Научиться бы не париться по пустякам

Рома и Бяша спешно поднимались по ступенькам, на третьем лестничном пролете встретив Серегу. — Ну че? — на выдохе спросил Пятифан, снимая и так сползающую на затылок шапку. — Медсестры не было, своими силами. Варя там сейчас хлопочет, — ответил Серый, протягивая руку для прощального рукопожатия, — Мне идти надо, пацаны. Пятифанов и Будаев одновременно и коротко кивнули и преодолели оставшееся до комнаты расстояние меньше чем за пять минут. — Еп вашу мать, где вас носит? — сразу же прикрикнула Варя, увидев в дверях парней. Она сидела на корточках перед кроватью и обрабатывала пропитанной перекисью водорода ваткой разбитую Тошину губу. Ромка посмотрел на Антона. Тот лежал, морщась каждый раз когда Варя дотрагивалась до раны, держался рукой за лоб и тяжело дышал. Его левая скула уже приобрела фиолетовый оттенок синяка и стала опухать, а на переносице виднелся след от ушиба. Пятифан сглотнул и нахмурился, стараясь подавить в себе снова нарастающее желание использовать Поддубного в качестве боксерской груши. Все же, Рома решил довериться Бяше и надеялся, что встреча Паши с Женей подействует как надо. Варя, закончив с Антоном, встала и злобно посмотрела на парней у входа. — Что случилось? — Пойдем, расскажу, на, — ответил Игорь, поманив девушку рукой в коридор. Когда они вышли, Рома сбросил куртку прямо на пол и подошел к кровати. — Ты как? — тихо спросил он, присаживаясь на край. Он аккуратно накрыл ладонь Тоши, что лежала на животе, своей и посмотрел на его лицо, «украшаемое» увечьями. — Нормально, только голова до сих пор болит. Антон улыбнулся, чуть прищуриваясь, и сжал пальцы Ромы. Пятифан слегка вздрогнул от ощущения теплой Тошиной кожи, а сердце в очередной раз больно кольнуло. — С Пашей мы разобрались, он больше тебя не тронет, — сказал Ромка, пока в его памяти всплывали отрывки интересного разговора у гаражей, — Да и вообще… Никого из нас не тронет. Антон очень хотел бы узнать, что такого сделали Пятифан и Будаев, раз Рома так уверен в своих словах, но сейчас он не чувствовал достаточного количества сил, чтоб разговаривать, или, тем более, слушать. Под ребрами все еще неприятно ныло, а перед глазами периодически все плыло, отчего хотелось опустить веки и не поднимать их минимум несколько часов. Рома, конечно же, заметил измученное состояние парня и не хотел его донимать. Он лишь нежно провел рукой по волосам и, слегка усмехнувшись, сказал: — Как тебя такого к родителями отпустить? Петров хрипло посмеялся, после чего вздохнул и прикрыл глаза. Пятифан быстро склонился к губам Тоши, оставив на них мимолетный поцелуй, и услышал за спиной скрип двери. — Рома, курить, — скомандовал Бяша, стоя в дверном проеме. К этому моменту Пятифан успел отстраниться от лица Антона, но пальцы их рук все еще были переплетены. Рома, в отличие от Игоря, не придал этому значения. — Все, отдыхай, — напоследок сказал Пятифан, поднимаясь на ноги. Тоша покорно кивнул и отвернулся к стене, натягивая одеяло. Бяша и Рома выключили в комнате свет и поплелись на кухню. Варя уже ушла к себе на этаж, так что друзья пошли вдвоем. Рома был вымотан переживаниями, отчего молчал и смотрел в пол по пути на четвертый этаж. Парни уселись за стол, выудили пепельницу из тайника и принялись неспешно курить, обдаваемые холодным зимним воздухом, что просачивался из форточки. У раковины хлопотал один из второкурсников с направления «Слесарное дело», так что Игорь не смел начинать тот разговор, который заготовил заранее. А Рома вовсе был словно в трансе. Он не знал, не мог понять, что чувствует. С одной стороны, он был благодарен Бяше, что тот вовремя его остановил. Иначе все точно закончилось бы поножовщиной. С другой стороны видеть Антона в таком состоянии, и понимать, что обидчик не отплатил кровью, заставляло обиду клокотать в груди. Наконец, парень у раковины выключил воду и с тихим присвистыванием покинул