Надежды и реальность: взрывая индустрию.

Pov: Hyunjin. Если бы несколько лет назад кто-то спросил у меня, что такое счастье, я не смог бы ответить. Счастье такое эфемерное понятие, для каждого человека оно своё. Кто-то с начала и до конца жизни сконцентрирован на учëбе и карьере, думая, что престижная и стабильная работа это оно - счастье и есть. Кто-то со школьной скамьи мечтает быть богаче соседа по парте, потом богаче конкурента, иметь огромный дом, гараж шикарных машин, для него счастье иметь возможность окружать себя красивыми вещами и красивыми людьми, попасть в список Форбс. Есть ещё творческие люди, для которых счастье - это признание их таланта, создание произведений, которые, как они всю жизнь надеются, возведут их в ранг гениев, а после их смерти станут восприниматься ещё более гениальными. Есть еще одержимые учëные, археологи и исследователи, они были бы счастливы, оставь они неизгладимый след в истории. Есть те, кто мечтает стать актëрами, моделями или артистами, для них счастье стать кумирами миллионов, добиться известности и популярности. Вообще, процесс достижения счастья многие представляют себе как совокупность каких-то действий, приводящих к ощущению комфорта и гармонии. Но есть ещё одно интересное определение - простое человеческое счастье, не глобальное, не относящееся какой-то категории, которое не подразумевает в принципе никаких активностей, но внезапно, в какой-то момент просто приносит в твою жизнь это самое ощущение гармонии и комфорта, когда даже если раньше ты не мог сказать, что для тебя есть счастье, ты просто понимаешь, что вот оно, вот это счастье и есть. Тут уже не понятно, что от чего зависит и что за чем следует, по полочкам не разложишь. Просто события нашей жизни, плохие ли, хорошие, приводят нас в какую-то определëнную точку, где мы понимаем, что уже достигли всего, что нужно для нашего счастья. Ты не ставишь себе каких-то определëнных задач и сроков, по тому что не имеешь чëткой цели. Ты просто ждал (а может даже и не ждал совсем), а оно случилось. Вот сейчас, я могу с уверенностью сказать что я счастлив. У меня есть любимая работа, усердно работая, я достиг определëнной(кто-то даже скажет огромной) популярности, я далеко не беден, но самое главное, что я счастлив тем самым, человеческим счастьем. События моей жизни, казавшиеся очень значимыми или наоборот не значительными, хорошими или плохими уже привели меня в мою точку счастья. Передо мной прекрасный вид на один из самых красивых пляжей Чеджу, холст, краски и несколько часов свободного времени. Дальше снова будет работа, я это знаю, но настроение от этого не портится, потому, что я счастлив и всë, что будет происходить дальше, вот этого конкретного момента и ощущения изменить уже не сможет. Не пляж и отдых, не деньги и популярность делают меня счастливым. Это просто приятнейшие бонусы. Солнце отражается в блондинистых волосах, играет с веснушками, пытаясь повторно зацеловать так полюбившееся ему лицо. Тëплый ветер не отстаёт, подхватывая светлые пряди и запутавшись в них, ласково треплет, создавая лëгкий беспорядок, будто боится, что солнце смутится глядя в зеркало. Рисунок давно закончен, краски почти высохли, а я продолжаю выискивать несовершенства. На удивление на этот раз не нахожу, хоть мне всегда и казалось, что сколько бы я не пытался, никогда не смогу во всех оттенках перенести его образ на бумагу. Феликсу мои рисунки нравятся, все, без исключения. Он говорит, что ничего прекрасней не видел, что я безумно талантлив и, что только в моëм исполнении на портретах он видит действительно самого себя. Вообще, уговорить его позировать очень сложно, по тому что наша жизнь по сути из этого самого позëрства и состоит, а с его бешеной популярностью он вообще только в своей комнате, наверное, может чувствовать себя самим собой, по-этому я никогда не настаиваю, чаще всего рисуя по памяти. Сегодня мне просто повезло. Позавчера мы прилетели на Чеджу для очередных съёмок. Заселившись в коттедж на берегу моря, пообедав и разложив вещи, прошедшие двое суток мы носились как в жопу ужаленные, работая на камеру и снимая материал для очередное