерегаться. Ближе к вечеру было принято коллективное решение, что нужно что-нибудь поесть. Игорь порыскал под кроватью и вытащил целый мешок картошки. — Ого, вот это запасы! — восхитился Антон, — А почему под кроватью? — Спиздят иначе, — пожал плечами Будаев, отбирая из мешка клубни побольше, — Здесь еще вот какое правило — что плохо лежит, то общее, на. Трое друзей поднялись на кухню, по пути наткнувшись на несколько парней. Все они были старше по курсу, и каждый очень добродушно здоровался с Бяшей. — Ты тут пользуешься популярностью? — сквозь смешок, спросил Антон, начиная чистить картофель. — Типа того, — Игорь закурил, выпуская в окно облако дыма. Тьма опускалась на город, так что стали загораться желтые фонари, — Лучше ни с кем не ссориться, на. Спустя сорок минут была нажарена куча картошки с луком, которую друзья уминали с одной сковородки. На кухне объявились еще два первокурсника, но они предпочли молча заварить чай и уйти. Время неумолимо приближалось к полуночи, так что друзья улеглись спать. Бяша отключился сразу, а вот Рома с Антоном долго ворочались и не могли провалиться в сон. — Пс, спишь? — громко прошептал Пятифан, поворачиваясь спиной к стене. Он сквозь тьму вглядывался в лицо Петрова, кровать которого стояла у противоположной стены. Антон разомкнул веки и помотал головой. Рома сел и посмотрел на яркий дисплей телефона. Время перевалило за час ночи, но сна не было ни в одном глазу, — Хочешь на перекур? Петров, естественно, никогда не горел желанием начать курить, но на перекуры ходил часто, чтобы побыть с Ромой. Парни тихо вышли из комнаты, минуя мирно сопящего Будаева. Коридор выглядел гораздо более пугающим, когда из источников света была лишь тусклая лампочка со стороны лестницы. Пятифан машинально взял Антона за руку и пошел вперед, пробираясь сквозь полумрак. Когда парни вышли на лестничную клетку, погруженную в давящую тишину, Рома остановился и повернулся к Петрову. Он притянул того за шею и заключил в объятия, тяжело вздыхая. — Ты чего? — с легкой улыбкой, удивился Антон. — Ничего… Просто так… Петров обнял Рому в ответ, и его сердце стало наполняться умилением. Почти сразу после начала отношений, Пятифан стал вести себя с Антоном как маленький котенок, стал ласковым и нежным. Это очень льстило Петрову, и он был готов подарить Роме всю свою заботу и любовь, если понадобится. Простояв еще около двух минут в тишине и ощущая тепло друг друга, парни все же сходили на погруженную во тьму кухню. Они успели обсудить свои впечатления от первого дня в общежитии, после чего сон все же стал прокрадываться в их ослабленные переездом тела. Следующий день для Антона начался с того, что он пытался разбудить двух своих соседей по комнате. Он сразу знал, что будет выступать в роли «мамы» для парней. Он был сам далек от идеала дисциплинированности, но все равно считался в их компании самым приближенным к стандарту прилежности. Итак, Рому получилось разбудить всего за пять минут, а вот Бяшу пришлось расталкивать чуть ли не ногами. Пока Пятифанов и Будаев сидели на кухне и сонно курили, Антон носился по этажу и пытался найти утюг, который уже успели утащить в одну из комнат. В плане хозяйства он оказался очень боевым, так что смог отвоевать у какого-то второкурсника право пользования утюгом и гладильной доской на ближайшие двадцать минут. К этому моменту в комнату вернулись утренние курильщики, которые, кажется, вообще не торопились собираться на первый учебный день. Рома хотел было натянуть свою неизменную адидасовскую олимпийку, но тут встрял Антон. — Надень хотя бы в первый день рубашку. — У меня нет, — простонал Пятифан, — Да и зачем? — Как нет? — удивился Петров, вскинув брови, — Я тебе одну из своих дам. Рома смотрелся в зеркало на дверце шкафа и пытался завязать галстук. Он постоянно ругался под нос и томно вздыхал, когда петля все никак не получалась аккуратной. — Чего пыхтишь, давай помогу, — посмеялся Антон, приближаясь к Ромке. Последний покорно повернулся, и пальцы Петрова скользнули к шее. Антон стал ловко производить манипуляции с галстуком, опустив взгляд вниз, а