помещение кухни. — Брат, — начал тихо Бяша, потушив одну сигарету и закурив новую, — Скажи, только честно… Ромка словно вынырнул из собственных мыслей и встрепенулся, поднимая взгляд с пола. Сигарета в его руке уже около минуты тлела без дела, отчего пепел посыпался на стол, мимо пепельницы. Пятифан посмотрел на друга слегка пустыми глазами, так как частью разума был все еще на задворках собственных переживаний. Игорь смотрел на Рому внимательно, почти не мигая, и кусал щеки, будто пытаясь заставить себя произнести мучавший в последние месяцы вопрос. — Ну, чего? — не выдержал тишины Пятифан. — У вас с Антоном что-то есть? Рома поднял одну бровь вверх и слегка склонил голову, вообще не врубаясь в суть вопроса. — В смысле? Что есть? Соображать, почему-то, было очень тяжело. Мысли путались в голове беспорядочным вихрем. Рома будто понимал каждое произнесенное слово по-отдельности, но не мог составить их в разумное для осознания предложение. — Между вами что-то есть? — повторил Бяша, сжимая сигарету в зубах и выделяя интонацией первое слово. Шепотом он добавил, усмехнувшись через нос, — Дурак, на. Еще несколько секунд Пятифан таращился на друга, после чего в его глазах, наконец-то, появились какие-то эмоции. Можно было разглядеть удивление, отчего брови Ромки поползли наверх. После он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но лишь хмыкнул, суетливо пряча взгляд. — Не понимаю, о чем ты. — Понимаешь, — гнул свою линию Бяша. Рома цокнул языком и удивился тому, какой Игорь за время обучения в училище стал упрямый и временами доставучий. Пятифан махнул рукой и хотел было встать из-за стола, но Игорь взял его за запястье, — Я уже и так догадываюсь. Просто хочу от тебя услышать, на. Рома все же посмотрел на друга, пытаясь увидеть в его глазах осуждение или отвращение. Но Бяша смотрел на Пятифана вполне спокойно, слегка даже устало. Рома вздохнул и откинулся на спинку стула. — Ну, допустим, кое-что есть, — сказал он, закуривая сигарету и быстро прокручивая в голове исход беседы. Ромка пришел к выводу, что сейчас будет два варианта развития событий. Первый — дружба с Будаевым закончится, второй — менее возможный, Будаев примет выбор друзей. Пятифана начало потрясывать от этих мыслей, ведь он не хотел терять лучшего друга или вступать с ним в контры. Но все оказалось куда легче. — Понятно, — сказал Бяша, слегка улыбнувшись, после чего отвел взгляд в окно и подпер подбородок рукой. Рома же замер с сигаретой в руке и поднятыми бровями. Воцарилось молчание. — «Понятно» и все? — уточнил спустя минуту Пятифан, а Будаев вдруг рассмеялся. — Ну да, на. А чего еще? Рома выпал окончательно. Он уже был готов вывалить на стол все аргументы против обвинений и упреков друга, а их и не последовало. Пятифан явно не ожидал такой реакции. — Мне главное было убедиться, что я не схожу с ума и не надумываю, на, — сказал Бяша, видя, как в непонимании забегали глаза друга, — На остальное мне насрать как-то. Игорь улыбнулся, ткнув Ромку в плечо и снова принялся смотреть в окно, пока Пятифан утопал в чувстве дружеской любви и благодарности. Спустя несколько дней Антон окончательно поднялся на ноги. Роме удалось уговорить его сходить в больницу на осмотр, чтобы точно убедиться, что ни нос, ни ребра, ни чего-нибудь еще не переломаны. Все оказалось хорошо, только лишь синяки на лице становились все заметнее. Спустя неделю, когда Бяша и Антон должны были разъехаться по домам на новогодние каникулы, увечья уже не выглядели так пугающе, но все равно бросались в глаза даже издалека. Паша, как и Катя, на горизонте больше не появлялись, хотя по больше части этому поспособствовало окончание семестра. — Ладно, не скучай тут, на! — весело сказал Бяша, прежде чем забежать в автобус и скрыться там от сильного январского мороза. Парни находились на автовокзале — Антон и Игорь уезжали, а Ромка провожал. Когда Будаев исчез в проеме автобусных