Научиться бы не париться по пустякам

Холодный октябрь навалился на город. Антон и Рома сидели на паре по философии и боролись с желанием опустить головы на парту и моментально уснуть — на веки давила и погода и недостаток сна. Поселиться с Бяшей в одной комнате было одновременно и хорошим, и плохим решением. Друг помогал и не давал заскучать, но, в то же время, члены команды воссоединившегося Вольтрона не могли удержаться от долгих ночных разговоров. Режим сна сбился окончательно, так что Антон и Рома были не в силах слушать слова лектора и уж тем более вести конспект. Они сидели на самом лучшем для бездельничества месте — на последней парте самого левого ряда. Антон смотрел в окно в метре от себя, подперев подбородок рукой. Слева от него сидел Рома. Точнее, не сидел, а почти лежал на Тоше. Пятифан положил голову ему на плечо и развалился на стуле. Под партой парни сцепили руки и лениво перебирали пальцы друг друга. За окном барабанил дождь, что убаюкивало еще сильнее. Чтобы совсем не выпасть из реальности, Антон и Рома стали играть в игру — они выбирали две сбегающие по стеклу капли и соревновались, чья капля добежит до низа быстрее. Когда капля Антона в очередной раз победила, Рома притворно-трагично вздохнул, вдруг вытащил свою руку из ладони Петрова и выпрямился. Пятифан открыл свою тетрадь на последней странице и стал выводить ручкой слова. Перешептываться не хотелось — голос лектора по философии был настолько спокойным и тихим, что всем в аудитории приходилось молчать, чтобы слышать материал про Фридриха Гегеля. Пока рвение учиться у группы металлургов не угасло. Ключевое слово — пока. «Чем сегодня займемся?» Рома пододвинул тетрадку к Антону. «Не знаю. Бяша обещал какой-то сюрприз.» Прочитав ответ, Пятифан удивленно хмыкнул и стал расчерчивать поле для игры в «Крестики-нолики». Нужно было выдержать еще пятнадцать минут пары. Поставив крестик в самый центр, Рома снова положил голову Тоше на плечо и стал ждать ответного хода. Взгляд его вдруг скользнул на средний ряд на третью парту, где сидела Варя. Она, прищурившись, смотрела на друзей через плечо, а когда поймала на себе Ромкины глаза, то встрепенулась. Мимолетная волна удивления и неловкости отразилась на ее лице, но потом Варя ехидно улыбнулась и показала Пятифану средний палец. Ромка соскалился в улыбке и ответил тем же. Одногруппница беззвучно похихикала в кулак и отвернулась обратно к доске. На секунду Рома задумался над тем, стоит ли перед Варей быть аккуратней в отношении Антона. Но потом он понял, что ему, в общем-то, все равно. В своей голове он хранил уже множество оправданий на случай, если кто-то будет придираться к его трепетному поведению в сторону Тоши. А в кармане он всегда хранил сжатые кулаки, на случай, если кому-то особенно надоедливому не будет хватать слов. Когда лектор объявил конец пары — в техникуме не было звонка, как в школе — Рома потянулся, разминая суставы. Он думал, что к ним подойдет Варя, как всегда она делала на переменах, но девушка очень быстро выскользнула из кабинета, оставив сумку на стуле. Следующая пара должна была пройти в этом же помещении, так что никто никуда не спешил. — Доброго утречка, на! — послышалось со стороны входа. Парни повернулись к двери и увидели веселого, но немного заспанного Бяшу. Его отросшие волосы были взъерошены, будто он только десять минут назад вылез из-под одеяла, что вполне могло быть правдой. Антон и Рома все еще не привыкли видеть Игоря без его фирменной челки и выбритых висков, но больше ничего ни во внешности, ни в поведении не поменялось. Или, они еще не успели этого заметить. — Встал все-таки, — усмехнулся Антон, вспоминая, как пытался утром разбудить друга к первой паре, но бросил эту затею, чтобы не опоздать самому. Бяша, размахивая руками, подошел к друзьям, сопровождаемый изучающими взглядами. Все одногруппники Тоши и Ромы заворожено смотрели как на них самих, так и на их старших по курсу друзей. — Сегодня! — Бяша встал сзади парней и склонился к ним, притягивая к себе за плечи, — Сегодня у Серого днюха! Антон и Рома удивленно смотрели на Игоря с двух сторон. — Че ты раньше не сказал, дурак! — вдруг возмутился Пятифан, — Подарок бы хоть приготовили. — Да ладно, купите потом елочку ему в тачку и хватит, — засмеялся Будаев, выпрямляясь, — А так, он сегодня проставляется и приглашает в гости после пар, на! У вас же сегодня три? Когда Антон и Рома одновременно кивнули, Бяша расплылся в улыбке и потер ладони. Он осмотрелся, чтобы удостовериться, что никого из преподавателей нет поблизости, после чего приподнял подол джемпера. Взгляду открылись оттопыренные карманы растянутых спортивок, из которых торчали какие-то красные жестяные банки. Ловким движением рук Будаев выудил банки наружу, и парни смогли прочесть название напитка. — Серьезно? Балтика девятка? — подняв одну бровь, нервно спросил Антон. Бяша же довольно улыбнулся и протянул банки друзьям. — Подгон от Серёги. На разогрев, так сказать. Рома взял банку в руку и покрутил ее, с интересом осматривая дизайн. В селе Балтика обычно была не крепче пятерки, отчего девятка казалась чем-то более внушительным. Антон же брать алкоголь отказался. — Не буду я прямо на учебе пить, Бяш. — Так можешь не сейчас, а когда в другой корпус поедете, на, — спорил Игорь, — У вас же физика в женском сегодня. Антон нахмурился, и хотел было уже согласиться принять «подгон», как Бяша заметил на краю его парты фотоаппарат, который Тоша теперь часто носил с собой. — О, фотик! Ну-ка, щелкни нас с Ромой, — весело сказал Игорь, приобнимая Пятифана за плечо. Последний, в свою очередь, зарядился энергией друга и усадил его за парту, вставая сзади. Парни взяли в руки по банке пива и стали позировать, пока Антон расплывался в улыбке умиления. Он сделал несколько снимков, после чего почувствовал сзади легкий толчок под лопатку. Обернувшись, Петров увидел Варю, которая протягивала ему аккуратно-сложенный тетрадный листок. Она как будто бы пыталась сдержать улыбку, потому что сложила губы бантиком и нервно водила ими из стороны в сторону. Глаза же выражали какое-то… Предвкушение? — Это чего? — ошарашено спросил Антон. — От тайной поклонницы, — сказала Варя сдавленным голосом, и прикусила губу, не в силах больше сдерживать хотя бы улыбку. Все замолчали, а от Ромки сразу почувствовались волны напряжения. Ну, почувствовал их только Антон, оно и понятно. Бяша же наоборот заинтересовался и подлетел к Варе. — Нифига, у Тохи уже фанатки, на! — восторженно воскликнул он и потянулся к записке, но Варя отдернула руку. — Слыш, это не тебе, — фыркнула она, оценивающе осматривая Будаева и задерживая взгляд на зазоре в зубах, — Ты кто вообще? Горшок? Варя до этого момента ни разу не общалась с Бяшей, она лишь видела Антона и Рому в его компании издалека — у ворот техникума, в коридорах между парами или у общежития — но лично завести разговор получилось только сейчас. Игорь сконфуженно выставил руки перед собой и неловко усмехнулся. — Ладно тебе, злая какая, на. — Варь, это Бяша, наш школьный друг, — «на отвали» сказал Антон, не отводя взгляд от бумажки в руках девушки. Он буквально чувствовал спиной прожигающий взгляд Ромы, который пытался не показывать на лице рвущееся наружу любопытство. Петров принял записку из рук Вари и стал разворачивать, присаживаясь прямо на край парты. Все вокруг с большим интересом наблюдали за этим процессом. Кажется, только сейчас Антон на самом деле понял, как на самом деле неловко было Роме тогда в армии читать письмо Полины при всех. Но у Петрова не было секретов, так что и скрывать содержание послания смысла нет. — Антон, — начал читать Тоша, но Варя громко вздохнула и подбоченилась. — Ты будешь прям при всех читать? — возмутилась она, — Это же неприлично. Петров лишь пожал плечами, кинув короткий взгляд на подругу, и продолжил. — Антон. Я бы очень хотела с тобой общаться, но не могу. Ты красивый, и, я уверена, умный и приятный парень. Ты мне очень нравишься. Если хочешь узнать, кто я, то приходи к воротам техникума в пять часов. Короткую тишину после прочтения разрезал удивленный выдох Бяши. — И кто это, на? — Понятия не имею. И не хочу иметь, — сказал Петров, стараясь не подавать виду, что в записке есть еще кое-что. Он смял бумажку и с точностью баскетболиста кинул ее в мусорное ведро, которое стояло неподалеку от последней парты в углу. Варя выглядела удивленной такому жесту, но в целом, ее веселила вся эта ситуация, так что она быстро расплылась в ехидной улыбке. — Ну и кто это, все же? — с ноткой грубости в голосе отчеканил Рома, обращаясь к Варе. Он присел на стул Антона и развалился, стараясь принять максимально развязную и расслабленную позу, будто ему совсем неинтересно и спрашивает он так — для общего развития. — Думаешь, скажу? Я обещала не выдавать, — фыркнула девушка, присаживаясь на место Ромы, которое пустовало. Она кинула короткий взгляд на Петрова, который сидел с ее стороны на краю парты и медленно погружался в раздумья. Он решил не говорить друзьям о том, что в записке, в самом нижнем правом углу была нарисована маленькая ягодка клубники. Антон сразу догадался, чьего авторства послание оказалось в его руках. Кто еще в школьные годы был помешан на клубнике? У кого на портфеле, резинках для волос, пенале и даже тетрадях была изображена эта ягода? Правильно. Смирнова, будь она неладна. Петров не был уверен, что Бяша и Рома запомнили такую особенность Катьки. Может, они вообще не замечали этого помешательства на клубнике, когда учились с ней в одном классе. Но, справедливости ради, и пересекались они с Екатериной не так часто, как Антон. Ведь он был основной целью для ее издевок и подстав. Теперь медленно, но верно, картинка складывалась как надо. В школьные годы Катя была влюблена в Петрова, это ему стало ясно сейчас, после записки. Все эти нелепые способы привлечь внимание отныне имели смысл. Будь Тоша девчонкой, а Катя парнем, то она точно дергала бы Петрова за косички, начиная с шестого класса. «Даже если допустить, что Смирнова действительно любила меня в школе, и любит до сих пор, то почему она водится с Пашей?» — напряженно думал Антон. Тревожность, зерно которой посеялось после встречи с Поддубным на заброшке, начало прорастать, но из мыслей Петрова выдернул громкий Бяшин вопрос. — Ты же не потащишься в пять вечера к воротам? У нас дела, на, — Игорь поднял брови и слегка потряс в руке банку пива, напоминая про день рождения друга. — Не потащусь, конечно. Делать мне нехуй, — Антон решил придать своим словам больше злобной окраски, чтобы не была заметна его тревожность. Да и сам он не горел желанием зачем-то видеться с Катей. Или не с Катей. Он был уверен не до конца, но пока решил думать, что это она. На всякий случай. А еще он решил выбить из Вари