Скрежет льда

Эта неделя была самой удушающей для Кавеха… И вовсе не из-за изнурительных тренировок, глупых попыток синхронно отскакать каскад. Его напрягал факт того, что Хайтам все ещё треплет где-то под сердцем. Что от любого взгляда на него, особенно пока он катался, блондин сходил с ума. Но тяжелее всего было — тотально игнорировать всевозможные стычки или лишние вздохи соседа. Кшахреваре было трудно контролировать себя и мысленно говорить чёткое «нет». А сколько раз оба откатали совместные прыжки? Этого было нельзя сосчитать… Бывало блондин бредил, стараясь отработать каждую деталь, будь то вращение или кривые дорожки. Но помимо Кавеха, начал превосходить свои возможности и сам Хайтам. А точнее отработал шаги вместе с хореографией. И все это они сделали не без помощи друг друга. Сам тренер мало что им подсказывал, бывало приходил поздно, смотрел на откат и что-то тараторил, проясняя какие они сделали ошибки. И вновь потом его след простыл, видимо они настолько ужасны вдвоём, что Чжун Ли решал проводить время где-то далеко, но не с ними. Однако их совместная работа не была чем-то бесполезным… Ведь было в них то, чего не имелось у многих парников. Оба трезво оценивали умения и состояние партнера, не старались подстроиться под друга, а лишь гармонично существовали. Конечно каждый стремился вывести главную роль на себе, но не посредством подавления другого. Таким образом, они дополняли друг друга, тем самым помогая справиться со своими недостатками. И хотя такой опыт совместного катания был очень непривычен обоим… Он весьма полезен и возможно, принёс немного осмысления в понимании друг друга. Только факт того, что они ещё оставались соперниками, постоянно мучил Кавеха. Возможно даже спускал с небес, создавая очередное доказательство, почему их отношения не имели место быть. Конечно им играл внутренний страх неизвестности, боли… И если бы обстоятельства сложились иначе, возможно тот бы не мучился с этими глупыми чувствами. Может они бы сошлись, хотя эти отношения были бы обречены на вечные споры и постоянные обиды. Уж слишком они полярные личности… А возможен ли союз между такими людьми? Кшахревар лишь предполагал, исходя из их нынешних отношений. Конечно оба могли на мгновение заговорить на одном языке, но такие минуты просто ничто, по сравнению с обыденной манерой общения. Вроде сильно бесили друг друга, а вроде так хотелось быть ближе, чем кто-либо. И как бы блондин не старался, его взгляд всегда замирал на сопернике, который также… Ловил алые глаза и не отрывался от них, будто рассказывая о действительности своих намерений. Только Кавех упорно делал вид, что напряжения между ними не было. Но Хайтама не проведёшь, конечно он сумел разгадать причину такой холодности соседа. Потому мельком подбирался к нему, чтобы прощупать остатки их чувств, которые видимо тускнели… Но лишь искусственно, так-то они были весьма яркими и вопиющими. Но оба знали… Как бы подавить трепет Кшахревар не пытался, это когда-нибудь наломает дров обоим. Но блондин очень гордый и упёртый человек, ни за что не отступит от «своих» желаний. Хотя по сути… Желания были не его, просто ощущение неуверенности и страх любви к Хараватат. Будь он немного посмелее… Не мучились бы сейчас. Наверное по этой причине, Хайтам сейчас усердно пытается подобраться к блондину, ненавязчиво, но довольно метко. Возможно ему удастся справиться с этой светлой макушкой, вытащить парочку более умных мыслей, а не глупые переживания. — И снова одно и тоже… — недовольно скрестил руки, чем вызвал у Кавеха злобный взгляд. — Ведь получалось же, что случилось? С каждым разом ты прыгаешь хуже любого кабана. — злился, но смягчил тон. — Как будто без тебя не вижу! — взъелся блондин, поднимаясь со льда. — Мне твоих замечаний, вот тут уже достаточно. — полоснул пальцем по горлу. — Отстань. И снова отправился на дугу, теряя свой контроль. Теперь из-за переживаний, особенно когда шоу завтра, он перестал прыгать. Так ещё злости прибавлял сам Хайтам, ведь он бесил Кшахревара, но и жутко нравился. Хотя презрения к этому сухарю имелось в большей степени. И когда он вновь попытался сделать