дверей, Пятифан позволил себе притянуть Тошу к себе и заключить в крепкие объятия. — Аккуратней, вдруг Бяша увидит, — посмеялся в шею Ромке Петров. — Он о нас и так знает, — вдруг выдал Пятифан, отстраняясь. Тошино лицо моментально налилось краской. — П-почему ты мне раньше не сказал? — схватившись за щеки, вскрикнул он, — Мне сейчас так неловко будет с ним ехать! — Не парься, — посмеялся Ромка, умиляясь реакции Антона, — Все нормально будет. Парни перебросились еще парой фраз, после чего Петров тоже скрылся в дверях автобуса. Пятифан с легкой улыбкой проводил транспорт взглядом, после чего побрел по улице в сторону общежития. Ощущения были странные, он впервые остался в этом городе один — без Антона и Бяши, и будто бы не знал, чем стоит заняться. Сережа тоже куда-то пропал, вроде бы, уехал к родственникам в другой город. До здания общежития Ромка дошел пешком, немного отморозив руки и уши, и по пути заглянув в один магазин неподалеку. Взгляд его тут же упал на стойку с алкоголем, и, немного подумав, Ромка взял несколько банок пива. — Одному пить вредно, — вдруг услышал он за спиной, и, обернувшись, увидел Варю. Она прижимала к груди бутылку шампанского и ехидно смотрела на Пятифана, расплываясь в улыбке. — Какие люди в Голливуде, — ответил Ромка, окидывая девушку взглядом. Его всегда забавлял стиль одежды подруги. Вот и сейчас он усмехнулся, когда увидел на ней смешную цветастую шапку с помпоном, — А сама-то? Пятифан глазами указал на бутылку со спиртным в руках Вари. Она отмахнулась и направилась к кассе. — Я не одна буду пить, — кинула она через плечо. Ромка и Варя расплатились и вышли на улицу, почти одновременно закурив. — Куда путь держишь? — спросил Пятифан, пиная небольшую льдинку на дороге. — Девчонки с туризма позвали на предновогоднюю тусовку, — сдавленно и с оттенком отвращения ответила девушка. Она шумно и обреченно выдохнула, после чего друзья медленно направились вдоль домов, зачерпывая ботинками неубранный с тротуара снег. — А чего ебало кукурузишь? — Не хочу идти. — Так не ходи, — хмыкнув ответил Ромка, размахивая шуршащим пакетом с алкоголем в руке, — Пошли вдвоем набухаемся. Варя чуть замедлилась, как будто обдумывая предложение, после чего хихикнула и сказала: — Ну пошли. Только пакетом не тряси, пиво взболтаешь. Одноклеточный. — Шалашовка, — парировал со смехом Пятифан, после чего друзья засеменили в общежитие. — А чего ты решила на металлурга поступать? — спросил Рома, когда оба уже были на кухне. Варя искала приличного вида стаканы, а Пятифан пытался откупорить неподдающуюся штопору пробку бутылки шампанского. — Я не то что бы решала, — ответила девушка, пожимая плечами, — Мне нужно было свалить из дома, а в школе я училась на отъебись. Так что только сюда смогла пройти. Послышался короткий хлопок, знаменующий то, что Рома справился с пробкой, и можно начинать пить. Друзья переместились в комнату Пятифана, так как та все равно пустовала, и расселись на кровати, продолжая разговор. — А из дома свалить чего хотела? — Мать с отцом достали, — сделав глоток шампанского, ответила Варя, — Да и в глубинке в моей делать было нечего — никакого будущего. Завязалась длинная беседа, из которой Варя с Ромой поняли, что у них гораздо больше общего, чем они думали, как в истории жизни, так и во взглядах и убеждениях. Так и началось укрепление их дружбы. Все новогодние каникулы Рома и Варя проводили бок о бок, шлялись по улицам города, лазили по заброшкам, иногда напивались и подолгу говорили о жизни. Больше всего Варе нравилось, когда Пятифан рассказывал о службе в армии. — И кароче он стоит, кровью плюется, а Кирюха меня держит за плечи, — размахивая руками, громко вещал Ромка. В своих рассказах он не забывал добавлять немного драмы, — А я ору, костяшки уже стерты. Не дали мне этому Булыгину морду начистить, но я ему неплохо так врезал. — Пиздец, конечно, — смеялась Варя в пылу очередного