шоу. Как всегда задания, квесты и конкурсы, приготовление еды и прочие бытовые мелочи. Сегодня последний день нашего пребывания на побережье. Нам наконец, разрешили отдохнуть и провести его так, как захочется. Завтра утром мы должны вернуться в Сеул, где начнётся подготовка к очередному камбэку, запланированному в октябре. Феликс задремал в шезлонге и я использовал свой шанс. Мимо нас с визгом проносится Джисон, уматывая со всех ног от Мин Хо, размахивающего чем то явно устрашающим. Наблюдаю за ними боковым зрением, по тому что всё ещё не могу отвести глаз от Феликса. Ресницы подрагивают и от громких звуков он приоткрывает глаза. Всегда удивлялся, как его глаза меняют цвет в зависимости от освещения. Сейчас они золотисто-карие. Коричневый оттенок в них не такой яркий как у большинства корейцев, и сейчас напоминает больше карамель или янтарь. Необыкновенные, завораживающие и тёплые, так я бы описал эти глаза, а ещё любимые. Сейчас он спокоен и расслаблен, лениво потягивается и жмурится улыбаясь мне и солнцу. Хочется зависнуть в моменте, остаться на этом пляже подольше, вынести вечером плед для него, сидеть любуясь закатом и тем, что последует за ним, позже встретив и рассвет. Ночью на побережье, всё нескончаемое небо, утопающее в море, усыпано мириадами звёзд. Для нас этот пляж - особенное место. Однажды, кажется что очень давно, хотя прошло всего несколько лет, именно здесь всё началось. Каждый раз, когда мы прилетаем на Чеджу, я вспоминаю тот, наверное самый, волнительный вечер в своей жизни. Перевернувшие мою жизнь с ног на голову слова, сказанные шепотом, робкие, пугливые и неумелые прикосновения, поцелуи от которых перехватывало дыхание. Первое открыто проявленное желание, первое понимание, что оно взаимно, первые ощущения незримой связи, намертво связавшей наши судьбы красной нитью. Это останется в моей памяти навсегда, вряд ли когда-нибудь, что-то сможет это изменить. Сейчас эти чувства мутировали, превратившись во что-то совершенно новое и необыкновенное, но наверное именно тогда я заработал не излечимую болезнь, под названием Феликс Ли и именно с тех пор моё сердце бьётся в полную силу только под воздействием уникального кардиостимулятора, работающего только от оригинальной солнечной батарейки. Солнце постепенно скатывается за горизонт и на пляже появляется стафф, тщетно пытающийся собрать рассыпанных по берегу и потерявших счёт времени мемберов. Группа наслаждается отдыхом. Феликс, так же как и час назад беззаботно дремлющий, похож на милого котëнка, греющегося на солнышке. Хочется просто смотреть и впитывать в себя этот образ. Ещё больше хочется пригреться рядом, обнять, перецеловать веснушки, на каждую из которых я готов молиться. Мечты, как обычно. Бог знает кто и откуда может за нами наблюдать даже на приватной территории, но мечты на то и есть мечты, чтобы будоражить наше воображение. Феликс не торопится просыпаться. Он всегда сосредоточен на том что делает на сто процентов, по-этому в такие редкие моменты когда ничего делать не нужно, он так же ответственно абсолютно ничего не делает. Он заряжается окружающей атмосферой, чтобы потом, завтра, или уже через несколько часов, если потребуется, светить для всей команды вместо природного светила и точно так же как оно дарить тепло. Бан Чан с макнэ строят замок из песка у линии прибоя. Максимум через час хищный океан оставит от него руины, но все трое очень сосредоточенно доделывают последние, самые тонкие и красивые башенки. Сынмин случайно задевает и заваливает башенку Чонина, начинается выяснение кто и в чëм виноват, и Чан пытается их успокоить, обещая купить обоим мороженное. Удивительно, с каким вдохновением лидер возится с макнэ и как умилительно они при этом смотрятся. Напоминает возню отца с детьми. Последнее время я часто думаю, что ему так-то уже двадцать шесть и пора бы задуматься и о реальной семье, но пока мы связаны контрактами вариантов нет и он реализует свои отцовские способности, которые явно выше среднего, на нас. А ещё, как бы эгоистично это не было, думаю большая часть мемберов пока не готова делить его заботу и внимание с кем-то, кто не