проклятый каскад, устало осел где-то посреди катка. Внутри все просто перемешалось. Руки и ноги уже дрожали от такой нагрузки, а кожа стала замерзать. Сосед устало выдохнул, подкатывая ближе, уже рассматривая грустную лужицу. Конечно Хайтам был в курсе его волнений, но стоило ли их прояснять сейчас? Может пусть оба прокатают шоу и потом поговорят? Именно такой план был в репертуаре Хараватат. Он думал, что пройдя этот стрессовый период, Кавех наконец поймёт всю честность намерений Хайтама… Но того не будет. Ведь он почему-то предпочёл изменить своим принципам: завуалировано подавая знаки внимания и своих чувств. Только Кавеху как раз таки требовалось четкое объяснение и слова… Как прискорбно. — Ты весь продрог, пойдём отдохнём. — неуверенно положил руку ему на плечо. — Кавех… Завтра мы откатаем лучше любых парников. Вот увидишь… — тихий шёпот осел гулом в ушах блондина, который наконец поднял голову. — Откатаем. Ведь иного не дано, — сделал голос ледяным. — сколько сил и времени было потрачено. Не хочу чтобы это было впустую… — Как это впустую? — напарник вдруг повысил тон, отходя от Кавеха. Теперь взгляд стал суровым, а нежность пропала. Такая реакция кольнула под сердцем Кшахревара. Он не понимал, как же это можно было назвать, если не напрасная работа? Только Хайтам видел в ней сильнейший прогресс, настолько большой… Что он сам воодушевился, особенно отрабатывая танцевальные элементы. Но когда Кавех буквально похоронил их труд, нарекая бесполезным… Это так разозлило Хараватат, что он был готов ругаться. — Если для тебя то, что мы делали на протяжении всего этого времени — пустая трата времени… Чего до сих пор тут сидишь? — сжал кулаки, стискивая зубы. — Чего не отказался? Почему продолжаешь смотреть на меня таким взглядом, будто… — Довольно! — вскрикнул Кавех, наконец вставая на ноги. — Не смей… Не заикаться об этом. Сейчас между нами должен быть лишь лёд, коньки и хорошая программа. — опустил взгляд. — Даже думать не смей пихать сюда личное. Только эти слова вызвали злобную усмешку. Раз уж оба заговорили о «личном», почему бы не пофилософствовать об этом? Все эти слова звучали настолько искусственно, выдавлено, что громким смехом пронеслись по ушам Хайтама. Насколько же Кавех неуверен в себе? Насколько же напугался этих чувств? И как трусливо убегает от них… Все это выводило Хараватат на гневный взгляд и желание приложить блондина об лёд. — Я тебе скажу одну очевидную вещь, которую ты видимо не заметил, будучи ослеплённым собственными предрассудками! — напарник приблизился к Кшахреваре, гневно разглядывая его лицо. — Вся наша работа, этот прокат и взаимодействия — все они как раз-таки зависят от личных отношений, кретин ты такой. — шёпот был стальным, а взгляд холодил все внутри. — И ты тому доказательство! — Хочешь сказать я, истеричка такая, порчу весь наш прокат? — взбесился Кавех, вдруг толкая соседа. — Да ты!.. Хотя бы толику усилий приложил для этого? Ходишь со своей равнодушной миной… Да тебе плевать вообще на катание. Бросай, если оно тебе так противно! — взорвался в конец, а после тяжело вздохнул. Только на лице Хараватат на небольшое мгновение показалась растерянность. Странная боль в этих изумрудных глазах, от которых Кавех кажется сошёл с ума. Но только губы блондина шевельнулись, Хайтам развернулся и отправился в гардеробную. Так и остался один на льду, потрясённый собственными словами. Он не хотел их говорить, но то была необходимость. Теперь засел страх, что соседу будет очень больно или то, что завтра он может вовсе не явиться на это глупое представление. Фигурист вновь осел на льду, тихонько вздыхая, ненавидя то, что согласился на это чертовое шоу…

