Научиться бы не париться по пустякам

— Я обещаю, что больше никогда не буду пить, — стонал Антон, уронив голову на руки. И действительно, после дня рождения Сережи Петров избегал алкоголя как огня. Последующая учебная жизнь не была насыщена событиями — пары, поездки на трамвае, лабораторные. Редкие, но злобные гляделки с Пашей и непрекращающиеся записки от Кати. Тоша уже настолько запутался в мотивах ее поведения, что перестал рефлексировать совсем. Тревога поселилась где-то в сердце, но в самом углу и беспокоила не так часто, как в школьные времена, так что стало легче.К тому же, помогали препараты. Антон выкидывал записки от Смирновой, даже не читая, а Варю умолял убедить Катю прекратить. Но подруга отвечала, что девушка упряма, и не теряет надежд, даже если они призрачны. Первый семестр, как и календарный год, медленно приближался к своему логическому завершению, и Тоша уже не мог дождаться начала учебно-ознакомительной практики на заводе, которая будет весной. Группу будущих металлургов пускали на экскурсию всего один раз — в ноябре, но поработать своими руками было интересней. Сейчас Антон сидел на кухне, поджав ноги к груди и вчитываясь в реферат Ромы, который он пообещал отредактировать. Сам Рома сидел напротив и курил, лениво перебрасываясь с Бяшей репликами. У плиты стояла Варя и что-то стряпала, периодически бубня под нос, как ее все бесят. — Ты же уедешь домой на Новый год? — спросил вдруг Рома, обращаясь к Антону. Тот встрепенулся и поднял взгляд от текста, хлопая ресницами. — Да, а ты разве не поедешь? Пятифан закусил губу и задумался, устремляя взгляд в окно на непрекращающийся снег. За все время, проведенное в техникуме, он ни разу не связывался с родителями, и возвращаться в село желанием не горел. К тому же, коменданты разрешали оставаться в общежитии и на каникулах — главное заплатить за проживание. Рома еще немного подумал и помотал головой. — Если хочешь, то поехали со мной, — сказал Антон, опуская взгляд обратно в реферат. Он покрутил в руке карандаш и сделал несколько пометок. — Не, я тут лучше останусь, — ответил Пятифан, впечатывая окурок в пепельницу. Ему не хотелось расставаться с Петровым на целую неделю, но и находиться в обществе родителей Антона ему было неловко, тем более в праздничной суете. К тому же, Рома мог спокойно заняться закрытием задолженностей по учебе, которые уже успел нахватать. — Значит, будем друг друга доставать, я тоже остаюсь, — сказала Варя сквозь усталый выдох. Она подошла к столу, вытирая руки кухонным полотенцем, — Все готово. Не стыдно тебе так девушку эксплуатировать? Варя закинула полотенце на плечо и стала прожигать взглядом Тошу. Он хмыкнул и, не поднимая глаз, ответил: — Сама виновата, я сразу предупредил, что списывание моей лабораторки имеет свою цену. Что приготовила? — Пару салатов и штук пятнадцать котлет. Сама лепила, между прочим! — фыркнула Варя, вынимая из пачки сигарету. Не то что бы парни и сами не могли приготовить поесть — тем более Антон готовил очень хорошо — но ни времени, ни желания не было, так что Петров решил попросить подругу, в благодарность за помощь с учебой, — Я вас убью, если хотя бы на неделю не растянете все это хрючево. — Сегодня съедим, не переживай, на, — встрял Бяша, хихикая. Он иногда очень боялся шутить с Варей, потому что часто не понимал ее ответных колких выпадов и думал, что она начинает злиться. Но сейчас девушка посмеялась и влилась в разговор. — Отметим, может, все вместе, пока не разъехались? — спросила она, после чего посмотрела на Игоря, — Слышала, кто-то с твоего курса затевает квартирник? — Да, завтра вечером. Меня позвали, хотел вам всем предложить, на, — закивал Будаев, — Там вряд ли много людей будет, в основном четвертый курс. Варя согласилась сразу, а Антон с Ромой недолго вопросительно переглядывались, после чего тоже сдались. Но Тоша зарекся пить спиртное. Вечер субботы обещал быть как минимум интересным — никто, кроме Бяши еще не был на квартирниках, тем более со старшими курсами. В назначенное время друзья собрались у входа в общежитие и побрели по темным заснеженным улицам в сторону автобусной остановки. Варя сказала, что придет чуть позже, а Сережа и вовсе отказался от