относится к нашей неординарной, но такой уже привычной ячейке общества. Из ближайших кустов светясь от счастья, обмениваясь теплыми взглядами и улыбаясь припухшими губами на песок выходят Минсоны. Эта парочка явно времени зря не теряла. Чан Бина не видно, интересно когда он успел слиться? Скорее всего он как обычно беззастенчиво дрыхнет в совей комнате. Пол часа назад я точно видел его выходящим из воды, но сейчас в поле зрения его нет, хотя я, на столько глубоко погрузился в свои мысли и воспоминания, что наверное, не сразу обратил бы внимание на оживший вулкан, не то что на побег Бина. – Ты рисовал? – хриплый спросонок голос прерывает поток моих мыслей. – Закончил? Пляж? Море? Покажешь? – ну да, пляж. . . . Фоном. Поворачиваю рисунок к нему. – Оу..Джинни, это. . . . – замолкает. Взгляд мечется между портретом и мной. В этом взгляде столько всего, что я как обычно смущаюсь. Я далеко не все свои рисунки показываю вообще кому-то, но Феликс видел почти все. Он всегда воспринимал любое моё творчество как нечто особенное. Перед глазами всплывает день, когда я впервые решился показать ему сначала свой скетч бук с набросками, а потом, увидев в его глазах искреннее восхищение и альбом с полноценными рисунками, среди которых был всего один портрет - его. В тот день, лёжа в кровати он долго не отпускал мои руки. Гладя ладони и целуя костяшки пальцев без конца повторял, что я безумно талантлив и должен непременно развивать свои способности. Говорил, чтобы я никогда не смел бросать рисование. Я и развивал, но больше никого и никогда не рисовал, а вот количество его изображений с каждым годом прибавлялось. Простой карандаш, пастель, акварель и масло. Если бы он узнал сколько у меня его портретов, наверное, давно сдал бы меня в дурку, как какую-нибудь сасенку. И вот, наконец, портрет удался на все сто, годы попыток видимо сделали своё дело. Пожалуй сейчас, я могу с чистой совестью сказать, что я понимаю его восхищение и с благодарностью принимаю. – Хёнджинна, я хотел бы попросить. – Феликс всё ещё смотрит прямо в душу своими карамельными глазами, и честно сказать, у меня от этого взгляда начинает кружиться голова. – Что угодно. – слова сами вылетают, я даже не успеваю подумать. Но для меня реально не существует чего-то, на что я не был бы готов ради него. – Подаришь мне его? – ну надо же, существует. Я уже мысленно прикинул куда я вешаю этот портрет в своей виртуальной(очень надеюсь однажды она у меня реально будет)квартире. Заказал для него самую красивую и дорогую рамку и сидя на пенсии, под пледом у камина, всматриваюсь в эти любимые янтарные глаза, вспоминая день, когда я его рисовал. В идеале муза в этот момент лежит у меня на коленях. Удивительно? - Совсем нет, не для меня. Да! Я запросто могу представить себе десятилетия рядом с ним. – Подарю, обязательно. Чуть позже, если ты не против. Я кажется впервые доволен портретом и хочу побыть с ним еще немного. – улыбается и щурит глаза. Незаметно оценив окружающую обстановку и убедившись, что в пределах видимости посторонних не наблюдается, осторожно берет за руку, массирует уставшую за несколько часов рисования кисть и тянет к себе. – У тебя есть живой оригинал, с которым ты можешь сделать всё что захочется – шепчет на ухо, запуская волну мурашек вдоль моего позвоночника. – Зачем тебе копия? – задорно хихикает и зарывается носом в мою шею, щекоча дыханием и запуская кровь в организме со сверхзвуковой скоростью. Встаёт моментально, а голову снова наполняют бережно сохранённые памятью образы прошлого с этого пляжа. Тогда я был счастлив, счастлив и сейчас. Виртуальная квартира в моей голове превращается в виртуальный коттедж вблизи моря, на этом самом пляже. Прикрываю глаза. Ну по крайней мере я, кажется, знаю где хочу жить. А вообще, всё даже проще чем кажется – там, где Феликс. – Джинни..?