Сказка про Джинна

– Это может нам помочь, – туманно ответил Охра. Ваня насторожился. В каком это смысле – «нам» он имел ввиду? – Не беспокойся, – Охра заметил и поспешил развеять сомнения, – раз ты в меня влюбился, то исполнить желание будет легче, ведь теперь ты меня на самом деле хочешь, поэтому точно получишь удовольствие. Ваня удивленно поднял брови: вот это самоуверенность. – С чего ты взял, что тогда я не получил бы удовольствия и не хотел тебя? – Тогда ты не был в меня влюблен и захотел близости только потому, что я знаю, что надо делать, чтобы вызвать желание, – убежденно ответил Охра. У Вани чуть челюсть не отвалилась. Тут уже была не просто самоуверенность, а высоченная корона. Знает он. Ну охуеть теперь! У него теперь возникло сильнейшее желание как-нибудь уязвить Охру и проехаться по его самооценке, чтобы тот сильно себе не воображал. Герой-любовник тоже выискался. Но на ум как назло ничего колкого и остроумного не приходило, чтобы раз навсегда сбить с Охры спесь. Пока он внутренне вскипал, Охра по-свойски прошел на кухню, поставил чайник и довольный вернулся к Ване. – Ну, что готов? Не будем откладывать в долгий ящик, – он снял майку и уже почти стащил штаны. – Куда готов? – Ваня не переставал удивляться его прыти. То почти месяц слонялся невидимкой по квартире и исподтишка подсматривал за Ваней (может, даже и в душе тоже, кто их знает, этих джиннов), а теперь явился и нате – в койку тащит как ни в чем не бывало. – К исполнению желания. Или можем перенести на вечер, свечи зажжем, вина купим, – продолжал сыпать идеями Охра. – Ага, трусы кружевные наденем. Женские, – поджал губы Ваня. – На тебя. Это чтобы мне приятнее было. – Если хочешь, то, конечно, – кивнул Охра, – твое дело – получить удовольствие. Тут у Вани в голове будто что-то щелкнуло. – Но ты ведь все равно не получишь! Какой интерес заниматься сексом с человеком, ну ладно, с… э-э-э партнером, – он виновато улыбнулся, заметив мелькнувшее на лице Охры недовольство, – который вообще никак не реагирует? Мне вот противно. Ой, да ладно, – психанул он, когда недовольство Охры сменилось почти что отчаянием, – сам же говорил, что плотские желания тебе недоступны, пока ты не человек, так что не надо тут слезы лить. Если бы ты был обычным геем, да у нас бы все еще до этого дурацкого желания случилось. Ну, при условии взаимности, кончено. – Что значит – геем? – не понял Охра. – Это, – начал Ваня, но тут же отвлекся на телефонный звонок, – погоди, чуть позже объясню – это с работы. Да? Он, конечно, ожидал новостей, но не таких. Думал, начальство все этой дуре объяснит, где и в чем она не права, замнет как-то всю эту историю, тем более, что случай этот не имел ни малейшего отношения к пиар-кампании этой дамочки. Ване звонил руководитель, самый главный, и требовал немедленно явиться в офис для уточнения. В чем оно состояло, начальник не сказал, но по его тону Ваня понял, что не собираются там ничего уточнять, а вот убить его – запросто. – Слушай, – спросил он у Охры, когда разговор закончился, – а ты можешь стать опять невидимкой и поехать со мной на работу? Стремно одному ехать, а так ты бы их там в чувство привел, если надо. Ну и вообще, для моральной поддержки, а? – К сожалению, я больше не могу становиться невидимым. Тогда мы друг на друга были злы и обижены, и, наверное, это помогло мне стать невидимкой. А теперь, увы, нет. Но я подожду тебя здесь и буду очень надеяться, чтобы ты вернулся живым и здоровым. Ваня начал собираться, стараясь не показать, что он расстроен. Расстроен всем подряд: и тем, что Охра с ним не пойдет, и неприятностями на работе, и предстоящим