Пятифан наблюдал за другом. Он любовался строгим нарядом Антона, его аккуратной рубашкой и пиджаком цвета хаки. Рома поймал себя на мысли, что никогда до этого окончательно не принимал один аспект собственной любви — он начал засматриваться на мужскую красоту Петрова. Раньше, в начале отношений, когда остаточные крупицы гомофобности все еще сидели в сердце, Рома убеждал себя, что любит только внутренний мир Антона — его характер, натуру. Но он не позволял допустить даже мысли о том, что готов часами смотреть на сильные руки Петрова, на его торс, широкую спину, островатые ключицы или мускулистые лопатки. Сейчас же, пока Антон управлялся с галстуком, Рома словно утопал в этой мужественной красоте своего спутника. Сейчас Бяши в комнате не было — он ушел к каким-то знакомым на этаж выше — так что у Пятифана проскользнуло мимолетное желание поцеловать Антона. Тот, в свою очередь, закончил измываться над предметом украшения и поднял свои глаза на Рому. Немного помедлив, он сам ненадолго прильнул к губам Пятифана. — Ну вот и все, — весело бросил Антон, выскальзывая из рук Ромы, который уже хотел всецело вовлечь Петрова в долгий и глубокий поцелуй, — Пора идти. Рома слегка цокнул языком, вновь поражаясь тому, как Антон порой умеет подстегнуть к действию, а затем собственноручно все обломать. Пятифан все же надел поверх рубашки свою пресловутую олимпийку, после чего последовал за Петровым в коридор. Из комнат лениво выползали студенты. По их внешнему виду сразу можно было понять, с какого они курса. Большинство первокурсников, как и Антон, были при параде. А вот старшие ребята отправились в объятия первого учебного дня в чем Бог велел — в растянутых свитерах, поношенных футболках, спортивных костюмах и прочее, и прочее. Парни нашли Бяшу уже на улице в компании их нового знакомого. — Доброго утречка! — очень добродушно протянул Сергей. Он был в том же репертуаре, что и вчера — разве что джинсы сменили свой цвет с темно-синего на черный. Рома усмехнулся, снова удивляясь тому, как поведение Серого не коррелирует с внешним видом. — Сейчас куда? На трамвай? — спросил Антон, осматривая толпы студентов, шагающих через гаражи к мосту. — Какой трамвай? Сегодня на Сереге поедем, на, — Бяша хлопнул в ладоши, расплываясь в довольной улыбке. Петров и Пятифанов уже сбились со счета, сколько раз за последние сутки им приходилось вопросительно переглядываться друг с другом. — Я вас подвезу, — пояснил Сережа, покрутив на указательном пальце кольцо с автомобильными ключами, — Должен же я как-то Игорька за конспекты поблагодарить. — Тачка есть? Круть, — протянул Рома, пока в его глазах плясали блики восхищения. Он с подросткового возраста мечтал о собственной машине. Сергей поманил троих парней за собой, и когда четверка студентов вышла за пределы общежития, напротив, у «женского» учебного корпуса, показалась скромная семерка темно-серого цвета. Кое-где, например, на двери со стороны водительского сиденья и на бампере, виднелись небольшие вмятины, а краска на подвеске стерлась, но в целом, машина не выглядела сильно плохо. Компания парней загрузилась в транспорт, Бяша чуть не подрался с Ромой за переднее сиденье, но, все же, самодовольно уселся рядом с Сергеем, а Антон с Пятифаном упали назад. Петров невольно вцепился в колено Ромы, когда Сережа преодолевал мост, потому что его, как показалось, вообще не заботили ограничения скорости и правила дорожного движения, а Бяша с Пятифаном наоборот восторженно вскрикивали после каждого крутого виража. Когда Антона и Рому высадили на небольшой площади недалеко от учебного корпуса номер два, именуемой «Площадь Металлургов», у Петрова дрожали ноги от столь драйвового вождения. Толпа первокурсников кучковалась в центре, а вокруг сновали взрослые, которые, похоже, были будущими кураторами. Рома и Антон приблизились к толпе, но не горели желанием попасть в общий хаотичный поток студентов, так что держались чуть поодаль. Петров стал осматривать подростков, которые все казались очень молодыми по сравнению с ним самим. В толпе он увидел блондинистые развевающиеся волосы, и