подтверждение своим догадкам, но немного позже. Рома же сидел молча, потупив взгляд. Он нервно перебирал пальцами, прокручивая в голове текст записки. Ревность снова взрастала в нем, но выпускать это чувство наружу он не желал. В прошлый раз в армии это не закончилось ничем хорошим, да и сам Антон тогда показал, что никто кроме Пятифана ему неинтересен. Но что поделаешь с собственной натурой. За секунду самого себя не поменяешь. Хотя Рома очень этого хотел, потому что понимал, что на пути Антона будут возникать еще множество вот таких «поклонниц», и лишний раз выводить самого себя и своего возлюбленного на эмоции желания никакого нет. Пятифан поднял взгляд и посмотрел на возвышающийся профиль Тоши. Выглядел он задумчиво, хотя пытался это скрыть, брови его были слегка нахмурены, а губы поджаты, и взгляд устремлен куда-то вне пространства. Для Ромы всегда оставалось загадкой, о чем Антон иногда вот так задумывается, словно летает в облаках. Но, зная его мечтательную натуру, Пятифан и не пытался это выяснить. Лезть в чужую голову не хотелось, так что Рома постарался отбросить все плохие и ненужные мысли подальше. В кабинет вошла преподавательница по литературе, так что Бяша быстро попрощался и вылетел из кабинета, пообещав после пары сопроводить друзей до женского учебного корпуса. Рома спохватился, что на столе стоят две банки пива и быстро спрятал их вниз, поставив на пол возле железной ножки парты. Началась лекция о поэтах-футуристах, и Пятифан вспомнил, почему не любил эту тему и в школьные годы — слушать и читать стихи Велимира Хлебникова было невыносимо. Рома водил указательным пальцем по парте, очерчивая узоры маленьких трещин на краске, и краем глаза наблюдал за Антоном, который откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Думал он сейчас вот о чем — стоит ли рассказать Роме о своих догадках насчет Смирновой? Или сначала выбить из Вари подтверждение? Или вообще не говорить об этом Роме и забыть все как страшный сон? Петров запутывал сам себя, отчего тревога клокотала в груди. Антон грустно вздохнул и поддался слабости своего тела, опускаясь лицом на парту. Под щеки он подложил согнутые в локтях руки, и закрыл глаза. Спустя пару мгновений он почувствовал, как Ромкины пальцы зарываются в волосы, отчего становилось все спокойней. Размеренные и теплые поглаживания Пятифана и спокойный голос преподавательницы убаюкивали, и через семь минут Антон уснул. Рома же продолжал перебирать белоснежные локоны и чувствовать ветер в собственной голове. Думать хотелось, но не получалось. Пятифан решил не переживать об этой записке — все равно никакой девушке не переплюнуть его в силе любви к Тоше. Эта мысль показалась очень сладкой и приторной, отчего Рома слегка усмехнулся. Наконец закончилась пара по литературе, которую Антон проспал, а Рома прозевал, одной рукой поглаживая волосы Тоши, а другой вырисовывая какие-то рисунки на последней странице тетради. Пятифан рисовал неумело, но старательно — выводил очертания каких-то машин и пытался нарисовать Антона, но вышло так себе. Только когда пара закончилась, и Рома стал собирать с парты вещи, он понял, что все это время рисовал в тетради Тоши. Проснувшийся Петров посмеялся над этим и решил поберечь тетрадный лист, потому что рисунки показались ему очаровательными. Рома же не забыл про банки пива и сунул их в рюкзак. Парни направились к выходу из кабинета, где их уже ждал Бяша. — Ребят, вы идите, мне в туалет надо… — сказал Антон, аккуратно высматривая Варю и стараясь не упустить ее из виду. — Лады, мы в курилке, — бросил Рома и убежал с Игорем в сторону выхода из здания. Петров же встал у стены коридора рядом с дверью в кабинет и сложил руки на груди. Он прислушивался к шевелению в аудитории и внимательно следил за каждым, кто выходит, лишь бы не пропустить Варю. Слишком уж он был встревожен всей этой ситуацией. Омут мыслей снова завладел телом. «С другой стороны, может клубника, это просто совпадение?» — думал Антон, просчитывая каждый возможный вариант. Его смущало то, что записка действительно была написана будто бы от незнакомки. «Красивый, и, я уверена, умный и приятный парень» — повторял про себя Петров. Катя ведь и так знает, что он умный и приятный. Даже если не хочет этого признавать. В то же время, Смирнова могла догадываться, что записка будет прочитана перед всеми, так что написала все так, словно это послание от «поклонницы», а сама оставила знак в виде клубники. Но если это Катя, то действительно, какого черта она уже неделю ходит за ручку с Пашей и позволяет подвозить себя до дома после пар? У Антона начала болеть голова — мысли буквально разрывали его. Краем глаза он заметил знакомую женскую фигуру и чуть не упустил торопливую Варю. Петров схватил ее за локоть. — Подожди, — неожиданно громко вскрикнул он, заставляя девушку встрепенуться. — Чего тебе? — взволнованно произнесла Варя, уже догадываясь, зачем Антон ее остановил. Девушка упорно отводила глаза от испепеляющего и беспокойного взора Тоши. Петров отвел подругу чуть поодаль и остановился у подоконника. — Варя, — очень твердо произнес он, стараясь голосом выразить всю серьезность ситуации, — Это Катя? — Чего Катя? — Написала записку. Повисло молчание. Антон впивался глазами в лицо Вари, стараясь уловить ее эмоции. Девушка же смотрела в окно сквозь прикрытые веки. Она лишь на секунду посмотрела Тоше в глаза, и лишь