тусовки, ссылаясь на дела с машиной. Зимой город казался гораздо мрачнее. Однако, после беспощадных морозов и темных тусклых дней, которые сопровождали парней в родном селе, городская зима не казалась такой уж страшной. — Так, кажется это оно, на, — спустя примерно десять минут блужданий по дворам, Игорь остановился и сверился с номером дома. Бяша кивнул сам себе и подлетел к двери подъезда. — Кто? — из динамика домофона донесся искаженный голос парня. — На связи главный смешарик, на, — захохотал в ответ Будаев, после чего раздался писк и дверь поддалась. Друзья оказались в тёмном подъезде с обшарпанными стенами, где пахло пылью и побелкой. Каждый шаг по ступенькам отдавался гулким эхом, откуда-то с верхних этажей пятиэтажки доносились еле-уловимые звуки музыки. — Часто у вас такие квартирники устраивают? — спросил Рома тихим голосом. — Не особо, на, — ответил Бяша, шмыгнув носом, — Это затратно. Нужно собирать деньги на съем хаты, организовывать это все. Обычно только на праздники делаем, на. — Так квартира съемная, — хмыкнул Антон, — Нам не нужно вкидываться? — Не, мы платим другой валютой, — усмехнулся Будаев, хлопнув по рюкзаку за своей спиной, в котором всю дорогу бренчали бутылки с алкоголем. Наконец, парни добрались до последнего этажа, и Бяша позвонил в массивную железную дверь с номером пятьдесят три. Спустя минуту щелкнул замок, и в проеме появился крепкий высокий парень с короткой стрижкой. Он радостно поприветствовал Бяшу и кинул взгляд на Рому с Антоном, которые стояли за спиной друга. — Я корешей своих притащил. Они не помешают, один вообще пить не будет, на, — пояснил Игорь, облокачиваясь плечом и дверной косяк, — Ничего? — Ничего, — улыбнулся парень, — Твои друзья — наши друзья. Залетайте. Ватага парней ввалилась внутрь. Квартира была просторная — двухкомнатная. В гостиной свет приглушен, играет какая-то попсовая музыка, горят цветастые новогодние гирлянды. На длинном угловом диване сидели три парня, судя по виду — четверокурсники, в центре комнаты танцевали две подружки, сцепившись за руки, подпевая вслух музыке и кружась вприпрыжку. В соседней комнате, судя по всему спальне, обстановка была куда более шумной. Целая компания из пяти парней играли в мафию, громко смеясь и шутливо ругаясь. Рома невольно улыбнулся. Ему нравилась такая обстановка. Жизнь кипит, молодость проходит в веселье и общении, все вокруг счастливы. Пятифан будто снова ощутил себя беспечным юношей, которым и являлся. Все-таки, в армии он позабыл, каково это. Когда верхняя одежда и обувь были сняты и оставлены в прихожей, Бяша потащил парней на кухню. Там он снял рюкзак и стал извлекать из его недр разные бутылки, которые накануне приобрел вместе с Ромой. — Хочешь ерша? — спросил Игорь, обращаясь к Пятифану. — К-кого? — встрял Антон, приподняв одну бровь. Рома и Бяша рассмеялись, понимая, как такой вопрос звучит для человека, не разбирающегося в алкогольных коктейлях. — Ерш — это водка с пивом, — ответил Рома, — Хочу. Игорь начал хозяйничать на кухне — нашел в шкафу два граненных стакана, извлек из ящика ложки и быстро сварганил два коктейля, один из которых протянул Пятифану. — Пойдемте тоже в мафию сыгранем, что ли, — предложил Антон, тут же встречая в глазах друзей согласие. Когда парни вышли в коридор, чтобы пройти в комнату, дверь в которую располагалась в самом его начале, Петров снова увидел того парня, который их встречал. Тот стоял у открытой входной двери и говорил с кем-то в подъезде. Рома с Бяшей быстро юркнули в комнату, но Антон слегка задержался. Ему показалось, что голос из подъезда очень ему знаком. — Вы к кому, красавицы? — спрашивал кокетливо парень, заслоняя спиной гостей. — К Игорю. Как там у него фамилия… Будаев вроде, — Антон узнал голос Вари. — Не поверю, что Игорек может общаться с такими девушками, как вы, — слегка издевательски ответил парень. «Девушки? Варя не одна?» — подумал Петров и аккуратно постучал парня по плечу. — Они правда с вами? — спросил тот, обернувшись к Антону и указав на пришедших. Петров посмотрел в дверной проем. Варя стояла, смахивая с мехового воротника пальто ещё не растаявшие снежинки. Когда она наткнулась на взгляд Петрова, то виновато улыбнулась и будто втянула