лицо одной девушки показалось ему очень знакомым. Когда Антон прищурился, то в виски ударила волна адреналина. — Рома, скажи, что мне это только кажется, — Петров взял Пятифана за подбородок и повернул его лицо в сторону, как ему казалось, давней знакомой. — Твою мать… — прошептал Рома и зашагал в сторону девушки. Антон хотел возразить, но проглотил слова и пошел за предводителем. — В Российской Федерации более восьмидесяти субъектов, а тебя занесло именно сюда, — недовольно сложив руки на груди, процедил Пятифан, обращаясь к девушке. Она подняла взгляд на парней, и теперь не оставалось сомнений, что это та самая Катя Смирнова, что с определенной периодичностью отравляла жизнь команде Вольтрона в школьные годы. Екатерина застыла, судорожно бегая глазами по лицам бывших одноклассников, после чего расплылась в сладкой улыбке. — Ой, Ромочка, Антошенька, — протянула она, в своей привычной манере сложив руки ладонями друг к другу, — Как поживаете? В голосе Смирновой не чувствовалось той же язвительности, что в былые времена, но Пятифан все равно напрягся от осознания, что Катя будет учится в том же техникуме, что и они с Антоном. Девушка скользнула глазами по фигуре Петрова, и на ее лице появились заметные оттенки удивления. — А где твои очки? — жалостливо произнесла Катя, сцепляя руки за спиной. — Не ношу больше, — аккуратно ответил Антон. Смирнова вела себя так, словно она стала приличной девушкой, не способной на злодеяния. Но Петров все равно не намерен был расслабляться в ее присутствии. Он все еще помнил те случаи из школы, когда приходилось краснеть из-за ее выходок. Особенно ярко запомнилась подстава со школьным журналом, из-за которой Антону пригрозили исключением. Что-то в ней явно было не так, но выяснять, что именно, желания не было. — Ты как сюда загремела? — с нотками издевки, поинтересовался Рома, в очередной раз смерив девушку оценивающим взглядом. Внешне Катя почти не изменилась, разве что, волосы, более не собранные в аккуратную косу, стали длиннее и чуточку темнее. — С мамой сюда переехала, — Смирнова улыбнулась широко, но как-то неискренне. Пятифан хотел еще о чем-то спросить, но его прервал громкий мужской голос. — Дорогие первокурсники! — вещал высокий упитанный мужчина с залысиной и усами. Ботинки его блестели, а деловой костюм так и отдавал роскошью, — Меня зовут Тельтевской Валентин Леонидович. Я директор техникума, в котором вам предстоит учиться все последующие годы… Дальше последовала нудная речь с наставлениями, и нотации о том, что нужно блюсти правила и держать планку, ведь «Вы — лицо нашего учебного заведения». Далее всех присутствующих пригласили пройти к кураторам, каждый из которых держал табличку с названием направления. Антон и Рома подошли к женщине, которой на вид было не больше тридцати лет. Она смотрела на всех поверх очков и не выглядела очень опытным преподавателем, но сильно старалась показать свою статность. В руках она сжимала табличку со словами «Обработка металлов давлением». Как и ожидалось, группа состояла из парней. Однако, в толпе показалась невысокая девушка с короткими каштановыми волосами, подстриженными под карэ. — Бедная девочка, как же тебя угораздило сюда поступить… Среди парней нарасхват будешь, — залепетала женщина, когда заметила ее среди молодых людей. Девушка же лишь усмехнулась и спрятала глаза за челкой. Когда все студенты нашли своих кураторов и приняли во владение студенческие билеты, ватага первокурсников направилась в учебный корпус, в котором проходили вступительные экзамены. Там должны были пройти организационные собрания и первые лекции. — Напрягает меня эта Смирнова, — говорил Рома, на ходу склонившись к Антону. Тот молча кивнул, сдвигая брови к переносице. Кучки студентов разбрелись по назначенным кабинетам учебного корпуса номер два. Рома с Антоном заняли предпоследнюю парту среднего ряда и стали оценивающе бегать глазами по присутствующим. Все одногруппники выглядели вполне прилично, и, кажется, от них не исходило никакой опасности. Пятифан вспомнил слова Бяши о том, что «Группы металлургов всегда самые