Надежды и реальность: взрывая индустрию.

Pov: Hyunjin. Задерживать коллективные отъезды с площадок, кажется, вошло у нас в привычку и почти никого уже не шокирует. Думаю скоро, менеджеры просто внесут в расписание выступлений пункт: «Хëнликс» с пометкой +/- пол часа на сборы. Сегодня мы даже не получили дежурных пиздюлей за опоздание. Стафф нашу задержку воспринял как возможность просто спокойно, без спешки, доделать свои дела, а менеджеры только вздохнули (а может выдохнули) и махнули рукой, видимо обрадовавшись что сегодня мы задержались всего на пять минут и максимально незаметно вместе с задержавшимся стилистами спустились на парковку и просочились в машину. Стабильно в одну. Надежду рассадить нас по разным, они похоронили чуть больше года назад, после перерыва в наших отношениях и последующего воскрешения Хëнликс. Феликс просто из раза в раз отказывался ехать в другой машине или тихо и молча, мило помахивая рукой фанатам, поворачивал к той, к которой шёл я, даже на публике игнорируя попытки стафф направить его в другую сторону. Краем глаза замечаю топающих к соседнему минивену и не особо скрывающихся Минсонов, таких же слегка растрëпанных и помятых как мы, и с улыбками до ушей. Офигеть, сегодня мы даже не последние? Ну по ним видимо тоже окно в расписании плачет. Недавно я понял, что после увольнения старшего менеджера, негатив со стороны руководства как-то незаметно прекратился, они подозрительно затаились, а менеджеры за наши выкрутасы имеют нас как-то очень вяло, будто по привычке, без прежнего энтузиазма. Первое время я ждал подвоха, но когда узнал о том, что Феликс и К° в курсе того давнего инцидента, у меня появились некоторые мысли по этому поводу. Я не особо хочу знать подробности их интриг, но очевидно одно: Феликса волнует конфиденциальность наших отношений только перед фанатами, так как репутация группы важна ему самому, он никогда не навредит никому из мемберов. Реакция руководства и менеджеров его перестала волновать совсем, а что самое удивительное на эту тему абсолютно перестал париться и Бан Чан. Мин Хо же, иногда вообще ведёт себя, как бессмертный, будто может в любой момент подарить Джисону обручальное кольцо в прямом эфире и послать Паку именное приглашение на свадьбу. Есть у меня подозрения, что у этой банды гениев - интриганов в заначке если не атомная бомба, то что-то не сильно менее разрушительное. Честно говоря, лично мне пофигу по какой причине мы стали иметь чуть больше возможностей, главное - я перестал бояться каждого шороха и неосторожного взгляда. В целом, я полностью доверяю Феликсу и хëнам, они знают что и как лучше для нас. Кроме отсутствия бесконечной порки от руководства ничего не изменилось. Продолжая соблюдать режим лёгкого скиншипа, переглядок и улыбок на съёмках, выступлениях и коллективных мероприятиях, я также продолжаю зажимать Феликса по углам вне паблика с завидной регулярностью и, кажется, наконец нашёл для себя баланс работы и личной жизни. Фансервис с Бином проходит спокойно, тот же скиншип, улыбки и взгляды, иногда правда Бин шокирует своими импровизациями и слегка переигрывает, как мне кажется, но в целом всё идёт своим чередом. Феликс периодически для дополнительной мотивации жмакает бицепсы Бина на камеру и смотрит на него по особенному, а через полчаса забывает обо всех тонкостях фансервиса и дарит взгляды(уже искренние) мне. Ревность к Чан Бину у меня как-то сама по себе сошла на нет. Наблюдая «из первых рядов» за его пикаперскими штучками и подкатами, я просто понял, что это его маска, которую ему, как и каждому из нас, в самом начале карьеры выбрали для публики, а дальше он, как и каждый мембер привык, вжился в образ и старается соответствовать. Этакий добряк, весельчак и похуист, всегда говорящий то, что думает. Получая от него в рамках фансервиса огромное количество внимания, я понял, что даже когда он открыто флиртует - это только игра и ничего больше. Фанбаза активно шипперит, делает ставки на окончательный пейринг в нашем треугольнике, пилит анализы и выискивает провокационные фото в сети. В общем все так, как и задумывалось, рейтинги растут и все заняты своим делом. На фоне этих внезапных изменений, я даже не особо удивился что мне позволили записать последний трек, со