***

Этим вечером Кавех отлеживался в кровати, пока Сайно массировал его ноги. Тигнари на фоне хлопотал на кухне, подпевая под какую-то песню. Обычные посиделки с друзьями, но от чего такой смрад на сердце? Спантамат скептически глядел на кислого блондина, потому сжал его икры, дабы вызвать хотя бы немного эмоций. Кшахревар только прошипел что-то, но все равно дальше отправился в космос, унывая об этом дне. А сильнее о том, что завтра может произойти самая неприятная ситуация. — Ведёшь себя как школьник, которого отвергли. — встал в борзую позу, сурово разглядывая лужицу-Кавеха. — Черт с этим придурком, завтра откатай так, как умеешь! А он, пусть сам себе под нос бубнит. — Он как бревно катается. — кивнул Сайно, наконец заканчивая с его ногами. — Так умираешь, будто вы не состоявшиеся любовники. Тут настало очень громкое молчание. Друзья нервно разглядели глаза блондина, которые наливались болью и чуть ли не слезами. Тут-то они прозрели, нервно ахая. Нари как-то злобно пихнул Спантамат в бок и оглядел, пока тот не мог принять и осмыслить увиденное. Сам Кавех устало вздохнул и повернулся на живот, утыкаясь в подушку. Она пахла… Уже совсем по-другому. От этого грустно. Хотелось снова ощутить цитрусовый базилик, или тёплое дыхание на щеках. Ребята жалобно оглядели размякшую тушу, а после присели к нему. Конечно сейчас от них требовалась поддержка, но Кшахреваре наверняка она к черту не сдалась. Где-то на плите доготавливается томатный суп, а за окном солнце пускает последние лучи в пушистые облака. Блондин вздохнул, теперь ему казалось, что шоу станет последним временем, проведённым с Хайтамом. А дальше они отправятся в Фонтейн, уже как настоящие соперники. Отбор будет жестким, когда само соревнование будет ещё хуже. Теперь, тот немного жалел, что сказал те слова… Что возможно сделал ему больно. — Кавех… — Нари положил руку на плечо. — Мы же все знаем, что он тоже к тебе неровно дышит? — Ага, и это самое ужасное. — хмуро пролепетал блондин, наконец развернувшись. — Лучше бы я в него втрескался… Было бы не так плохо. А так, — принял сидячее положение. — мысль, что оба чувствуем одно и тоже, но не можем ничего сделать — очень бесит. — И что вам мешает? — Сайно наверное задал самый глупый для Кавеха вопрос. Хотя сначала ему так показалось, он уже приготовился перечислять все пункты из списка «Почему любовь к придурку-соседу не может существовать»… Но с каждой секундой понимал, что так таковых пунктов не имелось. Теперь его потерянный взгляд упивался куда-то в уголок кровати, а голова проводила вычислительные процессы. Друзья тоже не поняли что тот хотел сказать, потому скептически нахмурились. Словно сам себе проблему создал, именно поэтому иногда он казался им таким идиотом. Поставил себя в эти глупые рамки и теперь потерял его. Теперь оставалось лишь тяжело вздыхать, разглядывая трещины в потолке. Сайно ободряюще похлопал друга по плечу, а сам направился к плите, так как проголодался. Хотя грусть грустью, но кушать тоже надо… Потому трое направились к столу и принялись трапезничать, заодно обсуждая какой же Хайтам идиот, со сталкерскими наклонностями. Так и уснули втроём, только Кавех почти не спал, лишь воротился или дремал. Зато утром он почувствовал ужасную сонливость, и даже две чашечки кофе не смогли снять сон. Шоу начиналось днём и по-хорошему блондину следовало бы сходить на каток и откатать с чистыми мыслями. Ведь на удивление, теперь он не сильно грустил по поводу той ссоры с Хараватат. Его лишь волновало это представление и тренер. Он не мог того подвести… Сайно с Тигнари уже давно кружили на катке, помогая Коллеи с новыми элементами, которые та видимо быстро заучивает. А Кавех сидел у окна в своей комнате и печально разглядывал снежинки. Снег пошёл… А ведь тогда он тоже шёл. В голове где-то играла попсовая песня, которую Нари вчера напевал весь вечер. Да и выходить не хотелось, вдруг столкнётся с Хайтамом. А этого ему не надо было, хотя бы до самого шоу. И вообще… Что тогда Кшахревар сказал неправильного? Тот и вправду катался так, будто его принудили и он последний человек, который хотел бы заниматься этим. Фыркнув в пустоту, нахохлено отправился на кухню и достал пару батончиков. Они ведь пришлись по вкусу соседу… Никому не нравились, зато ему — очень. Ведь тогда, он умял больше половины. Только тот успел расслабиться и отсрочить их встречу на пару часов, как ему написал тренер. И видимо был очень зол… Теперь блондину требовалось уже через десять минут быть в хореографическом корпусе, вместе с Хайтамом. Кшахревар поморщился, но спорить с Чжун Ли было