на мгновение уголки ее губ дрогнули вверх, но этого Антону хватило. — Нет, не она, — саркастично улыбаясь, протянула Варя. — Блять! — выругался Петров, не обращая внимания на ответ подруги. Он очень быстро завелся и мысли стали путаться, отчего подступила паника. Тоша и сам пока не понимал, чего конкретно он боится в сложившейся ситуации, но тревога дело неподконтрольное. Спрашивать и выяснять причины такого состояния не приходится, — Варя, послушай. Он схватил девушку за плечи — не сильно, но достаточно крепко — и приблизился к ее лицу. Варя не успела ничего понять, так что удивленно таращилась на Антона, пока тот стал говорить, тихо, но очень внушительно и настойчиво. — Я знаю, это Катя. Для меня это очень плохо. Когда мы учились в школе — она была моей большой занозой в заднице. И сейчас, как я полагаю, продолжает ей быть. Я просто не хочу проблем. — Подожди, каких проблем? Чего она тебе сделает? — перебила Варя, нахмурившись. Антон обессиленно выдохнул и опустил голову. — Я боюсь, что если я не сделаю, как она хочет, то… — Петров прервался и резко поднял голову, словно его осенило. В глазах появился страх, отчего Варя напряглась. Для Тоши будто стало ясно, зачем Катя водится с Пашей. Это же самый подходящий человек, которого можно натравить на своего обидчика. У Антона свело желудок. — Чего, она?.. — тихо спросила Варя, увидев на лице друга целую бурю эмоций. Тоша помотал головой и отпустил плечи девушки, — Петров, блять, не пугай меня. Варя легонько щелкнула его по носу, возвращая на землю. — Если Катька тебе неинтересна, так и скажи, — уже не стараясь скрыть личность «поклонницы», сказала девушка, — Она же хорошая, все поймет. Петров тихо простонал от мысли о том, что Варя до сих пор считает Смирнову хорошей. С другой стороны, переубеждать одногруппницу было уже бесполезно — она все равно не слушала ни Антона, ни Рому. Оставалось только ждать, что Катя покажет свою истинную натуру, и Варя сама все поймет, столкнувшись со змеиным ядом. Кратковременная мысль промелькнула у Антона в голове. «А может, она действительно поменялась?» — он почесал подбородок, — «Нет, не поверю». Надежда была только на Варю, которая станет посредником между Катей и Антоном, и, может, будет снабжать Петрова какой-нибудь полезной информацией. Чтобы он, в случае чего, был наготове. — Пойдем уже, беспокойная душа, — снисходительно сказала Варя, хлопнув Антона по плечу. Друзья направились к выходу. — Ты точно уверена, что это Катя? — вопрос прозвучал очень глупо, но тревожность буквально заставила Тошу произнести это, чтобы перепроверить информацию. — Точно. Я сама с ней эту записку писала. Антон расстроился, ведь в глубине души была надежда, что сейчас Варя посмеется и скажет, что это какая-нибудь первокурсница с направления «Швейное дело» попросила передать записку, а клубника всего лишь гадкое совпадение. Так было бы проще, но нет. Жизнь «любит» Тошу и всегда умеет удивить. — Я ничего не понимаю, почему Катя с этим Пашей тогда? — Да я тоже не понимаю, — развела руками Варя. Друзья приближались к выходу, — Может, баловство какое. Или она на два фронта решила работать. Девушка звонко засмеялась, и это слегка отвлекло Антона от урагана беспокойства в груди. Он немного улыбнулся. Друзья оказались на крыльце, вдалеке было видно махающихся Ромку и Бяшу, которые устроили шутливый дружеский поединок. Дождь был уже не такой сильный, но все равно неприятно моросил. Тоша посмотрел на Варю с большой надеждой в глазах. — Что ты ей скажешь? — А что нужно? — ответила вопросом на вопрос девушка, выуживая из кармана пачку сигарет. Она с добротой посмотрела на Антона и улыбнулась, что успокоило парня еще больше. Варя хоть и не хотела прекращать общение с Катей, но все еще оставалась на стороне Петрова и была готова ему помочь. — Скажи, что у меня девушка есть, — щелкнул пальцами Антон, — Ну, или что-нибудь, чтобы она не завелась. И не дай ей понять, что я догадался, от кого записка... — Ладно, — Варя посмеялась и ткнула Петрова в плечо, — Не бойся ты так Катюшу, она же тебя снарядами не закидает. Антон прыснул смехом от колкой фразы подруги и благодарно кивнул. — Иди, я как раз с ней сейчас должна пересечься, а потом нас Паша подвезет. На парах увидимся. Петров засеменил в сторону выхода, оставляя Варю на крыльце. Когда он приближался к Роме и Бяше, то чувствовал себя гораздо спокойнее, но все равно решил оставаться настороже. — Чего так долго, на? — Я узнал, кто отправитель записки, — гордо оповестил Антон. Он решил не темнить перед друзьями и рассказать им всю выясненную правду, чтобы потом это не стало неожиданностью. Рома и Бяша тут же навострили уши, — Смирнова. — Пиздишь… — протянул Игорь, пряча руки в карманы. — Хотелось бы, но нет. — А ведь в старших классах ходили слухи, что она в тебя влюблена, — сказал Пятифан, направляясь в сторону трамвайной остановки. Бяша и Антон направились за ним. — Серьезно? А почему я об этом не знал? — Тоша быстро поравнялся с Ромой и заглянул в его лицо. Пятифан нервно усмехнулся. — Ты в то время был, ну… Не в себе. Антон резко, словно вспышками вспомнил, что десятый класс был для него самым тревожным. Экзамены, поступление, наступающий переходный возраст Оли, из-за которого она стала ссориться с родителями и братом. Именно тогда Петров активнее всего принимал препараты, часто витал в облаках и многое забывал. Антон вообще