строчками про зависимость и противоречивость любви(да, я дописал набросок, сделанный в клубе во время нашей последней эпической пьянки, получилось очень даже ничего, фанаты оценили). Меня не отчитали даже за то, что я запостил в Инсту часть портрета Феликса, нарисованного мной на прошлой неделе. С самим Ликсом за последние две недели мы умудрились не поссориться ни разу, хотя мелкие поводы стабильно появлялись. Я даже немного продвинулся в познании искусства коммуникации и пытаюсь более открыто выражать свои мысли, что явно приносит определëнные плоды. С выражением более примитивных желаний у меня никогда проблем не возникало, как и проблем с их считыванием у Феликса. Я начал ощущать некую гармонию окружающего мира со своим внутренним и отголоски тихого счастья и удовлетворëнности собой и своей жизнью. Машина выруливает с парковки, Феликс придвигается ближе и кладёт голову на плечо. До отеля ехать примерно час, может и дольше, учитывая вечерние пробки Токио. Прикрываю глаза, но заснуть не удаётся, слушаю тихое дыхание рядом и радуюсь ощущению тяжести на плече, сердце обволакивает теплом. Внезапно вспоминается яблоко в карамели. В детстве мне покупали такое родители на ярмарках в Германии, когда отец брал нас с мамой с собой в деловые поездки. Мне очень нравилось смотреть как их готовят, опуская яблоко в горячую карамель. Стоя на прохладном ветру я завидовал яблоку, купающемуся в тëплой нежности карамели, которая позже застывала на нëм как броня, будто охраняя от внешнего мира. Вот если рассматривать сердце как яблоко, ну как-то так. Сейчас мне хорошо и комфортно, я даже не чувствую усталости после выступления, вся напряженность дня растворяется в моменте нежности, после очередного созданного нами яркого воспоминания. Нам однозначно будет о чем вспомнить на старости лет, как бы не сложилась наша дальнейшая судьба. Flashback. Блять. У меня в очередной раз встал прямо на сцене. Не особо заметно со стороны, спасибо плотному белью, которое я теперь стабильно одеваю на такие мероприятия, но и не особо комфортно. Какое-то проклятие, ей-богу. Эти бëдра и задница в кожаных штанах, мелькающие передо мной в различных связках хоряги, просто сводят меня с ума, а от довольно агрессивной мимики, соответствующей сегодняшнему образу, подкашиваются ноги. Опять этот убойный аутфит. Видимо цепляет не только меня, так как в последнее время нас очень часто стали упаковывать в обтягивающую, блестящую кожу или латекс, иногда всю группу, но ни на ком этот аутфит не покоряет моë воображение так, как на Феликсе. Ну просто Феликс - это Феликс, и этим всë сказано. На нëм любая шмотка выглядит по-королевски, а уж такие и подавно. Его умение подстроится под любой образ за мгновение не оставляет никому шансов на спасение, когда он появляется на публике. Каждый раз во время и после выступления я, и без этих не реальных видов, ловлю дофамин-адреналиновый приход из-за активной хоряги и многотысячных стадионов полных стэй, смотрящих с обожанием, скандирующих наши имена и падающих в обморок, если биас подмигнул или улыбнулся. В момент выступлений всё мои мысли не занятые вокалом и хореографией, концентрируются на желанном до судорог Феликсе, который извивается рядом в этих нереальных аутфитах перед целым стадионом, да чего мелочиться, перед целым миром. Нездоровая(я всë понимаю, но не в силах контролировать) ревность к миру сформировала у меня некий стереотип поведения после концертов. Мне стабильно требуется снять напряжение, затащив его в какой-нибудь укромный уголок, и присвоить эту красоту себе, впрочем недовольства с его стороны я не замечал, он и сам всегда на взводе после выступлений. Полноценный секс это всë конечно не заменяет, но наша(особенно Феликса) фантазия кажется неиссякаема, что создаёт возможно и неоднозначные, но точно незабываемые моменты. Вообще Феликс - это мальчик - взрыв, фейерверк и сюрприз, неугомонный чертëнок, а иногда и дьявол во плоти. Мальчик - пиздец. Его фантазия иногда генерирует такие эпические ситуации, что хочется то ли смеяться до слëз, то ли провалиться сквозь землю. Однажды, за неимением более подходящих вариантов и времени на разработку стратегии, он сам зажал меня в кабинке общественного туалета и довëл себя и меня до оргазма