Надежды и реальность: взрывая индустрию.

Pov: Felix. – Знаешь, это мой любимый ракурс. Вот этот охуительный вид сверху, на тебя на коленях и твой блядский рот на моëм члене. Ты не знал? Конечно нет, я, кажется, никогда не говорил тебе об этом. - до последнего пытаюсь игнорировать странные, незнакомые нотки в родном и любимом голосе. Впервые этот голос и слова не кажутся мне возбуждающими. Длинные пальцы зарываются в волосах, сжимают и тянут пряди назад, причиняя боль. – Посмотри на меня. - поднимаю слезящиеся глаза и встречаюсь с его не мигающим взглядом, колючим и чужим. – Я тут подумал, Ëнбокки.. Мне кажется, что такая шлюха как ты не заслуживает моего члена. Что думаешь? - возбуждение сходит на нет, я больше не чувствую себя ни желанным, ни любимым, в глазах напротив только холод, я замерзаю под этим взглядом. Что с ним такое? Вытираю тыльной стороной ладони губы и встаю. Я не хочу продолжать, слишком мерзко прозвучали его слова. Меня всегда моментально развозит от его dirty talk, но сейчас ощущения совсем другие, складывается впечатление, что он реально хочет унизить. На глаза наворачиваются слëзы. Разворачиваюсь и собираюсь выйти из гримëрки, но чувствую руку, совершенно неласково сдавливающую плечо. – Куда же ты? Не хочешь продолжить? - однозначно понимаю, что продолжить я хочу только путь к двери. Дергает грубо, разворачивая лицом к себе, снова вцепляется в волосы на затылке, запрокидывает мою голову, наклоняется и с каким-то маниакальным наслаждением слизывает ползущую по моей щеке слëзу. – Ну что ты, солнышко? – перекошенная ухмылка искажает любимое лицо. – Расстроился? Ну же, не грусти. Давай, слетай в Париж, отсоси своему Николя, вы так замечательно смотритесь вместе. Известный дизайнер и его дерзкая муза, очень впечатляет. Наверное он здорово поспособствовал получению контракта? – ухмылка становится еще шире, а в глазах появляется оттенок брезгливости. Отпускает и больше не глядя на меня застëгивает ширинку. Это предел. Я больше ничего не чувствую. Слëзы жгут глаза, а сердце кажется раскалывается на части. Этот безразличный, пустой взгляд расщепил на атомы. Больно. Я просто хочу сейчас уйти отсюда и никогда не возвращаться в этот момент. Разворачиваюсь и выхожу из переставшей быть привлекательной гримëрки. Ноги сами несут к запасному выходу, а пальцы выставляют метку геолокации для вызванного только что такси. Мне просто нужно пройти по коридору с другой стороны, чтобы не попасться на глаза мемберам, стафф и телохранителям. Эту площадку я знаю, как свои пять пальцев. Не раз приходилось совершать подобные манëвры, чтобы не спалиться после той самой запасной гримëрки, которую сейчас я покинул далеко не таким счастливым как обычно. Fuck, неужели это конец? Как может всё закончится так глупо. Меня трясёт, дверь запасного выхода кажется невероятно тяжëлой, наконец распахиваю её и смотрю на пустую лестницу, уходящую вниз. Снова ощущаю на своём плече его руку, разворачиваюсь и замираю, пытаясь поймать взгляд. Один вздох, пара ударов сердца и толчëк, отправляющий меня в бесконечный тоннель одинаковых, серых лестничных пролётов. Вот и всё, сейчас, наверное, боль уйдëт. – Ëнбокки, Ëнбокки....Феликс! - резко открываю глаза и часто моргаю. Слëзы, вполне реальные, застилают глаза, я не сразу понимаю где я. Прикладываю ладони к лицу, оно будто горит. – Ликси, просыпайся, мы приехали. - Айен трясëт за плечо. Медленно вдыхаю, видимо я вырубился в машине. Немного отпускает, но сердце всë равно заходится в каком-то неправильном ритме. Сон. Настолько реалистичный, что мне кажется ещё несколько секунд и сердце действительно могло бы остановиться. Руки подрагивают. Судорожно пытаюсь натянуть кепку ниже, а маску выше. Айен смотрит с пониманием и сочувствием. Последние пару дней я почти не сплю и толком не ем. Сейчас моя главная задача успеть за минуту до выхода из машины собрать себя по кусочкам, запустить в глаза капли от красноты и килограмм позитива. Всë ещё дрожащими руками шарю в сумочке в поисках необходимого. Никто из посторонних не должен заметить моё состояние. Flashback. Видимо я слишком расслабился, увлëкся творческой