удивился, как ему удалось сдать экзамены при поступлении в таком состоянии. Немудрено, что «очнулся» он только после переезда. Ромка закурил и задумался. «Катька значит, да…» — подумал он как-то злобно. У него точился зуб на Смирнову еще со школьных годов. Тогда Пятифан еще не осознавал свои чувства к Антону, но уже стремился защитить его от нападок девушки. Руки связывала, фигурально выражаясь, только ее мать в роли классной руководительницы. Однако, что-то в душе отлегло, будто «поклонница», которая оказалась Катей, теперь совсем не вызывала напряжения. Единственное, что Рома заметил, это оттенок беспокойства на лице Тоши. Пятифан решил потом поговорить об этом. Путь до женского корпуса прошел в штатном режиме. Радовало то, что находился он прямо напротив общежития. — Подожди, а у тебя сейчас тоже здесь пара? — спросил Антон, когда Бяша вместе с друзьями заходил в учебное здание. — Нет, но это не страшно, на. — По тебе и не скажешь, что будущий выпускник, — посмеялся Ромка, — Вообще о прогулах не паришься? — Чего пристал-то? — недовольно возмутился Бяша, пригрозив кулаком, — Надо ведь вам экскурсию провести! И я все еще помню про пиво, на. Парни оказались в настоящем женском королевстве. В коридоре парней можно было по пальцам сосчитать, из-за этого буквально чувствовалось, как девушки провожают троицу друзей глазами. От этого становилось неловко, и Антон с Ромой теперь всецело понимали, что имела в виду Варя, когда жаловалась на свои ощущения «белой вороны» среди парней. — Прежде чем идти, хочу показать вам одно место, — хихикал Будаев, быстро юркая между девчонками. Антон и Рома едва ли за ним поспевали, стараясь не заблудиться. Учебный корпус девушек был похож на лабиринт — множество ответвлений, несколько лестниц в разных местах, странные темные закутки. Парни поднялись на третий этаж и оказались в подозрительно тихой рекреации. Вокруг не было ни студенток, ни преподавателей, и в целом все выглядело как-то не обжито. — Это что? — спросил Рома, осматриваясь. — Эта часть корпуса называется «пристройка», на, — разведя руками, ответил Бяша, — Кабинеты здесь пустуют за ненадобностью, студенты сюда не заходят, преподаватели и подавно. На третьем этаже пары ставят в другом крыле. А здесь можно делать что угодно, на! Игорь поиграл бровями, намекая на припрятанный Ромкой алкоголь. — Хитрый ты, Бяха, — посмеялся Пятифан, снимая рюкзак. Парни подошли к окну, которое было выполнено, почему-то, в виде красочного витража. Из-за желтых, красных, зеленых и синих стекол рекреация наполнялась цветными бликами. Атмосфера странная, но приятная. Друзья уселись на единственную и потрепанную лавку, и Рома извлек из рюкзака две банки. — Вы реально будете пить сейчас? — спросил Антон, акцентируя внимание на последнем слове. Пятифан и Будаев переглянулись, и активно закивали. Сам Петров пить пока отказался. — Я знаете че вспомнил, — сказал Бяша, открывая банку. Шипение и скрежет металла разнесся по рекреации с небольшим эхом, — В прошлом году мы тоже отмечали днюху Серого, на. И он всю свою группу набухал, и сам набухался. Он пропал тогда с радаров, я не мог его найти. Игорь прервался, отпивая из банки и немного поеживаясь. — И знаете че, блять? Захожу сюда, а этот алконавт вот тут лежит, на, — Будаев показал на подоконник позади себя, — Спит. Рома и Антон взорвались смехом, представляя, как это тогда выглядело. Бяша тоже похихикал, морща нос. Примерно за десять минут парни управились с алкоголем, но не выглядели слишком пьяными. Спирт можно было учуять лишь вблизи. Друзья встали на ноги и направились к лестнице. Все же, Ромку и Игоря пару раз немного шатнуло. Когда парни спускались по лестнице, и уже ступили на пол второго этажа, откуда-то слева на них налетела девушка. Бяша, который оказался под ударом, полетел назад, но Пятифан успел его подхватить и теперь пытался сам удержаться на ногах. Антон же присел на корточки и стал собирать выпавшие из рук девушки бумаги. — Не ударилась? — спросил он с улыбкой, и только после этого поднял глаза. «О нет» — промелькнуло в его голове, когда он увидел склонившуюся сверху Катю. Она с интересом смотрела на Петрова, и в ее глазах будто плясали блики. Она приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но лишь помотала головой. Улыбку стерло с лица Антона очень быстро. Он суетливо всунул поднятые с пола бумаги в руки Смирновой и обогнул ее быстрым шагом, забывая о том, что нужный ему и Ромке кабинет находится в другой стороне. Пятифан же посмотрел на Катьку с подозрением, но она этого не увидела, так как чуть шею не свернула, наблюдая за удаляющимся Антоном. Рома подхватил Бяшу под руку и поспешил за Петровым, оставляя Катю позади. — Постой, Тош, — крикнул вслед Пятифан. Антон немного замедлился, позволяя парням себя догнать, — Чего ты как в жопу ужаленный поскакал? Петров скривился, выражая все без слов. — Ладно, парни, — сказал Бяша, высвобождаясь из Ромкиной хватки, — Встретимся у общаги после пары. Будаев махнул на прощание и скрылся за углом. Пятифан посмотрел на напряженного Антона и слегка коснулся его руки. — Ну ты чего? — мягко произнес Рома. Когда в его организм попадала хотя бы капля алкоголя, то по отношению к Тоше он становился очень нежным, и проявлял открытые знаки внимания независимо от обстановки вокруг. Антон от горячих касаний Пятифана словно поплыл, и будто бы стало не так неловко