за пять минут, умудрившись при этом не снять ни одной шмотки. Туалет, к тому же, совершенно случайно оказался женским. Выяснили мы это постфактум и как мы потом оттуда эвакуировались - отдельная история. Он никогда не надоест, его всегда будет мало. Сегодняшнее выступление не стало исключением, у меня так и стоит ещё со сцены по стойке смирно. Он идёт рядом по узкому коридору, буквально касаясь моего плеча, такой же мокрый и возбуждённый. Минут двадцать у нас есть. Пока стафф возится с основным реквизитом у нас обычно бывает свободное время на попить, отлить и выдохнуть. Устоять невозможно. Заметив дверь с замком, я притормаживаю, ощущая как он тоже замедляется, оставаясь рядом. Это происходит само собой, не требуется никаких слов или действий. Я ощущаю его, а он меня, подобное не поддается логическому объяснению и не подходит ни под какие шаблонные определения, это какая-то магия, мать её, не знаю как ещё объяснить. Недавно я понял - что так пугает руководство и почему именно наша связь считается компанией наиболее опасной. Такое не возможно скрыть и на актëрскую игру тоже списать получается с большой натяжкой, соцсети пестрят съёмками подобных взаимодействий с выступлений, премий и интервью. Вот и сейчас, Феликс медленно поворачивается и смотрит в глаза. Пара секунд на считывание, на изучение моей мимики, ещё секунда, один удар сердца и меня с головой накрывает вайбами со сцены, только там они были рассеяны по залу, а сейчас сконцентрированы на мне. Сравнить подобное воздействие можно разве что с цунами. Ощущаю как колени подгибаются в стремлении к полу. Чаще всего его зажимаю по углам я, но сейчас он транслирует образ идеально совпадающий с моими желаниями. Он считывает даже не сознание, а подсознание, потому что до этого момента я сам не осознавал чего конкретно сейчас хочу. Химера. В сознании всплывает описание мифического создания. Многоликое, многогранное сочетание несочетаемого, совмещающее в себе несовместимое. Не такое уж видимо и мифическое, потому что вот оно, прямо передо мной. Как он это делает я не знаю, но я уже не просто хочу сбросить напряжение и что-то кому-то доказать, меня трясёт от возбуждения. Я хочу его и конкретно вот эту версию, адреналин уже нипричём. Нашей заминки даже никто не успевает заметить, всë происходит за несколько секунд. Не разрывая зрительного контакта, он делает шаг ко мне, а я на шаг отступаю. Это как танец, в котором сейчас ведëт он. Ещё шаг и я упираюсь в дверь, которую заприметил ранее, шаг, поворот ручки, его шаг, мой шаг, залипаю на его стройном силуэте в дверном проëме, потрясающе выглядящем на контрасте полумрака помещения и освещённого коридора. Обязательно нарисовать. Потом. Позже. Ещё шаг, щелчок замка и мои колени находят наконец свою опору на полу, а рот неконтролируемо приоткрывается. Расстёгивает перчатку, прилагающуюся к сегодняшнему образу, и, будто прикидывая что со мной таким делать, медленно стягивает её по одному пальцу с руки с обманчиво задумчивым выражением лица, а я просто тихо пялюсь на него с приоткрытым ртом. Подходит вплотную, прихватывает за подбородок и проходится рукой вдоль своей ширинки, а у меня отключается мозги, во рту скапливается вязкая слюна. Шумно сглатываю. – Какой хороший мальчик. Ты такой невероятный, знаешь?, когда смотришь на меня вот так - снизу вверх. - большим пальцем касается уголка рта, проводит вдоль нижней губы, приоткрывая рот и оглаживая ряд зубов. – Открой для меня ротик, малыш. - проталкивает палец до упора, нажимая почти на корень языка. Меня будто бьёт током от каждого слова, сказанного этим низким голосом с властными нотками. Брюки больно давят на член, колени ноют после двухчасового выступления и приземления на жëсткий пол, но от совокупности ощущений развозит ещё больше. Ему очень к лицу эта доминантная сущность, периодически вырывающаяся на свободу. Полное погружение. Мне кажется, что я сдохну, если не почувствую его член во рту прямо сейчас. Размазывает слюну по губам и щеке, медленно расстëгивает ширинку, не снимая ни одного предмета гардероба и достаëт влажный, уже блестящий от естественной смазки член. Из меня вырывается звук похожий на скулëж, пофигу, мне ни капли не стыдно за свои реакции, кажется, хочется ещё и завыть, выражая