стороной вливания в давно полюбившийся мне брэнд, иначе как объяснить, что я совсем, вот вообще ни капли, не заметил никаких предпосылок к происходящему сейчас. Моё осознание себя, как человека, давным-давно находящегося в отношениях, имеющего одного единственного партнëра и влюблëнного в него по самые яйца, сыграло со мной злую шутку. Я перестал в принципе в этом ключе смотреть по сторонам, замечать знаки внимания от посторонних и тонкие намëки, которые видимо всё-таки предшествовали моменту. Но вот проблема, посторонние люди не в курсе моей давней и стойкой привязанности. Я всегда вежлив и мил с окружающими, много улыбаюсь и готов поддержать беседу, что не особо хорошо знающим меня человеком, наверное, было воспринято как ответные знаки внимания. Другого объяснения тому, что я сейчас ощущаю на своëм колене под столом чужую руку у меня нет. Подобные действия ввели меня в ступор, я завис. Да и что я могу, кругом полно народу. Настолько потерять бдительность совершенно непростительная ошибка с моей стороны, потому что контракт подписан ещё ранним утром и именно по этому поводу мы дружной толпой переместились сначала на площадку, где сделали рекламный фото сет, знаменующий моë официальное сотрудничество с брэндом, а потом и в ресторан на обед, где до сих пор находимся. Решаю не форсировать события и дождаться возможности всë прояснить без свидетелей, скандал мне не нужен, как и представителям Louis Vuitton. По крайней мере я на это очень надеюсь, потому что иначе, наше сотрудничество придётся расторгнуть в одностороннем порядке, никаких посягательств, кроме прописанных в контракте, на свою, пусть и проданную за несколько миллионов тушку, я в любом случае не потерплю. Неизвестно правда, чем я в этом случае буду мотивировать свою позицию руководству, какого количества моих активов это потребует и хватит ли их вообще, всё таки это контракт с брэндом мирового уровня, к тому же уже официально подтверждённый публично. Но думать об этом пока рано, сейчас главное вытерпеть эти посиделки, продолжать мило улыбаться и не переломать пальцы Николя. Объясниться с ним придётся однозначно. По контракту я участвую не только в промоушене брэнда в целом. Отдельным пунктом прописано участие в продвижении женской линии одежды, потому что моë отношение к границе женского и мужского в моде давно известно всем, и это меня однозначно порадовало. Своим отношением ко внешнему виду, я всегда хотел донести до общественности некую идею. Не одежда, макияж и маникюр добавляют нам мужественности или женственности, они в этом ничего не меняют. Я и в женском пиджаке могу привлечь внимание обеих половин человечества, тот или иной образ идëт изнутри. Свобода носить то, что мне понравилось, независимо от того для кого оно изначально создано, вот в чëм моя главная идея, и я хотел бы продолжать. Но сейчас смущает то, что Николя Гëскьер, чья рука уже активно пытается переместиться с колена несколько выше, является как раз креативным директором женской линии и контактировать с ним мне придëтся часто. А это значит, что если я в ближайшее время не расставлю точки над «й», то скорее всего он закончит в травмпункте, после очередной подобной попытки привлечь моë внимание и скандал всё равно случится. Мероприятие вроде как подходит к концу, по крайней мере менеджер сигнализирует отбытие через пять минут. Наконец-то, мне ещё завтра выступать. Я с четырёх утра на ногах и сегодняшние мероприятия вытянули из меня все силы, а поведение некоторых отдельных личностей добило морально. Сейчас мне нужно просто уехать, во избежание публичного скандала. С Николя будет возможность поговорить через неделю, на очередной фото сессии. Очень надеюсь на его благоразумие и понимание ситуации, он всё же взрослый человек как никак и наверняка не обделён вниманием, расстроиться сильно не должен. Ну не поняли друг друга, с кем не бывает. И всё бы наверное обошлось моими внутренними рассуждениями и будущим не особо приятным разговором тет-а-тет, но. Всегда это крошечное, невесомое на первый взгляд "но", рушащее наши надежды на лучшее. Несколько представителей бренда, среди которых естественно