и тревожно. — Да просто… Не хочу я со Смирновой пересекаться, особенно теперь, — ответил на выдохе Петров, опуская взгляд. Рома улыбнулся, быстро чмокнул парня в лоб — благо вокруг уже никого не было, все разошлись по кабинетам — и потащил его за руку к нужной аудитории. На протяжении всей пары по физике Рома, развеселенный градусом, докучал Антону своими шутками и баловством с элементами электрической цепи. Тоше это не то что бы не нравилось, просто приходилось делать почти всю работу во время лабораторной, пока Пятифан паясничал. Пара закончилась раньше, и студенты группы металлургов вывалились на улицу. К Антону и Роме подошла Варя. «Ну что там с Катей?» — спрашивал глазами Петров. Девушка показала жест «окей». — Пойдем, Тоша, нас ждут приключения, — весело произнес Пятифан и приобнял парня за плечо. Антон поморщился от легкого запаха алкоголя, который тяжело выносить, если ты сам трезв, а Варя все это время внимательно смотрела на парней и следила за их эмоциями и поведением. Друзья не заметили этого изучающего взгляда. — Куда намылились? — На день рождения Сереги! — Рома расплылся в улыбке, а щеки его стали медленно покрываться румянцем, — Это настоящая мужская тусовка, тебя не берем. — Да пошел ты нахуй, — засмеялась Варя, запрокидывая голову назад, — Больно нужен мне ваш блядушник. Теперь уже Антон прыснул смехом от перепалки друзей и в ответ приобнял Рому за талию, направляя его в нужную сторону. Петров махнул подруге на прощание и не мог видеть, как она провожала парней взглядом до последнего. За воротами женского корпуса уже стояли Бяша и Сережа, опираясь спинами о машину. Когда Пятифан увидел друзей, то, наконец, перестал дурачиться и выпрямился, зашагав ровно. — Запрыгивайте, — улыбнулся Серега, когда Антон и Рома приблизились и поздоровались. — Я удивлен, что ты еще трезвый, на, — ехидно усмехнулся Бяша. Сережа лишь передразнил друга и сел за руль. Спустя двадцать минут компания друзей уже стояла у двери с черной обивкой в одной из многочисленных панелек. Район, где жил Серега был не самым лучшим, но и не самым плохим. Скажем так — пока светло, не страшно. Серый открыл дверь и впустил друзей. — У тебя квартира своя? — удивленно протянул Антон, снимая обувь и осматриваясь. Парни попали в темный узкий коридор, в конце которого виделась дверь, кажется, в ванную. Справа от этой двери виднелся поворот, Тоша догадался, что на кухню. Строение подобных квартир уже было знакомо. А между входом и поворотом на кухню зияла арка в основную комнату. Сразу было видно, что ремонт не делался давно, однако бежевые обои, пускай и слегка отклеивающиеся, создавали атмосферу уюта. — Да, бабуля завещала, — ответил Сережа, щелкая выключателем. Лампочка с небольшой задержкой зажглась и осветила коридор, — Давайте в гостиную, там места больше. Бяша в предвкушении тусовки быстро снял ботинки и пулей влетел в арку. Антон и Рома тоже вошли в просторное помещение основной комнаты. На первый взгляд это была обычная гостиная — раскладной диван у стены, старый телевизор на тумбочке с белой вязаной салфеткой, дубовый шкаф в углу, паркет и выход на балкон. Но чем дольше Антон и Рома вглядывались, тем больше деталей замечали. Несколько скейтбордов, выглядывающих из-за дивана, множество рисунков и плакатов с музыкальными группами, развешанных по стенам, акустическая гитара, прислоненная к шкафу, а на подоконнике целый склад инструментов. Все это, в целом, и отражало Серёгу как личность. Перед диваном стоял небольшой кофейный столик, уставленный тарелками с сырной и мясной нарезкой, это не удивляло. Удивило то, что находилось около столика и под ним. Алкоголь. Много. Очень много. Рома слегка улыбнулся, а вот Антон в удивлении приоткрыл рот. — Чего стоите как не родные, садитесь, — сказал Сергей, размашисто присаживаясь на диван. — Придет еще кто-то? — спросил Петров, осматривая ассортимент напитков. — Нет, это все нам, не бойся, — Сережа очень звонко засмеялся, в очередной раз заставляя Антона подумать о том, как же голос и поведение друга не коррелирует с его внешним видом. Хватило двух часов, чтобы все без исключения уже были подшофе. За окнами уже стремительно темнело, а парни до сих пор не могли привыкнуть, что из-за осени солнце садится гораздо раньше. Из небольшого магнитофона доносились различные хиты — и старые, и новые. Дисков у Сереги было много, так что репертуар за вечер сменился уже несколько раз. Например сейчас играла песня Wiz Khalifa — Black and Yellow. Друзья доиграли очередную партию в дурака, и Сережа пытался научить парней играть в покер, но ни они, ни именинник уже не были в состоянии усваивать новую информацию. Решили разговаривать. Антон сидел на полу, скрестив ноги и попивая вино прямо из бутылки, рядом развалился Бяша с бутылкой пива и опирался о стену спиной, на диване устроились Рома и Сергей. — Расскажите чего-нибудь про армию, — развязно произнес Серый, отпивая самодельный коктейль, состоящий из водки и лимонада, — Интересно, что ждет впереди. — Да, брат, — сказал Бяша, икнув и немного склоняясь в сторону Антона, — Я-то в конце мая диплом защищу, и сразу непросто быть собой, когда шагает строй, на. Тоша улыбнулся, но тяжело вздохнул. Петрову хотелось бы рассказать о многом, но некоторые детали, по понятным причинам, приходилось умалчивать. Антон решил поведать о том, как однажды в лесу потерялся один из новобранцев, и