всë своë нетерпение. Машинально облизываю губы. Не сводящий с меня взгляда Феликс в этот момент рыкает, таким же не совсем человеческим голосом, низкие частоты резонирует в замкнутом пространстве, его тоже сводят с ума наши периодические смены ролей. Сжимает в кулак мои волосы на затылке, запрокидывает голову, проводит головкой по губам и слегка толкается за щеку. У меня закатываются глаза. – На меня смотри! - чуть сильнее сжимая волосы, басит Феликс и толкается без предупреждения до упора. От его звучания и резкого движения, кажется одно прикосновение, даже через одежду может закончить мои страдания. Руки неосознанно скользят к собственному паху в попытке реализовать настойчивое желание. – Руки! - возвращаю ладони на бëдра, так и не прикоснувшись к собственному члену. – Себя не трогай. - меня передëргивает, ощущаю капельки пота, стекающие между лопаток. Кажется на пределе не только я. Феликс обхватывает второй рукой шею, меняя угол проникновения, и начинает толкаться максимально глубоко. Слëзы текут по щекам пока я стараюсь максимально расслабить горло. Передышка, пара вдохов и толчки возобновляются. Слава богу следующее выступление через неделю, вряд ли в ближайшие несколько дней я смогу чисто спеть свои партии. Впрочем я ради него такого могу вообще не петь и не дышать, наверное, потому что сейчас, мне кажется, я и дышу только ради него. Очередная передышка, он и сам заведëн до предела, но не готов закончить сейчас. Наклоняется, нежно стирает с моих щëк слезы и целует, глубоко, шаря языком по внутренней стороне щëк и нëбу, смешивая все жидкости в один убойный высоко-градусный коктейль. Отстраняется и я от досады прикусываю губу, кажется до крови, но кого это сейчас волнует. Наклоняет мою голову набок и проводит языком от ключицы до подбородка, слегка прикусывая. – Ты такой послушный мальчик, такой хороший для меня, так сладко меня принимаешь. - от этого шёпота башку сносит окончательно, открываю рот и высовываю язык, транслируя желание продолжить. Выпрямляется и снова оттягивает мои волосы, наклоняет голову и изучающе смотрит, направляя член свободной рукой, проводит по высунутому языку и пару раз постукивает, из-за чего головка пружинит на языке, создавая пошлые шлëпающие звуки. Пытаюсь сомкнуть губы вокруг набухшей головки, но он, удерживая меня за волосы, слегка отстраняется, не давая взять в рот. Дразнит. Играет. Мне кажется я сейчас потеряю сознание. Ëрзая задницей на пятках от нетерпения я вцепляюсь в его брюки, пытаясь дотянуться до члена с какой-то маниакальной потребностью. – Джинни, руки! - смотрит сверху этим своим умопомрачительным взглядом, расщепляя на атомы, добивая остатки моего сознания, хотя лежачих не бьют(вроде как-то так говорится) и выворачивая наизнанку своим голосом. – Ëнбокки, пожалуйста. . - я и сам не понимаю о чëм прошу сейчас. Не смотреть так, не говорить со мной так или дать уже снова насадиться до упора. Понимает он. Ослабляет хватку на затылке и нежно гладит по голове. – Давай, Джинни, помоги мне кончить. - после этих слов я, кажется, сам кончаюсь как человек. Облизываю пересохшие губы и насаживаюсь максимально глубоко, утыкаясь носом в лобок и намеренно делая глотательное движение. Феликс тоже кажется слетает с катушек от этой манипуляции. Чувствую как одна рука снова вцепляется в мои волосы на затылке, вторая возвращается на горло и он начинает толкаться сам. Движения ускоряются, усиливаются и теперь изнутри я чувствую давление члена на стенки глотки, а снаружи мягкое давление его ладони. Представляю как снаружи, под его ладонью, ощущается проходящий глубоко в глотку член. Голова начинает слегка кружиться от нехватки кислорода, сквозь напряжëнное как струна тело проходит судорога и меня уносит оргазмом, по ощущениям куда-то в астрал. Давно я такого не ощущал, перед глазами фейерверки и даже мгновенно ставшее мокрым бельë ощущается приятным бонусом, охлаждающим взвинченное на максимум восприятие. Сознание уплывает. Заметив моё размазанное состояние, снимает меня с члена, пара движений рукой и я чувствую горячую сперму на языке. Передать словами, хотя бы частично, свои ощущения я не возьмусь. Это как улететь высоко-высоко, в итоге ощутив отсутствие гравитации. Голова пустая, в ушах слегка