голову в плечи. И причина этой виноватой улыбки стояла рядом с ней. Антон всеми силами сдержался, чтобы не скривить лицо, когда увидел рядом с подругой Катю. — С нами, — кое-как выдавил Тоша, после чего парень отступил, пропуская девушек внутрь. — Ну, Кать, пойдем, — затараторила Варя, стараясь как можно быстрее уйти из-под обстрела прожигающих глаз Антона. Когда девушки разделись, Смирнова направилась в гостиную, Варя поспешила за ней, но в последний момент Антон схватил ее со спины за ворот свитера и притянул обратно. — Что. За. Херня, — отчетливо, делая паузы между слов, спросил Петров. Он развернул Варю к себе лицом и внимательно смотрел той в глаза, пока она наоборот прятала взгляд. — Я не специально, — начала громким шепотом девушка, — Я шла сюда, она как из пустоты появилась. Мы поболтали, я проговорилась… Варя замолчала, прикусив нижнюю губу. Антон терпеливо ждал, но когда молчание продлилось слишком долго, грозно спросил: — О чем проговорилась? — О том, что ты будешь здесь. Я уже не могла от нее отделаться, прости-и-и-и, — простонала Варя, щенячьими глазками заглядывая Петрову в лицо. Тот обессилено выдохнул и потер переносицу. — Ладно. Держи ее подальше от меня, — бросил Антон и ушел к друзьям, которые уже успели влиться в компанию и потравить пару баек. — Чего так долго? — спросил Рома, похлопывая по свободному месту на кровати рядом с собой. — Варя пришла, — сдержанно улыбнулся Антон. — Зови сюда, на. — Она с Катей, — менее радостно ответил Тоша, после чего Рома и Бяша понимающе кивнули. Началась игра. Спустя час уже все были навеселе — в основном от алкоголя, а Антон от создавшейся атмосферы. Но кусачее чувство тревоги все равно накатывало волной. Петров резко вспоминал, что находится в одной квартире с Катей, и что-то подсказывало ему, что все это не к добру. В один момент, когда кто-то из одногруппников Бяши в перерыве между партиями рассказывал про выходки того самого Паши Поддубного, с которым связалась Смирнова, к вискам Антона прилила кровь. Руки его задрожали, сердце быстро набрало темп, а перед глазами все поплыло. Он понял, что его накрывает. Быстро и незаметно он вылетел в коридор и стал судорожно рыскать глазами в поисках двери от ванной. Окружение виделось ненастоящим. Казалось — дотронься до стены, и рука пройдет насквозь. Петров проверил, прислонив ладонь к обоям, и с облегчением выдохнул, когда пальцы почувствовали шершавый материал. Он медленно побрел вдоль стены, цепляясь глазами за предметы и стараясь вернуть себя на землю. Получалось плохо. Элементы интерьера, будь то тумбочка или канделябр на стене, размывались в объективах Тошиных глаз. Он словно понимал, на какой предмет смотрит, но не видел его четких очертаний, что вводило в панику. Сердце стало биться так часто и громко, что на секунду Антону показалось, что он умирает. Он даже почти убедил себя, что чувствует, как кровь стынет в жилах и отливает от конечностей, потому что жизнь покидает его тело. Раньше Тоша уже ощущал подобные «приступы», но не был готов, что это повториться сейчас — когда он принимает таблетки. Кое-как Петров добрел до ванной, ввалился в помещение и захлопнул за собой дверь. Из гостиной даже сюда доносились звуки музыки и веселые голоса. Антон щелкнул выключателем, и над зеркалом загорелась лампочка. Он посмотрел на свое отражение. Бледное лицо, темнеющие круги под глазами и испуганный взгляд. Когда Тоша покрутил вентиль, и из крана хлынула холодная вода, дверь скрипнула. Краем глаза Антон увидел Катькин силуэт, но подумал, что ему показалось. Он набрал в ладони воды и умылся, шумно выдыхая. — Тоша, все хорошо? — ласково произнесла Катя, закрывая за собой дверь. Она аккуратно приблизилась. Антон же резко повернул голову в ее сторону, чтобы убедиться, что она — не видение. Он молчал, Смирнова тоже. Она только беспокойно осматривала лицо Петрова, пока тот выравнивал дыхание. Становилось хуже и страшнее. Паника не отступала, а разум отказывался возвращаться на место. — Послушай, — Катя вдруг коснулась пальцев его холодной руки, что сжимала край раковины, — Ты не получал моих последних записок? Антон тихо простонал. Подобного характера разборок ему хотелось сейчас меньше всего. Назревает