оказался и Николя, решили меня проводить, и конечно же, были очень удачно подловлены на выходе из ресторана толпой папарацци. В принципе ожидаемо. Позировать пришлось, но и в этом я не видел для себя никакой опасности ровно до того момента, как подошедший ко мне в свою очередь Николя, демонстративно не положил мне руку на талию. Всё что я мог сделать в тот момент - продолжать улыбаться, немного прикрыв глаза, чтобы не показать истинного отношения к происходящему и слегка поджав от раздражения губы, но ровно настолько, чтобы со стороны не было заметно, что я чем-то недоволен. Николя же, напротив, улыбаясь своей белозубой, слегка хищной улыбкой, светился от счастья, будто поймал золотую рыбку, и активно работал на камеру. Через некоторое время менеджеру, под ослепляющие вспышки камер и визг фанатов, всë же удалось кое-как упаковать меня в транспорт. Отель, аэропорт, самолëт, снова аэропорт, снова вспышки камер и вопли фанатов, машина, общага, Джинни...Неужели. Наконец-то он рядом. Как же я соскучился. Следующим утром, проснувшись как обычно раньше Хëнджина, я ускакал в душ, чтобы он потом мог спокойно плескаться до завтрака. Уложившись в пятнадцать минут и оставшись вполне доволным собой и тем, что увидел в зеркале бодро топаю на выход. Особо бурные эмоции во время водных процедур вызвал яркий, свежий засос на внутренней стороне бедра, я любовался им, улыбаясь как умалишëнный, почти всё время пока принимал душ. Второй бы для симметрии. Может после выступления? Не переставая хихикать и витать в облаках, выруливаю из ванной и зависаю. Джинни в комнате нет. Одеваюсь, спускаюсь на кухню и натыкаюсь на слегка ещё сонного Джисона, залипающего в мобильном с улыбкой до ушей. Оторвавшись от гаджета, он смотрит на меня пару секунд, и ни с того, ни с сего, вдруг складывается пополам от смеха. Стою в шоке, пытаясь понять, что с ним происходит. – Ну ты даешь, наш принц Louis Vuitton, Ыыы..не могу. Хорошо хоть не принцесса, ты же у них там и женские луки пиарил, бог пиара, о, блять, точно, Пиарес. Наши рекламщики должны молиться на твою звëздную задницу ежедневно и приносить ей жертвоприношения, им и работать то не нужно. Последние девять дней фансайд круглосуточно разгадывал твои ребусы, строча тысячи постов с версиями во всех соцсетях, а теперь вот это. Ха-ха, это просто бомба. Пять баллов! Опять взорвал интернет. - Джисон в своëм репертуаре. Начинаю понимать, что я явно проспал что-то серьёзное. Глядя на ржущего до слëз Джи, почему-то ощущаю необъяснимую тревогу. Чуйка не подводит, открываю Твиттер и рука непроизвольно тянется к шее, по привычке нащупывая пульс. Соцсеть пестрит постами: «Наш принц Louis Vuitton», «Николя Гëскьер очарован и влюблён?», «Новая муза креативного директора Louis Vuitton!», господи, судорожно листаю страницу за страницей, в надежде на то, что это всë ещё можно удалить, но новости уже час как в топе. В одном из постов натыкаюсь на фото. Меня бросает в холодный пот. С экрана на меня смотрит сияющий Николя, обнимающий счастливого меня. Фотографу, сделавшему это фото, надо выписать годовую премию и поставить памятник, вот уж действительно из говна конфетка, как он умудрился поймать такой кадр я не представляю. Фотки вышли колоритные. Довольный модельер прижимает к себе свежеприобретённую модель, которая на седьмом небе от счастья. Если бы, на тот момент, я сообразил насколько двусмысленно будет выглядеть мой образ, лучше бы сверкал бешеными глазищами, чем пытался приглушить раздражение. Как выясняется, помимо соцсетей, фото напечатаны многими модными журналами мира и Кореи, с вырезкой довольно провокационных фраз из интервью Николя: «Дом рад приветствовать мембера группы Stray Kids в качестве своего амбассадора. Я в восторге от того, что Феликс присоединился к Louis Vuitton. Мы сошлись с ним с первой секунды, он действительно очень талантлив! Я влюблен в его энергию, уникальную личность и дерзкое чувство стиля. Он неоднократно упоминал, что любит раздвигать гендерные границы в моде, а проведённая нами в апреле совместная фото сессия, полностью в аутфитах из моей новой женской коллекции, просто покорила