невозможно, он был непоколебим, словно булыжник. Потому тот взял все нужное, выскакивая из комнаты пулеметным выстрелом. Даже лифта не стал дожидаться, скакал по лестнице и бежал в сторону Академии. Только когда он оказался в классе, там стоял объект его истерики, весь такой безразличный и хмурый. И по его мешкам под глазами, видимо тот также не спал ночью. — Четыре часа… — вздохнул тренер. — Осталось до начала шоу, а вы должны быть на катке за час до него и разминаться. Но вы… Предпочли вообще не приходить? — Будет более здравомыслящим разогреться перед шоу… — хотел вставить блондин, но его заткнул строгий взгляд тренера. Мужчина тяжело вздохнул, а после движением руки указал им стать в позицию. Так оба нехотя начали показывать их синхронные, хореографию, но конечно скомкано и зажато. Тогда мужчина невзначай взял ключи со стола, в сам сделал вид, что придумывал ещё упражнений. Но как только Чжун Ли оказался возле двери, оба просекли его задумку. — Делайте что хотите. Только отработайте все. Умрите, но вы откатаете чисто и с чувствами! — тон с крещендо повысился сильнее, а после закончил финальным аккордом — хлопком двери, и угасающая трель: щелчки ключей. — Погодите!.. — опешил Кавех, подскакивая к двери, нервно дергая ручку. — Имейте гуманность! Что мы тут за четыре часа сделаем? — только все слова были напрасны. Главный страх этого дня — на минуту остаться рядом с Хайтамом, особенно в тесной комнате. А тут целых четыре часа… Внутри казалось запрыгала паника, толчками в груди. Страшно было развернуться и краем глаза увидеть силуэт соседа, но показывать своё волнение было страшнее, чем вся эта ситуация… Потому он собрал все свое мужество и присел в дальний угол, старательно игнорируя напарника. Повисло молчание, впрочем… Будто бы оба хотели говорить? Только сердце колотилось словно вкололи один кубик адреналина. Хайтам же имел более спокойный вид, что копался где-то в своём телефоне, нагло игнорируя присутствие блондина. Конечно такая непоколебимость взбесила Кавеха, ведь чего это он так нервничает? Только телефон его совсем скоро разрядится, а четыре часа надо как-то подержаться. Конечно была мысль выпрыгнуть с окна, но так-то пятый этаж… Тогда он придумал самую умную вещь: написал своим друзьям о ситуации и попросил вызволить обоих из этого класса. Только… Те тренировались и вряд ли имели доступ к телефону, но надежда умирает последней. Теперь на Кшахревара напала сонливость, эту ночь он совсем не спал. И когда пальцы нервно дописывали последнее сообщение, глаза устало слипались. Так и отложил телефон, как-то неуклюже зевая. Грустно, что тут даже стульев не имелось, приходилось располагаться на холодном полу. И как только блондин задремал, неуверенно облокотившись об стену, Хараватат наконец взглянул на того. Сейчас фигурист выглядел настолько умиротворенно, а главное — больше не хмурился, лишь иногда дергал носом и бровями. Тут Хайтам вспомнил как оба напились, засыпая на одной кровати. Только Хараватат ещё подолгу разглядывал сопящего блондина, очерчивая глазами контур его губ. Сейчас тот был далеко, но это не мешало ему наслаждаться видом Кавеха, и устало вздыхать. Рука с телефоном немного дрогнула, а в голову пришла одна коварная мысль… И совладать с ней он не мог. Совсем быстро и аккуратно щёлкнул камерой, упиваясь добытой, маленькой радостью. Представляю как он будет тушевать, когда покажу ему это… Его губы улыбнулись, рассматривая приоткрытый рот, мелкое дерганье ресничек и слушая дыхание. Только это умиротворение погибало, когда он стал соскальзывать в сторону, чуть ли не прикладываясь головой об пол. Потому фигурист быстро схватил свою кофту и подложил Кавеху под голову, когда видимо он уснул очень крепко. Его немного выпрямили, укрывая теперь своим тёплым плащом. Возможно Хайтам сейчас потерял самообладание и делал вещи, несовместимые со здравым мышлением. Только ему вдруг стало все равно… Он лёг напротив, уже вблизи наслаждаясь сном любимого… Так и уснул, немного подрагивая от холода, зато убеждаясь, что блондин находился в тепле. Пролетали часы, а там минуты, оба настолько заплутали во снах, что не смогли