шумит, расслабленное тело грозит превратиться в лужицу у его ног. Охуенно, других определений мозг сейчас не выдаёт. Феликс опускается на колени напротив меня и целует, облизывает губы и щëки, очищая и лаская. Снова нежно гладит по голове, убирая со взмокшего ещё со сцены лба прилипшие пряди волос. – Джинни, всё хорошо? - разговаривать пока кажется непосильной задачей. Просто целую в ответ, нежно и ласково. Я, наверное, никогда не смогу выразить достаточную благодарность ему и вселенной, которая мне его подарила. – Ты в порядке? Я тебе не навредил? - ну если только моей психике. Состояние похоже на передоз, эмоциональный. Мотаю головой, постепенно возвращаясь в реальность. – Давай, малыш, поднимайся. - убедившись что на моëм лице не осталось следов наших недавних взаимодействий, тянет меня вверх. Ноги затекли и слушаются не сразу. Убедившись, что с ногами я кое как сумел договориться, оставив меня на пару секунд без опоры, быстро приоткрывает дверь в коридор, выглядывает и манит к себе рукой, задорно хихикая. Доминантная сущность растворилась и вернулся озорной чертëнок, кайфующий оттого, что мы не спалились, нарушая в очередной раз правила. Выруливаем в коридор, поворачиваем за угол и оказываемся в своей гримëрке, где уже только пара стилистов заканчивает складывать последние костюмы и косметику. А как бы они бедные закончили, двух костюмов недосчитавшись? Очень удачно, значит даже стафф частично ещё на этаже и мы по факту даже никого не задержали. Феликс подмигивает, шустро забрасывая наши личные вещи в сумки, пока стафф занят своим делом. Две минуты на переодевание. Собрав мои и свои вещи, Феликс передаëт их стилистам, подхватывает сумки и мобильные телефоны и через пять минут мы все вместе с оставшейся охраной спускаемся на парковку. Завтра в первой половине дня фото- и автограф-сессия и мы летим домой. End flashback. Отель встречает толпой фанатов. Залипнув в воспоминаниях, я даже не заметил как мы приехали. В сознание приводят шум и вспышки камер. Мой ангел продолжает тихо сопеть на плече. Устал. Хотел бы я сейчас оказаться в будущем и, подхватив на руки свой комочек счастья, просто телепортироваться в номер, минуя толпу фанатов. Ну да, детский сад, но помечтать-то можно. – Ликси, просыпайся, мы приехали. - осторожно убираю за ухо упавшую на глаза чëлку и прохожусь костяшками пальцев по щеке, пока он сонно моргает слегка покрасневшими глазами, пытаясь оценить окружающую обстановку. – Давай, солнце, Show must go one. . - постепенно включается и улыбается мне, всë ещё часто моргая. Одной рукой проводит по слегка растрëпанным волосам, приводя их в порядок, параллельно шаря другой в сумке. Забираю сумку и быстро нахожу флакончик с его каплями для глаз. Феликс до сих пор не очень хорошо переносит линзы, его глаза отказываются спокойно воспринимать эти инородные предметы, поэтому часто они кажутся будто влажными и блестящими от переполняющих эмоций, но на самом деле это всего лишь дополнительное увлажнение, позволяющее ему носить их хотябы несколько часов. Кладу в миниатюрную ладонь флакончик и он быстро капает по капле в оба глаза, смаргивая излишки. Транспорт останавливается и сквозь открывающуюся дверь в салон врывается шум толпы и визг особо активных фанатов. В Японии у каждого из нас множество фанбоев, здесь к этому феномену относятся спокойней, чем в Корее, поэтому громкие визги женской половины населения не слабо разбавляет рëв мужской. На выходе из минивена на меня почти налетает тянущий ко мне руки и орущий во всю глотку моё имя фанат, отчего я впадаю в ступор и зажмуриваюсь. Охрана моментально оттесняет его от меня, а Феликс кладëт руку на плечо в ободряющем жесте. Концентрируюсь на камерах и фанатах. Дальше всë проходит более-менее стандартно. Группа медленно двигается к дверям отеля, машет толпе и делает бесконечные эгьë. Наконец-то двери. Нет, я люблю свою популярность и обожаю фанатов, всех, без исключения, но изредка, после вот таких вот прорывов в совсем уже личное пространство, впадаю в панику, и всë чего хочется это оказаться отрезанным от толпы чем то посерьëзней даже наших, более чем профессиональных телохранителей. Стеклянные двери отеля закрываются за нашей спиной. Всë, можно выдыхать, на сувениры нас сегодня не разберут.