- отрывается от моей шеи и заглядывает в глаза. Мычу в ответ, всё ещё находясь в своих мыслях и прикидывая планировку спальни в том самом коттедже. Обязательно с отдельным выходом к морю и панорамными окнами. – Ты когда-нибудь думал чем бы хотел заниматься по окончании контракта? Ну может не этого, а следующего. Ну, в общем, после сцены – вот это вопрос. Неужели и его мысли сейчас где то там, в будущем, рядом с моими? Ничему не удивлюсь. Честно говоря, я задумываюсь об этом уже достаточно давно, но мы никогда не поднимали эту тему и мне очень интересно как выглядит наша дальнейшая жизнь его глазами. – А ты? – смотрит с укоризной, мол - это что ещё за детский сад? – Хенджинни..., я первый спросил. – косится на меня своими «Бемби глазками» и застенчиво улыбается. В такие моменты я всегда вспоминаю про Валидол, по тому, что с сердцем начинает твориться что-то совсем странное и появляется непреодолимое желание весь мир положить к его ногам. – Ëнбокки, ты из меня верёвки вьёш. – смотрю как хлопает ресничками и хихикает, думая что ему ответить. Пересилить себя и сказать о том, что реально в творится моей голове кажется непосильной задачей, но в то же время очень хочется узнать его мысли по этому поводу, и хочется и колется, никак не могу решиться на что-то конкретное. Мы никогда не обсуждали будущее и я опасаюсь его оценки нашей ситуации и реакции на то, что конкретно сейчас это будущее я вижу только рядом с ним, но это сейчас. Мне иногда бывает очень страшно, что по окончании контракта, когда не будет необходимости находиться постоянно вместе, не будет общих целей и задач, не будет работы над одними и теми же проектами, а в добавок ко всему появится возможность открыто строить с кем-то отношения, мы посмотрим на это по другому и чувства изменятся. Не окажется ли, что мы построили наши отношения на почве запретности и ограниченности в выборе партнёров? Не захочет ли он обычную семью? Детей? Такому генофонду грех пропадать. А не захочу ли я? В своё время я очень много над этим думал. У меня не было опыта в подобных отношениях и осознание того, что Феликс нравится мне не только как друг, стало настоящим ударом. Этот слом стереотипов дался мне не легко. Пытаясь объяснить самому себе как же всё так вышло, я чуть не сломал себе мозг, пытаясь найти в себе дефект, как мне тогда казалось. Когда у меня на него впервые полноценно встал я чуть не лишился рассудка и каким-то чудом не оказался в психушке, наверное просто график не позволил. И как раз в тот момент проскальзывали мысли насколько на мои чувства повлияли специфические условия. Намного позже, наверное уже после моего отстранения, возвращения и возобновления отношений, я всё же пришел к выводу что чувства могут появиться только к конкретному человеку, человеку - ключевое слово. Не важно есть у него член или нет, мы влюбляемся в первую очередь во внутреннее содержание. Ведь даже в самом начале, когда мы были просто коллегами и друзьями, уже тогда меня непреодолимо тянуло проводить именно с ним всё своë свободное время, были жизненно необходимы его улыбка, внимание. Я хотел выделяться для него среди других и уже любил его характер и внутренний мир, начинку. Осознание, что обëртка меня манит не меньше, но уже совсем в ином ключе, пришло намного позже. Сомневаюсь что я хотел бы услышать сейчас что-то серьёзное о наших чувствах. Я предпочëл бы жить счастливым моментом и не знать, если он планирует эти отношения закончить. Я чëтко понимаю, что просто не справлюсь с таким знанием. Как же всë сложно. С другой стороны вопрос задан не совсем о нас, вопрос задан о том, чем бы я хотел заниматься, это вроде бы не представляется настолько сложной темой как предыдущая. На эту тему я тоже много думал последнее время. Феликс всë ещё смотрит неотрывно и ждёт от меня ответа. Решаюсь. – Наверное, я бы хотел открыть собственную школу искусств. Учить детей рисованию и танцам. А ещё я хотел бы сделать бесплатные классы для тех, кто не может позволить себе обучение в подобном месте, но имеет талант и стремление. А может быть, . . Ликси, я не знаю, это сложно, может и не так - наблюдаю за задумчивым лицом напротив, и начинаю как обычно переживать о том, что сказал, как сказал и надо-ли было вообще говорить. Накрутить себя по полной к счастью не успеваю. – Отличная идея. Но ты забыл про вокал и продюсирование. Помощь понадобится или планируешь присвоить всю талантливую молодёжь себе? - щурится, и косится