исполнением желания. Последним, пожалуй, сильнее всего. Он хотел Охру, но совершенно не представлял, как вообще у них может все произойти без взаимности. Охра его совершенно не хотел, и это удручало. А на работе его ждал сотрудник полиции. Ваня и в кабинет к боссу зайти не успел, как его тут же взяли в оборот. Вопросы посыпались один за другим, и выходило так, что у Вани был какой-то грандиозный преступный умысел по краже дорогущего вина. Дэни Оушен просто отдыхал в сторонке. Ваня битый час доказывал и начальству, которое собралось в переговорке всем составом, и полицейскому, что он просто привез еду, а ему в качестве компенсации помощник этой сумасшедшей предложил три бутылки вина. Самого обычного, недорогого, которое можно купить в ближайшем супермаркете. Про бутылку с джинном Ваня молчал, понимая, что в лучшем случае этот посчитают приколом. Видимо, говорил он убедительно, да и начальство вместе с полицейским были людьми нормальными, поэтому его отпустили ни с чем, заверив, что в самое ближайшее время конфликт разрешится. При этом во взгляде и самого главного босса, и полицейского было столько тоски, что Ваня понял: дамочка достала их вконец, и они всей душой на Ваниной стороне. Охра ждал его дома, и по тому, как он с порога засыпал Ваню вопросами не хуже тех, что были час назад в офисе, было понятно: чертовски (ну, или как там это у джиннов называется) волнуется. Ваня рассказывал и с каждой секундой все больше верил в счастливый исход событий, причем по всем направлениям. И с Охрой тоже, что бы это ни значило. Похоже, что оптимистичный настрой передался и Охре, потому что тот почти сразу же, как выяснил, что страшная и ужасная смерть Ване не грозит, принялся всеми силами и средствами намекать на исполнение желания. Ваня в свою очередь всеми силами делал вид, что не понимает прозрачнейших намеков. В конце концов Охра сдался и в лоб сообщил, что сегодня у них будет близость, и тогда Ване останется загадать одно, какое-нибудь самое пустячное желание типа бутерброда с колбасой, и он, Охра, станет свободным человеком. У него уже имелись грандиозные планы на новую жизнь, о чем он тоже не забыл напомнить. Ваня понял, что Охру не переспорить, тем более, что взгляд у того был слишком уж печальный, а Ваня, как ни крути, был влюблен. Скрепя сердце он согласился и отправил Охру в магазин за свечами, раз уж в его планы входила небывалая романтика. Отправил, а сам погрузился в тяжелые раздумья. Впервые за долгое время он влюбился всерьез. Так, чтобы не прошло через неделю, а с каждым днем укреплялось и росло. Он жил вместе с Охрой и дальше хотел бы того же. Но ведь как только тот станет человеком, он сразу же начнет налаживать новую жизнь. Будет ли Ване в ней место? Хороший вопрос. А сейчас им предстоит секс. Первый и, скорее всего, последний. Как это должно происходить у духов-хтоней-джиннов, Ваня не знал. Охра сам ему сказал, что сейчас все плотские желания ему до лампочки, поэтому никакого удовольствия он не получит. Ну, разве что от того, что еще на шаг стал ближе к избавлению от проклятия. То есть Ване предстоит трахать почти бесчувственное тело. Пиздец. Еще и натурала, скорее всего. Понятно же, что там, в седой древности с ориентацией было все однозначно: мужчина любит женщину, женщина – мужчину. И все тут. Все исключения, наверное, наказывались, если ты не жительница острова Лесбос или не воин в непобедимой греческой армии. Охра не был ни тем, ни другим, из чего Ваня сделал вывод, что в своем времени у него, может быть, была дама сердца. Не названная сестра, но какая-то подруга же была. В подтверждение своих мыслей он