моё сердце». Моё собственное сердце последний раз гулко ударяется о ребра и падает куда-то очень глубоко. Это полный пиздец... У меня, по ощущениям, начинается паническая атака, которую я последний раз ловил, кажется, на американских горках несколько лет назад. – Ты Джинни не видел? – голос плохо слушается, воздуха не хватает. – Минут десять назад выскочил за дверь. – фокусирую на Джи встревоженный взгляд. – Сказал за пончиками, не грузись. – коротко взглянув на меня, Джи залипает обратно во вселенную интернет сенсаций, продолжая хихикать, а я трясущимися руками достаю телефон и набираю номер. Кажется я начинаю понимать что происходит. Длинные гудки свидетельствуют о том, что скорее всего мои догадки верны а значит, он вряд-ли сейчас ответит на звонок. Всё что я тогда отчётливо понял, это то, что надо как можно быстрее поговорить с ним, объясниться, рассказать как всё было на самом деле. Напомнить ему, что он для меня единственный, успокоить и сказать как сильно я его люблю. Приходит осознание, что я должен был сделать всë это вчера, но мне не захотелось тратить на это наше драгоценное время наедине. Глупо, какой же я идиот. Сейчас уже кажется поздно. Это утро стало началом моего личного апокалипсиса. Я прождал до самого отъезда на концерт, но он не вернулся, попытался подойти в гримёрке, но он тут же подозвал стилиста, которого заставил пол часа поправлять и без того идеальную укладку. Я надеялся, что он обратит на меня внимание на сцене, но нет. Нежные взгляды и мимолётные прикосновения достались исключительно Чан Бину. Его прокачанное искусство владения мимикой не позволило мне даже предположить что у него в голове. Я надеялся отловить его после выступления, но он каким то волшебным образом умудрился покинуть площадку в течение десяти минут. Мой менеджер, поняв в итоге причину моих метаний, тихо сообщил, что слышал, как Хёнджин пожаловался на плохое самочувствие и его менеджер тут же забрал его, предположительно показать врачу. В таком режиме прошла уже почти неделя. Он последним приходил на тренировки и первым с них растворялся. На общих мероприятиях он вообще меня как будто не замечал. В свободное время он постоянно куда-то уезжал. Фото сессии, примерки, сольные проекты и прочее, внезапно его график стал крайне плотным. Телефон как и в первый день отзывался по вечерам длинными гудками, а комната радовала закрытой дверью. Иной раз я даже не был уверен в общаге ли он. Мемберы на вторые сутки стали посматривать с жалостью, что настроения мне, естественно, не добавило. На третьи сутки я умудрился поругаться с Мин Хо, который пришёл поговорить и успокоить, но нарвался на мою истерику. Я орал и проклинал Николя на четырёх языках. Признать, что я настолько отупел, что не заметил предпосылок к произошедшему и выходит всё, что случилось, полностью моя вина, я просто не мог. Тем более я не нашел в себе сил рассказать Хо о том, что произошло в ресторане. Пронаблюдав мою истерику до конца, Мин Хо посоветовал выпить успокоительного и выспаться, потому, что в моëм текущем состоянии горы явно не свернëшь. В дверном проёме, особо не напрягаясь, благодаря своей молниеносной реакции, о которой ходят легенды, отбил подушку, которую я метнул в него на остаточных эмоциях. Покрутил пальцем у виска, посоветовал сходить к психотерапевту, не подходить ни к нему, ни к Джисону раньше, чем я вернусь в полностью адекватное состояние, и вышел, захлопнув за собой дверь. Полчаса я просидел не двигаясь на кровати и думая о том, что это такое со мной сейчас было. А на следующий день я почти по тому же сценарию поругался и с Джи. Наверное, Хо был прав и психотерапевт не такая уж плохая идея, может хоть успокоительное выпишет, мне ведь ещё выступать как- то нужно, молчу уже о том, что я не выходил в лайв все эти дни, только больше распаляя любопытство в массах. Читать чужие версии происходящего в моей жизни я устал пару дней назад, поэтому соцсети перестал открывать совсем. К концу недели я бы переругался со всеми и окончательно слетел с катушек, если бы не Айен. В отличии от Мин Хо с Джисоном, он вообще не пытался со мной разговаривать, просто