хитрым взглядом, а где то внутри меня разжимается кулак, до этого мёртвой хваткой сжимавший сердце и лëгкие. По-крайней мере, в этот момент он, как и я, не рассматривает наше будущее по отдельности. – А ты поможешь? - улыбается своей яркой улыбкой и кивает. Если бы мне сейчас предложили возможность избавиться от кого-то из мемберов - это точно был бы Джисон. Его умение появляться в самых неожиданных местах в самые не удачные моменты бьёт все рекорды. – Хëнликс, подъëм, гоу ту вэ хаус. - забавно каверкая произношение декламирует Джи, с разбегу приземляясь на колени Феликсу. И как ему удаëтся всегда атаковать так внезапно? Двумя часами позже. Тëмное бельë и молочная кожа создают потрясающий контраст. Разметавшиеся в беспорядке волосы, блестящие капельки пота, прикрытые глаза и приоткрывшиеся губы сводят с ума. Шумное, возбуждëнное дыхание и бархатные стоны, как обычно блокируют во мне всë сознательное. Остаётся только безумное желание трогать, ласкать, целовать, облизать и искусать с головы до ног, оставить отметки по всему телу, чтобы все смотрели и понимали - он только мой. Знаю что нельзя, но всё равно продолжаю мечтать, рисуя картинку в воображении. За исключением последнего, запретного пункта, я планирую осуществить все. Люблю доводить его до иступления, до дрожи, до слëз. Слушать как он просит и умоляет. Хочется видеть его таким разбитым и нуждающимся каждый наш раз, но экстримальные условия или банальная нехватка времени обычно не позволяют на столько расслабиться и достаточно насладиться друг другом. Завороженно смотрю как вздрогнули ресницы, выгнулась изящной дугой спина, напряглись бëдра. Пальцы радуются ощущениям податливого тела и жаркой узости вокруг, на языке солоноватый привкус, а обоняние ласкает запах его возбуждения, такой сладкий, такой манящий, заставляющий меня самого инстинктивно тереться о постель, в попытке получить хотя бы минимальную стимуляцию и облегчение. Сегодня спешить некуда, сегодня нет расписания и дедлайнов, мы в двоëм и я планирую оторваться по полной. До изнеможения, до сорванных голосов, до утра. Выспимся завтра. Не известно когда ещё выдастся такой момент, явно не в ближайшее время. Подготовка к камбэку обычно оставляет по три часа в сутки на сон. Бесконечные репетиции, съёмки, примерки, выступления в Корее и зарубежные туры не оставляют сил ни на что, кроме вялого лежания в кровати прижавшись друг к другу максимально близко, кожа к коже и банального петтинга, в идеале в ду́ше, чтобы лишний раз не тратить время, которого итак ни на что не хватает, на одевание и раздевание, тут же, на месте, смывать с себя следы преступления, быстро одеваться и пулей мчаться в новый насыщенный день, стараясь никого не задержать. Иногда нас всё же накрывает и прямо на площадках, после концертов, когда из-за совокупности впечатлений мы оба превращаемся в адреналиновых наркоманов и всë о чем думается в эти моменты - это его и твои губы и руки на твоëм и его возбуждëнном члене. Это каждый раз как ядерный взрыв, но в такие моменты тоже не разгуляешься, стафф бдит тайм код, а гримëрки всë равно что проходной двор, правда меня последнее время это стало только больше возбуждать, тсс. . . Полное отсутствие свободного времени удручает, но я не жалуюсь, я и в такие периоды счастлив, просто принимаю как факт и пытаюсь выжать максимум сейчас. Расслабленность и задумчивость приводят ко вполне закономерным последствиям. Не успеваю понять как оказался на лопатках, с Феликсом нельзя расслабляться ни на секунду. На переход из состояния нежной принцессы в состояние французской шлюхи ему нужна пара секунд. В этот раз он хотя бы дал себя растянуть, очень часто его терпение заканчивается гораздо раньше, чем мои попытки создать для него полный комфорт. Теперь ведëт он. Сил сопротивляться нет, да и поздно, я знаю, его в этом состоянии уже ни что не в силах сдержать. Сейчас я могу только тихо лежать и поскуливая от напряжения наблюдать. Секунда, и головка проскальзывает внутрь, без особого сопротивления, но очень плотно соприкасаясь с нежными стеночками на своëм пути. Стон облегчения. Мой или его сложно понять, скорее мы сейчас