пришлось ночью идти искать нерадивого солдата. Тоша постарался сдержать хитрую улыбку, когда вспомнил, что именно происходило в его и Ромкиной палатке за несколько минут до происшествия. Когда Антон начал свое повествование, Рома заметил, что на краю дивана лежит фотоаппарат, оставленный Петровым. Пятифан аккуратно взял его в руки, покрутил, разбираясь в строении, и направил объектив на предмет своей любви. Затвор щелкнул как раз на том моменте, где Антон дословно передавал тогдашний ор капитана Ронжина на провинившихся новичков, широко улыбаясь. Когда он услышал звук фотоаппарата, то встрепенулся и вопросительно посмотрел на Рому. Тот с любовью посмотрел на получившийся снимок и подошел к Тоше, присаживаясь на корточки. — К-красиво, — смущенно сказал Петров, когда Пятифан показал ему фото. В Роме заиграл алкоголь, и он решил присесть рядом с Антоном, опираясь правой рукой о пол за спиной парня. — А дедовщина была? — Сережа не унимался и хотел расспросить как можно больше. — Да нет, нам повезло. До рукоприкладства никогда не доходило, — начал Рома, медленно пододвигая правую руку к Тоше, — Хотя был один кадр… — Да уж… Игорь Беляев, — протянул Петров, морща нос, — Прицепился как блоха к собаке, еле отвязались. Антон почувствовал легкое касание где-то внизу спины. Пальцы Пятифана совершали круговые движения в области копчика. По шее Тоши пробежало стадо мурашек, и он слегка напрягся, стараясь сохранять непринужденное выражение лица. — А чего он такого делал, на? — спросил Бяша, переводя на Антона окосевший взгляд. — Ну, он… — голос дрогнул, когда Петров почувствовал, что Рома аккуратно вытаскивает испод его ремня подол заправленной рубашки и забирается рукой под одежду, обжигая кожу своими касаниями, — Он… Сразу нас невзлюбил и постоянно прикапывался. Его Рома однажды чуть утюгом не приложил. Пока Бяша и Сергей возмущенно реагировали на рассказ, Тоша кусал щеки, чтобы на лице ненароком не отразилось ни одной лишней эмоции. Пятифан сидел спокойно, поджав ноги к груди и обхватив их левой рукой, а правой совершал путь по спине Антона, считая каждый позвонок. Веки Ромки были прикрыты, а уголки губ слегка приподняты в улыбке. Казалось, будто он просто слушает разговор друзей. — И че в итоге, на? — Будаев и Серый увлеченно слушали, не отводя взглядов от Антона, так что маленькую провокацию Пятифана точно не заметили бы. А Тоша в это время сидел, неловко улыбаясь, и понимал, как тяжело Роме было выносить подобные выходки со стороны Петрова. Мысли путались, а сердце ускоряло ритм, когда рука Пятифана добралась до лопаток, щекоча спину. — Д-да ниче, — ответил Тоша, сглотнув, — Начальник тогда отправил их «траншею дружбы» рыть. Бяша хотел было спросить, что такое эта «траншея дружбы», но песня в магнитофоне сменилась, и лицо Игоря озарилось восхищением с первых же нот. — Блять, это моя любимая песня, на! — воскликнул он, вскакивая на ноги. От резкого подъема и алкоголя в крови тело повело в сторону, но подскочил Серега. Он успел поймать и Бяшу, и бутылку, которую тот чуть не выронил прямо на пол. Рома расхохотался, убирая руку из-под рубашки Антона, а Игорь вдруг запел. — Я уйду теперь мы квиты. Я уйду, ты не смотри, — все замерли и стали глазеть на Будаева, который покачивался в такт музыке и размахивал руками. Серый все еще стоял рядом и удивленно смотрел на друга. Вдруг Игорь схватил его за плечи и стал кружиться, — Я уйду и карты биты. Ничего не говори! Антон и Рома сидели на полу и наблюдали за друзьями, хихикая в кулак. Но Бяша добрался и до них. Он подлетел к парням сзади и буквально поднял за шкирку со словами «Че такие вялые, на?!» Все сдались и уловили настроение Будаева, так что к припеву все четверо прыгали и танцевали, содрагая стены и потолок. — Ничего не говори! Это жжет огонь внутри! — орали парни, поддаваясь магии пьяных танцев, — Ты в глаза мне не смотри! Ничего не говори! — Фух, блять, — сквозь шумный выдох процедил Серега, падая на диван, — Ну и дискач ты, Игорек, устроил. Бяша засмеялся, запрокидывая голову назад. Он явно был доволен тем, какой получился вечер. Рома тяжело дышал, и немного кружилась голова. — Курить? — спросил он, показывая на балкон. — Идите, я в толчок, на. Бяша ушел, точнее, уплыл из комнаты, шатаясь как корабль на волнах, а Серега не курил, и не любил когда курят рядом с ним, так что на балкон вывалились только Рома и Тоша. Балкон был застеклен, но захламлен, так что стоять, не касаясь друг друга локтями, не получалось. Пятифан открыл окно и высунулся наружу, опираясь локтями о раму. Квартира Сережи была на самом верхнем этаже, отчего вид открывался потрясающий — ряды домов, где загорались огни комнатных лампочек, розовые мазки почти зашедшего солнца, отблески реки где-то вдалеке. Антон пристроился рядом с Ромой, вдыхая свежий вечерний воздух, прежде чем Пятифан успел отравить его сигаретным дымом. — Рома? — прошептал Тоша, рассматривая небо, избавившееся от дождевых облаков, — А почему Беляев тогда так до нас докапывался? Я над этим себе голову ломал, пока он не дембельнулся. — Влюбился в меня, — спокойно произнес Пятифан, затягиваясь. Антон прыснул смехом, но когда не услышал ответного смеха от Ромы, то замолчал и, нахмурившись, посмотрел на собеседника. — Ты не шутишь? — Нет, — устало ответил Рома, вспоминая все проблемы, принесенные Беляевым за первый год службы. Пятифан не рассказывал о причинах