разговора, — А из-за чего вы поссорились-то? — Э-э-э, — протянул неловко Пятифан. Он не хотел рассказывать об истинной причине тогдашней драки, не хотел посвящать подругу в подробности их с Антоном отношений, так как не был уверен, что это пройдет без последствий. Варя и так периодически странно смотрела на Рому, когда тот находился рядом с Тошей, так что Пятифан соврал, — Телку не поделили. — Да ну? Взгляд Вари как-то слегка потускнел, окрасился ноткой разочарования. Но Ромка подумал, что ему показалось. Он сдержанно кивнул и постарался перевести тему разговора. Неделя каникул и Новый год прошли быстро благодаря Варе, но каждый вечер Пятифан все равно ударялся в глубокое чувство тоски по Антону. Порой его даже пугало то, как сильно и быстро он начинает по нему скучать. Наконец, день приезда настал. Как только Тоша показался в дверях автобуса, Ромка накинулся на него с объятиями и чуть не повалил с ног. Не обращая внимания на других пассажиров и прохожих, Пятифан даже позволил себе оставить на щеке Антона крепкий поцелуй. Бяша должен был вернуться на день позже, так что парни поехали в общежитие вдвоем. — Как все прошло? — спросил Рома, развалившись на сидении трамвая и прижимаясь плечом к Петрову, будто тот вот-вот снова пропадет. — Все хорошо, правда пришлось долго отнекиваться от предложения родителей приехать и лично разобраться, ну… — Антон жестом руки указал на свое лицо, которое в некоторых местах все еще было украшено бледными синяками после драки, — Вот с этим. Когда парни ступили на порог общежития, Рома схватил Антона за руку и скорее потащил в комнату. Ему слишком не хватало общения с Тошей, так что он хотел забаррикадироваться изнутри, никого не впускать, и провести весь вечер с Петровым. Так и случилось. Антон много рассказывал про празднование Нового года, про подарки, про Олю и родителей, а Рома внимательно слушал, влюбленными глазами наблюдая за парнем. Так и проговорили до глубокой ночи, после чего было принято решение лечь спать. — Раз уж Бяши нет и стесняться некого, давай вместе поспим? — неловко почесывая затылок, предложил Антон. Рома как будто только этого и ждал, так как сразу вырубил свет и затащил Тошу под одеяло. Пятифан только сейчас, обнимая Петрова за талию со спины и зарываясь носом в его затылок, понял, как на самом деле утомительно искать время и возможность для телесного контакта. Иногда нежность — а иногда и страсть — так сильно переполняли его, что становилось тяжело. Но сейчас Рома дал волю эмоциям. Он стал покрывать шею Антона робкими и воздушными поцелуями, отчего по коже Петрова забегали мурашки. Он пытался контролировать свое дыхание, но быстро бросил эту затею, так что очень быстро Тошины вздохи и выдохи участились и стали прерывистыми. Пальцы Ромы совершали путь по ребрам, спине и талии Антона, минуя одежду и заставляя Петрова вздрагивать. Как только рука Пятифана скользнула на Тошино бедро, а напряжение между парнями можно было буквально чувствовать в воздухе, раздался телефонный звонок. — Да кто там посреди ночи такой неугомонный, сука? — неожиданно громко возмутился Рома, привстав на локте. Он потянулся за телефоном, что вибрировал на краю тумбочки, и принял звонок, — Але блять. — Ромчик, спишь? — послышался в трубке развязный Варин голос. «Все вокруг так любят отвлекать» — злобно подумал Пятифан. — Не сплю, чего надо? — Приходи на тусу, епта. — Ты пьяная что ли? — фыркнул Рома, кидая сквозь тьму взгляд на удивленного Антона. — Приходи говорю, — смеялась Варя прямо в трубку, параллельно разговаривая с кем-то еще в стороне. — Иди нахуй, — коротко кинул Пятифан, после чего положил трубку и выключил телефон. Конечно, настрой уже пропал, отчего Ромка просто откинулся на подушку. — Это Варя? — спросил Антон, утыкаясь лбом в плечо Пятифана. — Да, звала куда-то. — Вы с ней сдружились? — Ага. Скучно было здесь на каникулах, так что тусили часто вместе, — сказал Рома, сам