подходил на перерыве в зале или после выступления в гримëрке, ложился на диван или прямо на пол, укладывая голову мне на колени, пододвигал тарелку с едой за ужином и заходил посмотреть что-нибудь на ночь, потому что «его ноут приказал долго жить». End flashback. Только эта молчаливая поддержка и позволила мне сносно просуществовать до сегодняшнего дня. Ночью мне снова приснился тот самый кошмар. Проснулся я от того, что стало нечем дышать, снова слёзы и опухшие глаза, снова сердце, бьющееся в грудной клетке, как бабочка, медленно и мучительно умирающая на булавке. Повторяющиеся кошмары не беспокоили меня с глубокого детства, вернувшись лишь однажды, в первую неделю после отстранения Хëнджина. Тогда мне на повторе снилось, что я спрашиваю всех где Хёнджин и в ответ слышу вопрос "кто такой Хëнджин?" Просыпаясь в холодном поту, я подскакивал и включал ролики с наших выступлений чтобы убедиться, что я не сошëл с ума и Хëнджин всë это время был с нами. Крыша протекала капитально, пока я не додумался спать с нашей фотографией под подушкой. В то время неоценимую поддержку мне оказал Джисон, а чуть позже мы стали регулярно созваниваться с Джинни по видео, и я стал засыпать более менее спокойно. Фотография вернулась под подушку тогда, когда он внезапно прекратил общение со мной, так я пытался убедить себя, что не всë ещё потеряно, что он вернëтся и всë наладится. Он вернулся, но ничего не спешил налаживать и некоторое время, уже после его возвращения, фотография периодически снова оказывалась под подушкой в самые тяжëлые дни. Deep and. Если бы я не написал еë тогда, то наверное написал бы сейчас. В то же время приходит осознание, что сейчас он всë же относительно рядом, не где-то за три пизды и я могу его хотя бы видеть каждый день. Я должен как-то выловить и заставить его поговорить со мной. Но что мне ему сказать? Я реально проебался. Это он ещё не знает, что произошло тогда за столом(точнее под столом). Я даже не представляю, как ему в этом признаться, но и скрывать больше не хочу. Кошмар ещё не отпустил. Сердце колотится, конечности леденеют, каждый вдох даётся с трудом. Внезапно до меня доходит, что сейчас у меня больше ресурсов и возможностей напоминать себе о нëм. Встаю и плетусь к шкафу в надежде найти в нем что-нибудь из его вещей. Сажусь у шкафа прямо на пол и начинаю перебирать полки. Оказывается, что его вещей у меня в шкафу довольно много. Перебираю по одной и пытаюсь восстановить в памяти моменты, в которые она тут поселились, дышать становится чуть легче. Несколько футболок явно не попали в стирку, подношу вещи ближе и немного успокаиваюсь, вдыхая родной запах. С удивлением обнаруживаю парочку особо горячо любимых Хёнджином шмоток и начинаю фантазировать о том, как было бы здорово, если бы они ему вот прям сейчас срочно понадобились и он пришёл бы за ними. В самом дальнем углу натыкаюсь на сайдбубс майку, горячо любимую нами обоими, Хёнджину очень нравится её одевать, а мне очень нравится её потом снимать. Натягиваю эту самую майку поверх уже одетой на мне домашней футболки и возвращаюсь в кровать. Майка тоже не стиранная и пахнёт им. Вытащенные вещи остаются валяться около шкафа, а я проваливаюсь в некое подобие спокойного сна. Его запахом получается дышать вполне ровно и даже сердце болит меньше. Утро добрым не бывает и для меня это не привычное ощущение. Просыпаюсь я обычно рано и всегда радуюсь новому дню. Сейчас не получается, события последних дней опустошили и вытянули из меня последние силы. И как на зло сегодня у нас, оказался настоящий, целый, выходной, но меня он перестал радовать ещё не начавшись. Я уже почти прикинул сколько раз я смогу себя съесть в тишине за целый день ничего не делания, но даже эти планы полетели к чëрту. Сначала не в меру бодрый Чан Бин принудительно потащил всех в спортзал(ЗОЖ наше всë), а вечером, нажравшийся за неделю моим убогим настроением и обстановкой в коллективе в целом Крис, решил, что нам всем необходимо расслабиться, и в приказном порядке пригласил всех без исключения в клуб. На тусовки, да еще и предположительно с алкоголем, мы попадаем примерно раз в год, тупо не