всех тех издевок и придирок старшего солдата Антону, потому что… Потому что было не до этого. Когда Рома признался в чувствах Тоше и понял, что они взаимны, то меньше всего хотелось вспоминать и говорить о Беляеве. Но сейчас Пятифан вдруг захотел поделиться всем этим, — Когда мы копали эту траншею сраную, то он накинулся на меня, нес какую-то чушь, а потом я встретил его в курилке пьяного в стельку. Ну, он и выдал все. — Кошмар… — протянул Антон, потирая лоб. Немного помедлив, он добавил, — Теперь многое в его поведении понятно. Ревновал. — К такому красавчику как ты попробуй не заревнуй, — соскалился в улыбке Рома, обнажая клыки. Он посмотрел на Тошу, опирающегося о раму слева, и прижался к нему плечом. Ветер на девятом этаже был гораздо сильнее, чем внизу, отчего немного морозило, но алкоголь все равно разгонял кровь, заставляя чувствовать жар и румянец на щеках. — Получается, у нас у обоих были поклонники в армии, — хитро улыбнулся Антон, — У меня Ян, у тебя Игорь. — Все равно самым верным твоим поклонником буду я, — Пятифан стал ждать реакции Тоши, а тот попытался сдержать смех, весело заглядывая в Ромкины глаза. — Это… Очень… Мило… — выдавил из себя Антон, стараясь не лыбиться. Он и сам не понимал, что именно его так смешило, но для нынешнего состояния, когда тело объято алкоголем, искать особые поводы для веселья не приходится. Пятифан не улыбался, но лицо его отражало радость, особенно пьяные глаза. Он слегка склонился к Антону, игнорируя дотлевшую до фильтра сигарету меж собственных пальцев. — Очень люблю тебя, — прошептал он, продолжая приближаться к губам Тоши, который слегка поддался вперед. Поцелуй не получился долгим, так как за дверьми балкона послышался топот прибывающего Бяши, и парни в смущении отстранились друг от друга. Когда перекур был закончен, друзья вернулись в комнату и застали Серегу с гитарой на коленях. Он лениво перебирал струны и выглядел не таким бодрым. Как и все остальные. Учебный день и празднование вымотали парней, так что было принято решение ложиться спать. Сережа не позволил друзьям тащиться на автобусную или трамвайную остановку по незнакомому району, еще и в темноте, а денег на такси ни у кого не было, так что хозяин квартиры разложил диван, который был не таким маленьким, как казалось сначала. В разложенном виде он почти достигал противоположной стены. — Ну, падайте, — развел руками Серый. — Че, прям вот так? Вчетвером будем спать? — усмехнулся Антон. Серега кивнул и тут же завалился с правого края, заворачиваясь в простыню. Делать было нечего, очень клонило в сон. Бяша упал рядом с Сережей, а Рома и Тоша на левом краю. Петров чувствовал головокружение даже лежа, отчего приходилось дышать чуть глубже и громче, чтобы подавлять приступы тошноты. Никогда еще он не пил столько, и молился, чтобы его желудок не вывернуло в чужой квартире. Антон машинально, не задумываясь, водрузил ладонь на талию Ромы, который лежал рядом спиной, и притянул себя к нему, утыкаясь носом в затылок. Так и уснули. Пробуждение началось с разрыва телефонов - Ромкиного и Тошиного. Бяша проснулся первым, пытаясь понять, сколько времени, и откуда, с определенной периодичностью, доносятся звуки рингтонов. Все остальные крепко спали, так что Игорь кое-как поднялся на ноги и отыскал где-то под диваном один из телефонов. — Алло, — сонно произнес он в трубку. Игорь даже не знал, чей телефон сейчас держит в руках. — Рома? Ты блять где? И Антон где? Уже почти все пары прошли, — послышался женский голос. — Это не Рома. Рома спит, на, — с хрипотцой, ответил Бяша, выпрямляясь. Игорь с Серым вчера сразу знали, что прогуляют все сегодняшние пары, а вот Рома с Антоном, кажется, даже не удосужились об этом подумать или завести будильник. Бяша кинул взгляд на диван. Сережа лежал в отрубе, запутавшись в одеяле и уткнувшись в подушку. Пятифанов и Петров лежали на другом краю… Обнявшись. Будаев помотал головой, пытаясь понять, не кажется ли ему. Он стеклянными глазами осматривал фигуры друзей, осматривал, как Тоша нежно приобнимает Рому за талию и дышит тому в затылок. Что-то щелкнуло бы в голове Бяши от такой картины, если бы похмелье не било в виски тяжелым молотком. — Это ты тот школьный друг? Как там тебя… Б-бя? — кричала в трубку Варя. На самом деле не кричала, а просто недовольно говорила, но из-за головной боли все звуки казались чересчур громкими. — Бяша я. Рома и Антон не придут сегодня, на, — пробурчал Игорь, направляясь на кухню за водой. Потом, помедлив, добавил, — Приболели. — Слышу я по голосу, какая там болезнь, — фыркнула Варя, — Птичья — перепел. Будаев завис, тщательно стараясь понять сказанную информацию, пока из телефона доносились женские смешки. — Не понял? Перепел. Ну, типо созвучно с перепи́л, — уточнила девушка. Бяша еще непозволительно долго думал, так сильно думал, что словно услышал скрип собственных извилин. Наконец, в измученный алкоголем мозг пришло осознание шутки. Он посмеялся, но в голову ударила новая волна боли, так что пришлось замолчать. — Ой, иди нахуй, — бросила Варя, — Прикрою я тех дибилов перед старостой. Скажу, простыли. По гроб жизни блять должны будут! Последние слова девушка произнесла очень грозно, после чего скинула трубку. Наконец, Игорь увидел, что время близится к трем часам дня. Будаев тяжело вздохнул, залпом осушил несколько стаканов воды и пошел обратно в комнату будить парней.