С первого взгляда с первого смеха.

Касаясь пальцами чужого зажившего тату, Сан кусал губы и наблюдал за тем, как Уён копается в телефоне, лежа на животе в шортах и майке с широкими вырезами вместо рукавов. Он во всю читает что-то в твиттере, и пытается втянуть щеки, которых уже давно нет. От скуки Сан резко начинает щекотать парня подмышкой и Уён громко взвизгивает, выронив телефон. Отвлеченный от всякой негативной дряни Уён накидывается на друга и пытается перещекотать его, пока сам переходит на ультразвук, пока не сталкивает Сана с кровати, и тот не валится на пол, начиная в шутку отжиматься. Чхве замечает телефон друга и начинает посматривать на то, чем был так увлечен его Ён-и минутой назад и цыкает. Улёгшись на живот, парень зачитывает комментарии, полные яда и неадекватной ненависти. Сам он уже свыкся с тем, что в мире существует огромное множество чокнутых людей с проблемами с головой, раз они исходят на такую нездоровую желчь, поэтому пожелания смерти и литры говнища он уже пропускал мимо. Все-таки фанаты некоторых групп просто позорят и саму группу и их фандом. Неудивительно, что из-за таких личностей фанатов так ненавидят другие сообщества. А иногда даже и сами группы, хотя эти уроды даже не заслуживают их внимания. Сан холодно относился к тем, кто пишет негатив в его сторону, называет уродливым или кривляющимся на сцене, но ведра помоев в сторону Уёна для него стали как красная тряпка для быка. - Ты реально читаешь это? Всю эту херню? Слушаешь людей, цель которых сделать тебе больно и довести до истерики? Просто потому что им хочется хоть на ком-тот выплеснуть свою обиду? – оставив телефон на полу, Сан забирается на кровать и обвивает Уёна руками, прижимая к себе как подушку для объятий. Уён что-то увиливает и утыкается лицом в плечо друга. А Сан чувствует, насколько же сильно его лисёнок исхудал. Может разумом Чхве еще понимал, что как айдолам им все же придется держать себя в определенной форме, однако то, что вытворял с собой Уён было чудовищно. Его ноги стали вдвое худее, чем когда-то. Руки жилистые и без единого грамма жира, а щеки впали так, что из двадцатилетнего молодого парня он превратился в тридцатилетнего болезненного туберкулезника. Кажется, этот кретин хвастался своему парню, что сбросил больше десяти килограмм! И заставить Уёна есть было просто невыносимо сложно. В процессе голода Чон открыл для себя готовку. Так он видел еду, нюхал ее и понемногу пробовал, а потом все до последней крошки скармливал ребятам в общежитии. Разумеется кулинарные навыки Уёна еще были не самыми отточенными, если сравнивать его с Сонхва, потому что не один раз Уён умудрялся отравить всю общагу и менеджера, и группа не слезала с толчка несколько суток. С тех пор ребята еще десять раз думали, прежде чем соглашаться на дегустацию супа или мяса от танцора. Даже вера Сана пошатнулась после трех дней диареи, когда он уже мысленно готовился ко встрече с праотцами. Зато за эти дни детокса он тоже скинул около двух килограммов жидкости, и некоторая отечность даже прошла. - Вообще-то я читал это только чтобы лучше провести работу над ошибками, - фыркает Чон, и Сан закатывает глаза, поглаживая худую спину с выступающими позвонками. - У тебя нет никаких ошибок, придурок, ты безупречен, - все так же закатывая глаза говорит Сан. – Твоя ошибка заключается в этой тупорылой критике, которую Х тебе прививает. Почему вместо того, чтобы заботиться о тебе и поддерживать этот кусок дерьма только и делает, что критикует твой внешний вид? И почему он позволяет себе делать тебе замечания при мне? И при Донёне? Если бы парень моей сестры как-то задевал ее при мне, я бы его в окошко выбросил. И еще потом отца позвал, чтобы добил. Схера ли ты вообще к его мнению прислушиваешься? Если тебе нужна критика по факту, то обратись к Хонджун-хёну или Чонхо, они тебе быстро все по полочкам расставят и даже не нужно будет…- договорить Сану не удается, потому что его кусают и начинают расталкивать опять. - Он дольше меня в этой индустрии и все прекрасно знает, он опытнее, и я не думаю, что он бы нарочно вот так вот доводил меня по приколу. Сан злобно кусается и укладывает руки на поясницу Уёна заставляя его прижаться к себе уж очень близко. Он устраивает колено между чужих худых бедер, где не осталось толком мышц, и недвусмысленно забирается пальцами под майку друга, касаясь смуглой кожи, вызывая у Чона шумный вдох. На мгновение парень поддается вперед, желая коснуться шеи Сана, но в последний миг отстраняет его от себя и хмурится, не смея поднять взгляд на человека, чьи глаза умели сканировать его как рентген. - Эй, - вякает Уён, - у меня вообще-то парень есть. - И? Что-то я его здесь не вижу, – Сан нагло вскидывает бровь и снова глядит на Уёна так, что сердце начинает колотиться как бешеное. Как в мультфильме скачет внутри грудной клетке, гудит в клаксон, надувается как шар и сдувается, летая туда-сюда. А еще бьет себя молотком, и над ним появляются мультяшные желтые птички, кружащиеся туда-сюда. – Зачем тебе этот мудак, если есть я? - Ты другое, - отмазывается Чон и отталкивает Сана на другую половину постели, а сам усаживается на его бедра и упирается руками в плечо. – С тобой мы amicus ad aras, - кажется эта фраза звучит очень взволнованно, и