не понимая что поселил в Антоне задаток ревности. Антон пока и сам этого не понимал. В итоге, парни уснули в обнимку с очередным чувством чего-то начатого, но незаконченного. На следующий день, в воскресенье, вернулся Бяша, а затем и начался новый учебный семестр. Отличался он лишь тем, что в расписании стало гораздо больше профильных предметов и близилась практика на заводе. Игорь в перерывах между парами стал заходить гораздо реже из-за диплома, защита которого уже поджидала его в мае, а вот Варя наоборот стала часто проводить с парнями время. Если раньше она хотя бы иногда уходила на переменах к девочкам из других групп, то теперь всегда — и на перекуры, и в столовую, и просто по коридору — ходила с Антоном и Ромой. Тоша был не против, ему всегда нравилась Варя. Он как и раньше наблюдал за шуточными перепалками Пятифана и подруги, но теперь что-то изменилось. Что-то словно неуловимое. Антон стал замечать, что Рома и Варя обсуждают те темы, в которых он смыслит очень мало или вообще ничего, что у них появились шутки и приколы, которые понимают только эти двое, и в целом Тоша стал чувствовать себя третьим лишним. Только спустя месяц он начал замечать, что действительно ревнует Ромку к Варе. Антону никак не хотелось этого признавать. Каких-то явных причин для ревности он найти не мог — изменилось не то что бы слишком многое, да и Рома с Варей никогда не проявляли каких-то признаков флирта или любовной симпатии друг к другу. Но тревожность Петрова сыграла в этом не последнюю роль. Все чаще он погружался в свои собственные мысли. Пока Рома и Варя во время перекура громко о чем-то говорили и смеялись, Тоша стоял в прострации, накручивая себя. Все достигло своего апогея в начале февраля, когда Антон очень сильно заболел. Тогда уже началась ознакомительная практика на заводе, где Петрову не повезло попасть по распределению в очень холодный цех. — Тебе лучше взять больничный, — сказала Варя, когда принесла в комнату парней откопанные у себя лекарства. — Отлежусь на выходных, — хрипло и безучастно ответил Антон, и тут же пожалел об этом. Он стал замечать за собой тихую неприязнь к подруге, хотя та ему не сделала ничего плохого. Тоша накрутил себя настолько, что даже сейчас, видя, как Варя стоит рядом с Ромой и сочувственно смотрит на мучающегося от температуры Петрова, было неприятно. Антон все же пересилил себя и, укладываясь на подушку, сказал более мягким тоном, — Сегодня как раз пятница, пар немного. — Точно все нормально? Может, мне остаться? — нежно спросил Рома, присаживаясь на край кровати. «Останься, пожалуйста» — сказал бы Тоша, если бы мог себе позволить. Думать о том, что Варя будет ошиваться рядом с Ромой целый день, было невыносимо. Но он не хотел поддаваться воле собственной тревоги и тех мыслей, что внушил себе сам, так что кивнул и выдавил из себя улыбку. — Ну, идете, на? — в комнату вдруг влетел Бяша и начал суетливо что-то искать, а за ним вошел еще один человек. — Женя, ты че тут… — тихо восхитился Рома, поднимаясь на ноги. Антон недоуменно смотрел на высокого парня с длинными розовыми волосами и пирсингом в нижней губе, что размеренно вошел в помещение, осматривая всех присутствующих с легкой улыбкой на лице, — Знакомься, Тоша, это наш спаситель, я тебе про него рассказывал. — Ну, спаситель, скажешь тоже, — посмеялся Женя, пожимая Ромке руку, — А ты Антон, значит? Петров улыбнулся и хотел встать, чтобы тоже поприветствовать гостя, но тот, видя болезненное состояние Тоши, остановил его жестом руки. — Пашок больше не доставал? — спросил Женя ласково. — Нет, видел его пару раз в шараге, но он меня избегает, — посмеялся Антон и тут же закашлял. — Это хорошо, есть еще мозги значит, — Женя перевел взгляд на Варю, что все это время стояла чуть в стороне и не сводила с парня удивленного взгляда, — Приветствую, Евгений. Женя кротко кивнул головой в знак знакомства. К этому моменту подлетел Бяша