призвал статистику и окончательно решил, что Охра потерпит его из вежливости, потом выполнит последнее простецкое желание и уйдет в новую жизнь. Уйдет. Охра уйдет, а Ваня останется. А ведь так было бы круто, если бы… Полноценно додумать мысль о счастливом совместном будущем он не успел: вернулся Охра. Со свечами, букетом цветов (Ваня не удержался и отпустил пару колких замечаний на этот счет) и парой бутылок вина. По иронии судьбы того самого, что ему подарил помощник сумасшедшей певички и из-за которого теперь был весь сыр-бор на работе. – Ну, как? Можем начинать? – Охра был полон энтузиазма. Ваня ему даже позавидовал. – Можем, – вяло ответил он. – Слушай, нюанс есть. Как это у людей происходит – понятно, но у нас-то как будет? Ты мужчина, я тоже. Ты же понимаешь, как все должно происходить? И… тебе же не нужно готовиться да? Охра пожал плечами. – Не очень понимаю, о чем ты, но, наверное, да, не нужно. Я же дух. Человеческие заботы мне пока чужды. – Тогда зачем вино? Какой смысл тебе его пить? – За компанию. Но вообще-то я не знаю, что станет со мной после того, как я его выпью. Может оно польется из меня со всех сторон, как из дырявой лейки? – Тогда предлагаю без вина, – мрачно ответил Ваня. Желание, и без того небольшое, стремительно уменьшалось. – Хотя бы свечи зажжем, – не огорчился Охра. Он сходил на кухню и принес блюдце, потом пристроил на него пару толстых свечек и зажег их. – Романтично, – хмыкнул Ваня. – А теперь что? – А теперь – иди сюда, – тихо ответил Охра и сам взял его за руку, притянул ближе к себе. Они целовались, и Ване трудно было поверить, что Охра сейчас ровным счетом ничего к нему не испытывает. Это было очень страстно и странно. Сам Ваня уже давно был готов, он интуитивно прижимался к Охре, чтобы тот почувствовал его желание, гладил его по спине, целовал в губы, шею, сам подставлялся под поцелуи. Он тяжело дышал, но не слышал такого же дыхания в ответ, пару раз у него прорывались короткие стоны-всхлипы, но ответных не было совсем. Охра просто механически исполнял то, что должен был. Потом они раздевали друг друга, и Ваня забывал, что с ним не человек, не его парень. Он так откровенно ласкал Охру, спускаясь руками, а потом губами все ниже, но потом вспоминал и перекатывался на спину, позволяя ласкать себя. И теперь уже Охра спускался губами от его ключиц вниз, гладил, почти невесомо пробегал пальцами, прикусывал зубами, тоже очень нежно и аккуратно, и Ваня удивлялся, где он так умудрился научиться? Еще тогда, в своем времени? И не забыл за три с половиной тысячи лет? Или сейчас, пока жил с Ваней тренировался где-то и на ком-то? В груди заворочалась ревность и обида, что не с ним, потом досада на самого себя, что так глупо влюбился не в человека даже, а в духа. Но Охра снова и снова целовал его, и Ваня забывал свои страхи, обиды. Толкался, прижимал его макушку к себе, стараясь, чтобы Охра взял глубже. Почти что кончал, но Охра доводил его почти до пика и отстранялся, а спустя несколько секунд снова возвращался, и тогда удовольствие было сильнее. В конце концов Ваня пришел к выводу, что в древности народ знал толк в любовных утехах. Или это Охра был таким офигенным любовником? Наконец он отстранился совсем, лег рядом с Ваней и объявил: – Я готов, можем начинать. – К чему готов? – Ваня как будто из морока вынырнул. – Мне вообще показалось, что это ты меня готовил и сейчас трахать будешь. Охра грустно улыбнулся и потянул его на себя. – Давай, ты быстро справишься. Охра втянул его в долгий поцелуй, уложил на себя, раздвинул ноги. А потом Ваня открыл глаза и посмотрел вниз. Чисто машинально, чтобы примериться