как только Уён ее оглашает, у него загораются глаза. И прежде чем Сан спросит о значении этих слов, младший начинает рассказывать сам. Вообще он искал фразы на латыни с библейским значением, но увидев эту окончательно и бесповоротно проникся ею. Он начинает пояснять за каждую деталь в этих словах, растолковывая разные смыслы и то, насколько они значимы для них обоих. «Друзья, являющиеся друг для друга пристанищем». - «Я сделаю для тебя всё, что угодно, кроме бросания вызова богу», а раз уж в бога ты не веришь…- воодушевленно Уён начинает вертеться на своем друге, пока Сан берет его ладони в свои и жмется к ним лицом с прикрытыми глазами. - Тогда прекрати мучать себя, Уён-а. Отец боится, что такими темпами ты с собой что-то сделаешь. Он постоянно пишет мне, я присматривал за тобой. Твоя мама это пишет, брат, но как я могу заботиться о тебе, если ты только и делаешь, что занимаешься селфхармом? Я сделал бы все ради тебя, клянусь, но я злюсь и плачу, потому что не могу сберечь. Ты ревешь и блюешь в туалете, глотаешь таблетки из бумаги и бледнеешь на тренировках, прячешь лицо под маской и волосами, потому что твой Х сказал, что у тебя неаккуратный нос. Вон у Сонхва-хёна вообще клюв вместо носа, а он прекрасен как морская сирена, что Хонджун уже едет крышей от него… - Все-все, хватит, я устал уже от тебя это выслушивать! – по лицу Уёна становится видно, что эти слова и ранят его, и раздражают, и от них становится стыдно за самого себя. Он выглядит так, будто на его глазах вот-вот выступят слезы. Сан его замучил этими постоянными нравоучениями, но что Уён может с собой сделать? Он уже в отчаянии, не было в этом мире ничего, что хоть как-то помогало справляться с этим дерьмом! Он устал, все раздражало и резало хуже ножа, от безысходности он начал понемногу выпивать втихаря, чтобы не сойти с ума от переживаний. Эти комментарии, эта бесконечная работа и нескончаемый негатив каждый сраный день заставлял его думать о том, чтобы закончить все это. - Я собирался предложить тебе сделать парную татуху, а ты опять ебешь мне мозги, ты затрахал уже указывать на то, какой я страдалец. Только и делаю в твоих глазах, что пиздострадаю как сука и нарочно довожу себя до смерти. Может и нарочно! Может я уже не знаю, что мне делать!? Я хочу, чтобы меня любили! Любили безумно и безоговорочно, чтобы у людей и мысли не было о том, что я какой-то стремный или жирный, я хочу быть идеальным для всех. Почему Сонхва может быть худым или ты, или Ёнджун и… - он пинает какие-то вещи Юнхо и матерится, пока его лицу текут слезы. Сан вскакивает с кровати и пытается обнять друга, но Уён больше орет и дерется, чем дает себя утешить. А у Сана в груди все сжимается, он ужасно боится за друга, потому что Уён в самом деле на грани с этими бесконечными нервотрепками. За все годы вместе он никогда прежде не видел, чтобы Чон настолько утопал в бессилии и боли, теряясь среди накопившегося стресса. - Че вы орете? – дверь в комнату распахивается, и на пороге появляется Хонджун с пакетом на голове и своим странным видом заставляет Чона впасть в еще большую истерику, но уже от смеха. Он смеется и рыдает, в панике утирая глаза, когда Хонджун бросает все свои дела и бежит к мемберу, присаживаясь к нему на пол вместе с Саном, у которого по лицу уже во всю текли слезы. – Блять, вы оба ебнулись на голову? Че происходит, Уён, что такое? – на лице лидера читается и паника, и ужас, и недоумение. Он пытается обнять и расшевелить поехавшего крышей Уёна, и на его крики прибегает менеджер со стаканом воды, и Ёсан, так и застряв в дверном проеме. Уён истерически надрывно хохочет, Сан раскачивается с ним из стороны в сторону, обнимая друга со спины, а Хонджун уже думает вызывать скорую. - Можно я сдохну уже?! Отвалите от меня, хватит, ОТВАЛИТЕ! Блять, я уже заебался от всего этого говна! Я УЖЕ НЕ ХОЧУ НИЧЕГО, МОЖНО Я СЪЕБУСЬ ИЗ ЭТОЙ ГРУППЫ?! – давясь слезами воет Уён, и в комнате повисает тишина. Ее нарушает грохот и звон пощечины. А потом снова мат и ругань, но уже от Хонджуна. Менеджер оттаскивает его от Уёна, а Сан испуганно глядит на след от ладони на лице друга, но разглядеть его почти невозможно, потому что лицо у Уёна уже красное и мокрое и без удара. - Да уебывай отсюда! – рявкает Хонджун и пытается швырнуть в мембера стаканом из рук их хёна. И выкарабкавшись из лапок друга, Уён поднимается на ноги и хватает с пола свою толстовку и телефон, и вместе с ними выбегает из комнаты, скрываясь в коридоре общежития. Хонджун и сам краснеет как перечная паста, и точно так же начинает плакать от злости и крыть Уёна матом. Сан же испуганно тянется за своим телефоном и набирает матушку друга, чтобы хоть она вразумила непутевого сына, а еще пытается написать своему отцу и старшему брату Чона. Его самого трясет как при лихорадке и пальцы не попадают по экрану, поэтому он записывает голосовое сообщение им обоим, пока слезы застилают ему глаза. - Ну ты-то че ревешь? – потирая лицо хнычет Хонджун. – Ёсан за ним уже побежал. Как вернется, я проведу с ним разъяснительную беседу по поводу его психозов. Потому что это уже совсем серьезно, может в сотый раз удастся до него хоть немного достучаться? Надо чтобы директор тоже с ним поговорил, и его друзья. Но Уён этой ночью не вернулся.