что-то серьезное, раз Смирнова уже не скрывает, что записки слала она. От касаний девушки стало противно, так что Петров отдернул руку и прижал ее к груди, медленно отступая назад. — Я понимаю, что в школе я натворила дел, — продолжила Катя виноватым голосом, наступая на Антона, — Но сейчас я хочу все исправить. Ты правда мне нравишься. С самого твоего переезда в поселок. Тоша судорожно мотал головой, чувствуя, как теряет связь с реальностью. Все казалось ему лишь дурным сном, нужно проснуться. — Катя, я… — Петров постарался взять себя в руки и попросить Смирнову уйти. В ее присутствии успокоиться будет в сто раз сложнее. Антон не успел договорить, ведь Катя уже вплотную подошла к нему непозволительно близко и потянулась к губам. Тоша в последний момент повернул голову в сторону, так что поцелуй пришелся в щеку. Дезориентация в пространстве и паника ввели Петрова в резкую неконтролируемую злобу. — Блять, не лезь ко мне! — закричал он, отталкивая девушку. Отталкивая несильно, но Катя все равно слегка ударилась бедром о край раковины и охнула. Она смотрела на Антона испуганными глазами, в которых уже блестели слезы, — Я не люблю тебя, пойми уже! Я твои записки-то не читал! Просто уйди… Последние слова Петров произнес из последних сил, опираясь спиной о кафельную стену. Картинка перед глазами совсем поплыла, а голова закружилась каруселью. — Ах так! Ну и пошел ты, Петров! — последнее, что услышал Антон, перед тем как закрыть глаза и сползти по стене на пол. Голос Катьки отдавался в ушах эхом и звучал словно из прошлого. Вернулись эти едкие нотки презрения, которые были хорошо знакомы Тоше со школьных времен. Девушка пыталась их скрывать, но в итоге так и не смогла. Хлопнула дверь. Антон остался один. Он подтянул ноги к груди и обхватил лодыжки руками, уронив голову на колени. Все тело пробивало мелкой дрожью, а в голове шумела кровь, но понемногу становилось лучше. Спустя минуту Петров снова услышал щелчок дверной ручки, и был готов зарыдать вслух, если это вернулась Катя. - Тош, ты чего? — это был Ромкин голос. На душе стало спокойней. Антон поднял голову и обессилено посмотрел на вошедшего Пятифана, который стоял в ступоре и смотрел на сидящего на полу Петрова. — Мне нехорошо. Рома подошел к Тоше, присел на корточки и аккуратно провел рукой по белоснежным волосам, вглядываясь в бледное лицо. Пятифан уже видел этот взгляд в школе. Даже алкоголь не помешал ему понять, в чем дело. — Пойдем-ка в общагу? — прошептал Ромка таким нежным голосом, что Антону захотелось расплакаться. Собственно, по его щекам и потекли слезы, то ли от усталости после приступа, то ли от распирающей любви. Пятифан аккуратно смахнул слезы большими пальцами обеих рук и помог Петрову подняться. Пока Тоша одевался, Ромка быстро забежал в комнату, объяснился с Бяшей, заверил его, что тот может остаться, и парни справятся сами, и пошел одеваться сам. На улице Антону стало совсем спокойно. Вечерний морозный воздух окончательно привел его в чувства, а Ромкины теплые пальцы, которые Петров ощущал рукой, не позволяли снова улететь из реальности. — Что произошло? — спросил Пятифан, когда парни направились вдоль домов в сторону автобусной остановки. Антон вкратце рассказал обо всем случившемся, во время повествования все сильнее сжимая руку Ромы. Когда Петров закончил, Пятифанов неодобрительно хмыкнул и сказал в сторону Кати несколько «ласковых». В автобусе парни ехали молча. Это был один из последних рейсов, так как время близилось к одиннадцати. Людей было немного, и Антон позволил себе устало уронить голову на Ромкино плечо. В общежитии было непривычно тихо — многие студенты уже разъехались по домам в преддверии праздников. Оказавшись в комнате, Тоша сразу же забрался под одеяло, накрывшись почти с головой. Рома сел перед его кроватью, опираясь подбородком о край, и с улыбкой посмотрел на Антона. — Ты как? — тихо спросил Пятифан. — Устал. Полежишь со мной? Рома залез под одеяло, прижимаясь к Петрову, который тут же уткнулся носом в его грудь. Пятифан, конечно, очень переживал, но старался не подавать виду. Он гладил Антона по волосам, прожигая взглядом стену. Его беспокоило поведение Кати, но больше всего сердце болело за приступ, который