звучим вполне гармоничным и откровенно пошлым дуэтом. Не делая перерыва и не давая себе возможности привыкнуть насаживается дальше. Я бы наблюдал за ним вечно, он всегда так сосредоточенно и решительно садится на мой член, что хочется плакать от эмоций. Сдвинутые к переносице бровки, чуть сморщенный от лëгкого дискомфорта носик, подрагивающие губы. Острые ощущения, чуть позже превращающие его в совершенно потерянное создание, с закатившимися глазами и приоткрытым ртом, шипящее от удовольствия. Приземлившись наконец ягодицами мне на бёдра со свистом выдыхает. Распахивает глаза и несколько секунд гипнотизирует, слегка покручивая бёдрами, поглаживая и пощипывая косые мышцы живота. Изучает реакции, скользит по мне жадным взглядом сверху вниз. Губы, шея, ключицы, грудь, живот, я буквально физически ощущаю этот взгляд, там где он прошелся коже становится невыносимо жарко. Я кажется сейчас просто взорвусь от ощущений, пальцы сжимают постельное бельё, иначе я рискую всë же оставить очередные шедевры на молочной коже. Нестерпимо хочется вцепиться пальцами в бёдра, а зубами в шею, в острую ключицу или во что-то другое, не важно что попадëтся, оставляя метки - укусы. Сдерживаюсь из последних сил давая ему полную свободу действий. Даже с моим членом в заднице, разбитый и нуждающийся он умудряется подчинять, заставляя держать себя в руках на переделе возможностей. Он и сам уже на грани, учитывая, что выдержка в такие моменты его подводит регулярно, вот это поддразнивание меня и себя даётся ему крайне тяжело. Не выдерживает. Откидывается назад, опираясь на руки и вцепившись в мои бёдра позади себя, широко расставив ноги и прогнувшись в пояснице начинает двигаться. Максимально открытый, с блестящей от смазки и припухшей розовой головкой, при каждом движении мажущей ему по животу, запрокинутой головой, закатившимися глазами и высунутым кончиком языка, торчащим между двумя рядами белоснежных зубов, с острыми клычками, обнажёнными сейчас в хищном до ощущений, напряжённом оскале. Он выглядит в такие моменты просто не реально, как оживший персонаж фентези. Так красиво на члене вообще может выглядеть только он. Страшно хочется податься бëдрами навстречу, почувствовать себя ещё глубже в нëм, перевернуть, вцепиться в бëдра и втрахивать в матрас до хриплых криков, до потери сознания. Выпрямляется и снова смотрит своим нереальным, окончательно поплывшим взглядом. Такое впечатление что он сейчас не просто скользит по моему члену, а буквально имеет мою душу. Это непередаваемое ощущение, я читал о таком в фэнтезийных романах, где существа могут читать мысли и эмоции партнëра. Сейчас его эмоции я будто чувствую вместе со своими и это непередаваемое ощущение. С глухим стоном снова откидывается назад и ускоряется. Хрупкое на первый взгляд, но на самом деле сильное и выносливое тело изгибается под таким углом что глядя на напрягающиеся и расслабляющиеся мышцы пресса я замечаю внизу живота появляющиеся и пропадающие очертания собственной головки. Выдержка меня покидает. Тело начинает жить своей жизнью, остаются только голые рефлексы. Пальцы смыкаются на талии и фиксируют, бëдра делают несколько мощных толчков от которых Феликс кричит и выливается себе на живот, как обычно извиваясь и пытаясь отползти. От вида перед глазами и ощущения его оргазма кончаю следом, судорожно вцепившись мëртвой хваткой в его только что обмякшее в моих руках тело ещё сильнее. От его продолжающихся сокращений часть спермы вытекает и щекочет между ног. Это полный пиздец, а незнаю как ещё описать это состояние. Мне на полном серьёзе кажется, что я сейчас потеряю сознание. – Блять! Можно потише? - В реальность возвращает громкий стук в стену и раздражённый вопль Мин Хо. Феликс вздрагивает, группируется и садится вертикально, забавно покачиваясь на мне как игрушка неваляшка с круглыми от испуга глазами и краснеет от смущения как помидор до самых кончиков ушей. Фокусируется на мне и пару раз обескураженно хлопает ресницами. Ржать мы начинаем одновременно, через несколько секунд, не менее громко и синхронно чем только что стонали, под акомпонимент новых ударов в стену и отборный мат.