услышать множественные звонки с телефона Кшахревара. И только спустя долгое время, когда тот начал просыпаться, вдруг ощутил что-то на себе. А как открыл глаза… Впал в сильнейший шок. Перед ним спал Хайтам, одиноко лежащий на полу, когда тот укрытый, с кофтой под головой. Сердце ухнуло куда-то вниз, губы жалостливо задрожали. Все эмоции испарились куда-то, оставляя лишь чувства бесконечной любви к этому человеку. Возможно в этот момент блондин признал: он любил своего соперника, а ещё больше хотел быть ближе. Чжун Ли даже не подумал, что мы простыть можем! Ну что за человек… Тогда Кавех подобрал свою курточку, заботливо накрывая напарника, но замер, когда почувствовал холодную кожу. Стало так грустно от этого, что был готов снести чёртову дверь и направиться в столовую за горячим супом. Впрочем, он так и сделал: друзья всё-таки вышли на контакт, открывая им дверь. Кавех не будил соседа, быстро купил горячего, а после направился обратно в класс. До шоу ещё полтора часа… Конечно он мог бросить его тут или разбудить и сказать идти к себе, но внутренний эгоизм не дал того сделать, потому он закрыл дверь, а ключ положил где-то сбоку. Также прихватил обогреватель с соседнего класса, так что тут было не сильно холодно. В нос Хараватат ударил пряный запах, а хруст пластиковой посуды вовсе пробудил его. Теперь зеленые глаза как-то настороженно рассматривали хлопотавшего Кавеха, который разбирал столовые приборы и расставлял стаканчики с горячим кофе. Было тепло, он накрыт курткой… И когда взгляды обоих наконец пересеклись, стало тепло и на душе. Сосед неуверенно поднялся, мнимо спрашивая о том, что здесь делает еда и почему тот до сих пор тут. Уши блондина были розовыми, но лицо сохраняло стойкость. — Замёрз небось… — тяжко вздохнул и пододвинул тарелку с супом ближе к нему. — Я же не свинья. Не ушёл бы сам, оставляя тебя тут одного… — Спасибо… — голос немного охрип, что вызвало жалость в глазах Кшахревара. Хайтам не мог не улыбнуться, когда заметил его плащ на плечах Кавеха, как и куртку на своих. Половина еды была прикончена, но оба так и не выдавили из себя и слова. Просто неловко отводя взгляды, заботливо подкладывая друг другу некоторые кусочки еды. Странно… Но сначала это место казалось весьма холодным, а сейчас им было настолько тепло и хорошо, что улыбка почти не сползала с них. Даже если и тщательно скрывали её. — Если хочешь, можем убрать каскад… — наконец заговорил Хайтам. — Ты хоть когда-нибудь можешь проговорить о чём-то, кроме фигурного катания? — вроде язвительно, а вроде очень добро спросил блондин. — И нет… Мы чисто откатаем. Главное просто передавать настроение программы. — только потом до него дошло, что вообще-то она имела каверзную историю. — Не думаю, что мы сможем передать ее… Сполна. — как-то тускло подметил сосед, отпивая кофе. — Для этого надо хотя бы один раз переспать что ли… — Сейчас что ли? — дразняще парировал Кавех. Оба замолкли. Взгляды не отрывались друг от друга, только разинутые рты и понимание, что оба ляпнули невесть что. У одного вспыхнули щеки, у другого уши… Теперь они нервно посмеивались и щебетали что-то про плохую шутку и глупость этих замечаний. Только было совсем не смешно… Хотя напряжение никуда и не делось, но оно было весьма слабым. Скорее всего, эти милые вещи, которые оба сделали друг для друга, перебили их злобу. Именно такие моменты с ним, Кавех очень ценил. Когда они расправились с едой, по-хорошему надо было бы идти и готовиться к шоу, но они лишь молча лежали и смотрели в потолок. — Ты классно катаешься. — снова слова Хайтама вводили в ступор блондина. — И выиграешь золото на турнире. — Мне кажется… Или ты сильнее меня грезишь о моей победе? — улыбнулся тот, наконец развернувшись к нему. — Извини за те слова. Хайтам повернулся в ответ и покачал головой. Немного подобравшись ближе, устало вздохнул. Какая-то печаль просачивалась сквозь изумрудные глаза, губы вечно поджатые в одну линию, слегка подрагивали. Что же его могло так гложить? Этого знать Кшахревар не мог. — Не извиняйся… — только и смог выдать напарник, уже поднимая уголки губ, явно подавляя негативные эмоции.