спокойные и неразнообразные, на». И действительно. Среди парней, которые выглядели молодыми, неокрепшими, взятыми как на подбор, выделялась разве что только та единственная девушка, которой «посчастливилось» учиться на металлурга. Ну и Антон с Ромой, так как они были самыми взрослыми. Первые лекции показались самыми невыносимыми из-за своей неловкости. Наставница, далее — мастаха, по имени Таисия Алексеевна пыталась провести знакомство группы в игровой форме, но это быстро скатилось в скомканные приветствия, так что решили, что каждый просто встанет и назовет свое имя. Далее целых два часа шла лекция под названием «Введение в профессию», где Рома чуть не провалился в сон — настолько скучно рассказывали про профессию металлурга. Казалось, будто первый учебный день должен был закончиться раньше, но из-за всей суматохи студенты вывалились из здания только в четыре вечера. На выходе с территории Пятифан снова заметил Смирнову, которая, как ему показалось, очень активно «обрабатывала» его одногруппницу. Рома выскользнул из поля зрения Антона и стал быстро приближаться к девушкам. Катя, однако, упорхнула к тому моменту, когда Пятифан подошел к воротам. — Варя, да? Девушка с карэ посмотрела на Рому, подняв одну бровь, и осмотрела его с ног до головы. — Ты с этой не водись, — Пятифан указал в сторону, где скрылась Смирнова. Варя хмыкнула, пожав плечами. — Да она вроде милая… — Милая-милая, — Рома сплюнул куда-то в сторону, — Потом только не плачь, когда по всей шараге слухи поползут, что ты под забором всякими интересными вещами занималась с кем попало. Девушка сложила руки на груди и улыбнулась одной стороной губ. — А что, был у тебя такой опыт? Рома немного опешил, но почти моментально соскалился в улыбке. «Неужели достойный соперник для подколов?» — подумал он. — Типа того… В школе мы в одной учились, — Пятифан немного уменьшил приказной тон, — И если она что-то будет про меня говорить или вот про него… Рома указал на Антона, который к этому моменту в недоумении подошел к собеседникам. — То это все неправда, — закончил парень, доставая пачку сигарет. Варя смерила парней недоверчивым взглядом, но потом смягчилась и махнула рукой. — Ладно, так уж и быть, — бросила она, потом бесцеремонно подцепила из пачки Ромы сигарету и удалилась по тропе меж деревьев. Антон и Рома с удивлением проводили одногруппницу взглядами. — Она точно что-то замышляет, — сказал Пятифан, чиркая зажигалкой. Петров понял, о ком идет речь, и глубоко вздохнул. Парни направились на трамвайную остановку. В транспорте было шумно и тесно, так как множество студентов как раз направлялись в общежития и домой. После оплаты проезда, Рома схватил Антона за запястье и потащил его в самый конец, где людей было меньше всего. Петров хотел облокотиться о стену, но транспорт резко тряхнуло, так что он с размаху ударился спиной, а Рома полетел на него. В последний момент он успел вытянуть правую руку вперед, так что затормозил в нескольких сантиметрах от лица Антона. Пятифан и не думал отстраняться. Он нависал над Петровым и смотрел ему прямо в глаза. Антон же смущенно отвел взгляд и прошептал: — Рома, люди… Пятифан промолчал. Его губ коснулась улыбка, когда он любовался предзакатными лучами, которые нежно целовали черты лица Антона. Очень хотелось к ним присоединиться, так что Рома слегка поддался вперед. Он особо не боялся, что кто-то это увидит, так как закрывал Петрова своей широкой спиной. К тому же, все люди сейчас прилипли к окнам и наблюдали за заходящим в во́ды реки солнцем, периодически охая от восхищения. Но Рому закат не интересовал — перед его взором предстало кое-что прекраснее розовеющего неба. Пятифан коснулся указательным пальцем Тошиного подбородка, приподнимая его голову, после чего очень аккуратно, будто в страхе спугнуть, дотронулся его губ. Это был, пожалуй, один из самых трепетных и робких поцелуев за всю его жизнь. За спиной Ромы зашевелились пассажиры, послышался топот и скрежет закрывающихся дверей. Когда Пятифан отстранился, Антон прерывисто выдохнул и тихо сказал: — Ром… — Да?.. — Мы проехали нашу остановку.