с кипой бумаг и сунул их в руки парню. — На, только титульник поменяй. Здесь курсовая и практика, — сказал Игорь, — Чего это ты вдруг учиться решил, на? — Надо ж как-то диплом защитить, — усмехнулся Женя, пробегая глазами текст документов, — Спасибо, Игорек, в долгу не останусь. — Все, пойдемте, там Серега уже у входа нас заждался, подбросит до корпуса, на, — суетливо сказал Бяша и, поманив всех рукой, направился к выходу из комнаты. В коридор вывалилась толпа студентов, за исключением Ромки. Он прикрыл дверь и подошел к Тоше, оценивая его состояние. Тот, кажется, уже впадал в легкий бред из-за поднимающейся температуры — на его лбу выступил пот, все тело периодически пробивало дрожью, а глаза помутнели. — Звони, если будет совсем плохо. И про лекарства не забывай, хорошо? — сказал Ромка, наклонившись, и дотронулся губами до лба Антона, после чего вышел из комнаты. Тоша остался один, и пожалел о том, что не попросил Пятифана не идти на пары, почти сразу. Болезнь одолевала его тело и разум, голову кружило как на карусели, а перед глазами стали мелькать самые неприятные ассоциации. Все смешалось в одну бесформенную массу, прежде чем Антон уснул. Хотя и во сне он покоя не нашел. Один из кошмаров, что сгенерировал его мозг показался слишком реалистичным. В нем Тоша сидел на кровати, перед ним стоял Рома и приобнимал Варю за талию. Лица их казались смазанными, но Антон точно знал, что это именно они. — Я понял, что не люблю тебя, — сказал Пятифан голосом, гулко отдающемся в пространстве сна, — Мы расстаемся. Тоша почувствовал, как в груди щемит, по щекам текут ручьи слез, а разум отказывается признавать услышанное. — Нет… Ты не можешь так поступить, — прокричал Антон, надрывая горло. — Еще как могу, — злорадно ответил Ромка, чем вызвал мерзкий приступ Вариного смеха. Петров закрыл глаза руками, когда увидел, как девушка тянется к губам Пятифана для поцелуя. Тоша резко сел на кровати и стал хватать ртом воздух. Он чувствовал, что футболка пропитана потом, из-за чего прилипла к телу. Антон судорожно осмотрелся и, когда не нашел никого в комнате, наконец понял, что это был лишь сон. Петров притянул колени к груди и обхватил руками, стараясь успокоиться. Он не знал, сколько спал, но раз на улице окончательно рассвело, а друзья еще не вернулись с пар, примерно полдень. Тоша провел рукой по волосам, убирая со лба слипшиеся пряди челки, и стал смотреть в пустоту. Физически он чувствовал себя менее больным, хотя слабость все еще властвовала над телом. Как бы Антон не пытался прогнать из головы остатки воспоминаний о кошмаре, ничего не выходило. В глотке поселилось неприятное, горькое и давящее послевкусие, которое заставляло разгонять ужасные предположения все сильнее и сильнее. «А вдруг Роме на самом деле не нравятся парни? Что если наши отношения это ошибка молодости и в итоге он встретит ту девушку, которая эту ошибку «исправит»? А что если эта девушка — Варя» — думал Тоша, опуская голову на колени. Он вспомнил о приступе Ромкиной ревности, что вспыхнула в каптерке из-за Яна. Вспомнил то, каким глупым казалось ему поведение Пятифана. Теперь же он так не считал, наоборот, он понимал, как это неприятно осознавать, что человек, которого ты любишь, может оказаться любовным интересом другой персоны. Тошина ревность, однако, отличалась от Ромкиной во всем. Если Пятифан был готов броситься на ожесточенные разборки в первые минуты, то Антон вынашивал это чувство в себе, подавлял всеми силами. Он каждый раз пытался убедить себя, что просто надумывает, что на самом деле беспокоиться не о чем. Но все равно продолжал это делать, накапливая в себе скрытую обиду, неприязнь и печаль. Сейчас же опаленный болезнью мозг довел Петрова до нелепых мыслей о том, что он вообще не достоин Ромкиной любви и стоит уйти на задний план и не мешать ему строить свою жизнь. Благо, из глубин сознания Антона вытащило возвращение Бяши и Пятифана.