***

Трибуны разрывались от восторга, когда на лёд вошли двое фигуристов. Наряды были полностью чёрные, имея совсем бунтарский мотив. Именно, ведь программа сама была не святой… Они оставили разногласия на второй план, ведь покончить с этой головной болью надо было. И сейчас, когда отступать было нельзя, наконец-то сердце бешено стучало от желания откатать идеальное шоу. Напарники глянули друг на друга, в ожидании начала музыки. Казалось их сердца бились в унисон, оба сполна ощущали эмоции друг друга, словно раскрытые книги… Тогда они наконец сдвинулись, начиная свои сопернические шаги, каждый стремился возвыситься над другим, показать свои лучшие способности. Но постепенно, оба будто прочувствовали друг друга, наконец дополняя их движения. Теперь, когда Кавех отшагивал свою витиеватую дорожку, Хайтам, словно подголосок, отвечал на них вращениями и мелкими прыжками, сроду ойлеров. Наконец они стали расходиться, готовясь к изюминке их программы: каскад с риттбергером. Кшахревар стал паниковать, а от того искал взгляд Хайтама, дабы успокоиться. Напарник шепнул губами два слова, поселяя тишину на сердце. Они сделали идеальнейший каскад. Словно резонировались, становясь одним целым. Губы Кавеха радостно поднялись, пока в груди трепетало от восторга. Сам Хайтам лишь сделал взгляд, будто иного от них ожидать не стоило. Тогда напарники наконец закончили свои многочисленные вращения, но почему-то совсем иным образом, чем на тренировках. Все ахнули, пока оба вдруг замерли в очень чувственных объятиях. Тренер неловко похлопал глазами, а сам посмеялся в душе, что его терапия пошла на пользу и даже больше… — Молодец. — Хайтам не отрывал глаз от блондина, хотелось так поцеловать его. — Ты был изумителен. — Аналогично… — только и смог ответить на такой шквал комплиментов. Им стоило бы покинуть лёд, но взгляды настолько сильно были прикованы друг к другу, что не заметили тренера, подающего сигналы на выход. И когда оба чуть не сомкнулись губами, Кавеха будто перевернуло парой вольт, потому он быстро отпрянул от… Соперника. Теперь его взгляд потускнел, ведь это точно конец. Их больше ничего не могло связывать. Было грустно, что последние мгновения с ним, он потерял на глупые обидки. И когда шоу было откатано, когда все радовались… Кшахревар был подавлен. Конечно он сохранял улыбку на лице, только выдавливать ее было довольно сложно. Так фигурист остался до конца шоу, пока Хайтам отправлялся к себе, ведь от него больше ничего не требовалось. Кавех решил досмотреть все до конца и сделать множественные выводы исходя из их общения. Так представление закончилось, блондин печально разглядывал ключи от стадиона в руках, ведь тренер выделил тому немного времени и свободный лёд. Фигурист в одиночестве очерчивал круги на льду, совсем игнорируя то, что на нем была несчастная футболка, что он уже продрог. Мысли не складывались, чистая и гладкая поверхность катка была словно их дальнейшая жизнь… А эти полосы от коньков… Словно многочисленные раны от потери. Быть может Хайтам просто не хотел ничего? Кшахревар понимал, что если бы тот чувствовал тоже самое, что и он, то предпринял бы что-то. Но сосед предпочёл молча стоять на месте, словно ожидая его хода. Хотя логично… Все их общение началось с самого Хайтама. Кавех почти никогда сам не стремился к нему. Печальный вздох, он рассматривал высокий потолок, обрамленный множественными трубами и прожекторами, яркие лампы, освещающие лёд. Здесь так холодно… Только вскоре, фигурист услышал позади характерный стук коньков, потому замер. Легкий скрежет, приближающий фигуры, а после тишина. Блондин будто бы ощутил чьё-то дыхание на затылке, исходящее тепло. Было очень страшно развернуться и взглянуть на