пережил Тоша. Очень не хотелось, чтобы тот снова погружался в свое тревожное состояние. Однако, как помочь Антону Рома пока не придумал, так что просто решил быть рядом. Когда Пятифан незаметно для самого себя провалился в сон, Петров уже во всю сопел и видел слегка размытые и беспокойные сны. Бяша вернулся в общежитие почти в час ночи. Парни из компании подбили его взять по бутылке пива и пройти вместе все расстояние от квартиры до общежития пешком, так что ноги и спина неумолимо гудели, а щеки и руки щипало от долгого пребывания на морозе. Игорь пытался не шуметь, стягивая с себя лишнюю одежду. Взгляд его вдруг упал на кровать Антона, где он заметил и Рому, нежно прижимающего Петрова во сне. «Что-то тут нечисто, на» — только успел подумать Бяша, прежде чем завалиться на свою кровать и сразу отключиться. На следующий день Антон проснулся первым. Проснулся поздно, около двух часов дня, и тут же почувствовал опустошение от произошедших накануне событий. Он выбрался из объятий Ромы, стараясь его не разбудить, и поплелся в ванную, а затем на кухню. Когда Антон сидел за столом, оперевшись лбом о кулак, и пил чай, вошла Варя. Выглядела она помято. — Ты как? — хрипло спросила она, начиная хозяйничать. Варя любила проводить время на «мужской» кухне, потому что часто пересекалась здесь с друзьями и могла избежать девчачьих сплетен. — Могло быть и лучше. — Ты че с Катькой-то вчера сделал? Она из квартиры вылетела со словами «Пошел нахуй этот Антон», — усмехнулась Варя, наливая кофе. Но Петрову было не до смеха. Он кратко пересказал суть разговора со Смирновой, пока девушка устало пила бодрящий напиток, — Эво как. А Катюха с характером оказалась. — А мы с Ромой в чем тебя пытались все это время убедить, а? — недовольно выпалил Антон, щелкнув подругу по лбу. — Ладно, ладно, не бузи, — посмеялась Варя, потирая глаза, — Сама вчера прочувствовала, на своей шкуре. — В смысле? — В коромысле. Посрались мы, — невесело ответила девушка, — Она успела перед уходом меня обвинить во всех бедах. Мол, чего это я не убедила тебя дать ей шанс, бла-бла. Зуб даю, она общалась со мной только чтобы к тебе подобраться. Змеюка. Варя фыркнула, закатив глаза, и шумно поставила кружку на стол. Она виновато посмотрела на Антона, как бы извиняясь за все — за то, что не верила рассказам про Катю и что притащила ее на квартирник. Петров легонько кивнул. — М, кстати, — встрепенулась Варя, — Я же теперь новая староста, ебать. Передай Роме, что преподша по физике сегодня последний день рефераты принимает у должников. В женском корпусе, после четырех. — Сегодня ж воскресенье. Да и учеба уже официально закончилась, — удивился Антон. — Сжалилась над дибилами. Святая женщина, — сказав это, девушка упорхнула, а Петров собрался с силами, чтобы пойти будить друзей. Растормошить Рому и Бяшу оказалось даже тяжелее, чем перед первой парой. Кое-как парни восстали из мертвых, и Тоша передал Пятифану слова Вари. — У вас физичка ведь Крамцова, на? — вяло спросил Игорь, все еще оставаясь в плену одеяла. — Ну да, — кивнул Антон. — Я с вами тогда пойду. Нужно отчет по преддипломной практике сдать, она у нас куратор, на. За два часа парни с горем пополам ожили, и постарались скрыть запах перегара цедрой лимона и лавровым листом. К четырем часам вечера почти полностью стемнело, так что дорогу до женского корпуса друзья переходили уже в сопровождении холодного света уличных фонарей. К парням присоединился и Сережа. Учительница по физике преподавала на многих курсах, так что у кабинета собралась целая толпа должников. — Я пока в пристройке потусуюсь, — сказал Антон, когда всех стали сгонять в аудиторию для пересдач и докладов. Петрову с первого дня понравилось помещение пристройки — в особенности витражное стекло. Сейчас хотелось побыть в одиночестве, немного поблуждать в недрах собственных мыслей, так что это место было идеальным. Антон присел на лавку и откинулся назад, облокачиваясь спиной о выступающий подоконник. В рекреации не горел свет, в этом и не было особой нужды — хватало фонарного освещения с улицы. К тому же, полумрак настраивал на нужные мысли. Только Тоша закрыл глаза, как со стороны лестницы послышался топот минимум четырех пар ног.