имея времени на более частые оттяжки. Наверное поэтому обычно все они проходят под девизом "Редко, но метко" и чаще всего имеют непредсказуемые последствия. Учитывая что завтра в первой половине дня у нас примерки аутфита на всю предстоящую поездку в Японию, лично мне такой план показался стратегической ошибкой, но меня никто не спрашивал. Мои прогнозы полностью сбылись. Последствия недельного стресса запивались бодро и как итог восемь не в меру выпивших айдолов чуть не создали неприятности. Ситуация сложилась настолько банальная, что на следующий день казалась смешной, правда сильно ближе к вечеру, в первой половине дня всем нам было не до смеха. К Хану подкатил какой-то молодой айдол или вообще трейни из другой компании(раньше я его не видел) с желанием познакомиться. Я зачем-то решил дать понять,что Ханни не свободен, повиснув на нём как обезьянка. Молодой кавалер решил, что я какой-то левый пассажир(видимо с пьяну так же как и я не поняв кто перед ним) и, не долго думая, попытался отцепить меня от Хана. Узрев, что к его белке кто-то подкатывает яйца, а меня хватают руками посторонние, к нам рванул Мин Хо. Следом за ним поспешил, на защиту уже Мин Хо Крис, в тот момент упустивший из виду обоих макнэ. В итоге их чуть не забыли в клубе, потому что пока Крис отвлёкся на нас они удачно иммигрировали за барную стойку, а потом и вовсе мимикрировали под неё. Пока хёны разбирались что вообще произошло и кто виноват, выпивший уже прилично на тот момент и ничего не соображающий обычно уже с одной бутылочки соджу Хёнджин, за которым следить в начавшемся хаосе стало просто некому, видимо забыл, что я для него не существую, по привычке вытащил меня из гущи событий, оскалился на виновника драмы так, что тот резко побелел и попятился, бодро закинул меня на плечо и, пошатываясь, двинул на выход. Остановить его и вообще как-то среагировать никто не успел, все дружно зависли, провожая нас ошалевшими взглядами. Про какого-то там паренька из какого-то там агентства все моментально забыли. Мин Хо сцапал Джи и следом за нами рванул на выход. Крис вспомнил про макнэ, оперативно отскрёб их от барной стойки и замкнул нашу процессию, таща в каждой руке по телу. Чан Бин, в это время предположительно отходивший в туалет появился в гуще событий как раз в тот момент, когда Крису явно требовалась помощь. Хорошо закинувшиеся коктейлями макнэ, слаженным дуэтом требовали на весь клуб продолжения банкета и никак не хотели попадать в дверной проём. Телохранители, курившие на улице, на несколько секунд потеряв контроль над мимикой, совершенно непрофессионально выкатили глаза и приоткрыли рты, глядя на наш колоритный отряд, но годы тренировок и работы быстро взяли верх над первоначальным шоком. Оперативно выйдя из ступора, они погрузили нас в минивен, в том же порядке и теми же комплектами, которыми мы вывалились на улицу, в надежде тихо транспортировать в общагу, но если бы их работа была так легка, как кажется на первый взгляд, их бы не требовалось в количестве двух штук на одно звëздное рыло. По дороге наш коллективный разум захотел пиццы и охране пришлось еë из-под земли доставать, притормозив на набережной. Как при таком количестве охраны всё ещё находящемуся под хорошим градусом Хёнджину удалось покинуть минивен и пойти гулять по темным аллеям, показавшегося ему очень привлекательным парка вдоль реки, не понял вообще никто. Когда за ним успел стартануть Мин Хо – тоже. Вторую серию Марлезонского балета исполнил Джисон, накинувшись чуть ли не с кулаками сначала на Мин Хо, а потом до кучи на ничего не соображающего Хëнджина, выдвигая претензию на тему: где они шлялись столько времени вдвоём? Ждали мы их не меньше получаса, в течение которых охрана прочëсывала местность и рвала на себе волосы. В итоге в общагу мы ввалились под утро, горланя акапельно запрещëнные к исполнению в публичных местах черновики к следующему камбэку и с икающим от количества выпитого и съеденной пиццы макнэ-лайн. В течение пары минут после прибытия мы на автопилоте разбрелись по комнатам, не вспомнив кто с кем поругался, а кто с кем ещё не помирился, и моментально отключились.