пришедшего, хотя тот понимал кто это мог быть, но маленькое волнение прыгало в сердце. Голова повернулась, а взгляд встретился с глазами соперника. Он так смотрел на него… Одиноко, ожидающе. А Кавех?.. Что он мог сейчас предпринять? Снова сказать грубые слова и провести толстую линию между ними? Или признать себе, действиями, что тлеет от любви к нему? — Я просто покататься хотел… Скоро лёд освобожу. — только и смог выдать Кшахревар, стыдливо пряча глаза. — И все? — выгнул бровь, хотя тон был ровным, прозвучал будто бы приговор… — Единственное что можешь мне сказать? Кавех молчал, хотелось провалиться под каток, уйти и не видеть этого человека. Сейчас на него так давили, а сомнения терзали душу. Пытливый взгляд, как колющая боль, а жар… Почему вдруг стало так жарко? Сейчас все зависело от самого блондина, от его решения… Как жестоко — взваливать на него эту ответственность. Хараватат подошёл ближе, но другой попятился назад. Это злило, обоих. И трепыхания закончились на том, что Кавех был вжат в бортик, боязливо бегая глазами в потолок. Не лучше обычного акта изнасилования, морального… — Слушай, мы ведь покончили с этим прокатом… Чего тебе надо? — нервно лепетал, пока сосед жадно разглядывал его губы. — Я не думаю… — Пожалуйста, только не начинай бред по типу: так нельзя или нам потом будет плохо. — скрестил руки. Но блондин стойко держался, пытаясь сохранить спокойствие в лице. Хараватат понял настрой соседа, но терпеливо ждал, ведь: вдруг он образумится? Только этого не произошло, Кавех уперто делал вид, что сейчас не должно произойти страстного поцелуя, и признания, прямо как в дешевых мелодрамах. Тогда Хайтам приблизился настолько близко, что кончики носа касались друг друга, а ещё и слышен бешеный стук сердца Кшахревара. И вот, блондин смирился, ожидая долгожданного соития, но того не последовало: — Ты просто… Глупый трус. — холодный шёпот разрубил трепыхание в груди, оставляя пустоту. Так и отпрял от Кавеха, направляясь к выходу. Сначала блондина одолело явное разочарование, после потрясение… Но финальным рубежом был сильнейший гнев. Эти слова так задели фигуриста, что он был готов перевернуть все на этом катке. Ощущение несправедливости, желание доказать обратное и конечно… Треск в сомнениях, которые растворялись под напором чувств. Стали всплывать вопросы: почему он должен все брать в свои руки? А почему он должен?.. Не ты один тут мучаешься, придурок! Яростно стукнув коньком, он с дуру зашагал к отдаляющей фигурке соседа. Координация пропала, ведь гневные эмоции захватили голову и тело Кавеха, потому он врезался в Хайтама. Хотя это было довольно удачно, ведь таким грубым приземлением может вбил бы ему мозги обратно… Под глухую ругань, Кшахревар развернул того, прижимая ко льду. Голую кожу обжег холод, покрывая их мурашками. Секундное сомнение и блондин впивается губами в соседа. Его поцелуй тут же подхватывал сам Хараватат, дёргая руками, в желании освободиться, но тот был сильнее и в ответ на это сопротивление, вжимал запястья в лёд больше. Звонкий «чвок», губы оторвались… Глаза туманно бегали по лицу, словно не веря в происходящее. Хватка ослабла, сосед зарылся пальцами в локоны Кавеха и притянул ближе. Холод исчез, наоборот: они горели от жара, изнывая в томных вздохах. Одежды двоих вымокли от талого льда, прилипая к коже. Снова отпрянули, устанавливая зрительный контакт. Оба тяжело дышали, резонируя биением сердца, опаляя теплом кожу. — Кретин. — ломано выдал Кавех, наконец ощутив облегчение. И чего это он так волновался? Стало так смешно от себя, что счастливой улыбки было не сдержать. Настолько глупо это — сходить с ума от своих предрассудков, от обожания этого человека. Все оказалось намного проще…