и вставить. Как обычно. Посмотрел, и его как током шарахнуло. Возбуждение моментом схлынуло. Он слез с Охры, лег на бок, отвернулся. – Я так не могу, извини. Приятно должно быть обоим, и я ведь почти поверил, что ты тоже меня хочешь, что вот-вот и кончишь, даже не прикоснувшись к себе. Он повернулся к Охре. Тот чуть не плакал. – Прости, – Ваня взял его за руку, сознавая, как глупо это все выглядит. – Ну, не могу я так. У меня всякие парни были. И на одну ночь, и серьезные отношения. Но всегда было взаимно, даже если мы утром разбегались. А тут… Идиотом себя чувствую. Охра тяжело вздохнул и отвернулся. Первым порывом было слезть с кровати, обойти и снова начать объяснения по второму кругу, но Ваня сдержался. И так ситуация выглядела не ахти. Он вытянулся на своей половине кровати и задумался. Все то время, что Охра жил с ним, он совсем не спал. Ваня сам засыпал раньше, а вот, что Охра делал по ночам, он даже не задумывался, а теперь вот ему захотелось, чтобы у него была не вся кровать, а половина. А другая половина – Охры. И засыпать вдвоем. Не в обнимку, этого как раз не нужно, а просто рядом, чтобы ноги было ночью на кого складывать и одеяло забирать. А утром осторожно вставать, чтобы не разбудить случайно. Фигня! Слишком призрачные шансы на все это. – Прости, – Ваня наощупь нашел ладонь Охры и слегка сжал, – не обижайся, пожалуйста. – Я и не обижаюсь, – спокойно ответил тот, – Говорил же: мне человеческие страсти чужды. Не захотел сейчас – захочешь потом. Я подожду, все равно ведь согласишься рано или поздно. Если ты в меня влюбился, то близость только вопрос времени. Ваня даже не нашелся с ответом, настолько самоуверенно это звучало. Чтобы успокоиться, он оделся, не спеша вскипятил чай, потом занялся телефоном, стараясь не обращать на Охру внимания. Но тот как будто бы и не расстроился. Он тоже оделся и уселся за компьютер. Так они провели почти весь вечер, а ближе к ночи Ване снова позвонили с работы. Он внимательно выслушал, а потом, закончив разговор, чуть не запрыгал от радости. Охра удивленно глядел на него, ожидая пояснений. – Почти замяли! – счастливо заорал Ваня, даже не беспокоясь о том, что могут услышать соседи. – Дуре этой доказали, что я не виноват. Вроде, там муж ее подключился и уладил все. Осталось только бутылки вернуть. Три. Одна у нас есть, вторую куплю, а третью ты мне наколдуешь. Да? Он с надеждой посмотрел на Охру, но тот покачал головой. – Я ведь не могу наколдовать что-то с нуля. А бутылка разбилась. Ваня ненадолго задумался, а потом его осенило. Ни слова не говоря, он рванул на кухню и принялся шарить между стеной и шкафом, там, где вчера укололся. – Что ты ищешь? – Охра пошел за ним и теперь с интересом наблюдал за поисками. – Стекло. Если я правильно понял, то оно там. Вчера я уронил туда, – он кивнул головой на щель, – листок с рецептом, пока искал его уколол палец до крови и в результате вспомнил тебя. Наверное, это и был осколок от твоей бутылки. Блять! – он поморщился. – И это опять он. Теперь бы еще вытащить так, чтобы остальную руку в кровь не разрезать. Совсем без крови, к сожалению, не получилось, но все же осколок, даже не крохотный, а вполне приличный, в пару сантиметров, был извлечен. – Ну, как, сможешь из него восстановить бутылку? Мы туда сивухи какой-нибудь зальем, и ты ее заново запечатаешь. Да же? – Это будет очень легко, – кивнул Охра. – И это будет третьим желанием, да? Ваня кивнул: – Тогда жди меня, я пулей за вином. Кстати, ты не помнишь, какого она объема была? Сколько дополнительно бутылок брать? – Чем больше, тем лучше. На будущее пригодятся, – уверенно ответил Охра.